Часть 2
2 июня 2026 г., 12:44
— Ну что ж, давай проверим, как ты всё запомнил, — Кавех звонко хлопнул в ладоши, грубо выдёргивая Хайтама из раздумий, в которые он погрузился с момента своего появления в Алькасар-сарае. — Понимаю, что новостей достаточно много, но я должен быть уверен, что ты понимаешь всё происходящее.
— Хватит разговаривать со мной так, будто я слабоумный, — Хайтам поморщился от интонации Кавех, заставив этим скривиться уже собеседника. — Я внимательно тебя слушал. Всё-таки происходящее в первую очередь касается меня самого.
— Прекрасно, — Кавех сложил руки на груди, откинувшись на спинку плетёного кресла и сверля взглядом своего шинки. — Кто ты и кем стал?
— Я дух, который после своей смерти застрял рядом со своей могилой и почти потерял сознание из-за того, что стал превращаться в аякаши. Аякаши — это духи, которые пожирают людей и других духов. Ты нашёл меня и сделал своим шинки, привязанным к тебе духом-слугой. Теперь я в безопасности от потери себя, но должен служить тебе, как божественное орудие. Всё верно?
— Тц, верно, — Кавех досадно закатил глаза, но после продолжил свой «экзамен». — Кто я такой и чем занимаюсь?
— Ты издеваешься? — Хайтам тяжело вздохнул, но многозначительное молчание Кавеха заставило его продолжить отвечать на надоевшие вопросы. — Ты — Бог Архитектуры, являешься одним из младших Богов Сумеру, но среди них считаешься самым почитаемым. Занимаешься помощью людям, благословением юных гениев и прочей подобной деятельностью.
— Никогда ещё не слышал, чтобы о Боге так пренебрежительно отзывались, а я знаком со священным сосудом Нахиды, — устало протянул Кавех, но изменился в лице, когда услышал звуки приближения своего верного помощника. — Мехрак, ты вернулась с ужином?
Мехрак подлетела к столу и распахнулась, выставляя на стол блюда с помощью своих «ручек». Кавех с улыбкой наблюдал за работой чемоданчика, а Хайтам не мог оторвать взгляда от его лица. После становления «человеком» прежнее очарование Кавеха пропало, и Хайтам больше не видел в нём того великолепия, что застелило сознание шинки в первую встречу. Теперь его «Бог» был похож на самого обычного человека, слегка неряшливого из-за взлохмаченных волос, грубоватого в манере разговора и странного в поведении. Но он всё ещё выглядел как обычный человек. Кроме того, что продолжал понимать и отвечать на всё, что пищал ему живой чемодан.
— А чемодан тоже твой слуга? — спросил Хайтам, кивнув в сторону Мехрак, когда та поставила перед ним его порцию ужина.
— Эй, будь повежливее! Мехрак, между прочим, моя ведущая шинки и священный сосуд, которая в одного поддерживала этот дворец долгие годы. Можешь считать её своей наставницей, — Кавех ласково коснулся Мехрак и она довольно пропищала.
— Хм, хорошо, — Хайтам неловко отвёл взгляд от картины перед своими глазами, потирая ухо после выкрика Кавеха. — А есть способ понимать её? Довольно сложно считать наставником того, кого ты совершенно не можешь разобрать.
— Ох, я об этом совершенно забыл, — Кавех смутился из-за своей оплошности. — Извини. Мехрак, помоги Хайтаму, пожалуйста.
Мехрак ту же приблизилась к Хайтаму, заставив его слегка вздрогнуть от неожиданности. Зелёные глазки оказались так близко, что их свет начинал неприятно слепить. Холодная поверхность металлического корпуса коснулась лба парня, заставляя кожу покрыться мелкими мурашками. Но буквально через мгновение место соприкосновения стало теплым, а потом почти раскалённым. Мир на мгновение стал яркого изумрудного цвета, из глубин которого на Хайтама глянула пара алых больших глаз. Они смотрели на юношу с дружелюбием, но не могли скрыть настороженности даже за слегка опущенными ресницами. Резко Хайтам приблизился к глазам настолько, что мог видеть только зрачок и край алой радужки, что возвышалась где-то над его головой. В следующую секунду глаза резко моргнули, затягивая Хайтама прямо под веки и заставляя в них раствориться. Окружение стало привычным так же без предупреждения, как и преобразилось, но Хайтам всё ещё видел алые глаза, но разрез у них был лисий, а взгляд обеспокоенный.
— Всё хорошо? — спросил Кавех, вставая со своего места и за пару шагов оказавшись рядом. — Голова болит?
— Просто не ожидал подобного, не надо волноваться, — Хайтам аккуратно увернулся от руки Бога, что хотел коснуться его лба. — Что Мехрак вообще сделала?
— Я добавила тебя в единый канал связи, — женский голос, ласковый и тёплый, внезапно раздался в голове Хайтама, заставив его удивлённо замотать головой, закрыв уши руками, в поисках источника звука. — Теперь мы сможем с тобой общаться, если находимся поблизости. Позже Кавех сделает для тебя инструмент, чтобы мы могли поддерживать связь на расстоянии.
— Это вы Мехрак? — Хайтам удивлённо посмотрел на чемодан, после чего в голове раздался тихий женский смех. Он опустил руки, неловко спрятав их в подоле савана. — Удивительно.
— Рано удивляешься, — довольно улыбнулся Кавех, когда удостоверился, что с его подопечным всё в порядке. — Она способна ещё на кучу невероятных вещей. Если возникнут вопросы или проблемы, ты всегда можешь обратиться к ней, если меня нет рядом.
— Хорошо, тогда всегда буду обращаться к ней, — Хайтам благодарно кивнул Мехрак, а Кавех в очередной раз обиженно фыркнул.
— Вот поэтому я не хотел новых шинки, — пробурчал Кавех, вернувшись на своё место и начав ковыряться ложкой в тарелке. — С ними слишком сложно находить общий язык.
— Постойте, то есть в этом дворце, правда, больше никого нет? — Хайтам недоверчиво глянул на Кавеха, что без интереса ел свой ужин.
— Всё верно. До твоего прихода мы с Кавехом жили здесь только вдвоём, — Мехрак подлетела к Кавеху и налила в его чашку лимонад, что приятно щекотал нос своим запахом.
— То есть у самого почитаемого младшего Бога до сегодняшнего дня был лишь один слуга? — Хайтам зачерпнул ложку ароматного риса и засунул в рот. Приятный вкус разлился по его горлу, но не развеял тревог. — Такое ощущение, что меня обманули и затянули в сомнительную организацию, работа на которую в будущем выйдет мне боком.
— Мой дворец не сомнительная контора! — Кавех возмущённо ударил руками по столу, на что Хайтам дёрнулся и прикрыл рукой правое ухо. — Просто мне комфортнее, когда вокруг не крутится куча людей. Да и делать им тут нечего, поэтому я просто набираю то количество, которое мне нужно.
— Тогда, получается, я тебе зачем-то понадобился? — этот вопрос заставил Кавеха слегка поджать губы. — Что тебе нужно от меня?
— Всё то же самое, что и от других шинки, — Кавех отвёл взгляд к окну, через которое можно было во всей красе любоваться садом. — Защита и верная служба. Мехрак… Стало тяжело справляться со всем в одиночку.
— Защита? Тебе грозит какая-то опасность? — Хайтам внимательно следил за изменениями в лице собеседника, что становился мрачнее с каждым его словом.
— Роль Бога никогда не была безопасной, — уклончивый ответ Кавеха заставил Хайтама слегка нахмуриться. — Мир духов неспокойное место, а Мехрак не предназначена для сражений. Совсем недавно Богиня Мудрости прошла перерождение и всем Богам сказали себя обезопасить, на всякий случай. Поэтому мне пришлось подыскать себе защитника в твоём лице.
— Что такое перерождение? — очередной вопрос Хайтама заставил бровь Кавеха нервно подёргиваться. — И почему ты тогда выбрал только одного шинки? Почему я?
— Мехрак, — прервал Кавех поток речи шинки. — Прошу, объясни всё Хайтаму. Я пока схожу до молельной.
— Хорошо, — Мехрак согласно блеснула глазами, а Кавех встал из-за стола и покинул комнату, не сказав Хайтаму ни слова.
— Он всегда так себя ведёт? — раздражённо спросил Хайтам, смотря на Мехрак, что оперативно убирала грязную посуду со стола. — Сам хотел, чтобы я во всё разобрался и запомнил, а в итоге куда-то сбежал.
— Не стоит так гневаться, — Махрак закрыла свою дверцу, за которой спряталась грязная посуда, и начала издавать бурлящие звуки. — Кавех просто не привык к такому. Мы живём одни уже очень-очень давно, и говорить с кем-то помимо меня ему приходится слишком уж редко.
— Не удивлён, что никто не хочет с ним общаться, — Хайтам хмыкнул и встал из-за стола, планируя следовать за Мехрак, куда бы она его не повела. Старшая шинки тут же двинулась в глубь дворца, начиная их экскурсию.
— Тут ты не прав, — Мехрак смотрит на Хайтама своими глазками-огоньками и отчего-то ему кажется, что в этих огоньках мелькает осуждение. — Кавех сам выбрал путь отдаления от остальных. Так ему проще. Просто теперь его «проще» не может вмещать только меня одну. Поэтому мы с тобой и познакомились, Хайтам.
Слова старшей заставили Хайтама смутиться и закончить с расспросами, погрузившись в описание его нового дома. Мехрак провела его по белоснежным коридорам и покоям, ровным голосом рассказывая о том, что в самой близкой к входу комнате находится столовая для гостей, что в самой тёмной комнате проводит свои ночи Мехрак, а в самой далёкой, скрытой за несколькими дверьми, ночует уже Кавех. Самого Хайтама поселили в опрятной просторной комнате, что находилась прямо напротив спальни Бога, в которую можно было войти только с дозволения. После шинки повели на кухню, которой руководила Мехрак, затем в прачечную, за которой следила Мехрак, следом на склад, где также вела учёт лично Мехрак. Хайтам пришёл в тихий ужас, стоило ему осознать общие масштабы работы этой трудолюбивой шинки-чемоданчика.
«Мне не сложно. Это мои обязанности, так что мне только в радость, что с их помощью я могу облегчить жизнь Кавеху».
Такая преданность начинала слегка пугать Хайтама, но он не мог найти в себе бесстыдства, чтобы заявить это Мехрак. Ведь в её голосе было столько тепла при каждом упоминании их Бога, что он понимал — у него нет права говорить что-то подобное.
Экскурсия окончилась, когда шинки вышли на улицу, где небо уже залилось алым цветом, знаменуя то, что первый день Хайтама в новом «доме» подошёл к концу.
— Из основного это всё, — Мехрак взлетела повыше, чтобы быть на уровне лица Хайтама. — Если найдёшь что-то незнакомое, то можешь спрашивать у меня в любое время.
— Благодарю, — Хайтам слегка улыбнулся, но тут же вернул лицу спокойно выражение, когда услышал у себя в сознании тихий смех. — Тогда сразу спрошу, про какую молельную говорил Кавех?
— Ах, совсем забыла, — Мехрак тут же повернулась в сторону сада. — Там, у самого входа на территорию дворца, есть небольшая постройка. Это и есть молельня. Так как для живых это место является храмом, было нужно место, куда они могут приходить и доносить свои просьбы до ушей Бога, поэтому Кавех построил её так, чтобы она сразу бросалась в глаза гостям. Мы с тобой пришли со стороны леса, а не города, поэтому обошли её стороной. Обычно, если Кавеха нет в комнате или столовой, то он в молельне, слушает.
— И часто туда кто-то приходит? — Хайтам сошёл с лестницы на один из ярусов сада, чтобы с высоты рассмотреть сквозь цветочные заросли отблеск крыши молельни внизу длинной лестницы. Крыша была красная и блестела в лучах заходящего солнца, будто была осыпана кристальной пылью.
— Почти каждый день, — на удивлённый взгляд Хайтама Мехрак лишь усмехнулась. — По нам хоть и не скажешь, но Кавех не врал, когда говорил о том, что его любят живые. Он очень способный и милостивый бог, поэтому тех, кто хочет получить его благословение или помощь всегда предостаточно. И он всегда готов им помочь.
Стоило Мехрак договорить, как из молельни выбежал молодой человек, с громким улюлюканьем бросившись бежать в сторону города. В руках он сжимал свиток, обвязанный плетёной верёвочкой золотого цвета. Вслед за ним на крыльцо вышел Кавех, довольно улыбаясь и сложив руки на груди. Он смотрел в след удаляющемуся человеку и что-то говорил, но из-за расстояния Хайтам не мог расслышать, что именно. После Кавех вернулся в молельню.
— Видимо, тот юноша получил благословение, — голос Мехрак заставил Хайтама слегка вздрогнуть и повернуться в её сторону. — Кавех всегда даёт талисманы-верёвочки тем, кого благословляет на успешный проект.
— Значит, тот человек архитектор?
— Не обязательно, — Мехрак неожиданно зашуршала, и на её корпусе загорелся огонёк, говорящий о том, что посуда внутри неё наконец-то очистилась. — Это может быть также скульптор, художник или музыкант. А может и вовсе садовник. Сюда приходят далеко не только архитекторы. Хотя, думаю, этот юноша всё-таки таковым и является, на нем была форма академии Сумеру. Наверное, выпускник. Что ж, мне пора наводить порядок на кухне. Думаю, ты за сегодня сильно устал, поэтому можешь идти отдыхать.
— А Кавех? — Хайтам посмотрел на молельню, внутри которой горел свет, ведь солнце успело почти полностью скрыться за горизонт. — Почему он всё ещё там?
— Помимо молельни, он расположил в том домике и свою мастерскую. Скорее всего, что-то творит, как всегда, — на этих словах Мехрак вернулась во дворец, оставив Хайтама наблюдать за тем, как красочный сад погружается во мрак, оставляя в себе лишь одно яркое пятно — алый цветок молельни.
***
Хайтам открыл глаза посреди ночи от очередного громкого звука. Впервые за долгие годы он в принципе ощутил на себе тягость усталости, так ещё и не мог от неё избавиться, сон на новом месте совершенно не шёл. Шинки тяжело вздохнул и сел на кровати, зарываясь руками в волосы. Как бы он не храбрился перед Кавехом и Мехрак, а страшно ему всё равно было. И страх этот не был для него чем-то привычным, изводя Хайтама намного сильнее, чем он рассчитывал, не давая спокойно сомкнуть глаз. Подрагивающие пальцы сильнее прижимались к ушам, стараясь спасти изнывающее сознание от всех внешних раздражителей. От ставшего слишком громким птичьего пения, от режущего завывания ветра, от поскрипывания корпуса Мехрак, что долетали с другого конца Алькасар-сарая, и от мерного стука, раздававшегося где-то поблизости. Осознание, что стук был в дверь его комнаты к Хайтаму пришло лишь после очередного удара, намного громче и настойчивее предыдущих. Шинки встал и подошёл к двери, открывая её прежде, чем его ушей коснулся новый прилив боли. За дверью стоял слегка раздражённый Кавех. Бог явно не привык к тому, чтобы кто-то так долго пропускал мимо ушей оповещение о его присутствии. Увидев усталость своего слуги Кавех тут же изменился в лице, сменив недовольство на молчаливое понимание. — Извини, если разбудил, — Кавех внимательно прошёлся взглядом по лицу шинки. — Хотя, не думаю, что ты дремал хотя бы пару минут. — Я рад, что ты так внимателен и смог это заметить, — хриплым после долгого молчания голосом ответил Хайтам. — Но, не смотря на свою неудачу, я хотел бы продолжить попытки. Надеюсь, милостивый Бог позволит мне это? Бровь Кавеха дёрнулась на саркастичные слова Хайтама, но он ничего не сказал. Пару мгновений посверлив шинки взглядом, Кавех вывел из-за спины руки, в которых держал довольно большой свёрток, перевязанный золотой верёвочкой. Хайтам с лёгким недоумением принял неожиданный подарок от Бога. — Там временная одежда и инструмент для связи с Мехрак, — пояснил Кавех, самовольно потянув за верёвочку, разворачивая свёрток. — Я подобрал костюм на свой вкус, позже сходим в город и подберём то, что понравится тебе. А пока ходи в этом, а то саван это уж совсем дикость. Хайтам прикоснулся к тёмно-зелёной ткани курты и удовлетворённо кивнул, ощутив мягкость его новых одежд. Чёрные дхоти также были приняты Хайтамом, а вот к сандалиям он отнёсся холодно, но они явно были лучше его босых ступней. Среди ткани пальцы Хайтама наткнулись на нечто холодное и металлическое. Он аккуратно достал предмет и поднял взгляд на Кавеха, явно не понимая назначения этой штуковины. — Наверное, ты не застал их при жизни, — легко произнёс Кавех и взял предмет в руки. — Это наушники, они помогут тебе говорить с Мехрак на расстоянии до самого главного города. Также они подавляют лишние шумы. Я заметил, что у тебя с этим проблемы, поэтому решил сделать инструмент связи в такой форме. Ах, а ещё когда Мехрак захочет с тобой связаться, то мягкая часть наушников слегка нагреется, и ты будешь знать заранее, что с тобой заговорят. Думаю, так тебе будет полегче. Кавех сделал шаг к Хайтаму и одел наушники на голову шинки, невесомо касаясь волос и кожи. Такая резкая близость чужого лица вызвала в Хайтаме неприятное холодящее чувство где-то внутри живота, и он первым отступил назад, когда Кавех отпустил наушники. И стоило гладкой прохладной коже коснуться ушей Хайтама, как весь мир мгновенно стал тише. Больше не было ни пения, ни скрипов, ни шорохов, ни каких-либо ещё давящих на сознание звуков. Хайтам поднял на Кавеха глаза полные изумления о того, как одним движением преобразился его мир. Бог довольно усмехнулся, сложив руки на груди. По нему было видно, что он гордился проделанной работой. — Ты можешь в них даже спать, они не будут тебе давить или сползать. Поэтому сможешь выспаться, — голос Кавеха был слегка приглушённым и больше не вызывал раздражения одним своим звуком. — Может, морщиться перестанешь. Хайтам неловко кашлянул, прикрывая рот кулаком. Вся эта ситуация заставляла его ощущать себя неблагодарным птенцом кукушки, которого выхаживают чужие родителя, а он продолжает безудержно кричать о своё негодование. Он слегка сжал ткань дхоти, пытаясь скрыть неловкость, что прослеживалась в каждом его взгляде и действии. — Благодарю, — Хайтам впервые за весь разговор посмотрел в глаза Кавеха. — И прошу прощения за своё поведение днём. Я просто был слишком шокирован всем происходящим. — Да не стоит, — Кавех махнул рукой, прерывая потом речи шинки. — Тебя можно понять, это мне должно быть стыдно, что я так взъелся на твои слова. Годы идут, а менее вспыльчивым я не становлюсь. И не стоит говорить так вежливо, это выглядит жутко. Лучше дальше язви, а то мне будет страшно с тобой разговаривать. Слова Кавех заставили Хайтама тут же пожалеть о том, что ин искренне решил попросить прощения. По выражению лица Кавеха было видно, что он сильно рад словам шинки, но для вида решил отрицать это. Хайтам слегка досадно поджал губы. Говорить с Кавехом о чём-то подобном явно не стоит. — Тогда я пойду спать, — прежним слегка раздражённым тоном произнёс Хайтам, поворачиваясь в сторону своей комнаты. — Мирной ночи, — довольно улыбающийся Кавех махнул шинки на прощание, но тут же что-то вспомнил. — А, и ещё кое-что. Не выбрасывай верёвочку. Носи её всегда собой, это сильный талисман. Вот теперь мирной ночи. Кавех скрылся за дверью своих покоев напротив, а Хайтам опустил взгляд на верёвочку, которая весела на краю свитка и почти доставала до пола. Это была такая же верёвочка, которую он видел на свитке того студента. Похожие были также повязаны на ручке Мехрак и в волосах самого Кавеха. Хайтам подцепил её пальцами и ловко оплёл вокруг дужки наушников, давая талисману слиться с золотистым блеском металлического корпуса. Дверь в спальню нового жильца Алькасар-сарая закрылась, погружая дворец в блаженную тишину, нарушаемую лишь мерным посапыванием спящих.
