Тёмный дворецкий. По осколкам души

Тишина. Абсолютная, звенящая, всепоглощающая тишина. Сиэль открыл глаза и увидел небо. Оно было не таким, как в Лондоне — серым, затянутым смогом и тучами. Оно было кристально чистым, глубоким, пронзительно-голубым, без единого облачка. Солнце светило ярко, но не обжигало. Его свет был мягким, теплым, словно объятие матери. Он медленно сел. Тело больше не болело. Исчезла тяжесть в груди, исчезла пульсирующая боль, исчез холод, который сковывал его последние минуты жизни. Он чувствовал себя легким. Невесомым. Сиэль огляделся. Он сидел на краю высокого утеса. Камень под ним был теплым, покрытым мхом и редкими полевыми цветами. Внизу, далеко-далеко, расстилалась долина, утопающая в зелени. Река извивалась серебряной лентой, отражая солнце. Вид был завораживающим, неземным. Красивым до боли. И знакомым. Сердце (или то, что теперь заменяло его) ёкнуло. Он узнал это место. Из книг. Из легенд. Из воспоминаний Алатора, которые он видел, находясь в его сознании. Это было то самое место. Где два незнакомца встретились впервые. Где началась история, закончившаяся трагедией. Где родилось проклятие. — Я умер, — тихо произнес Сиэль, его голос едва слышался в тишине одиночества. Он смотрел на окружающий мир с удивлением и спокойствием, словно только что осознал нечто важное. В его глазах не было страха или сожаления, лишь тихое принятие и лёгкая грусть. Мир вокруг казался одновременно далеким и близким, словно он стоял на пороге между двумя реальностями. Хотя так оно и было. Голос прозвучал четко, но эхо не откликнулось. Звуки просто растворялись в воздухе, не встречая препятствий. Осознание этого факта пришло не сразу. Оно накатывало волнами. Сначала недоверие. Потом отрицание. А затем — холодное, неприятное покалывание в душе. Как укол иглы. — «Мертв». Больше нет поместья. Нет слуг. Нет мести. Нет Себастьяна. Мысль о демоне ударила сильнее всего. Сиэль вспомнил его лицо. Алые глаза, полные ужаса и боли. Вспомнил поцелуй… Последнее признание. — Себастьян… — шепнул он. Имя повисло в воздухе, но никто не ответил. Вокруг царила мертвая тишина. Не было ветра, который шелестел бы травой. Не было пения птиц. Не было жужжания насекомых. Природа здесь замерла. Затаила дыхание. Будто сам мир остановился, чтобы проводить душу графа в последний путь. Сиэль почувствовал, как что-то теплое скатывается по его щеке. Он поднял руку и коснулся лица. Пальцы были сухими. Но влага осталась. Маленькая, прозрачная капелька сорвалась с его ресниц и упала вниз. Она летела медленно, словно во сне. И упала прямо на небольшой белый цветок, росший рядом с ним на краю утеса. Лепестки дрогнули под весом капли. Вода впиталась в них, сделав цветок чуть более ярким, чуть более живым в этом застывшем мире. Сиэль смотрел на этот цветок и понимал: это всё, что осталось от его эмоций. От его любви. От его боли. Маленькая капля воды на лепестке. Он был один. На краю мира. На краю вечности. И вдруг, где-то далеко, очень далеко, он услышал звук. Шаги. Тяжелые, уверенные шаги по камню. Резко обернулся. На тропинке, ведущей к утесу, стояла фигура. Высокая, в черном фраке. С красными волосами, развевающимися на несуществующем ветру. Алатор. Но не тот монстр, что бушевал в лесу. И не тот печальный демон из воспоминаний. Он стоял спокойно. Его белые глаза смотрели на Сиэля с выражением, которое граф не мог расшифровать. Ни злобы. Ни радости. Только бесконечная, древняя усталость. — Ты пришел, — тихо сказал он. Его голос прозвучал так, будто демон говорил сам с собой. — Я умер, — ответил Сиэль, поднимаясь на ноги. Он не чувствовал страха. Только странное спокойствие. — Да, — кивнул. — Ты умер. И теперь ты здесь. В месте, где всё началось. И где всё должно закончиться. Он сделал шаг вперед. — Зачем? Чтобы добить меня? Чтобы разрушить мою душу окончательно? Алатор остановился. Он посмотрел на цветок рядом. Затем на парня. — Нет. Чтобы попрощаться. И… чтобы сказать тебе… спасибо. — Спасибо? — Сиэль нахмурился. — За что? — За то, что ты освободил меня. За то, что ты понял. За то, что ты позволил мне уйти. Он подошел ближе. Теперь они стояли лицом к лицу на краю утеса. — Твоя любовь… она разбила цепи, Сиэль. Любовь к демону, который не смог ответить. Любовь, которую ты скрыл. Эта жертва… она искупила мою вину. Проклятие снято. Род Фантомхайв свободен. Сиэль замер. Какой теперь во всем этом смысл? Он был последним из своего рода, а после смерти не осталось даже приемника, не говоря уже о наследнике. — Снято? — Да, — кивнул Алатор. — Ценой твоей жизни. И твоей души. Демон протянул руку. Не для удара. Для приветствия. Или для прощания. — Теперь ты можешь идти дальше, — сказал он. — В покой. В забвение. Или… остаться здесь. Со мной. В этой тишине. Сиэль посмотрел на руку демона. Потом на бескрайнее небо. — А он? — спросил даже не задумываясь. — Что будет с Себастьяном? Алатор улыбнулся. Грустно. — Он будет жить. С твоей памятью. С твоей душой внутри себя. Это его наказание. И его дар. Он никогда не будет одинок. Потому что ты всегда будешь с ним. Сиэль закрыл глаза. Внутри него разливалось тепло. Не жар ада. А тепло покоя. Он понял, что готов. Готов уйти. Но прежде… Он открыл глаза и посмотрел на Алатора. — Прощай, — тихо сказал он. И шагнул навстречу свету. Он был ослепительным, но не слепил глаза, а скорее растворял само существование Сиэля в себе. Это было чувство абсолютного покоя, отсутствия боли, тяжести и ответственности. Граф сделал ещё один шаг вперед, чувствуя, как его ноги теряют связь с землей, как тело становится невесомым, превращаясь в чистую энергию. И вдруг — резкий, болезненный рывок. Кто-то схватил его за запястье. Хватка была железной, жестокой, не позволяющей ни секунды на раздумья. Сила была такой огромной, что Сиэль не удержался на ногах. Его потянуло назад, прочь от спасительного пути, прочь от покоя. Мир перевернулся, небо вновь сменилось землей, и он с грохотом приземлился на траву, выбивая из легких последний воздух. — Ты что, совсем с ума сошел?! — раздался звонкий, яростный голос прямо над ухом. Парень закашлялся, пытаясь сфокусировать зрение. Перед ним стояла девушка. Высокая, с темными волосами, собранными в строгий пучок, и пронзительными глазами, которые сейчас метали молнии. Элеана. Дочь маркиза Граура. Та самая девушка, которую культ использовал как проводника. Та, чью жизнь он, по идее, должен был спасти, но которая исчезла из его поля зрения после хаоса в часовне. — Леди Элеана? — прохрипел Сиэль, протирая глаза. — Что… что вы здесь делаете? Это же… загробный мир. Или лимб. Или черт знает что. Девушка скрестила руки на груди и нависла над ним, глядя сверху вниз с выражением крайнего неодобрения. — А ты что здесь делаешь, идиот? — выпалила она. — Ты серьезно собирался уйти? Вот так просто? Раствориться в этом дешевом мираже и оставить всё недоделанным? Сиэль моргнул, все еще не веря своим глазам. — Я умер. Мне казалось, это логичный финал. — Логичный?! — Элеана фыркнула, и в этом звуке было столько презрения, что Сиэль невольно съежился. — Ты пожертвовал собой ради какого-то абстрактного «искупления», оставил своего демона чахнуть над твоим трупом и решил, что всё, можно отдыхать? Ты дурак, Фантомхайв. Полный, неисправимый дурак. Она резко развернулась и махнула рукой. — Идем. Здесь слишком светло и пафосно. Мои глаза устают от этого сияния. Прежде чем Сиэль успел возразить, пейзаж вокруг них дрогнул. Голубое небо и утес расплылись, как акварель под дождем, и на их месте возник совершенно другой образ. Они сидели на старых деревянных качелях во дворе поместья Грауров. Вечернее солнце мягко освещало сад, пахло жасмином и сырой землей после недавнего дождя. Качели слегка скрипели, раскачиваясь из стороны в сторону, хотя ветра по прежнему не было. Элеана села рядом, поджав ноги, и посмотрела на Сиэля уже без прежней ярости, но с той же серьезностью. — Так как вы здесь оказались? — Слушай внимательно, потому что у меня мало времени, — начала она, и её голос стал тише, задумчивее. — После того как вы с этим… белоглазым типом исчезли, а часовня начала рушиться, я очнулась. Меня отбросило взрывной волной, но я выжила. Мне удалось добраться до отца. Парень слушал, не перебивая. Он знал, что маркиз Граур был человеком жестким, но любящим свою дочь. — Отец был в шоке, — продолжила Элеана, глядя на свои руки. — Но главное произошло потом. Во время ритуала, когда Алатор использовал меня как канал, что-то изменилось во мне. Мой дар предвидения… он эволюционировал. Или мутировал. Я не знаю. Но теперь я вижу не только будущее. Я вижу связи. Я вижу души. Я вижу то, что скрыто за завесой реальности. Она повернулась к Сиэлю, и в её глазах мелькнуло что-то неземное. — Именно благодаря этому дару я смогла найти тебя здесь. Точнее, не я сама. Мое физическое тело сейчас спит в своей комнате в поместье. А здесь… здесь только моя душа. Моя проекция. Я могу находиться в этом пространстве между мирами ограниченное время. Если я задержусь слишком долго, моя связь с телом оборвется, и я умру по-настоящему. Сиэль почувствовал холодок. — Зачем вы… — Можно на ты. — быстро перебила аристократка. — Зачем… ты рискуешь? Зачем ты вытащила меня обратно? Элеана вздохнула и покачала головой. — Потому что я видела, что будет, если ты уйдешь. Я видела будущее, Фантомхайв. И оно отвратительно. Девушка наклонилась ближе, и её голос стал шепотом. — Себастьян Михаэлис не примет твою смерть спокойно. Ты думаешь, он успокоится? Нет. Он сойдет с ума. Он начнет разрушать мир, пытаясь найти способ вернуть тебя. Он станет тем самым монстром, которого ты боялся. И в итоге он уничтожит всё, что ты любил. Уничтожит себя. И все из-за вашего незавершенного договора. — Но… Алатор сказал, что проклятие снято, — тихо произнес граф. — И откуда ты про договор узнала?! Неужели… — Тоже моя сила. Но сейчас не об этом. Проклятие рода снято, да, — кивнула Элеана. — Но цена была уплачена неправильно. Душу твою тоже забрали, но тоже не так. Ты отдал свою жизнь, но не дал Себастьяну выбора. Ты оставил его с ядом, который съест его изнутри быстрее любой тьмы. Контракт был нарушен. Она взяла Сиэля за руку. Пальцы были холодными, почти прозрачными. — Ты должен вернуться, Фантомхайв, чтобы исправить ошибку. Чтобы сказать ему правду не перед смертью, а в жизни. Чтобы дать ему завершение и расплату. И чтобы ты сам понял, что любовь — это не жертва. Это выбор жить вместе, несмотря на всё. Сиэль смотрел на молодую леди, и внутри него начинала разгораться слабая искра надежды. Той самой, которую он считал погашенной. Но так же возникало противоречивые чувство, походившее на отвращение. В голове сразу появились вопросы: Зачем? К чему это? Что за бред? — Как? — вслух получилось сказать лишь это. — Я мертв. Моё тело… — Твое тело мертво, да, — вновь подтвердила Элеана. — Но контракт с Себастьяном связывает ваши души неразрывно. Пока он держит твою душу внутри себя, ты существуешь. И пока он не отпустит тебя, есть лазейка. Она улыбнулась. Едва заметно. — Гробовщик осведомлен об этом. Он ждет тебя. Он знает, как вернуть тебя в тело, которое еще не остыло окончательно. Но время идет. Каждая секунда, которую ты тратишь здесь, приближает момент, когда возвращение станет невозможным. Элеана встала с качелей. Её образ начал мерцать, становясь менее четким. — Выбирай, Фантомхайв. Покой и забвение. Или боль, борьба и шанс на настоящее счастье. Но помни: если ты выберешь второе, тебе придется бороться не только с демонами, но и с самим собой. Она протянула руку к свету, который снова начал проступать сквозь образ сада. — Решай. Сейчас. — Это будет больно. Взгляд Сиэля, устремился куда-то вдаль. Он был полон тихой боли. Легкая, грустная улыбка едва тронула губы. — А сейчас? — тонкая, изящная рука коснулась его плеча. — Разве не больно? — Больно, — в голосе звучало смирение. — Но уже не так важно. — Почему не важно? От чего-то былой напор девушка поубавился. — Меня нет. Уже нет. Так какой смысл пытаться что-то изменить, хотеть вернуться? Все произошло так, как произошло. Пускай не совсем ожидаемо. Назад дороги больше нет. — Неправда. Ты еще можешь вернуться. — Элеана поджала губы. Её тело постепенно начинало расстворяться. Время заканчивалось. — Могу, — спокойный ответ. — Но не хочу. Наступила тишина. — Это эгоистично с твоей стор… — Я устал, — внезапно сорвался парень, голос дрожал от накопившихся эмоций. — Устал притворяться, устал от тайн, от бесконечных дел и проблем. Устал от самой жизни! Устал! — Его крик, полный отчаяния, эхом разнесся вокруг. Шелест ивовых листьев рядом, казалось, пытался успокоить, укрыть от бури. — Ты же понимаешь, что время идет на секунды? — девушка смотрела на него с мольбой. — Я… — Сиэль, прошу, не повторяй моих ошибок… — внезапно выпалила Элеана и на лице проступили непрошенные слезы. — Разве это ошибка? — едва заметно усмехнулся Сиэль. — А разве нет? Разве то, что происходит сейчас, не ошибка? Поверь, я знаю, каково это — потерять того, кого любишь всем сердцем. Я помню, как в последний момент перестала бороться, надеяться… И что в итоге? — Ты здесь. Ты жива. — Я здесь, я жива — подтвердила девушка. — Но отдала бы все, чтобы хоть на мгновение увидеть… его. — Это невозможно, этого не изменить. — Сиэль сочувственно посмотрел на хрупкую фигуру, однако открыто показывать свое сожаление не стал. — Именно. Мне — не изменить. Но ты можешь! Можешь, но черт тебя дери, сомневаешься! Эти слова заставили графа вздрогнуть. — Я же знаю, что… — Ни черта ты не знаешь, Фантомхайв! И никогда не узнаешь, если останешься здесь! — Он — демон. Ему чуждо то, что есть во мне. — Ты ошибаешься. — Почему? Ты хоть раз говорил ему о своих чувствах? Сказал хотя бы раз правду? Попытался донести словами? — Я же… — Сиэль хотел сказать, что признался, но леди его перебила. — То что ты сказа ему перед тем, как попасть сюда не считается. Ты понимал, что уходишь и терять нечего. Я говорю про другое. Почему не говорил никогда правды? — Потому что я знаю… — Знаешь, знаешь, знаешь! Прекрати повторять этот бред. Ты ничего не знаешь. Ни-че-го. Ты не знаешь его, не знаешь меня, не знаешь даже самого себя, но все твердишь обратное. Снова повисло молчание. — Я даю тебе последний шанс. — Дочь маркиза посмотрела так пронзительно и внимательно, что Сиэль вздрогнул и сжал кулаки. — Я боюсь, — честно признался он. — Он тоже боится. — Сомневаюсь. — Я это вижу. Чувствую. — в подтверждение Элеана приложила руку к груди. — Бред. — Не веришь мне? — девушка улыбнулась. — Тогда сам посмотри. Взмах ее руки — и перед ними возникла картина: черное существо держит бездыханное тело. Что-то внутри Сиэля оборвалось. Он задрожал и упал на колени. Все внутри сжалось так, что если бы он сейчас не был «духом», то мог бы умереть во второй раз. А нет, уже в третий. Глаза неотрывно следили за действиями Михаэлиса и боль нарастала все сильнее. Перед ним развернулась картина, и впервые за долгие годы Сиэль… заплакал. С тех пор, как умерли его родные, он не проронил ни слезинки. А теперь… — Теперь тебе так же все равно? Осталось не так много. Решай. Слезы текли по его щекам, смешиваясь с пылью и пеплом, которые, казалось, покрывали все вокруг. Парень смотрел на изображение, на эту ужасающую картину, и в его груди разгорался огонь — не тот холодный, расчетливый огонь, что питал его долгие годы, а жаркий, обжигающий огонь боли и отчаяния. Это было не просто видение, это было отражение его собственного страха, его собственной нерешительности, воплощенное в кошмарной реальности. — Он… он не может… — прошептал Сиэль, его голос был хриплым и надломленным. Он пытался отрицать увиденное, но слова застревали в горле. Образ демона, держащего безжизненное тело, был слишком реален, слишком убедителен. Это было то, чего он боялся больше всего — потерять его, не успев сказать, не успев исправить. — Ты думал, что у тебя есть время, — тихо произнесла девушка, ее голос был полон скорби и твердости. — Ты думал, что можешь отложить это на потом, что всегда будет еще один день. Но время, Сиэль, оно не ждет. Оно утекает, как песок сквозь пальцы. Парень поднял голову, его глаза, красные от слез, были полны муки. Он видел в глазах дочери маркиза отражение своей собственной боли, своей собственной потери. Она знала. Она понимала. И именно поэтому она здесь, чтобы не дать ему совершить ту же роковую ошибку. — Но… как? — спросил он, его голос едва слышно. — Как я могу… если он демон? Если он… другой? — Ты не знаешь его, — повторила леди, ее голос стал более настойчивым. — Ты не знаешь, что скрывается за его холодным фасадом. Ты не знаешь, что он чувствует, потому что ты никогда не пытался узнать. Ты всегда прятался за маской, за своей болью, за своей усталостью. Но он тоже страдает, граф. Он тоже боится. Сиэль отвернулся, не в силах вынести пронзительный взгляд. Он чувствовал, как его собственная решимость тает, как лед под весенним солнцем. Страх сковывал его, но теперь к нему примешивалось что-то новое — отчаяние, граничащее с надеждой. Надеждой на то, что девушка права. Надеждой на то, что еще не все потеряно. — Я… я не знаю, как, — прошептал он снова. Голос был полон безысходности. — Я не умею… я не знаю, что сказать. Все что нужно, я произнес перед тем как… Оказаться здесь. — Скажи правду. Скажи ему, что ты чувствуешь. Скажи, что ты боишься. Скажи, что ты любишь. Это все, что имеет значение. Это единственное, что может спасти вас обоих. Сиэль закрыл глаза, пытаясь представить себе это. Представить, как он стоит перед Себастьяном, перед этим загадочным, пугающим существом, и открывает свое сердце. Это казалось невозможным, самоубийственным. Но образ бездыханного тела, который все еще стоял перед его внутренним взором, был еще более ужасающим. — Я… я не хочу… *** Себастьян шел по старой дороге, и каждый его шаг отдавался глухим эхом, словно удары молота по наковальне. В его руках было безжизненное тело Сиэля. Легкое. Холодное. Пустое. Внутри демона бушевал шторм. Это был не просто гнев. Это была ярость, древняя, первобытная, способная разорвать саму ткань реальности. Он хотел крушить. Хотел уничтожать. Если бы в этот момент перед ним появился кто-то — человек, демон, бог — Себастьян разорвал бы его на части голыми руками, не моргнув глазом. Его когти впились в ткань одежды графа, оставляя глубокие царапины, но тому было все равно. Михаэлис ненавидел себя. Ненавидел тварь, что завладела его телом. Ненавидел Гробовщика. Ненавидел весь мир, который позволил этому случиться. — Господин… — прошептал он, и голос его звучал как скрежет камня. — Почему вы оставили вашу месть? Почему вы нарушили контракт? Почему в последний момент струсили и сбежали? Он смотрел на бледное лицо Сиэля, на закрытые глаза, на окровавленные губы. И боль от этого зрелища была физической, невыносимой. Она жгла его изнутри, превращая все в пепел. И вдруг что-то изменилось. Себастьян почувствовал странную вибрацию в руках. Тело Сиэля, которое должно было быть холодным и неподвижным, начало слегка дрожать. Нет, не дрожать. Пульсировать. Демон замер, широко раскрыв глаза. Из груди графа, прямо из той черной раны, что оставил Алатор, начал подниматься туман. Но это был не обычный пар. Это была густая, вязкая черная субстанция, похожая на дым, но более плотная. Она клубилась, извивалась, словно живая. — Что… Туман быстро распространился по всему телу Сиэля. Он окутал руки, ноги, шею, лицо. Черная дымка стала настолько густой, что полностью скрыла фигуру юноши от глаз демона. Себастьян инстинктивно усилил хватку, боясь упустить тело. Но вместо сопротивления он почувствовал… невесомость. Туман начал растворяться. Не рассеиваться в воздухе. А именно растворяться, исчезая прямо у него на руках. Сначала исчезли ноги. Затем руки. Михаэлис моргнул, не веря своим глазам. Тело Сиэля Фантомхайва, которое он нес всего несколько минут назад, просто испарилось. Растворилось в черном дыму, который затем втянулся внутрь самого демона, проникая через поры кожи, через одежду, прямо в его сущность. В руках Себастьяна не осталось ничего. Только пустота. Он стоял на месте, сжимая воздух. Его фрак был испачкан черной кровью, но тела не было. — Ч-что?! — вырвалось у демона, и голос сорвался на рык. — КАКОГО ЧЕРТА?! Он обернулся вокруг, оглядываясь в панике. — Господин?! Где вы?! Вернитесь! Но вокруг была только тишина. Лес молчал. Птицы не пели. Ветер не шумел. Себастьян посмотрел на свои руки. Они дрожали. На ладонях остались лишь следы черного тумана, которые медленно впитывались в его кожу, оставляя после себя странное, холодное покалывание. Демон замер, глядя на свою левую руку. Белая перчатка, символ его безупречности, его дистанции, его роли слуги, теперь была испорчена. Пятна черной крови Сиэля въелись в ткань, превратив ослепительную белизну в грязно-серые, почти черные разводы. Но дело было не в грязи. Под тканью, прямо на коже демона, что-то пульсировало. Это было не больно. Это было… тепло. Интимно. Настолько чувственно, что у Михаэлиса перехватило дыхание. Каждое биение этого тепла совпадало с ритмом его собственного, давно остановившегося сердца. Он дрожащими пальцами схватил край перчатки и резко стянул её. Ткань со звуком трения соскользнула с руки, падая на землю. Себастьян поднял руку перед глазами. На тыльной стороне ладони, там, где обычно располагалась пентаграмма контракта, кожа изменилась. Знак не исчез. Он изменился. Вместо привычной метки контракта, выжженного кровью и магией, на коже проступила новая метка. Она тоже была черной, словно татуировка, сделанная самой тьмой. Форма её напоминала розу, но лепестки были сплетены с цепями, а в центре, горел маленький, едва заметный алый огонек. Метка пульсировала в такт тому теплу, что разливалось по венам демона. — Что это? — прошептал Себастьян, проводя пальцем правой руки по черному узору. Прикосновение вызвало всплеск эмоций. Не своих. Чужих. Страх. Любовь. Сожаление. Надежда. Это были чувства Сиэля. Они текли через метку, как электрический ток, соединяя их напрямую, без слов, без посредников. Контракт больше не был договором купли-продажи души. Он стал симбиозом. Слиянием. Мужчина сжал руку в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в плоть, напоминая, что это реальность. — Вы здесь, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала странная, пугающая нежность. — Вы действительно здесь.