Нюхлер

      Министр магии Великобритании, Томас Марволо Реддл, был эталоном. В свои сорок семь лет он выглядел безупречно: ни единой седой нити в тёмных, идеально уложенных волосах, ни одной лишней морщины на аристократичном лице. Высокий, статный, с холодным, пронизывающим взглядом тёмных глаз, он излучал власть. Его мантии шились на заказ лучшими портными Парижа, его голос заставлял политических оппонентов потеть и соглашаться на любые условия, а ведьмы — и немалая часть волшебников, — по всей Европе тайно вздыхали, глядя на его колдографии в «Ежедневном пророке».       Том Реддл был идеален во всем. Кроме одного крошечного, пушистого и невыносимо постыдного секрета.       Анимагия была одним из сложнейших аспектов в Трансфигурации. Считалось, что форма животного отражает истинную суть души волшебника. Гриффиндорцы имели тенденцию оборачиваться благородными оленями или преданными псами. Властные натуры становились тиграми или орлами. Том, будучи наследником Слизерина, блестящим политиком и невероятно гордым человеком, втайне рассчитывал на королевскую кобру или черную пантеру. На худой конец — на какого-нибудь величественного ворона.       Но когда в двадцать пять лет, после месяца держания во рту листа мандрагоры и сложных ритуалов, он впервые перекинулся, зеркало показало ему нечто иное.       На полированном паркете сидело округлое, пушистое существо с вытянутым носом, напоминающим утконоса, цепкими лапками и бездонной сумкой на животе.       Нюхлер.       Мать его, нюхлер!       Министр магии, гений современности, в душе оказался клептоманом-хомяком, помешанным на всём, что блестит. Том потратил годы, чтобы научиться подавлять животные инстинкты, но иногда, особенно в периоды сильного стресса, внутренний нюхлер просыпался и требовал золотишка.       — Господин Министр, — голос Барти Крауча-младшего, его старшего помощника, вырвал Тома из раздумий. Барти стоял в дверях кабинета, скрестив руки на груди, и с саркастичной ухмылкой наблюдал, как Реддл слишком пристально, почти не моргая, пялится на серебряное пресс-папье. — Если вы попытаетесь прожечь дыру в этом куске металла, боюсь, он потеряет свой товарный вид, а у нас через пять минут брифинг с Авроратом.       Барти был единственным человеком в Министерстве, кому позволялся подобный тон. Ироничный, до зубовного скрежета преданный, но острый на язык, Крауч был идеальным буфером между Реддлом и всем остальным миром. В последнее время Барти стал ещё более невыносимым, так как закрутил бурный, хоть и тщательно скрываемый роман с Невиллом Долгопупсом — экспертом Аврората по магическим ядам и флоре.       — Я просто размышлял об эстетике минимализма, Барти, — холодно отозвался Том, усилием воли отводя взгляд от блестящего серебра. Он изящно откинулся на спинку кресла. — Кто отчитывается сегодня?       — Главный Аврор Поттер, сэр, и его верный заместитель, мистер Уизли.       Внутри у Тома что-то дёрнулось. Нюхлер свернулся калачиком, уступая место совершенно другой, но не менее хищной одержимости.       Дверь распахнулась без стука.       Гарри Поттер вошёл в кабинет Министра так, словно это была его личная гостиная. В свои тридцать лет Поттер был ходячей катастрофой и главным украшением Министерства одновременно. Его вечно растрёпанные чёрные волосы, казалось, жили своей жизнью. Круглые очки чуть съехали на переносицу, а верхние пуговицы тёмно-бордовой мантии были расстёгнуты, открывая вид на крепкую шею и ключицы. Он был дерзким, взрывным, невероятно сильным волшебником и до одури красивым мужчиной.       Яркие зелёные глаза Поттера с вызовом встретились с тёмными глазами Реддла.       — Доброе утро, Министр, — произнёс Гарри с лёгкой, почти издевательской хрипотцой в голосе. — Надеюсь, мы не оторвали вас от любования собственным отражением?       За спиной Гарри страдальчески вздохнул Рон Уизли. Заместитель главы Аврората выглядел так, словно не спал трое суток. Его рыжие волосы потускнели от пыли, а на скуле красовалась свежая царапина.       — Мистер Поттер, — бархатный голос Тома обволок кабинет. Он медленно окинул Гарри взглядом с ног до головы, не скрывая откровенной, голодной оценки. Задержался на сильных бёдрах, обтянутых форменными брюками, поднялся к груди и остановился на губах. — Ваше появление всегда скрашивает мои серые будни. Даже если вы приносите с собой запах гари и… что это? Кровь дракона?       — Кровь вампира-полукровки, — ухмыльнулся Гарри, подходя к столу и опираясь на него обеими руками. Он наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство Министра. — Мы накрыли подпольную лабораторию в Лютном. И прежде чем вы начнёте нудить про протоколы и превышение полномочий, Реддл, мы конфисковали товара на полмиллиона галлеонов.       — Вы поразительно эффективны, когда не пытаетесь разнести половину Лондона, Гарри, — Том чуть подался вперед, их лица оказались в непозволительной близости. Аромат озона, магии и крепкого кофе, исходивший от Поттера, ударил Тому в голову. — Возможно, мне стоит поощрить вас лично.       — Мечтай, Реддл, — Гарри фыркнул, но его зрачки расширились. — Твоих премий мне не надо.       Барти, стоявший поодаль, тихо откашлялся и многозначительно переглянулся с Роном. Уизли едва заметно закатил глаза и одними губами прошептал: «Двадцать галлеонов, что на рождественском корпоративе». Барти скептически выгнул бровь и показал три пальца. «Тридцать, что до конца ноября. В этом самом кабинете». Ставки на то, когда Министр и Главный Аврор наконец-то перестанут сношать друг другу мозги и перейдут к телам, делались даже в Отделе Тайн.       Гарри раздраженно постучал пальцами по полированной столешнице, и тут Том увидел его.       На безымянном пальце правой руки Поттера красовалось кольцо. Массивное, из гоблинского серебра, с крупным, огранённым изумрудом, который ловил свет магических светильников и переливался так ярко, что у Тома перехватило дыхание.       «Блестит!!!» — истошно взвизгнул внутренний нюхлер.       Том сглотнул. Его глаза прикипели к кольцу. Серебро было отполировано до зеркального блеска, а изумруд был чище, чем глаза самого Поттера.       — Откуда это? — голос Тома дрогнул, потеряв привычную гладкость.       Гарри моргнул, проследив за взглядом Реддла. Он посмотрел на свою руку и самодовольно усмехнулся.       — Нравится? Подарок Сириуса, семейная реликвия Блэков. Сказал, что оно приносит удачу в постели. Хочешь проверить, Реддл?       — Боюсь, Главный Аврор, вы не выдержите моих стандартов, — парировал Том, но его пальцы под столом судорожно сжались в кулаки. «Моё. Хочу. Блестящее». — А теперь, если вы закончили красоваться, оставьте отчёт мистеру Краучу. Вы свободны.       Гарри подозрительно прищурился. Реддл слишком быстро свернул перепалку, но спорить он не стал.       — До встречи, Министр. Не скучай, — Гарри подмигнул и, развернувшись на каблуках, вышел из кабинета. Рон, пробормотав неразборчивое прощание, выскользнул следом.       Том остался один на один со своим помощником. Барти с интересом смотрел на босса.       — Сэр? Вы побледнели.       — Отмени все мои вечерние встречи, Барти, — хрипло приказал Реддл. — Я сегодня буду занят.

***

      Ночь опустилась на Лондон, укутав город влажным туманом. В своём роскошном особняке Том Реддл мерил шагами библиотеку. Он выпил два бокала огневиски, прочитал три главы трактата по экономике и даже попробовал помедитировать. Ничего не помогало. Перед глазами стояло серебро и изумруд.       «Соберись, Реддл. Ты Министр Магии. Ты не воруешь вещи у своих подчинённых. Тем более у Поттера!» — взывал к голосу разума Том.       «БЛЕСТИТ! ХОЧУ! ХОЧУ! СУМКА ПУСТАЯ!» — вопил нюхлер.       К полуночи инстинкты победили. Том сбросил мантию, оставшись в тонкой шёлковой рубашке и брюках. Он закрыл глаза и позволил магии захлестнуть его. Пространство исказилось, тело сжалось, кости перестроились с тихим хрустом.       Спустя мгновение на персидском ковре сидел упитанный нюхлер с чёрной, как смоль, шерсткой. Он недовольно фыркнул, поправил лапками бездонную сумку на животе и, сфокусировавшись на образе дома на площади Гриммо, 12, с тихим хлопком аппарировал.       Защитные чары дома Блэков были параноидальными и смертоносными для людей, но магия животных работала иначе. Для древних рун нюхлер был не более опасен, чем обычная крыса. Том-нюхлер проскользнул сквозь барьеры, как нож сквозь мягкое масло, и оказался в тёмном коридоре.       Он смешно засеменил по лестнице, переваливаясь с лапки на лапку. Обоняние вело его безошибочно. Третий этаж. Спальня.       Дверь была приоткрыта. Том протиснулся внутрь и замер, смешно принюхиваясь. Спальня пахла Поттером: терпким мужским гелем для душа, мускусом и чем-то сладким, вроде патоки. Гарри лежал на огромной кровати, разметавшись по простыням. Одеяло сползло на пол. На нём не было ничего, кроме тонких пижамных штанов, которые опасно низко сидели на бёдрах. Лунный свет падал на его широкую грудь, очерчивая рельеф мышц и россыпь мелких шрамов.       Даже в форме животного Тома прошибло током. Поттер был до неприличия красив. Золотистая кожа, расслабленное во сне лицо — без привычной колкой ухмылки он казался моложе и уязвимее.       Но романтика испарилась, когда взгляд Тома-нюхлера упал на прикроватную тумбочку. Там лежало оно. Кольцо.       Том издал тихое, алчное попискивание. Он подобрался к тумбочке, подтянулся на когтистых лапках и забрался наверх. Вот оно. Холодное, прекрасное серебро. Нюхлер схватил кольцо обеими лапками и потерся о него щекой в экстазе.       Внезапно Гарри на кровати застонал во сне и перевернулся на бок, вскинув руку. Его пальцы чудом не задели Тома, но смахнули с тумбочки очки, которые с жалобным звоном упали на пол.       Том замер, не дыша, прижимая кольцо к груди.       Гарри нахмурился, его ресницы дрогнули. Он приоткрыл один сонный, мутный глаз. Том, в панике осознав, что его сейчас раскроют, сделал единственное, что пришло в голову его звериному мозгу. Он прыгнул.       Прямо на лицо Поттера.       Мягкое, пушистое пузо нюхлера впечаталось в нос Главного Аврора. Гарри издал приглушенный вопль:       — Какого хера?!       Том оттолкнулся задними лапами от чужого лба, кувыркнулся в воздухе, ловко запихивая кольцо в сумку на животе, и, едва коснувшись пола, аппарировал с громким треском.       В спальне на площади Гриммо резко зажёгся свет. Гарри подскочил на кровати, выхватывая палочку из-под подушки. Грудь тяжело вздымалась. Он дико озирался по сторонам, но комната была пуста.       — Что за… — прохрипел Гарри, потирая лоб, на котором остался чёткий след от когтистой лапки. Он потянулся к тумбочке. Очков не было. Он нащупал их на полу, надел и снова посмотрел на тумбочку. Кольца не было.       Гарри моргнул. Заглянул под тумбочку. Скинул на пол одеяло. Кольцо исчезло.       Лицо Поттера медленно начало наливаться кровью. Его ограбили. В его собственном доме. Сквозь родовые чары Блэков. И грабитель, судя по ощущениям, сидел у него на лице!       — Ну всё, — процедил Гарри, сжимая палочку так, что побелели костяшки. — Я найду тебя, ублюдок. И засуну это кольцо тебе в…

***

      Утро в Министерстве Магии началось с землетрясения. Точнее, с того, что Главный Аврор ногой распахнул дубовые двери кабинета Министра Магии.       Том Реддл, свежий, как утренняя роса, и невероятно довольный жизнью — кольцо сейчас покоилось в надёжно запертом тайнике в его поместье, согревая душу, — неспешно потягивал кофе. Он поднял взгляд на разъяренного Поттера.       Гарри выглядел так, словно готов был убивать. Волосы стояли дыбом, под глазами залегли тени, а аура бешенства буквально искрила вокруг него, заставляя бумаги на столе Тома слегка дрожать. За ним, как всегда, маячил Рон, который выглядел виноватым и держал в руках какие-то пергаменты.       — Доброе утро, Гарри, — мурлыкнул Том, откидываясь на спинку кресла. — Вы решили перейти на новый уровень неформальности и сломать мне дверь?       — Меня ограбили! — рявкнул Гарри, подходя к столу и ударяя по нему кулаками. — Вчера ночью. В моём доме! — Ограбили? — Том приподнял бровь, изображая легкое, снисходительное удивление. — Самого Главного Аврора? Какая ирония судьбы. И что же украли? Государственные секреты? Планы рейдов?       — Моё кольцо! — Гарри сцепил зубы. — То самое, которое…       — Которое приносит удачу в постели? — невинно уточнил Том, делая глоток кофе, чтобы скрыть дрогнувшие в ухмылке губы. — Какая трагедия. Боюсь, теперь вам придётся полагаться исключительно на свой природный шарм, Поттер. А судя по вашему виду, он сегодня в дефиците.       Гарри зарычал, нависая над столом. Его лицо оказалось в дюйме от лица Тома.       — Послушай меня, Реддл, — прошипел он, и от этой интимной, злой близости у Тома по спине побежали мурашки. — Вор прошёл сквозь чары Блэков. Это профессионал высочайшего класса, и он, блядь, прыгнул мне на лицо! Я требую выделить мне лучших сыщиков для расследования.       Рон за спиной Гарри издал звук, похожий на сдавленный стон, и закрыл лицо рукой. Том поперхнулся кофе.       — Простите… прыгнул вам на лицо? — переспросил он, чувствуя, как начинают гореть кончики ушей.       — Да! Что-то маленькое, пушистое и тяжёлое! — Гарри в бешенстве взмахнул руками. — Рон говорит, что это мог быть натренированный питомец вора. Я переверну весь Лондон, но найду этого ублюдка, и того, кто его послал.       Том медленно поставил чашку на блюдце. Внутри него боролись два чувства: паника от того, что Поттер вцепился в это дело, как мастиф в кость, и дикое, неконтролируемое желание рассмеяться. И ещё одно, куда более тёмное и тягучее чувство. Гарри, разгневанный, растрёпанный, тяжело дышащий, был настолько притягателен, что Тому стоило огромных усилий не притянуть его и не поцеловать прямо сейчас.       — Что ж, мистер Поттер, — Том сложил пальцы домиком, возвращая себе маску ледяного спокойствия. — Это звучит как серьёзная брешь в безопасности. Я лично возьму это дело под свой контроль.       — Лично? — Гарри моргнул, его гнев на секунду исчез. — С каких пор Министра волнует кража цацек?       — С тех пор, как кто-то проникает в дом главы Аврората, — гладко солгал Том, глядя прямо в изумрудные глаза напротив. — Мы будем работать над этим вместе, Гарри. Бок о бок. Пока не найдем… вора.       Гарри сузил глаза. Он явно чуял подвох, но отказаться от ресурсов Министра не мог.       — Ладно, — процедил он. — Но если ты будешь путаться у меня под ногами, Реддл, я тебя прокляну.       — Обещания, обещания, — бархатно рассмеялся Том, чувствуя, как внутри него радостно потирает лапки маленький чёрный нюхлер.