Тёмный дворецкий. По осколкам души

Огонь пожирал тело графа, жар обжигал, лишая сил. Он хрипел, дрожал на руках у Гробовщика, каждый вдох давался с трудом, боль сковывала, пронзая тело при малейшем движении. — Держитесь, граф, мы почти на месте, — прозвучал голос. Куда именно они направлялись, Сиэль не знал и, в таком состоянии, не стремился узнать. — Почему… — попытался он задать вопрос, но жнец его прервал. — Все вопросы потом. Сейчас главное — беречь силы. И ни в коем случае не теряйте сознание. Сиэль лишь едва заметно кивнул в ответ. Вечерний ветер стал пронизывающим, холодным. Парень задрожал сильнее и инстинктивно прижался к холодной груди мужчины. Гробовщик, поняв его без слов, остановился. Одной рукой он расстегнул свою накидку и бережно укутал ею Сиэля. — Тише… Все будет хорошо, потерпите, — произнес он почти ласково. Затем, прижав к себе полностью укутанного графа, он помчался вперед, стараясь двигаться так, чтобы не причинять раненому еще больше страданий. Быстрый удар сердца Гробовщика отдавался в груди Сиэля, словно слабый пульс надежды, пробивающийся сквозь пелену боли. Холодная ткань накидки, хоть и была чужой, дарила ощущение защиты, отгораживая от беспощадного ветра и, казалось, даже от самого огня, что терзал его изнутри. Он чувствовал, как тело мужчины напрягается от стремительного бега, но при этом каждое его движение было выверено, словно он нес не просто раненого, а хрупкое сокровище. Сиэль закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на этом ощущении, на этом ритме, который уносил его прочь от мучительного настоящего. Мысли путались, образы сменяли друг друга — то вспышки пламени, то холодные звезды, то лицо жнеца, такое спокойное и решительное. Спустя неопределенное время Фантомхайв медленно пришел в себя. Первое, что он осознал, был вид деревянных балок, образующих потолок над ним. Попытка что-то сказать обернулась лишь слабым хрипом и кашлем. — Лежи, пока не вставай, — раздался голос над ним. Высокая, бледная фигура Гробовщика нависла сверху. — Я едва смог тебя собрать. В буквальном смысле собирал по косточкам. Если хочешь, можешь, конечно, двигаться, но тогда за последствия я не отвечаю. Сиэль на мгновение замер, пристально глядя на мужчину, а затем послушно улегся обратно на скромную кровать. — Вопросов, я так понимаю, много? — жнец хихикнул и, хлопнув в ладоши, уселся рядом с графом. Сиэль утвердительно кивнул. — Мы находимся в Галисе, маленькой деревне, далеко от охотничьих угодий, — пояснил Гробовщик. Граф попытался приподняться, но тело отозвалось тупой болью, заставив его снова осесть. Галис. Это название ничего ему не говорило. Охотничьи угодья… значит, он был там, где его оставили. Где его почти уничтожили. Мысль о том, что парня буквально собирали по частям, вызывала дрожь, но одновременно и странное чувство благодарности к эксцентричному жнецу. Гробовщик, с его вечной улыбкой и невозмутимым спокойствием, казался единственным, кто мог бы справиться с таким… восстановлением. — Как… как долго я был без сознания? — наконец смог выдавить Сиэль, его голос все еще был слабым, но уже более различимым. Он чувствовал себя хрупким, как фарфоровая кукла, которую только что склеили. Гробовщик задумчиво почесал подбородок. — Достаточно долго, чтобы твои кости успели срастись, хотя бы частично. Несколько дней, может быть, неделя. Время здесь течет иначе, знаешь ли. Особенно когда ты находишься в таком… состоянии. — Он снова хихикнул, и в глазах мелькнул тот самый блеск, который Сиэль уже успел заметить — смесь любопытства и чего-то более темного, присущего всем жнецам. — И… кто меня сюда принёс? — спросил Сиэль, пытаясь вспомнить хоть что-то из того, что произошло. Обрывки воспоминаний, как осколки разбитого зеркала, мелькали перед глазами: крики, боль, ощущение разрыва… и чье-то присутствие, холодное и чужое. — О, это была интересная история, — протянул Гробовщик, его голос стал еще более загадочным. — Скажем так, я тебя нашел. И, решил, что ты еще не закончил свои дела. Я лишь выполнил свою работу, как всегда. Собрал то, что осталось. — Мужчина сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Сиэля. — Ты должен быть благодарен. Не каждый получает второй шанс, особенно после того, что с тобой случилось. Фантомхайв сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Второй шанс. Но какой ценой? Он чувствовал себя пешкой в чьей-то игре, и это раздражало до глубины души. Сиэль был графом, он сам решал свою судьбу. Или, по крайней мере, так он думал. — Я должен вернуться, — сказал Сиэль, его голос обретал твердость, несмотря на слабость тела. — У меня есть дела. Себастьян… Гробовщик лишь пожал плечами. — Дела и твой не наглядный демон подождут. Твое тело — нет. Тебе нужно время, чтобы восстановиться. И, возможно, понять, что именно произошло. Ты ведь не помнишь всего, верно? Сиэль молчал. Он помнил достаточно, чтобы чувствовать страх и ярость. Но детали ускользали, словно песок сквозь пальцы. Он был ранен, ослаблен, и находился в месте, которое не знал, под присмотром существа, чьи мотивы были ему неясны. Это было не то положение, в котором он привык находиться. Фантомхайв был добычей, а не охотником. И это было неприемлемо. — Понять, что произошло, — повторил Сиэль, его взгляд стал более острым, несмотря на усталость. Он чувствовал, как в нем зарождается холодная решимость. Он не мог позволить себе быть беспомощным. Не сейчас. Не после того, как прошел через ад. — Я помню достаточно, чтобы знать, что мне нужно вернуться. Себастьян… он не знает, где я. — Парень попытался снова приподняться, но боль пронзила его, заставив застонать. Гробовщик наблюдал за ним с той же невозмутимой улыбкой. — Терпение, юный граф. Терпение — это добродетель, которую часто недооценивают. Особенно те, кто привык действовать быстро и решительно. Твое тело — это не просто игрушка, которую можно починить и отправить обратно в использование. Оно требует времени. И, возможно, ты должен задуматься о том, кто тебя так сильно хотел уничтожить. Это не просто случайность, верно? Сиэль стиснул зубы. Он знал, что Гробовщик прав. Это не было случайностью. Это было нападение. Целенаправленное, жестокое нападение. И он не знал, кто за ним стоял. Это было самое пугающее. Неизвестность. Он всегда предпочитал знать своего врага. — Кто? — прошептал он, его голос был полон скрытой мольбы и ярости. — Кто это сделал? Жнец наклонился ближе, его глаза блеснули в свете комнаты. — Вот это, мой дорогой Сиэль, и есть тот вопрос, на который тебе предстоит найти ответ. Я лишь тот, кто собирает, осколки. А вот кто их разбил… это уже твоя забота. Но помни, что даже самые мелкие осколки могут быть острыми. И они могут ранить снова. — Гробовщик откинулся назад, его улыбка стала шире. — Так что отдыхай. Восстанавливай силы. И думай. Думай о том, кто мог желать тебе такой участи. И, возможно, о том, почему я тебя решил спасти. Парень закрыл глаза, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу. Он чувствовал себя уязвимым, как никогда раньше. Но вместе с уязвимостью росла и злость. Злость на тех, кто посмел напасть на него, и злость на собственную слабость. Он был графом Фантомхайвом, был тем, кто заключал сделки, а не тем, кто становился их жертвой. Он должен был вернуться и должен был узнать правду. Должен был отомстить. Даже если для этого придется собрать себя по частям снова. Сиэль почувствовал, как в глубине его существа зарождается новая, холодная решимость. Он не был сломлен, лишь временно… разобран. И он обязательно соберется снова. Сильнее, чем прежде. — Что ж, видимо мои слова достигли нужных точек. Так что я удаляюсь. — Гробовщик медленно поднялся и уже выходя из помещения бросил: — И да, уйми своего психованного волка, а то он уже несколько дней рвёт и метает. На этих словах мужчина удалился, а через пару минут внутрь вновь зашло знакомое лицо. — Господин… ***