В тени крыльев райской птицы

      Всем что он слышал, были лишь звуки природы. Шелест листьев, журчание близ текущей речушки, шорох частых дождевых капель и трели райских птиц. Наверное, он бы не смог даже предположить, как долго здесь находился, в корнях размашистого древа под тенью широких круглых листьев. Он перестал считать на тысячном дне, а сколько прошло с тех пор… Возможно, он всегда был здесь, безмолвный и совсем один? Он старался не задумываться над этим. Ведь всё было хорошо! Тень окутывала приятной прохладой, мягкий мох дарил уютное ложе, а пение птиц служило лучшей колыбельной. Он не мог мечтать о жизни лучше той, что имел сейчас! Хоть другой он и не помнил, но вряд ли она дарила ему столько же умиротворения и наслаждения. А сейчас всё замечательно, его почти не тяготят мысли, да и сознание, как таковое, постепенно становится сонливее, почти не пробуждаясь, оставляя ему лишь ощущение безграничного тепла и неги. Прекрасно.       Пи-пи-пи-пи-пи.       Тихий, на удивление мягкий писк заставил его отвлечься от споров птиц на соседнем дереве. Такого звука, на его памяти, никогда прежде не было в этом лесу. Были далёкие человеческие речи, рычание тигров, скрежет металла руинных механизмов и неразборчивые бурление и клёкот плесенников. Даже неуловимое шуршание мимо пролетающих фей было ему известнее, но этот писк был слишком инородным и неизведанным. Он аккуратно перевернулся со своего места и аккуратно выглянул из-под размашистого листа кустарника.       Пи-пи-пи-пи-пи.       Звук стал громче, приближаясь к ставшему родным дереву. Писк угрожающим набатом становился всё ближе, заставляя его тревожно искать с какой стороны приближается нарушитель мирной жизни. Наверное, впервые с момента своего пробуждения он ощущал столь необъяснимый страх, что заставлял метаться из угла в угол в ожидании неизвестного.       ПИ-ПИ-ПИ-ПИ-ПИ.       Оно появилось в одно мгновение, будто из ниоткуда. Золотистый с зелёными вставками и яркими горящими глазками… Чемодан? Нарушитель парил прямо напротив укрытия и издавал пронзительный писк, не отводя своих глазок-светлячков. Он в ужасе вжался в самый дальний угол своего родного гнёздышка, в надежде, что чемодан передумает и улетит к другому дереву.       − Мехрак! Ты кого-то нашла? – голос, весьма человеческий, раздался откуда-то из-за нарушителя спокойствия. – Ты так быстро улетела, я чуть тебя не потерял! О, что там?       На секунду он забыл, как дышать, хоть ему это и не было нужно. Из-за пищащего чемоданчика резко вынырнуло лицо. Юноша, в обрамлении солнечных лучей, что терялись в золотистых волосах, с любопытными алыми глазами и острыми чертами лица. Бушевавший ещё пару мгновений назад страх неожиданно отошёл на второй план, вытравленный необъяснимым восхищением и погружением в чужое очарование. В его мыслях было лишь то, что прежде никогда он не видел столько великолепного человека. Это было самой глупой и необъяснимой мыслью за всю его жизнь под этим деревом.       – Мехрак, да он в ужасе. Ты могла быть мягче? Если мы потревожили его без причины, то будет ужасно стыдно, – человек опустился на колени и протянул руку в его сторону, аккуратно коснувшись. – Прошу прощения, малыш, мне нужно кое-что проверить. Не пугайся, ладно?       Тепло чужого прикосновения согнало последний страх, но вогнало в ещё большее недоумение. Почему ему спокойно? Почему он не пытается отшатнуться и спрятаться в любимом мху? Почему он ощущает, будто сейчас с ним происходит самое долгожданное событие в жизни? Никакого смысла не было в этих мыслях, как и в том, как он ластился к чужому теплу. Юноша смотрел на него сначала с извиняющимся смущением, через секунду уже с интересом, а в последние мгновения касания с нескрываемой скорбью. Отняв руку, юноша бросил взгляд в сторону чемодана, и он заметил, как в уголках алых глаз блеснули слёзы.       – Мехрак, он подходит, – одинокая слеза сорвалась с подбородка и исчезла я ярком цвету тропических трав. – Пришло время расширить наше семейство.       Юноша вновь посмотрел на него и добродушно улыбнулся, выставляя между ними руку, пальцы на которой сложил в странный символ. Неожиданно от руки юноши стал исходить золотой свет, напоминающий лучи палящего солнца, но ощущающийся как порыв прохладного ветра.       – Ты, тот, кому некуда идти, – заговорил юноша, рисуя пальцами в воздухе символы. – Я дам тебе место, где ты сможешь остаться. Моё имя – Кавех, – он видел, как пальцы Кавеха вывели в воздухе последние черты своего имени и преступили к написанию следующего. – Ты, не помнящий имени своего, станешь моим новым слугой, и я дарую тебе новое имя. И будет в имени твоем «ястреб», а в сосуде – «ум». Повинуйся моему приказу и будь моим шинки. Имя тебе – Хайтам! Твой сосуд – Акулон! Приди, Валкон!        Четыре выведенных в воздухе имени слились в один сияющий поток и устремились к нему, заключая в кокон. Ворох сияющих нитей, возникших из ниоткуда смутно знакомых голосов и множества иероглифов, заставляли сознание плавиться и на секунду погрузиться в сон. Когда он вновь мог видеть мир, то оказался в странном тёмном пространстве.       – Что за? – сорвалось с его…Постойте. С его губ? – Я могу говорить?       – Ах, Мехрак, ну разве не красота? Такое оружие идеально подходит для моей защиты. Согласна?       Голос Кавеха раздался со всех сторон, а над его головой появилась проекция с улыбчивыми физиономиями человека и чемодана. Он ощущал, как его тела касаются тёплые ладони, которых не мог увидеть. Они никак не мяли его белого савана, в который он был укутан, не деформировали кожи, но ощущались так реально, что было до невероятного жутко.       – Что происходит? – выкрикнул в проекцию над головой. – Кто вы и что со мной сделали?       – Ох, не кричи так! – он увидел, как Кавех по ту сторону поморщился и прикрыл одно ухо. Другой рукой юноша что-то держал. – Не стоит так переживать. Сейчас мы дойдём до дома, и я всё тебе расскажу. Пока отдыхай, понял?       – Немыслимо, – он тяжело вздохнул и уселся на пол, поджав ноги. Роящиеся в голове мысли начинали раздражать сильнее, чем пугать и поэтому он решил, что прислушается к словам человека по имени «Кавех».       Пейзажи за импровизированным «окном» постепенно сменялись, голос Кавеха и писк Мехрак слились в странную какофонию из которой нельзя было выцепить ни единой мысли, а в сознании всё больше укреплялась мысль, что он влез во что-то сомнительное. Ха, как же хотелось под родное дерево… Хотя новые пейзажи как-то неожиданно заставляли взгляд цепляться за новые цвета, растения и ландшафты, заполняя собой встревоженный разум. Чужой голос раздражал, но калейдоскоп окружающего мира компенсировал это неудобство, по его мнению.       – Ну, вот мы и прибыли! Вернись, Хайтам, – радостный голос Кавеха заставил недоумённо поднять взгляд, отрываясь от созерцания, но глаза тут же вновь ослепила вспышка. – Как тебе, а? Впечатляет, согласен?       Он разражено проморгался и когда смог открыть глаза, то уже стоял рядом с Кавехом. Он, правда, стоял, чёрт возьми, а не мягко парил где-то на уровне пышных трав. Теперь его глаза были на уровне стоящего высокого человека и почти врезались в алые глаза напротив. Больше этот странный незнакомец не возвышался над ним, внушая трепет, а был с ним одного роста и теперь привлекал внимание не своей странной аурой, а придурковатой улыбкой и перепачканной одеждой.       – Твой внешний вид и правда впечатляет. Давно я не видел столь неряшливого похитителя сокровищ, – склонив голову на бок, он вновь окинул Кавеха взглядом.       – Похитителя сокровищ? – в голосе Кавеха тут же разгорелось негодование, которое отразилось на лице хмурыми бровями и поджатыми губами. – Как можно было меня с ними спутать? В виде духа ты выглядел сообразительнее. Я твой Бог!       Он похолодел лицом, услышав, как его похититель называет себя «Богом». Не повезло же ему попасть в руки не просто злодея, так ещё и явно не дружащего с головой. Не обращая внимания на выражение его лица, Кавех сделал шаг назад, разведя руки в стороны, чтобы показать себя в полной красе. После его отдаления он смог увидеть, что за спиной юноши возвышался дворец невероятной красоты. Переливающиеся изумрудным светом в солнечных лучах крыши, подобные лепесткам цветов, высокие белоснежные резные колоны, витражные окна, в которых угадывались райские птицы и цветы лесов Сумеру, а также пышный яркий сад, что превращал и без того прекрасное место в нечто потустороннее. Он в изумлении приоткрыл рот, но поспешил вернуть себе прежнее холодное выражение, когда услышал смешок со стороны Кавеха.       – Значит, ты похитил меня, чтобы продать в рабство хозяевам этого дворца? – эти слова заставили Кавеха побагроветь от злости и сжать руки в кулаки.       – Я не похититель! Я наоборот, спас тебя из-под того дерева, глупый шинки!       – Шинки? Что ты несёшь? – он склонил голову на бок, совершенно не понимая, что происходит. – Ты пришёл к моему дому, каким-то образом дал мне человеческий облик и теперь несёшь околесицу, произнося слова, значения которых мне неведомы. Из всего этого балагана я понял лишь то, что ты сумасшедший и имя твоё Кавех.       Кавех, было вновь, открыл рот, чтобы разразиться тирадой, но почти сразу закрыл его и глубоко вздохнул. Он брезгливо обтёр руки о свои когда-то светлые штаны и прикрыл ими лицо, стараясь привести мысли в порядок. Пока хозяин подбирал слова, его помощник-чемоданчик пропищал что-то и заискрил глазками.       – Да, Мехрак, ты права. Я просто слишком отвык от подобного… общения, – ответил Кавех своему помощнику, на что он недоумённо окинул их взглядом. Жуткая парочка. – Так, давай по-новой. Как ты понял, меня зовут Кавех и я не преступник. Я один из Богов Сумеру, Бог Архитектуры. Буквально пару часов назад ты был призраком, почти утратившим сознание. Я призвал тебя, дав имя и тем самым сделав своим шинки – священным оружием бога. Теперь ты мой слуга, Хайтам.       – Хайтам? – лишь одно слово сорвалось с его губ. Все слова Кавеха вызывали уйму вопросов куда более важных, чем то, как к нему обратились. Но произнесённое имя, которое он теперь осознал как обращение в свою сторону, заставило язык среагировать быстрее мозга.       – Да, это твоё новое имя, – Кавех слегка опешил от растерянного лица Хайтама, что сейчас неуверенно сжал ткань своего савана. – Ты вообще ничего о мире духов не знаешь? Неужели ни одного с момента своей смерти не встретил?       Хайтам не мог вымолвить и слова. Что-то внутри его понимало, что ему говорят чистую правду, но поверить всё равно было тяжело. Он же всё это время был просто… Он просто был. Кем-то или чем-то под тем деревом, ни больше, ни меньше. У него не было имени, лица и истории, но сейчас, в одно мгновение, всё это на него свалилось. Хайтам, слегка трясущимися ладонями, прикоснулся к своему лицу, ощупывая каждый его сантиметр. Взгляд Кавеха помрачнел от действия его нового шинки, а кулаки сжались, но всего на пару мгновений.       – Надо будет ещё раз поговорить с Нахидой на счёт бродячих духов в следующий раз, – обратился юноша к Мехрак и та согласно пискнула. – Хайтам, давай, для начала, зайдём в дом. Там явно комфортнее, чем стоять под раскалённым солнцем.       Кавех протянул руку опешившему Хайтаму и улыбнулся так же, как когда давал ему имя, мягко и безмятежно. Хайтам не знал, что ему делать и как реагировать на действия странного недо-Бога в грязных штанах и с живым чемоданом в товарищах. Он был подозрительным и совершенно не внушающим доверия. Но искра искреннего тепла в глазах Кавеха всё же заставила Хайтама неуверенно сделать шаг навстречу. Он не взялся за руку Кавеха, но встал рядом, ожидая дальнейших действий со стороны Бога.       Кавех слегка досадно усмехнулся, но не стал что-либо говорить на реакцию шинки. Подмигнув Мехрак, Кавех двинулся в сторону дворца, на ходу рассказывая Хайтаму о своём, а теперь уже их, доме – Алькасар-сарае. Хайтам, молча, слушал его, внимательно запоминая каждый закуток сада, а после и самого дворца. Хайтам чувствовал, что в ближайшее время ему предстоит ещё очень многое запомнить. И понять, как Кавех вообще умудрялся говорить с этим пищащим чемоданом!