Глава 10
13 июля 2026 г., 18:37
Сугуру никогда не испытывал особой любви к детям. Ни в зрелом возрасте, ни в юношестве. До одного события Сатору разделял с ним это мнение. Он также фыркал и смеялся с малышей, ещё не способных себя защитить — тех, кому только предстояло познать мудрость разбитых кулаков. Когда уже четыре года держишь меч, а первые раны зажили и шрамы побелели, сложно не ощущать превосходства. Когда твой наставник Фушигуро, а лучший друг — принц, это становится невозможным.
У Сатору ситуация обстояла иначе: он много месяцев пролежал с переломанной ногой и еще год после приходил в себя. Его треснувшая под тяжестью травмы гордость требовала побед. Неважно, какого толку. Неважно, насколько честных и этичных. Временами принца несло на полную дурь.
— Сугуру, а закрой глаза, — лукаво протянул Сатору, развалившись на подушке из сена. Заложив руки за голову, он то глядел в потолок, то бросал мимолётные игривые взгляды на Сугуру.
— Чтобы ты снова поставил мне на голову мишень и едва не убил? — скептически отозвался Сугуру. Он сидел рядом, опираясь на стену. Орлиная пристройка на юге от замка была их общим местом. Сугуру приводил его сюда, чтобы побыть с Сатору наедине. Поговорить… Неловко коснуться его руки… Чуть осмелев, тронуть за штанину… Провести по внутреннему бедру… Сжать пальцы на бугорке… Коснуться губами… Обычно, именно поговорить.
— Если бы ты открыл глаза, то разволновался бы, — цокнул Сатору. — Ты что, сомневаешься в моих навыках?
Годжо выгнул бровь, с вызовом уставившись на Сугуру. Этот выразительный взгляд — из-под белёсых паутинок. Гето принимает условия игры.
— Мой принц, я не сомневаюсь в ваших навыках, я сомневаюсь в вашем благоразумии, — лукаво произнёс он, растягивая губы в тонкую лисью улыбочку.
— О, не стоит, — фальшиво возмутился Годжо. Он перевернулся на бок и подпёр голову ладонью. — Я само благоразумие, — очаровательно улыбнулся. — Прошу, Сугуру, закрой глаза.
Словно невзначай, кончики его пальцев легонько тронули его косые мышцы и невесомо пробежались, точно по струнам арфы.
— Что ты хочешь сделать? — хрипло выдохнул Сугуру, но повиновался. Медленно он прикрыл глаза. В темноте собственное рваное дыхание оглушило. Сугуру слышал всё. И те едва уловимые звуки ветра, и шорохи сена, и вздох Сатору совсем близко. Годжо на вопрос так и не ответил.
Но Гето это уже не волновало. Каждая клеточка его тела вспыхнула и загорелась. Сердце заколотилось, как бешеное, словно предупреждая об угрозе. Его губы пересохли и, ощущая на щеке горячее, влажное дыхание, он облизал их.
— Сатору? — сипло прошептал Гето.
— Не смей открывать глаза! — голос принца сломался, превращаясь в судорожный шёпот. Он тяжело, медленно вздохнул, кончиком носа прислонившись к щеке. Прежние игривость и лукавство остались позади — и теперь Годжо звучал робко и непривычно испуганно.
— Пока ты позволишь — не открою, — лишившись возможности видеть, Сугуру потерял и ту грань, разделяющую сына знатного дома и принца. Он подался чуть вперёд, вдыхая его лёгкий, дурманящий запах.
Это безумие, за которое он будет корить себя ночи напролёт. Как корил себя за тайком брошенные взгляды. Как корил за не встретившие сопротивления касания. Как корил за одну выходку, исполненную по пьяни… За неё особенно.
— Твоё сердце бьётся так быстро, — рука Сатору легла на левую грудь, впитывая движение жизни. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Так поднимается и опускается грудная клетка человека, скованного скрытым желанием. Его сердце оплетают колючие лозы любви — неправильной, стыдной, уже больше двух лет мучающей его и днём, и ночью. — Как и моё… — обжигающе холодные пальцы Сатору дотронулись до голых ладоней Сугуру. Сейчас ощущения ещё ярче и чётче, а здравость мутнее и дальше. Его руку подняли и уложили на гладкую кожу камзола. Сквозь одежду он чувствовал быструю пульсацию. Словно в унисон оба сердца сошли с ума.
Они две половины одного целого. Сугуру понял это настолько обескураживающе чётко, что упустил из виду всё другое. Крупицы сомнения, шепчущие о неправильности, сгорели в этом пламени. Не в силах сопротивляться, он повернул голову, и их губы наконец встретились.
Сатору поцеловал в ответ — неумело, но страстно. Тут же полез в рот языком, словно только этого всю жизнь и желал. Он задохнулся, задрожал, прижался ближе, разгораясь прямо в объятиях такого же спятившего Сугуру.
Губы тянуло от сладкой боли, а на штанах уже расплылась лужица желания. Могли пройти часы — ни один из них не заметил бы. За поцелуем следовал новый. Короткие передышки ради глотка воздуха кончались — и снова поцелуи. Словно они ждали этого целую вечность. Сугуру ждал. И плыл от каждого касания — застонал прямо в губы, когда Сатору, неловко двигаясь, заполз сверху. Его подрагивающие пальцы полезли вытягивать рубаху из-под штанов, а потом скользнули под камзол, ощупывая голую кожу.
Болезненное шипение разрезало влажную, наполненную удовольствием тишину. Сугуру дёрнулся, прокусив губу принца до крови, и распахнул глаза.
Картина, что он увидел над собой, показалась сладким сном, но никак не действительностью. Взъерошенные, снежные волосы Сатору прилипли ко лбу, контрастируя с румяным цветом кожи. Его влажные губы опухли и покраснели, а глаза горели нездоровым огнём. Годжо тяжело дышал, непонимающе хмуря брови. А потом, видимо, понял. Одним резким движением он оседлал Сугуру, прокатившись по вставшему, пульсирующему члену, и, даже не обратив внимание на протяжный стон, с силой потянул рубаху вверх.
— Свежие… — ахнул Сатору и аккуратно провёл по синему, точно глубокое озеро, животу. — За что на этот раз? — рыкнул он. — Поскользнулся? А может, увернулся неправильно? Или сказал, что устал? — в его голосе появилась такая горечь, что у Гето потянуло под ложечкой. Он виновато отвёл взгляд.
— Просил разрешение сменить меч, — выдавил Сугуру. — Мой тяжёлый и я теряю в скорости…
Ещё с первого дня, как Тодзи вручил ему массивный меч, похожий на его собственный, Гето чувствовал чужеродность. Это было не его оружие.
— Почему он постоянно тебя бьёт? — возмущённо взвился Сатору и вскочил на ноги. — Я скажу отцу, чтобы тот приказал перестать! — Годжо нешуточно завёлся, метаясь по маленькой комнатке и всюду находя стены.
— Не надо, Сатору! — воскликнул Сугуру. — Это… это жалко! Недостойно! Он мой наставник! — на самом деле он боялся, что это не поможет, а сделает только хуже. Но Сатору признаваться в этом не хотелось.
— Это не наставник, это изверг! — не желая принимать действительность, продолжал кричать Сатору. — Я это не оставлю просто так! — он нервно потёр шею, пытаясь найти решение. Лишь на мгновение эта реакция лизнула гордыню Сугуру.
— Сатору, прошу! Не говори отцу! — Гето оттолкнулся от стены, тоже поднимаясь на ноги. Глядя в эти полные решимости глаза, его кусало отчаяние. — Я не хочу потом получить ещё… — он осёкся.
Сатору тут же остановился, особенно внимательно всматриваясь в Сугуру.
— Думаешь, он не послушает короля? — недоумённо выдохнул он. На его лице появилось столько недоверия, будто он не мог представить, что кто-то смеет не подчиняться его отцу.
— Он просто придумает наказание похуже, — признался Гето. — Если ты пожалуешься…
— Не пожалуюсь! У меня есть идея, — вдруг перебил его Сатору. И на его лице появилась пугающая, делающая его особенно похожим на братьев улыбка. — Мы не будем жаловаться моему отцу. Мы заставим Тодзи поседеть от страха.
— Тодзи? От страха? — фыркнул Гето. С откровенной насмешкой он смотрел на принца, который возбуждённо кусал губы.
— Ага. Мы навестим его сынулю, — Годжо широко и зло улыбнулся, потирая руки от нетерпения. — Мне отец как-то в детстве показывал руины замка Инумаки. Сплошные лабиринты. Потеряться там ничего не стоит. Особенно ребёнку.
— Мы что, похитим Мегуми? — Сугуру нахмурился. Идея казалась бредовой настолько, что пришла мысль: а не сошёл ли Сатору с ума.
— Мы не будем его похищать! — тут же опроверг Годжо. — Он сам с нами пойдёт. Мы же взрослые. Хотим показать ему тайное место. Какой ребёнок откажется?
— Благоразумный? — снисходительно фыркнул Гето.
— Такие есть? — Сатору выгнул бровь, и Сугуру не удержался от смешка. Встав вплотную, принц обхватил одной рукой его плечо и прижал к себе, словно боевого товарища. — Мы просто отведём пацана в эти лабиринты и свалим. Пусть погуляет день-два. Что с ним станется?
— А сработает? — Сугуру недоверчиво посмотрел на принца и словил его хищную улыбку.
— Какой отец не станет волноваться за единственного сына? Да он с ума сойдёт! — Сатору всплеснул свободной рукой. — Мы отомстим за тебя! — пафосно воскликнул он и вдруг прижался лицом к его щеке. Неожиданно и обескураживающе потёрся носом об острую скуловую кость и оставил короткий поцелуй в уголке губы. — Я отомщу за тебя, — сказал тихо-тихо, настолько одурманивающе искренне и твёрдо, что Гето, точно сопливая девчонка, покраснел и смущённо угукнул.
***
Их поиски начались с внутреннего сада. Розовые лепестки кружились на слабом прохладном ветру, словно танцующие пары, и опадали на мраморный камень дорожек. В этом чудесном, напоминающем маленький лесок месте часто проводили время дети знатных домов. Так и сегодня. Среди цветущих, сладко пахнущих яблонь Сугуру сразу заметил черные волосы Маки и Май. За ними взгляд зацепился за белёсые пряди Инумаки Тоге, а потом за частично выгоревшие светлые пятна на голове Панды Масамичи. Пятая тёмная голова принадлежала отпрыску Оккоцу, имени которого Сугуру не знал. Дети сбились в круг, что-то рассматривая на земле. — Он будто металлический! Такой красивый! Лунный… — долетели до Гето восхищённые шепотки. — Они встречаются на вересковых пустошах и предпочитают влажные... — начал объяснять один из детей и вдруг сбился. — А что там такого интересного, малышня? — громко протянул Сатору, склонившись над детьми. Только его рост выдавал в пятнадцатилетнем Сатору взрослого парня, а не такую же сопливую ребятню. Тоге, позади которого остановился Годжо, дёрнулся и обернулся. Мальчик удивлённо раскрыл рот, словно хотел что-то сказать, но из его горла не вырвалось ни единого звука. Говорили, на мальчика легли все грехи рода Инумаки — он родился немым. — Что тебе надо? — недовольно прошипела Маки, уперев руки в бока. Принцесса сверлила старшего брата таким взглядом, будто одним своим присутствием он ужасно ей мешал. — Мне что-то надо? — с преувеличенным возмущением воскликнул Сатору, втискиваясь в круг между Тоге и Пандой. — Мне не нужен повод проведать моих любимых сестричек! Не поверив, Маки смерила Сатору мрачным взглядом и закатила глаза, заметив, как улыбнулась Май. — А Юта нам жуков показывает, — пытаясь разрядить обстановку, невпопад вставил Панда. Он сказал Юта? Видимо, так звали младшего Оккоцу. Сугуру лениво посмотрел на притихшего мальчишку — и вдруг встретился с ним взглядом. Должно быть, он уже какое-то время его тайком рассматривал — моргнул от неожиданности и судорожно опустил глаза, весь съёжившись. Точно смутился, что Гето его вообще заметил. — Он в книге вычитал, что вот этот жук очень редкий. Увидеть такого — это знамя, — продолжил Панда и показал на траву, где копошился большой жук с серебристым наростом на голове. — Знамение… — едва слышно поправил Юта. — Богиня даёт знак, что вот-вот свершится нечто, что изменит наши судьбы, — через силу выдавил он, теряясь от внимания к себе. Сугуру был почти впечатлён. Он помнил, как в детстве отец рассказывал ему про знаки свыше — от долгих, нудных лекций хотелось лезть на стены. У Юты учителей не было. Не было и принудительных уроков. Мальчик не обязан был это знать. Однако он знал. — Ну и чепуха. Это же просто жук! — Сатору громко, издевательски засмеялся. Оккоцу тут же опустил глаза, словно неуважение Годжо к традициям и верованиям Севера относилось лично к нему. Сугуру собирался осудить принца, но Маки сделала это раньше: — Вовсе это не чепуха! А ты просто глупый! — Сатору от её наглых слов тут же вспыхнул и весь надулся, мало походя на достопочтенного члена королевской семьи. — Сейчас раздавлю вашего жука — и будет тебе "глупый"! — наморщив нос, он обиженно топнул ногой. — Только попро… — прошипела принцесса и подалась вперёд. — Маки! — вскрикнула Май, резко отдёрнув сестру за руку. — Что? — старшая принцесса раздражённо встряхнула пальцами, пытаясь сбросить возникшие оковы, и зло посмотрела на сестру. Только когда Май кивнула на траву, Маки заметила того самого жука в опасной близости от её ступни. — Ты сама его чуть не раздавила, — разочарованно прошептала младшая. Она аккуратно отпустила ладонь сестры и обняла себя руками, словно ища поддержки. Неловкую тишину разбил ликующий, звонкий смех Годжо. — Чуть не раздавила… сама… — сквозь хохот выдавил Сатору, словно это была его личная заслуженная победа. В тишине его смех резал уши. — Как же я тебя ненавижу, — едва слышно бросила Маки, поджав губы. Поглядывая на умирающего со смеху принца, Панда неловко предложил: — Давайте отнесём жука куда-нибудь, где его не смогут раздавить? — Давайте! — нервно воскликнула Май и посмотрела на Маки. Дети друг за другом переглянулись, словно каждый вытягивал невидимый жребий. Юта отреагировал первым — взял инициативу в свои руки. Он опустился на землю и, сложив ладони лодочкой, потянулся к насекомому, ползающему в розовых лепестках. — Дети… — выдохнул Сатору, еле-еле приходя в себя. Он дышал так тяжело, будто пробежал вдоль линии пехоты от начала до конца. — Почему с вами нет Мегуми? — Почему с нами нет Мегуми? — задумчиво повторил Панда. — И правда… — он посмотрел на Инумаки, будто ожидая ответа, но Тоге только пожал плечами. — Ему с нами неинтересно, — грустно отозвалась Май, наблюдая, как жук переползает на ладонь Юты. — Слишком гордый, — фыркнула Маки. — Он предпочитает другое общество, — миролюбиво возразил Юта, с лёгкой улыбкой демонстрируя принцессе чёрно-серебристого жука. — Какое? — прозвучал голос Сугуру. Дети, словно позабывшие о его присутствии, удивлённо подняли головы. Юта, сконцентрированный на насекомом, повторил за всеми, коротко посмотрев вверх, и столкнулся с прямым взглядом. И точно по команде мутно-голубые глаза вспыхнули искренним испугом. Мальчишка поспешно отвёл взгляд, вызывая внутри неожиданную волну веселья. — Ему больше нравятся животные, — пробубнил он, пристально вглядываясь в жука. Чувствовал взгляд старшего, а оттого робел только сильнее. — Ну и пусть играет со своими вонючими собаками. На псарне ему и место, — Маки сморщила носик и протянула ладонь к жуку, дотрагиваясь до блестящего панциря. — Так он на псарне! — бодро воскликнул Сатору, испугав детей громким криком. Юта вздрогнул. Его рука дёрнулась, и жук засеменил по ладони — расправил крылышки и в мгновение ока взлетел. Пропал, будто этого знака богов и не было. — Сугуру, — Годжо резко обернулся и ловко подхватил Гето под локоть, вынуждая отвести взгляд от Юты. — Маршрут проложен, выдвигаемся, — как куклу он повёл его к дорожке, не замечая ни слабого сопротивления, ни раздражённых взглядов. — Пока-пока! — махнул детям. — Отпусти меня, — шикнул Гето. — Ах, Сугуру, ты больше не желаешь моих прикосновений? — драматично возмутился Годжо, прижимаясь ещё ближе. — Моя компания тебе противна? Я тебе противен? — он продолжал разыгрывать спектакль, дёргаясь во все стороны так, что казалось, они оба пьяны. Кажется, когда они впервые напились, именно так они и шли. В ту ночь многое случилось впервые. — Неправда, ты мне не противен, — выдохнул Гето и расслабился. Сатору неуправляемый и упрямый. С ним всегда проще смириться и сделать так, как хочет он. — Другое дело! — засмеялся Сатору, ласково поглаживая пальцами плечо Сугуру. Он улыбался так хитро и ярко, что Гето и сам перенял этот настрой. Смеясь и щипаясь, они отдалялись от компании ошарашенных детей. И Сугуру затылком чувствовал их взгляды. Один определённый взгляд, в котором увидел чуть больше, чем дежурный детский интерес.***
Мегуми оказался именно там, куда и указали дети. На псарне нещадно воняло. Сугуру скривился, стоило только войти в мрачную пристройку. Внутри по бокам в деревянных клетках на настилах из соломы ютились псы: лаяли, скулили и тёрли солому когтями. Своими черными блестящими глазами они следили за чужаками и пыхтели, принюхиваясь. Влажные носы тыкались в деревянные брусья, а пузатые, мокрые от слюны зубы поблёскивали на свету. Гето здесь сразу не понравилось. И насколько неудивительно, что сын такого человека, как Тодзи, его полюбил. Одна кровь. Тёмную шевелюру они нашли в маленькой комнате для больных собак. Мальчик сидел на деревянной коробке со щенком на руках и нежно гладил по скомкавшейся шерсти на мордочке. — Мегуми! — звонко позвал Сатору, с интересом разглядывая невзрачное, ужасное, скучное помещение. Он ждал мгновенной реакции, но мальчик, словно зверёныш, не понимающий человеческую речь, даже не дрогнул. — Ты что глухой, а, ребёнок? — Годжо наклонился к Мегуми, заглядывая в синие глаза. Если бы мальчик не услышал Годжо сразу, он бы точно испугался. Но Мегуми явно слышал, а потому нехотя поднял голову на принца и нахмурился. — Нет, мой принц, — ответил он так ровно, что Сатору растерянно усмехнулся. На него глядели две пары глаз — синие и безучастные Мегуми и тёмные, внимательные — собачьи. — И это замечательно, — как-то нервно протянул Сатору и бросил на Сугуру непонимающий взгляд. Будто спрашивал, а что с пацаном не так. Откровенно говоря, Мегуми был странным ребёнком. Как в простонародье говорят: не от мира сего. — А что ты делаешь? — наконец сообразил Сатору. — Глажу щенка, — ответил Мегуми, покосившись на Годжо как на дурака. Пёс тем временем поймал мордой руку мальчика и принялся вылизывать его ладони. — Прелесть, — растянул губы в широкой улыбке Сатору. Он потянулся к щенку, пытаясь его погладить, но собака вдруг коротко взвизгнула и отшатнулась, клацнув зубами прямо рядом с пальцами Годжо. — Не трогайте! — вскрикнул Мегуми и испуганно прижал щенка ближе к себе, защищая от Сатору. Или наоборот. — Какой злой, — недовольно выдохнул Годжо, выпрямляясь в полный рост. По сравнению с шестилетним Мегуми в этой каморке он выглядел высоченной башней. — Он не злой, — тихо возразил мальчик, гладя по тёмной запутанной шерсти на спине пса. — Вы очень резкий и его напугали. — Это он меня напугал, — фыркнул Сатору. — Вы что боитесь собак? — с сомнением спросил Мегуми. Его закономерный вопрос точно отвесил пощечину. Сатору потерял дар речи. Он выглядел настолько сбитым с толку, что Сугуру пробило на смешок. — Чего ты смеёшься? — тут же возмутился Годжо. — Я не боюсь собак! Что за вздор! И Сатору мог действительно не бояться собак. Но его судорожные оправдания нисколько не убеждали в этом. Сугуру прикрыл лицо рукой. И даже Мегуми опустил голову, пряча лёгкую улыбку. — Простите, мой принц, — выдавил Сугуру. — Вы ничего не боитесь, — и не выдержал, заливаясь смехом. — Именно что ничего, — горделиво произнёс Сатору и ухмыльнулся. — Когда отец мне запретил идти в развалины замка Инумаки, я сбежал и в одиночку их исследовал... — Он же сам тебе их… — саркастично начал Гето и оборвал себя на полуслове. Понял к чему ведет принц. — Ты действительно там был? — подыграл он, строя на лице выражение крайнего удивления. — Ага, — самоуверенно хмыкнул Сатору и подмигнул. — Оттуда открывается изумительный вид на равнины. И старинные фрески. Даже сохранился каменный трон… — Сатору мастерски интриговал, описывая грандиозные залы и древности, спрятанные в руинах. — Хочешь, я тебя туда проведу, — предложил он Сугуру. — А вы можете? — Ну конечно, — Сатору сверкнул ровным рядом белых зубов. — Мегуми, а ты хочешь с нами? — наконец Годжо посмотрел на мальчика. Синие глаза ребёнка зажглись недоумением. Он даже перестал гладить собаку. — А я не буду вам мешать? — и столько в его голосе проступило неуверенности, что Гето невольно подумал: быть может, он не предпочитает компанию животных, а просто боится завести друзей. — Не будешь, — Сатору лучезарно улыбнулся. — Пойдём сейчас? Пока взрослые не видят… Мальчик радостно кивнул. С предельной аккуратностью он уложил щенка на настил, на котором всё это время сидел, и спрыгнул с ящика. Собака что-то проскулила, тыкаясь мордой в грудь Мегуми, точно пытаясь остановить. Но мальчик что-то успокаивающе ей прошептал и прижался губами ко лбу. Перед тем, как возбуждённо развернуться, он ласково почесал за пятнистым ушком. — Только мне надо предупредить… — Не надо! — перебил его Сатору. — Если кто-то узнает, что ты пойдёшь с нами, то сразу спросят куда. И тогда рухнет наш план. Нельзя говорить! — Годжо запустил ладонь в тёмные волосы и потрепал мальчика по голове. — Смелее! Но Мегуми, только что искрившийся желанием, замер, словно восковая фигура. Метнув быстрый и настороженный взгляд на них, он полуобернулся к собаке. — Я передумал, — хрипло выдохнул Мегуми. — Идите без меня. Я ещё слишком мал. Сугуру заметил, как его хрупкие плечи сковало напряжение. — Какие глупости, — воскликнул Сатору, нервно потирая пальцы. Только что идеально сработанный план дал трещину. — Я туда впервые сбежал в семь лет. Один. А ты будешь с двумя взрослыми. Зачем тухнуть в этой дыре, пошли! — Не хочу, — глухо выдавил Мегуми. — Тебе не стоит переживать из-за возраста, — мягко вступился Сугуру. Он переглянулся с Сатору и непонимающе пожал плечами, выражая то же недоумение. — Что тебя смущает? — Сатору вновь потянулся к Мегуми, намереваясь развернуть его к себе. — Не трогайте меня! — мальчик отшатнулся от руки, словно от огня. На детском лице Сугуру прочитал искренний страх. — Я знаю про таких, как вы! — выкрикнул он, пытаясь звучать твёрже и грубее. — Мне рассказывали, что некоторым нравятся маленькие дети, — но против воли его губы задрожали, а в глазах застыла влага. — Я не хочу! От громких криков щенок тявкнул, и словно в поддержку на всей псарне поднялся гул. Собаки залаяли на все лады, оглушая. — Что? — глупо выдохнул Сатору. — Ты что… ты подумал, что… — он потерялся и глянул на такого же ошеломлённого Сугуру. — О, круглоликая, нам не нравятся дети! — нашёл в себе силы возмутиться Сугуру. — Мы не для этого предложили пойти на руины… Это… это… — Мы ничего с тобой не сделаем! Я клянусь, — Годжо выглядел по-настоящему встревоженным. Кажется, обвинения его сильно отрезвили. — А зачем тогда вы предложили мне пойти? — недоверчиво спросил Мегуми. — А обязательно нужна причи… — лениво начал Сатору, но Гето быстро его перебил: — Мы увидели, что ты не играешь с другими детьми, — слова заставили Мегуми помрачнеть. — С ними скучно… — выдохнул он. — Вот нам тоже было скучно, — прервал его Сугуру. — И стало жалко тебя. Поэтому принц Сатору захотел что-нибудь сделать. Например, сводить на руины. — Не надо меня жалеть, — пробубнил Мегуми. А потом чуть расслабился и поднял глаза на Сатору. — Вы так настаивали, будто вам что-то от меня нужно… — А как иначе? Кое-кто очень упёртый, — мгновенно нашёлся, что сказать Годжо. — А ещё нездорово подозрительный… — укоризненно добавил он, заставляя мальчика виновато потупить взгляд. — Извините, — Мегуми сглотнул. — Я очень хочу посмотреть на развалины…***
Уже втроём они пробрались через тайные тропы мимо прислуги и взрослых. Сатору настоял, чтобы они скрывались, хотя Сугуру сомневался, что слугам вообще было до них какое-то дело. Принц шастает где хочет, главное, чтобы живой вернулся. Или же, чтобы с тебя не спросили — тогда и наличие живого принца не обязательно. Развалины древнего замка находились в прямой близости от нынешнего. После длительной междоусобной войны за право престолонаследования замок, принадлежавший Инумаки, прокляли. Ни в летописях, ни в памяти не сохранилось подробностей, но проклятия боялись все. Замок пытались разрушить — но никогда не довершали начатое. За сотни лет всё обветшало, и здание окончательно пришло в негодность. Остался лишь призрак былой власти. Место, охраняемое от появления нежелательных жильцов, но достаточно никому не нужное, чтобы забраться тайком. — А в этом зале сотни лет назад заключили союз Инумаки и Годжо, — негромко рассказывал Сатору, проводя их у стены в тени исполинского зала. Шаги эхом бились о потолок и сквозь дыры вырывались наружу. Вместо потерянных звуков в помещение втекал свет, подсвечивая ленивую игру пыли. В солнечных лучах спали мшистые камни, когда-то державшие потолок. Вокруг резных колонн обвились ветвистые плющи, а на стенах, под слоями грязи и мха, проглядывались старинные мотивы: жертвоприношения, оргии и битвы. Сюжеты закручивались воедино, и сходу определить, что именно происходит на фреске, не получалось. — Совы хотели подчинить себе кошек, склевать их глаза — ослепить их, чтобы водрузить корону на свою пернатую голову, — сделав голос тише и таинственнее, продолжал принц, явно цитируя Годжовскую летопись. Сугуру бы поспорил о мотивах сов, но не хотел сбивать спокойную, почти медитативную атмосферу. Мегуми жадно разглядывал всё вокруг, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Казалось, он расслабился. Уже не держался в стороне, пытаясь отыскать любые звоночки надвигающейся угрозы. Должно быть, он не мог сосредоточить внимание и на тревоге, и на восхищении. А может, поверил в благость их помыслов. Глядя на Сатору, казалось, тот и сам поверил, что привёл Мегуми сюда просто так — всё рассказывал и рассказывал, наслаждаясь, что каждое его слово впитывают, как великую мудрость. — А что вот там? — Мегуми показал на каменный, грубо выделанный трон в конце зала. Прямо за ним по полу пролегала глубокая трещина, а в стене позади зияла громадная дыра, сквозь которую было видно небо и одну из башен действующего дворца. — Трон? — насмешливо уточнил Сатору, даже не вглядываясь. — Нет, за ним, — настойчиво повторил Мегуми и прищурился, пытаясь рассмотреть. — Похоже на тайный проход. — Что-о? — протянул Сатору и наклонился вперёд. — Нет там никакого прохода! Он фыркнул, сверху вниз глядя на мрачного, словно туча, ребёнка. — А может, и есть, — выдохнул Гето, вдруг замечая тёмную узкую полосу тени между внутренней и внешней стеной. — Надо подойти ближе. И пока Годжо задыхался от возмущения из-за отсутствия поддержки, Сугуру двинулся к трону. За спиной раздались быстрые детские шаги. А через несколько секунд с разочарованным стоном за ними потянулся и Сатору. — Я бывал здесь сотню раз. Говорю вам, здесь ничего нет… — продолжал ныть принц, перепрыгивая с камня на камень. Он всё капал и капал на мозги своим нытьём, пока не понял, что ошибся. Сугуру хмыкнул, осматривая трещины в полу и неровный срез камня, за которым виднелась узкая расщелина, напоминающая рану. — Я всегда знал, что здесь есть проход. Это я вас проверял, — самоуверенно выдохнул Сатору, с живым интересом разглядывая дыру, которую видел уже сотню раз. Ну-ну. — Он всегда ведёт себя как малое дитё? — тихо спросил Мегуми. — Ага, — усмехнулся Сугуру. — Эй, какое неуважение к своему принцу! — для виду возмутился Сатору. Его куда больше интересовал новый коридор, ведущий в неизвестность. Проблема оставалась лишь в том, как туда залезть: почти метр обрыва рвал безопасный проход у стены. — Чур, я первый, — возбуждённо бросил он, проверяя ступнёй надёжность камней на краю. — Ты серьёзно туда полезешь? — с тревогой спросил Сугуру. Он глянул вниз, и от одного только вида у него закружилась голова. — Это плохая идея, Сатору… — Правда? — весело отозвался Годжо, хватаясь за каменный выступ. С коротким стуком вниз скатились несколько камешков. — Сугуру просто трус. Мегуми, хотя бы ты составишь мне компанию? Мальчик нахмурился, также напряжённо наблюдая за принцем. Потом переглянулся с Сугуру. — Мой принц… — неуверенно начал он, но резко остановился. Сатору упёр правую ногу в камень и схватился за выступы по бокам — с шуршащим звуком камень сорвался в пропасть. На мгновение Годжо оказался в свободном падении, а потом оттолкнулся левой ногой и в одно движение перемахнул на другую сторону. — О боги, — он шумно выдохнул и залился нервным, восторженным смехом. — Сатору, — просипел Гето, ощущая себя словно в густом тумане. Всё его тело парализовало. — Ты что совсем чокнулся?! — голос сорвался на крик. Сугуру часто задышал, пытаясь справиться с волной ужаса. — Ты мог умереть… — Я мог умереть! — с неадекватным восторгом повторил Годжо и посмотрел на Мегуми. — Твой черёд! Давай, я тебе помогу! — Но Сугуру прав, — пролепетал мальчик. — Это плохая идея… — на его побелевшем, испуганном лице проступили синеватые вены. — Да не слушай его! Сугуру частенько портит всё веселье, — продолжал Годжо, опасно наклоняясь вперёд и протягивая руку. — Делай, как велят, — хрипло прошептал Сугуру. — Он же принц… Мальчик, кажется, уже пожалел, что разглядел этот проход. Абсолютно неуверенный в задуманном, он подошёл к краю и звучно сглотнул. Ветра играли в его волосах, угрожающе подталкивая тонкую фигурку к разлому. В ушах стоял вой. Мегуми, может, сам бы не перелез — но с чужой помощью миновал смертельную опасность и уже скоро стоял двумя ногами на камне с другой стороны. — Ты следующий, — широко улыбаясь, произнёс принц. Сугуру этого веселья не разделял. Он смотрел на острые камни далеко внизу и представлял лица родителей, когда те узнают о такой глупой смерти… — Я не полезу! — твёрдо ответил Гето. — Это… — от страха у него сжалось сердце. — Конечно ты полезешь! — настойчивее повторил Годжо. — Иначе ты мне не друг! Гето бросил на него затравленный взгляд. Угроза, может, и глупая, но весомая. Сугуру до сих пор чувствовал чужие губы на своих — их первый настоящий поцелуй. Мокрый, с языком — и тело Сатору, которого можно коснуться. Это всё, о чём он мог мечтать. — Я не… — он не смог договорить и закусил губу. Его руки мелко дрожали, а перед глазами встала картинка его собственного тела, распятого на камнях. Он всё маялся, оттягивая неизбежное, пока откуда-то издалека не послышались шаги. Тяжёлые и уверенные, явно взрослые. Сугуру судорожно обернулся. Страх мурашками пополз по спине. Если его сейчас поймают, то синяки на животе покажутся цветочками. Фушигуро выбьет из него всю дурь, что толкнула его ввязаться в эту авантюру. — Сугуру, давай, — в глазах Сатору он прочёл то же самое, а потом, нахмурившись, лихорадочно кивнул. Медленно, боясь сделать лишний шаг, он стал у самого обрыва. О боги, от высоты желудок скручивался в морской узел. Подташнивало. Гето сглотнул вязкую, кислую слюну и вытер ладони о штаны. Повторяя за Сатору, он схватился за шершавый выступ пальцами и аккуратно шагнул в неизвестность. Стук собственного сердца смешался с эхом двух голосов, и пару мгновений растянулись на часы. Гето опёрся ногой в камень над пропастью и слегка надавил. Ничего не произошло — и Сугуру решился. Он перепрыгнул с одного края на другой прямо в объятия Сатору. Крепкие, цепкие руки принца обхватили его за талию и дёрнули в темноту. Годжо обнял его, вжав горячее лицо себе в шею. — Обратно я не полезу. Никогда! Больше никогда не полезу! — хрипло, стыдно дрожащим голосом выдавил Сугуру и прикрыл глаза, на несколько мгновений растворяясь в касаниях Сатору. Он и не знал, что настолько боится высоты. — Мы найдём другой проход, — мягко уверил его Годжо, поглаживая по плечам. Сугуру рвано выдохнул ему куда-то в шею. — Кажется, они идут сюда, — раздался шёпот Мегуми, вырывая из транса. Гето резко вспомнил и о голосах, и о ребёнке, что всё это время стоял рядом. — Нужно сматываться, — подтвердил Сатору. Впереди располагался узкий, пыльный проход, освещённый пробивающимся из щелей солнцем. — Буду в разведке, — он ухмыльнулся и уже шагнул вперёд, когда шуршание шагов кончилось и из болота речей они различили: — Не желаю слышать эту гнусную ложь... — строго произнёс неожиданно знакомый голос. Сатору мгновенно остановился и, обернувшись, широко распахнул глаза. — Отчего же ложь? — раздался другой голос. Такой же знакомый, но ужасно неприятный. — Наоя с каждым годом только сильнее напоминает Оги. Это видят все, — прозвучал смешок. — Малой даже волосы осветлил, только бы не назвали бастардом. Не веря своим ушам и не успев обдумать последствия, Сугуру выглянул за стену. На короткое мгновение, пока страх не обжёг лицо, он заметил два силуэта. Король, облачённый в светлый длинный камзол, сидел на широком подлокотнике трона. Его длинные волосы небрежно трепались на ветру, а руки были сложены на груди, выражая недовольство. Фушигуро же стоял вполоборота у трещины, лениво рассматривая собеседника. — Пусть кто-нибудь только попробует назвать моего сына бастардом… — ещё более мрачно и тяжело произнёс король. И вздохнул перед тем, как продолжить: — Тодзи, как ты можешь так говорить о ней? Она же твоя сестра… — Если вы запамятовали, то я отказался от имени Зенин, — в голосе Фушигуро прозвучали тяжёлые, стальные нотки. — Не хочу иметь ничего общего ни с этой шлюхой, ни с её семьёй, — он громко сплюнул на пол. Сугуру бросил взгляд на Сатору, замечая сжатые кулаки, напряжённую линию челюсти и ярость во взгляде. Слова наставника задевали принца — и хоть в законности его рождения сомневаться не приходилось, он всё равно злился. Сложно не понять, почему. Его мать — благородную даму — только что обвинили в таком низменном грехе. Мегуми растерянно посмотрел на Сатору, а потом едва слышно прошептал: — А что значит шлюха? — ответа на его вопрос не последовало. Вместо него прозвучало злое шипение: — Ты забываешь, что говоришь о королеве! — голос Годжо изменился, потрескивая необычным, несвойственным ему гневом. — А вы забываете, благодаря кому она стала королевой, а вы королём, — в тон ему ответил Фушигуро. — Я не намерен терпеть ваши стенания о любви к ней. У близнецов одна душа, но лишь одна её половина была всегда вам верна, — его голос стал тише, твёрже и острее. — За подобное неуважение я мог бы приказать обезглавить тебя, — пугающе пустым тоном произнёс Годжо. — Но мне жаль твою жену и сына. — Забавное оправдание, наставник, — елейно протянул Фушигуро. — Но моя достопочтенная жёнушка, союз с которой, напомню, я заключил ради вас, при смерти и уйдёт в течение полугода, а на сына уже положили глаз Зенины. Мегуми тут же вслушался, прильнув к камню. — И ты отдашь его? — недоверчиво уточнил король. — Чтобы они обращались с ним так же, как обращались с тобой? Фушигуро громко фыркнул. — С ним будут хуже, он же станет сыном предателя… Но ничего, если вы лично отрубите мне голову, то я готов им пожертвовать. Столь невинно брошенные слова разлетелись по округе и впитались в древние стены, просачиваясь к Мегуми. Пустота вспорола его бледное, детское лицо. Мальчик уставился перед собой, как будто перестав дышать. — Тодзи, эти шутки неуместны, — разочарованно ответил Годжо. — Как и любой ребёнок, твой сын нуждается в тебе. Особенно когда его мать умирает… — А кто-нибудь спросит, в чём нуждаюсь я? — насмешливо выплюнул Фушигуро. За шутливостью проявилось истинное, неприкрытое безразличие. Сугуру знал, что наставник не очень близок с сыном, но чтобы настолько… Лицо Мегуми исказилось спазмом, а зрачки задрожали. Прижавшись к стене, желая слиться с тенью, мальчик отвернулся. — Ты мой ближайший советник. У тебя есть земли, золото, войска, любые женщины, мужчины… Всё, что можно пожелать, у твоих ног. Что ещё тебе нужно? — раздражённо выдохнул король. Сатору, какой-то ужасно растерянный, вначале посмотрел на Сугуру, а потом перевёл взгляд на поникшего Мегуми. Он нахмурился, о чём-то напряжённо размышляя, а потом опустился на одно колено и осторожно, словно боясь навредить, дотронулся до костлявого плеча. — Эй, ребёнок… — неуверенно позвал он, потирая пальцы от волнения. Мегуми скованно обернулся на принца и резко стёр влагу с глаз. Несколько мгновений он смотрел на встревоженное лицо Сатору, а потом внезапно подался вперёд. Его тонкие ручки обхватили шею Годжо, и громкий, разоблачающий всхлип потонул в крике: — Ты действительно спрашиваешь, что мне нужно? — голос Тодзи вибрацией отдался в костях. Мегуми ещё крепче прижался к растерянному Сатору, продолжая плакать. — Оставьте меня здесь… — сквозь всхлипы пробормотал мальчик. — Если меня не станет, все будут только рады… — и в отсутствие реакции только глубже утонул в слезах. Сугуру вдруг подумалось, что с таким отцом бездействие принца скорее успокаивает Мегуми, нежели наоборот. — Годжо, не прикидывайся дураком! — продолжал кричать Фушигуро. — Мы с ней похожи как две капли воды… — О боги! — простонал король так громко и устало, словно в сотый раз повторял одно и то же. — Сколько ещё это будет продолжаться? Когда ты прекратишь? — Когда ты наконец признаешь правду! — рявкнул Фушигуро. В руинах воцарилась гнетущая тишина. Даже Мегуми притих, сжимая в пальцах камзол принца, — и только сейчас Сугуру заметил широкую, белую ладонь Сатору, лежащую у Мегуми между лопаток. — Вы, — отстранённо заметил Годжо, разбивая тяжёлую, напряжённую атмосферу на мелкие осколки. — Обращайся как подобает к своему королю, — и мягкие, словно камешки, шлёпающие по воде, шаги зазвучали, всё отдаляясь. — Мы не договорили, Годжо, — голос Фушигуро прозвучал настолько хрипло и надтреснуто, что Сугуру не сразу узнал его. — Договорили, — король даже не остановился. Незнакомо серьёзный и мрачный Сатору до сих пор сидел на одном колене перед Мегуми. Мальчик тихо шмыгнул носом и первым отстранился от взрослого, стыдливо опустив взгляд. Явно уже пожалел о своей откровенности. Однако Годжо его робости в глаза не замечал — поднялся на ноги и бросил едва слышно: — Идёмте. Он двинулся первый и потянул Мегуми за собой. Сатору, который плевался от одного вида малышни, бесился, когда его называли ребёнком и нередко издевался над младшими, сейчас держал мальчика за руку, словно его старший брат. — Я догоню, — так же тихо ответил Сугуру. Он не слышал шагов наставника и был уверен: Фушигуро никуда не ушёл. Гето держало на месте нечто извращённо напоминающее любопытство. Он как будто нащупал слабое место там, где его в принципе быть не могло. Эмоции у человека, не способного на сочувствие и доброту. Сатору прищурился, мгновение изучая Сугуру взглядом, а потом небрежно кивнул. Прошла долгая минута перед тем, как лязг металла разорвал тишину. Фушигуро невнятно рыкнул, и новый грохот раскатился по громадному залу. Напомнил звук стали о камень, который он уже слышал, когда Сатору упал в пещеру. — С меня хватит! — прошипел Фушигуро, тяжело дыша, а потом с треском что-то порвалось. Шуршащий звук и нечто тяжёлое, должно быть, ткань, ударилось о камень. — Вернусь в Волчьи угодья и соберу армию… Нападу на столицу и убью его… Убью… — он шумно вздохнул, точно пытаясь успокоиться. — Неблагодарный сукин сын… без меня ты бы так и остался просто принцем… — Фушигуро презрительно усмехнулся. С характерным звуком меч вошёл в ножны, и даже ткань снова зашелестела. Он ушёл, бормоча о ничтожности короля, проклиная королеву и её детей. А Сугуру, прижавшись к стене, ловил каждый его шаг. И в голове снова и снова звучали странные слова. Полная бессмыслица: без меня ты бы так и остался просто принцем…***
Тайный проход вилял из стороны в сторону, напоминая кротовую нору. Словно ореол, он очерчивал руины и вёл куда-то вниз. Камни и пыль мешались под ногами, вынуждая постоянно смотреть в пол. Первое время Гето слышал где-то вдалеке эхо шагов и нечёткие голоса. Преимущественно голос Сатору. Но уже на половине пути звуки исчезли. И тишина прерывалась лишь его собственным дыханием да хрустом камней. В этом одиночестве мысли уносились в пляски. Подслушанное играло перед глазами, принимая самые дикие формы. Темноволосые Хигурума, Маки, Май и Наоя с жёлтыми, плохо обесцвеченными патлами. И Сатору, имеющий, точно по летописи, идеально белые волосы. Даже Сукуна и Махито не унаследовали этого благородного, снежного цвета. Быть может, тот жук, найденный Ютой, намекал на это? Они с Сатору должны были узнать правду. Должны были… Впереди наконец замаячил свет. Перед тем, как выйти, Сугуру аккуратно выглянул из-за полуколонны, служащей ширмой. Перед ним предстала большая комната, похожая на часть покоев. На стенах красовались замызганные тканевые обои с цветочными узорами, а на каменном полу чётко вырисовывался прямоугольник, где когда-то стояла кровать. Спустя десятилетия от неё остался только след на полу и несколько деревянных балок, стоящих у стены. За много лет всю мебель вынесли на дрова. С правой стороны Сугуру заметил арку, ведущую в другую часть покоев. Оттуда и донёсся высокий, режущий уши звук. Такой противный, что Гето поморщился. Тут же последовал звонкий, детский возглас: — Это ужасно, прошу, прекратите! — Что? — горячо возмутился Сатору следом. — Да она сломана! Вот... — он сделал паузу. — Трещина! — Но через неё не проходит ветер… — невозмутимо ответил ребёнок. Сугуру остановился в арке, с интересом наблюдая за ситуацией. Мегуми стоял у окна, а рядом с ним, согнувшись на уровень ребёнка, находился Сатору. Занятые спором, они его даже не заметили. — Значит, она внутри сгнила! — продолжил настаивать Годжо и потряс деревянную свистульку в форме кошки. — Слышишь, как звучит? Она точно испорчена! — Вы просто играть не умеете. Дайте мне попробовать! — мальчик резво выхватил игрушку из рук Годжо и, пока взрослый не начал возмущаться, задул. Гето скривился от противного, ещё более пищащего звука. — Действительно сломана, — как-то растерянно выдохнул Мегуми. Мальчик нахмурился и завертел игрушку в руках, пытаясь понять, что с ней не так. Сатору громко и надменно фыркнул. — Самый умный? Вот поэтому у тебя и нет друзей, — от обиды его голос наполнился фальшивой насмешкой. Годжо сложил руки на груди и гордо вскинул подбородок. Чистой воды игра. Однако Мегуми не понял. От стыда мальчик сгорбился и потупил взгляд. — Извините, — пробормотал он, сжимая в пальцах игрушку до такой степени, что кожа побелела. — И на что мне твои извинения? — протянул Сатору, ехидно глядя куда-то в потолок. — Будешь так себя вести, больше никуда не возьму с собой… — в паузе, возникшей после этих слов, что-то глухо хрустнуло. — А-а? — Годжо опустил голову. Мегуми сжимал в руках сломанную на части свистульку. Крупные занозы впились в пальцы, и Сугуру разглядел несколько алых капель, впитавшихся в дерево. — Я… я не хотел… — тут же пришёл в себя мальчик. Он посмотрел на игрушку так испуганно, будто сломал не трухлявую безделушку, а великую ценность. — Это вышло случайно… — Ребёнок, — Сатору тяжело вздохнул, от чего Мегуми только сильнее сжался, прижимая локти к туловищу. Мальчик прикрыл глаза, ожидая наказания, но вместо удара или нравоучений Годжо скомандовал: — Сейчас же в лазарет, — он развернулся и подтолкнул Мегуми к выходу. — И выброси уже эту дрянь… — и наконец заметил Гето. — О, мы боялись, что Фушигуро тебя съел. Чего так долго? — раздражённо спросил Годжо и прошёл мимо, таща за собой растерянного Мегуми. Сломанный деревянный кот выпал из пальцев мальчика и раскрошился ещё на десяток опилок. Гето присмотрелся. В кровавых разводах зеленели узоры плесени, разрисовавшие игрушку изнутри. — Сугуру, что на этот раз? — раздался недовольный голос Сатору откуда-то из коридора. На этот раз ничего интересного не было.***
Покои, куда их привёл тайный ход, оказались в ближайшем крыле от действующего замка. Всего несколько прямых коридоров — и их троица добралась до невидимой границы. Небольшая открытая территория, где время от времени прохаживалась стража. Прячась в тенях от заходящего солнца, они минули дворик и нырнули в замок — уже в родных стенах пошли смело и уверенно. Годжо то и дело посматривал на Мегуми, который совсем замолчал. Словно марионетка ребёнок следовал за принцем и выглядел таким же встревоженным, как несколько часов назад, когда шёл в руины. Правда, сейчас он позволял себя трогать. Годжо до сих пор тянул его за собой, дёргал и мотал из стороны в сторону, как мешок крупы. Никакой ласки. Гето на себе знал, что когда принц волновался, он мог быть очень грубым. В лазарете их встретили старик Оккоцу, хлопочущий с травами, Секо, сидящая над книгой, и Юта, примостившийся рядом с ней. Сатору ворвался внутрь в тот момент, когда девушка вслух зачитывала из травника про ядовитые растения. — …носца, ибо лепестки его покрыты смертоносной пылью. Коснувшись плоти... — она резко остановилась и подняла взгляд. Заметив Годжо, Секо нахмурилась, встала и, как подобает при принце, чуть поклонилась. Так сделали все трое. — Сёко, прекращай, — скривился Сатору. В поклонах Иейри Годжо всегда чудилась издёвка. — К вам пациент, — без капли нежности он пихнул Мегуми вперёд. — Показывай! — даже не подумав, мальчик сразу же выставил исцарапанные ладони. Кровь подсохла, и рана казалась ничтожной и не стоящей того. Мегуми и сам это понимал, но не перечил, только стыдливо отводя взгляд. Для любого мальчишки это было позором. — Я подготовлю бинты, — засуетилась Секо, убирая книгу со стола. — Юта, уступи юному лорду место, — окликнул сына старший Оккоцу. Теперь и Сугуру посмотрел на Юту. Вновь встретился с ним взглядом. Как и в прошлый раз, мальчик тут же отвёл глаза и послушно освободил место, перебираясь на другую лавку. — Вы тоже присядьте, — крикнула им Сёко, останавливаясь за спиной наставника уже с белыми тряпками. — Молодец, — кивнул старик. — Мегуми, верно? — он присел на скамью рядом. — Позвольте, я обработаю вашу рану… — Мегуми от такого излишне почтительного отношения совсем смутился, не зная, куда себя деть. — Да-да, и хорошо промойте. Чтобы не подцепил какую заразу, — нравоучительно поддакнул Сатору, начиная напоминать гиперопекающую мамочку. Гето едва сдержал смешок и покачал головой. Вообще-то они планировали насолить старшему Фушигуро. Но кажется, Сатору совсем позабыл их первоначальный план. Сугуру даже не был удивлён. Его внимание вновь притянул чужой взгляд. Юта, застыв на лавке рядом, пялился на него не прекращая. Невероятная наглость. И Гето обернулся, снисходительно склонив голову. Но оказалось, что Юта смотрел куда-то ниже лица и груди, примерно в область живота. Мысль пронзила своей очевидностью: мальчишка уставился на меч. Жадно-жадно рассматривал и далеко не сразу понял, что его раскусили. — Нравится? — усмехнулся Сугуру, поглаживая ножны. Юта вздрогнул и удивлённо моргнул. Вначале он будто боялся даже пошевелиться, а потом робко кивнул. — Очень… — с придыханием прошептал он и наклонился вперёд, опираясь на скамью руками. — Отец сказал, что милостивый король даст мне шанс стать чьим-нибудь оруженосцем… — Сугуру чуть поднял брови. Вообще-то он где-то вскользь слышал о щедром знаке благодарности за годы службы и верности. — Грезишь о рыцарстве? — Это моя мечта, — Юта смущённо улыбнулся. — А у вас такой меч… — от возбуждения он шумно вздохнул. — Такой большой, наверное, тяжёлый… И я видел, как вы им сражаетесь… Это… — мальчик не сумел объяснить и беззвучно рассмеялся. Он был в полном восторге от меча, который Гето ненавидел всем сердцем. — Хочешь, отдам? — бросил Сугуру, внимательно наблюдая за чужим лицом. Как он и думал, от прилива чувств мальчик сначала побелел, потом покраснел и тяжело задышал. На его лице проступила такая забавная смесь из недоверия и отчаянной надежды, что Гето пришлось зажмуриться, чтобы не рассмеяться вслух. — Сугуру, хватит издеваться над Ютой, — неожиданно прозвучал отстранённый голос Сёко. Не глядя на них, девушка бинтовала ладонь Мегуми. — Я не издевался, — фыркнул Гето. — Сёко, что ты такое говоришь? — вспыхнул Юта, подрываясь со скамьи. — Господин Сугуру благородный человек, он бы… — Тише, Юта! — сухо перебил его старший Оккоцу. — Не докучай старшим, — он сурово глянул на сына и кивнул на металлический таз с грязным бельём. — Лучше сходи отстирай испачканные бинты. Мальчик шумно набрал в грудь воздух и хотел было что-то ответить — но выдохнул и промолчал. Только задержал долгий взгляд на мече, а потом понуро выполнил приказ отца. Гето проследил за мальчиком, а затем наткнулся взглядом на Сатору. Изогнув бровь, принц скептически на него смотрел. Но, благо, ничего не спросил. — Всё, Мегуми, — завязав узелок, Секо улыбнулась. Мальчик криво улыбнулся в ответ, явно пытаясь сымитировать такую же эмоцию. — Ну наконец-то, — воскликнул Сатору. — Проторчали здесь целую вечность, — он раздражённо цокнул и развернулся на пятках. — Мегуми, свободен. Сугуру, ты со мной на кухню. Я жутко проголодался, — он махнул рукой Сёко и первым скрылся за дверью. — Никаких манер, — Сёко покачала головой. — Мегуми, у меня где-то осталась сушёная клюква, будешь? — мягко спросила она, словно пытаясь сгладить резкость Годжо. — Спасибо, — неловко выдавил мальчик, тенью проскользнув к выходу прямо за Сугуру. — Не хочу, — протиснулся к двери и скрылся в коридоре. — Ну чудной, — удивилась Сёко. Сугуру был с ней полностью солидарен. Сатору он нашел уже в одиночестве. Силуэт ребёнка мелькнул где-то и исчез. — Отпустил его? — удивлённо протянул Гето. — А что? — запрокинув голову, Годжо обернулся через плечо и вскинул брови. — Ничего, — Гето нагнал принца. Уже вдвоём они шли по открытому коридору вдоль внутреннего сада. — Это ты хотел заманить его в замок и бросить там. Сатору скептически прищурился и качнул головой. — Тодзи на него плевать. Какой смысл мучить ребёнка? Ему и так несладко. — Ты что, проникся? — Гето рассмеялся. — Жалеешь его? — Даже если жалею, тебе какое дело? — безразлично бросил Годжо. В закатном розовом солнце его ледяные глаза блеснули глубоким лиловым. — Да никакого, — озадаченно протянул Сугуру. Принц вдруг показался таким чужим и далёким, не похожим на себя самого. — Вот и славно, мой Сугуру, — Сатору вновь широко улыбнулся. Качнувшись, он толкнул Гето в плечо и хихикнул. — Прекращай думать о пустом! Я планирую стянуть наш ужин прямо из-под носа кухарки. И мне требуется мой чокнутый компаньон! — Как пожелаете, ваше Высочество, — усмехнулся в ответ Гето, отпуская тревоги далеко-далеко вместе с весенним ветром. Вот такого Годжо он знал.
