Не слабо

— Я думал, ты зассал, — говорит Билли, изнутри открывая для Стива дверь порыкивающей камаро, а тот с досадой думает, что его вся эта ситуация должна вызывать у него гораздо меньше трепета.       Харгроув трогается, не дожидаясь, пока Харрингтон её захлопнет. Машина мягко выезжает с обочины, набирает скорость. Стив не знает, куда деть бутылки — одну кладёт между ног, вторую держит в руках. Убеждает себя, что всё правильно. Нельзя было отпускать пьяного Билли за рулем одного. Конечно, поэтому Стив тут. И, для собственного спокойствия, гладит ножик в заднем кармане. А потом решает, что Билли тоже не мешает знать — Стив не идиот, чтобы садиться к нему в машину без дополнительных мер безопасности; он достает красный нож и крутит его в руке. — Это угроза? — сразу отзывается Харгроув, хотя Стив даже не успевает уловить, когда тот заметил. — Дисциплинарная мера, — говорит Стив и следит за лицом Билли, смотрящим на тёмную ленту дороги, поблёскивающую в огнях дальнего света. Уголок губ Харгроува ползет вверх, и Харрингтон даже обижается. — Что?! — Захочешь кого-то прирезать, принцесса — не говори об этом. — Не хочу я никого резать. Как раз пытаюсь этого избежать, — он поднимает «перо» чуть выше, трясет им в воздухе, но потом вздыхает и прячет обратно в карман. — Кассету достань, вот там, — Билли не глядя указывает на бардачок.       Стив роется недолго и находит единственную, с надписью «для покатушек» на джей-карте. Он хмыкает, Билли ловит его взгляд и показывает зубы в этой своей странной улыбке со вздёрнутой верхней губой.       Дека щёлкает, по салону расползаются первые басы чего-то в меру приличного, вроде «Tones On Tail», от чего Стиву не хочется лезть на стены и хвататься за голову, а Билли вытягивает из нагрудного кармана джинсовки черный СпайдерКо. — На, посмотри, как выглядят нормальные дисциплинарные меры. — Он одним, коротким движением большого пальца освобождает злое, неровное лезвие ножа. Он небольшой, но в руку ложится тяжестью металла, который в нем не только для красоты. — В Кали у меня была целая коллекция стилетов. — Серьёзная штука, — Стив аккуратно надавливает подушечкой пальца на острый нос лезвия. — А у меня есть финка. Настоящая, — добавляет он. Билли одновременно разворачивает к нему голову и крутит руль в противоположную сторону. Машину дёргает, когда сквозь его зубы вырывается короткое шипение. Рука с коробки передач дергается к рёбрам, но тут же возвращается на место. — Бля…       Билли каменеет, но поздно — Харрингтон уже заметил и напряжённую челюсть, и складку между бровей, и резко похолодевший взгляд. — Что с тобой? Ты в порядке? — Не твоё дело, — вместо ответа выплёвывает Билли. — Финку тебе папа купил, чтоб ты не плакал, если в лесу заблудишься?       Стив поджимает губы. — У тебя какой-то лимит на нормальное общение или что, я понять не могу? — наклоняется к нему, чтобы закинуть нож обратно в нагрудный карман, но отстраняется так же быстро, не найдя нормальной причины задержать ладонь на чужой груди подольше. Во рту пересыхает, когда он вообще ловит себя на желании задерживать ладонь на груди. То, что на этой конкретной — отдельная проблема. — Ты меня в стену впечатал ни за что, — продолжает Билли, и Стив видит, как он набирает воздух в эту… грудь, чтобы разгонять скандал дальше, поэтому торопливо перебивает: — Потому что надо было следить за ногами. — Но тут же сдает, — ладно, все. Кхм. Проехали?       Харрингтон упирается взглядом в колени. Принципиально. — Проехали, — тянет Билли без особой радости и подкручивает громкость.       Стив сидит и ждёт, когда у того сдадут нервы и он предложит ему выйти отсюда, пока кто-то не напоролся на зуб спайдера. Но Билли успокаивается, будто чужое присутствие его совершенно не волнует. Он мотает башкой в такт музыке, трясет пружинистыми кудрями и отбивает пальцами на руле ритм. — Дай пива. Только не засри ничего. — Ты с каких пор приказы так смело раздаёшь? — нерешительно ворчит Стив, но открывашкой в швейцарском ноже все равно поддевает крышку, внимательно прислушиваясь к возмущённому шипению. — Ты в моей машине, Стиви. Отрабатывай, — и подмигивает, забирая бутылку эля.       Он не снижает скорости, просто запрокидывает голову и делает смелый глоток, а Харрингтон внутренне содрогается, потому что это, вообще-то, хорошее пиво. Оно чтобы мягко раскатывать на языке, наслаждаясь вкусом жженой карамели, а не выхлёбывать треть одним махом.       Билли отдаёт бутылку обратно, и Стив на пробу задевает его пальцы своими: — То, что надо, — комментирует Харгроув, эль или инициативу — непонятно, и сразу добавляет, — Сигу достань.       Он с силой упирается лопатками в сидение и приподнимает бедра. Стив мнётся. — Ну?       Но тянется к заднему карману чужих джинс. Выуживает пачку красных Мальборо, теперь уже самостоятельно избегая прикосновений. Сигареты мятые и будто вот-вот сломаются под давлением втиснутой зиппо. Стив прикуривает и сам дважды глубоко затягивается. Кашляет. — Я сказал достать, а не курить. — Я, — выделяет слово, — Еду в твоей машине. Отрабатывай.       И тоже подмигивает. Билли широко распахивает глаза: — Вау… Да ты охуел.       Стив смеётся. Он подаёт Харгроуву сигарету, а тот, все также дёргаясь под музыку, тянется губами за фильтром. Вскользь чиркает ими по пальцам Стива, тот сглатывает нервно, едва ощущая на коже грубость пробивающейся щетины. Резко вдыхает.       Они едут в молчании какое-то время. Харрингтон старается не смотреть в придорожную темноту, чтобы снова не наткнуться на оленью тушу. Лицо Билли блестит в свете быстро отстающих фонарей. Он начинает напевать себе под нос, не выпуская изо рта сигарету, всё откровеннее отбивает ритм, и Стив напрягается, когда видит, что нога Харгроува, та, что на педали газа, пританцовывает вместе со всем остальным его телом. Но ловит уверенный взгляд голубых глаз.       И откидывается на сидение. Тоже начинает покачивать головой, пьёт из одной с Билли бутылки. Камаро заигрывает, рыча, в опущенные окна пробивается ароматный ночной воздух, во рту приятной сладостью цветёт солод, кончики пальцев охлаждает зажатая между ног бутылка. И Стиву всё равно, что они потом будут пить теплое пиво. — Приехали, — предупреждает Билли, перед тем как ловко съехать на обочину. Ведёт прямо к деревьям.       А Харрингтон замирает с неприязнью — под светом фар он четко видит глубокие рытвины от шин на темной земле. Кое-где призывно блестят мятые жестянки, еще какой-то мусор. — Часто тут бываешь? — Стив готов поклясться, что на взмокшей и помятой коробке из-под пиццы он видел обертку от кондома. — Тебе не похуй? — спрашивает Билли, все еще зубоскаля. Он выкручивает руль и вытягивает голову, следя, чтобы Камаро не «споткнулась».       Кустарники и деревья теперь удачно обступают машину со всех сторон, а Стиву мерещится летящий в окно запах ебли. Боже, он бы никогда в жизни никого сюда не привез. — Похуй.       Стив не встречается взглядом с Билли, хотя чувствует, что тот на него смотрит, глуша движок. — Отвези меня домой.       Харгроув хмыкает, будто Стив пошутил, разворачивается к нему всем корпусом, щелчком выбрасывая уже третий за поездку окурок в окно. — Ты серьёзно?       В эту секунду Харрингтон абсолютно точно жалеет, что вообще сел к нему в тачку. Это было совершенно по-идиотски и глупо, и теперь, если Билли взбесится, Стив, в лучшем случае, будет возвращаться домой пешком. В самом вероятном — хромать, пальцами пересчитывая целые кости. — Серьёзно.       Он поднимает глаза.       Губы Билли поджаты, рот приоткрыт, квадратная челюсть чуть опущена, но брови расслаблены. — Что не так? — тихо спрашивает Харгроув. — Тебе декорации не подходят?       Плечи Стива каменеют. Он внимательно следит за сжатыми кулаками Билли. — Не подходят, — Сглатывает, — не стараешься.       И вздёргивает бровь.       Он жмурится на долю секунды, когда Билли резко отворачивается и кладет руки на руль.       Заводит машину.       Стив выдыхает — Харгроув снизошел до того, чтобы его подкинуть. — Спасибо. — Что «спасибо»? — Отвечает резко. — Дорогу показывай, куда ты хочешь.       Харрингтон улыбается, когда они выезжают с обочины.       Голубые глаза посматривают теперь чаще, и приходится нервозно поправлять волосы, потому что губы Билли растягиваются совсем уж хищно. Едет он быстро, послушно сворачивая, когда Стив командует, стараясь игнорировать дрожащие пальцы.       Над озером непроглядная темнота. Фары добивают до противоположного берега, выхватывая силуэты стволов деревьев. Вода гладкая и молчаливая, только у тонкой кромки песчаного берега шебуршит какая-то жизнь.       Когда двигатель тихнет, Билли выходит из машины — Стив тут же за ним.       Они облокачиваются на постукивающий, остывающий капот. — В Кали вода громкая ужасно.       Харрингтон не знает, что сказать. — Ну, море же. — Океан, — Билли смеётся, и Стив слышит, как его шевелюра трется о ворот джинсовки, когда он запрокидывает голову. — Я это и имел в виду, — фыркает Стив. Чувствует прикосновение к плечу, от которого не уходит. — Магеллан обосрался, когда назвал его мирным, — Билли прикуривает, язычком огня обрисовывая крылья широкого носа и пружинку-локон, спадающую со лба. — Ночью особенно хорошо слышно — орёт и психует практически всегда. — Никогда не был в Калифорнии.       Харгроув протягивает ему сигарету. Стив затягивается: — Но ездил в Чикаго с родителями, — Билли задевает плечом. Харрингтон сбивается, — ну, на озере Мичиган… — Я знаю, где находится Чикаго. — Оно тоже, — хмыкает, — «орёт и психует», — и возвращает сигарету. — Музыку хочешь послушать? — Только не «для покатушек», умоляю. — Ага, я усвоил, — его усмешка тяжелеет, — у принцессы ебать запросы.       Он опускает передние стёкла Камаро с обеих сторон, роется какое-то время в карманах сидений под светом центрального плафона. Сигарета, зажатая в уголке губ дёргается от каждого движения. Билли, вытягиваясь, оголяет ровно загорелый бок со стрелой косой мышцы. Она, напряжённая и чёткая, проходит до более бледного живота. Стив резко отворачивается, когда видит, что Харгроув смотрит на него. Остаётся надеяться, что Харрингтон не облизывал губы или не сделал чего-то настолько же откровенного.       Билли вылезает из машины под писклявый звук зуммера, захлопывает дверь. Смотрит. Из-за опущенных стекол течёт мелодично «I want to know what love is». — Подходит?       Стив кивает. — Это хорошо, — шепчет Харгроув, и Харрингтон подходит ближе, — Может, ты даже покажешь мне короля, о котором в этом море мечтает каждая рыбка?.. — Как раз собирался, — Стив оттесняет Билли к водительской двери. — Если бы ты поменьше выёбывался… — он не договаривает, а лезет ладонями под белую майку. Сердце колотится в кончиках пальцев от собственной наглости, внутреннюю сторону бедер обдает жаром.       Билли смотрит прямо в глаза, продолжает медленно курить, но не вмешивается: не мешает, не поощряет, не перехватывает инициативу. Стив пробегается по горячим мышцам под упругой кожей вверх, к рёбрам, а когда добирается — ощупывает, ища ступеньки переломов. Но не находит и потому несильно нажимает с обеих сторон.       Билли сквозь зубы, резко выдыхает Харрингтону табачный дым прямо в лицо. Растягивает на лице оскал. — Что с тобой случилось? Ты с кем-то дрался? — Стив делает вид, что не замечает. — Какая же ты сучка, Харрингтон… Какая упрямая дрянь. И везде-то тебе надо залезть. — Билли выдыхает прямо ему в губы. Давит руками, меняя тела местами.       Стив поддается. И даже не жалеет, когда Билли берёт его за руку. И даже, когда оказывается прижат к стальному боку Камаро.       Музыка совсем близко, прямо за спиной. — Что ты… — Ты мне веришь? — спрашивает Билли, обхватывая Стива за бока. На долю секунды ему кажется, что вот оно, то, зачем Харгроув его сюда привез, зачем водил весь вечер хороводы, но вместо, — чем чёрт не шутит — поцелуя, у Харрингтона из-под ног уходит земля. — Нет!..       Короткое слово обрывается вскриком, когда одним слитным движением Харгроув его приподнимает и усаживает на подоконную линию двери. Подталкивает назад. — Ты совсем ебанулся?! — Стив судорожно хватается за его предплечья, пытаясь не дать тазу провалиться в открытый зев окна. — Эй!       Его зад свисает внутрь машины, ноги — беспомощно болтаются снаружи. Силы рук не хватает — он пробует вытянуть себя, опираясь на крышу, но пальцы скользят, и он проваливается снова.       Билли посмеивается. — Я же её погну, — понижая голос, взывает Харрингтон. — Это, — Билли наклоняется и стучит ладонью по крыше, — сталь из Детройта, принцесса. Она и не такие жопы выдержит, — и продолжает ухмыляться, пока Стив пытается уже не столько вылезти, сколько не свалиться глубже, застряв окончательно. — Помочь?       И Харрингтон резко поднимает на него взгляд. — Нет, ты, конечно, и сам неплохо справляешься…       Стив сжимает зубы. — Помоги, — выдавливает будто с трудом.       Билли наклоняется ещё ниже. Совсем близко. Смотрит в глаза, уже не смеясь. Стив замечает, насколько длинные у него ресницы. Кудри задевают губы и скулу, запах геля ощущается предельно ярко. Ухо и шею щекочет горячее дыхание. — Тогда перестань меня заёбывать.       Ладони Билли ложатся Стиву на бёдра, и тот вздрагивает, зажмуривается — его зажали как девчонку. Его тискают. Перед ним играют мускулами и откровенно выёбываются. — Возьмись за плечи, — он чувствует жар даже через грубую ткань джинсовки — покатые, натруженные мышцы. Сила. — Стив, — зовет Билли, когда Харрингтон его так и не отпускает. Соскальзывает вниз, нащупывает под собой землю, между машиной и телом Харгроува, однако, руками всё так же держится. — На меня посмотри, принцесса.       Но Стив не смотрит. Он, не глядя, вытаскивает сигарету изо рта Билли, наслаждается дрожью предвкушения, ползущей по всему телу, подтягивает Харгроува ближе… И отскакивает, когда слышит: из темноты, с противоположного берега в него влетает звук. Почти человеческий вой, громогласный треск веток.       Стив интуитивно дёргает Билли себе за спину, но тот снова тянет на себя: — Ты чего?! Это же просто олень… — Нет-нет… — бормочет Харрингтон, — Почему он кричит? Почему он так кричит?! — Напали койоты, успокойся, тут же… — Билли все пробует развернуть Стива лицом к себе, но тот продолжает болезненно щуриться в темноту. — Нет! — Харрингтон вырывается, — Он не должен так вопить, понимаешь? Тут этих оленей, как грязи… Они тихие, — у него срывается голос. Стив прокашливается. — Ладно, окей! Не ори… Боже, успокойся, — Билли напрягается тоже. — Давай в тачку. Быстро.       Уже заводя машину, он ворчит: — Как девка, ей-Богу.       Но Стив не отвечает — перед ним вспыхнули уже и рваные шоколадные коржи, и кровавые ошметки вишни, и трясущееся тело Уилла Байерса.