Не слабо

      Билли Харгроув ведёт себя как гандон.       Но сегодня разборки можно отложить.       У Стива дома вечеринка в честь дня рождения Нэнс, и она абсолютно точно взбесится, если он снова поведётся на дешёвые провокации и бросится в драку.       Билли появился не больше пятнадцати минут назад, когда Харрингтон уже был в чёртовом дюйме от пухлых губ красотки Китти.       От неё тянуло ягодами — сладко, и ему бы даже понравилось, если бы не так приторно. И он всё собирался прикоснуться к её щеке, а потом поцеловать, языком пробуя на вкус даже с виду липкий, химозный блеск, но постоянно вместо гладкой девической кожи перед глазами вставала выпотрошенная оленья туша. И ягодные духи звучали уже не игривой песенкой, а вязким напоминанием о тошнотворном запахе разложения.       Китти кладёт руку ему на плечо. — О чём думаешь? — тянет, накручивая на тонкий пальчик светлую прядь. — О тебе, — шепчет Стив ей в шею, аккуратно поглаживая талию широкой ладонью. — Очень хорошо выглядишь сегодня. — Только сегодня?! — она обхватывает пальцами его подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза. Они светятся и искрятся, но Стив чувствует только скуку от банальности диалога, в который она его втягивает. — Нет, но сегодня особенно, — реплика отскакивает от зубов, как дурацкое обещание пройти все мили.       Но Китти веселится, улыбается, и Стиву даже жаль.       Этим утром Нэнси угостила всю пати домашним тортом: пышные шоколадные коржи насквозь пропитаны были красным вишнёвым соком от раздавленных ягод, выложенных сверху — буквально через час после он увидел бедного зверя. И по тёмным ошмёткам шкуры тёк густой сок, а края рваной раны — мятая вишня, тонкой кожицей удерживающая влажную плоть.       Во рту собирается кислая слюна с привкусом желчи.       Китти отстраняется, дышать становится чуть легче. — А он что тут делает? Ты его звал? — спрашивает Китти, заглядывая Стиву за спину. — Не звал, — он оглядывается.       В гостиную, видимую через широкую арку кухни, входит Билли.       Он грубо расталкивает ребят из журналистского кружка, осматривает комнату, вытягивая шею и держась за рёбра. Его взгляд на Стиве не задерживается, будто он не в гости пришел, а к себе домой. — Погоди, я на секунду, — шепчет Стив на ушко Китти и отталкивается от стены. — Я вообще за фруктами пришел. Но как тебя увидел — всё забыл.       Под смущённое хихиканье, он берет миску с виноградом и пожелтевшими немного яблочными дольками, и идёт в гостиную, успевает посокрушаться, что не сбрызнул их лимонным соком. Всё время следит за Билли. — Харгроув, — со звоном ставит миску на стол. — Отвали, Харрингтон, — отмахивается Билли даже не глядя. — Макс тут? — Только не устраивай сцен. — Отвали, я сказал. Я пришёл за сестрой. Она тут? — Я скажу, есл… — Тебе втащить, Стиви? — перебивает Харгроув, теперь смотря только на него. — Никаких «если», ты меня понял?       Он поправляет воротник рубашки Харрингтона горячими пальцами, вызывающе чавкает мятной жвачкой.       «Отлично», — проносится в голове Стива. — «Уладил конфликт».       Он вдыхает аромат какого-то мускусного парфюма, приглушенного бензином и табаком, во рту пересыхает. — Окей, — парень примирительно выставляет ладони. — Проехали.       Билли улыбается и хлопает Стива по щеке. — Руки убери от меня, — шипит сквозь зубы. — А то что? — Билли смеётся, облизывает кромку зубов. — Найдешь яйца и испортишь подружке праздник? — Завали. — Она там, кстати, — он машет рукой куда-то в сторону. — Сосёт своему заморышу. Зрелище незабываемое. — Завали! — Стив хватает его за грудки, дергает на себя.       Разговоры вокруг затихают.       Фред Бенсон, жадный до любых мало-мальских кровавых событий, начинает на них оглядываться. И Стив уже видит, как недоделанный корреспондент катает статью об упадке морали в Хокинс Хай. — Не буянь, амиго, — Билли высвобождает джинсовку, разглаживая. — Знаешь, иногда проще не ломаться, а сразу сказать, где моя грёбаная сестра.       Стив сжимает кулаки — говорить не хочется из чистого упрямства. Но не сказать или, что хуже, соврать — странно и, пожалуй, нечестно. И с высокой вероятностью приведет к огромному бардаку вместо уютных посиделок. — Наверху. И Билли шагает вперёд, задевая плечом. Харрингтон чуть отстает, но все равно следует за ним, останавливается у подножья лестницы — вслушивается сквозь гомон голосов приятелей Нэнси, что происходит наверху. Харгроув зло, слишком резко дергает ручку двери в комнату Стива, и этого достаточно, чтобы тот сорвался и в пару скачков добрался до второго этажа. — Да пошёл ты! — раздается приглушенный крик Макс. Стив влетает, когда Билли, опираясь на стол, сваливает с него фигурки и игральные кости и хватает сестру за руку. Дёргает на себя, и Стив кричит «успокойся!», когда видит, как девочка морщится, ударившись о край стола подвздошными костями. — Я не хочу. Ещё девяти нет, — ноет Макс. — Отпусти!       Она рвется, пытаясь выдернуть запястье из хватки. — Я сказал, домой! — Билли не отпускает и вообще почти не двигается, будто держать вырывающуюся девчонку для него обыденность. — Ты можешь проявить хоть немного уважения?! Майк как от удара отскакивает к стене, вжимаясь в нее, а Уилл, лица которого Стиву не видно, продолжает сидеть за столом так, будто ничего не случилось. — Отпусти её! — Лукас обходит стол, приближаясь к Билли, шагает широко, осознанно смещая вес то на одну, то на другую ногу. Кулаки сжаты, однако он замирает, чётко соблюдая невидимую черту. — Ты можешь хоть раз сделать, как тебе говорят? — шипит Харгроув, и только после того, как Макс судорожно смотрит на Лукаса, замечает и его. — Не дорос еще геройствовать, чёрный. — Эй! — рявкает Стив. — Стоп. — Харрингтон, — голос Билли звучит ровно. — Тебе не хватило?       Стив хочет ответить, пока не замечает — Уилл всё еще сидит, голова повернута на Харгроува, но сам он замер, лишь иногда дергаются плечи. — Уилл… — От стены севшим голосом зовет Майк. — Уилл, что с тобой?! С ним приступ. Лицо Уилла искажено. Под широко распахнутыми глазами дергает мышцу с обеих сторон, верхняя губа искривлена. Снова это отсутствующее, пустое лицо. Взгляд в себя.       Чёртов гандон. — Пошёл вон! — Рычит Стив, отрывая Билли от Макс. Тот не сопротивляется. Он будто окаменел и смотрит на Уилла с неверием и едва ли меньшим страхом. — Пошёл. Вон! — Харрингтон выталкивает его из комнаты в коридор, а Харгроув с размаху влетает в противоположную стену. Стив даже удивляется — не так уж сильно толкнул. Скорее ставил на место, чем реально пытался навредить. Он замирает, всматриваясь в ошарашенного Билли, который открывает рот как рыба, но так ничего и не говорит. У него в ухе качается серьга, блестящая в свете лампы из-за спины Стива. — Стив! — зовёт Лукас, и Харрингтон с силой захлопывает дверь. И злится на эту проклятую серьгу за то, что вообще её замечает. Уилл мелко подрагивает. Его глаза закрыты, под тонкой кожей век видны дёрганья глазных яблок. — Что с ним? О боже. Надо позвонить Джойс, — причитает Стив, пока трясущимися руками укладывает мелкого Байерса на свою кровать. — Я позову Джонатана, — Майк идет в сторону двери. — Не надо, — просит Харрингтон, — боже… просто не надо. — Смотрите! — Макс нависает на Уиллом, Лукас присаживается у изголовья кровати. — Майк… — Длинно выдыхает Байерс, и друг сразу же оказывается рядом с ним, падая на колени. — Ты как? — Тут же летит со всех сторон. — Нормально… нормально. — Билли… Я его придушу, — Стив поднимает глаза на Макс, — Ты сильно расстроишься? — Похоже? — И Макс поднимает брови и гримасничает, мельком поглядывая на Уилла. Смеётся немного нервно, когда видит его улыбку. Лукас тоже хихикает.       Байерс переводит взгляд на Стива, нервно сглатывает: — Это не из-за Билли. — Уилл, конечно из-за него… Не надо его защищать, — корит Майк. — Нет. Я правду говорю, — он перехватывает ладонь Уилера, — слышишь? — А что тогда? — спрашивает Лукас. — Ничего, — Байерс краснеет. — Ты… просто испугался? — Стив старается звучать непринужденно, но Уилл всё равно дёргается. — Ничего я не испугался! Отстаньте!       И все с осуждением смотрят на Харрингтона. Макс даже закатывает глаза. — Я-то что… — Стив, — Майк смотрит на него, как на надоевшего своим баловством ребенка. — Мы разбёремся. — Нет уж, погодите… — Стив, — Уилл встает. — Мы поговорим в понедельник, — он отворачивается, пряча лицо. — А сейчас нам надо закончить партию.       И начинает собирать разбросанные фигурки; принца демонов держит дольше остальных, разглядывает, но так же ставит на стол. — Вы садитесь? — Спасибо за помощь, — шепчет Макс Стиву, прикрывая за ним дверь.

***

В гостиной душно, и музыка уж слишком громкая, поэтому Стив старается проскочить на кухню как можно быстрее. Нэнси с растрёпанными волосами и раскрасневшийся Джонатан танцуют прямо в центре комнаты. Единственные. И Харрингтон бы бросился предлагать всем остальным какие-то игры, если бы Фред с дивана не закивал на весёлый крик Нэнси «вечер просто класс, спасибо!» И Стив решает не отвлекать ни ее, ни её кавалера разговорами о Уилле, который, вроде, в порядке. В кухне стоит Китти. Она опирается худыми бедрами на закрытую часть хэтча и делает вид, что пилит ногти, покрытые красным лаком. — Привет… — Почему так долго? — Её голос уже нетрезвый. Стив молчит. Ему даже немного хочется сорвать на неё всю усталость и нервозность дня. Но он сдерживается — хватит и того, что он бросил классную девчонку одну на тусовке уровня детского сада, на которую она согласилась прийти исключительно ради него. — Хочешь, намешаю тебе волбенгера? — И судорожно тянется к полкам в поисках Гальяно, но замирает, когда не слышит ответа. Опускает руки и складывает на груди, пряча в сгибах локтей остаточную дрожь пальцев. Китти смотрит на Стива совсем недолго, но ему этого хватает — он видит этот её блеск, чуть размазавшуюся тушь, недовольно вздернутый подбородок и поджимает губы. — Ну мешай, — она возвращается к разглядыванию ногтей, закидывая пилочку в сумку. Стив залезает в морозилку за льдом и водкой, но на горлышке Смирноффа вместо целой красной пломбы разорванная. — Ты пила уже? — Оборачивается он. — Тц, — Китти закатывает глаза, — Харрингтон, тебе жалко что-ли? — Нет-нет, просто — — Да не пила я, — перебивает. — Это Харгроув, — на удивленный взгляд Стива она пожимает плечами, — Я ему говорила, что ты не будешь рад. — Он ещё здесь? — Не знаю. Это имеет значение? — Она отталкивается от хэтча, — снова собираешься свалить? — Мне спокойнее, когда я знаю, чем он занят. — Харрингтон! Я торчу тут одна последние минут двадцать… — Десять. — Да какая разница?! — Китти всплескивает руками. — Я пью тут одна, потому что ты тусуешься с шестилетками и их девственниками-надзирателями… За тобой будто в очереди надо стоять. После всех твоих проблем. Она отворачивается, а Стив оценивает — спина не дрожит, только плечи слегка скользнули вверх. — Ты права, — выдавливает он, хотя хочется разбить об пол холодящую руку бутылку, — Извини. — Иди, — бросает она, не оборачиваясь. Стив выходит сразу же, только получив это сомнительное разрешение. Он спешит на улицу.       Вечер висит над задним двором влажной пеленой, но Харрингтон вдыхает его, с облегчением прикрывая глаза. Бассейн тихо плещется, отбрасывая на каменные плиты и плетёную мебель дрожащие голубые блики.       Билли молча сидит на шезлонге спиной к Стиву. Не оборачивается, только закидывает голову, жадно глотая водку. Сзади, из дома доносится приглушённая музыка. Харрингтон невольно следит за метаниями женской тени на траве, делая вид, что не замечает Китти, снующую за стеклянными слайдами. Она не рискует выходить и подавать голос, и Стив благодарен за это. — Что с малым? — Харгроув бряцает кусочками льда в стакане. Стив вздрагивает. — Откуда ты знаешь, что это я пришел? — Ну, крип-дрочер уже бы бросился мне угрожать, — Билли поворачивается. Его губы влажно блестят в свете из гостиной. Каждое движение видно на чутких, резких тенях сзади. — Оставь Джонатана в покое. Он нормальный. — Но ты сразу понял, что я о нём, — Усмехается. — Уилл сказал, что это не из-за тебя, — Стив пропускает колкость. — Я зря на тебя наехал.       Билли кивает на бутылку, которую Харрингтон едва ли осознанно прихватил с кухни и всё ещё сжимает в руках. — Это ты так предлагаешь выпить? Аккуратнее, амиго, иначе решу, что ты со мной флиртуешь.       Стив удивленно смотрит на красную этикетку, будто водка виновата в том, что Билли, кажется, предложил ему остаться. И она же — в том, что он не против. — Черт, — говорит Стив нехотя, представляя объяснения с Китти. — Я не взял стакан. Сейчас вернусь. — Не паникуй. У меня есть, — он поднимает свой вверх. Харрингтон теряется. Он не помнит, когда в последний раз пил с кем-то из одной посуды вот так. — Да, но я для себя. — Харрингтон, скажи, я похож на дебила? Поделюсь. Садись, — и он легко пинает ногой соседний шезлонг. — Только недолго, — добавляет Стив, плюхаясь напротив Билли. Между ними метр, но он снова чувствует запах его парфюма, вызывающий и агрессивный.       Билли усмехается, разворачивается к нему и прижимает холодный, с крупными каплями конденсата стакан к виску. Смотрит. — Никто не будет тебя задерживать, принцесса.       Харрингтон смотрит в ответ. По лицу Билли скользят голубые блики подсвеченной изнутри воды, над губой у него испарина. Кудри, отяжелевшие от влаги, липнут к вискам и лбу. — Ты надолго остаешься? — Стив тут же поправляется. — Я имею в виду, много ли у ребят времени? Если что, лучше предупредить их заранее. — Забей, — Харрингтон смотрит на джинсовку, открывающую облепленную белой майкой грудь, — Отец уже наверняка спит, не расстроится, — его губы двигаются медленно. Он протягивает Стиву стакан, и Стив приникает к нему губами. Глоток обжигает не спиртом, а осознанием — не протер. Не знает, пьёт ли хотя бы с противоположной от Билли стороны. Харрингтон поднимает глаза на него только чтобы убедиться, не видел ли тот. И натыкается на прямой взгляд. Замирает. — Не пялься, — Харгроув предупреждает хрипло. — Не пялюсь, — Стив отнимает стакан ото рта. — Да? — Билли резко цепляет шезлонг, с треском и пластиковым грохотом подвигается ближе. Стив остается сидеть прямо.       Они всё ещё на достаточном расстоянии, но Харгроув смотрит не переставая, и воздух греется всё сильнее. Стив старается не позволить взгляду дрогнуть. — Ты красный, как рак, — и забирает стакан у Харрингтона, проходясь пальцами по его — холодным и влажным от конденсата. — Отвали.       Билли низко смеётся. Допивает залпом водку и хрустит на зубах кусочком льда. У Стива по шее и рукам бегут мурашки от корёжащего звука. Он сжимает пальцы на краях шезлонга. — Покатаемся?       Стив хмурится. Вопрос висит в воздухе, и Харрингтон не уверен, правильно ли он понял. — Ты… тебя подвезти куда-то? — Подвозить Китти будешь, — Билли плавно наклоняется, отставляя стакан на прогретый бетон, но обратно не выпрямляется — остаётся сидеть, уперев локти в колени, спина ссутулена, взгляд — цепкий. — Тебя покатать, Стиви?       Воздух между ними густеет, будто наэлектризованный предгрозовой сыростью. — А после водки за руль нормально? — Нормально, — Билли отвечает быстро.       Позволяет молчанию зависнуть. — Возьми пива, — улыбка с его лица сползает. — И салфетки. Буду ждать в машине.       Он мягко отталкивается, вставая с шезлонга, моментально охлаждая Стива. И, не оглядываясь, уходит, прихватив бутылку водки. «Салфетки?» «Салфетки…» — Твою мать… — шепчет самому себе Харрингтон, направляясь к дому.

***

      Музыка после вязкой тишины даёт в голову. На кухне стоит густой, липкий запах: смесь пота, нагретого пластика и сладкого шлейфа ягодных духов.       Китти с хрустом сжимает в руке красный стаканчик и демонстративно отворачивается к столешнице. — Слушай… извини, — но она не поднимает взгляд. — Иди к чёрту, — бросает глухо. — Кэрол предупреждала… Говорила, что ты мудло. — Так и слушала бы Кэрол. — В следующий раз так и сделаю! — Она бросает ему в грудь смятый пластиковый стаканчик. — Извини, окей? — Он разводит руками, — он пьяный и может натворить херни. — Тц, «окей», — закатывает глаза. — Пока, Стив. — Она оборачивается, берет сумочку. — И, кстати, если реально захочешь извиниться, тебе придётся купить цветы и свозить меня в «У Энцо».       Она уходит, и Стив даже не оглядывается, чтобы посмотреть на длинные ножки в короткой юбке.       Взгляд медленно скользит по гостиной — комната уже живет отдельно от Стива. Нэнси почти касается губами виска Джонатана, шепчет что-то, он довольно кивает. В дальнем углу, на диване, безликой массой сидят задроты из школьной газеты. Они переговариваются вполголоса только друг с другом — не пробиться. Стив стоит посреди собственного дома, будто его сюда никто не звал.       Он криво усмехается, когда возвращается на кухню. В холодильнике полно пива, но на верхней полке, за гигантской банкой арахисовой пасты, спрятаны две бутылки амбер эля. Он, поколебавшись, берет именно их. Рассматривает этикетки, ища подсказку, стоит ли.       На секунду задумывается. На тумбе стоит рулон бумажных полотенец. Стив хватает его, разворачивается и идет к выходу. Со второго этажа звучит смех. Харрингтон смотрит на лестницу. И шагает в темноту, к камаро, проверяя в заднем кармане джинс, на месте ли швейцарский нож.