Нюхлер

      Изувеченная аврорская клетка стояла посреди стола Поттера, напоминая абстрактную скульптуру безумного художника. Толстые прутья из зачарованного гоблинского железа были выгнуты наружу с такой чудовищной силой, что металл в местах сгибов побелел и пошёл микротрещинами. Рунические цепочки, выгравированные на основании, выгорели дочерна, оставив после себя едкий запах плавленой меди и гари.       Гарри сидел в кресле, закинув ноги на стол рядом с этим произведением разрушительного искусства, и мрачно сверлил его взглядом. Он не спал вторую ночь подряд. В руке он рассеянно крутил серебряную зажигалку, щёлкая крышкой: открыл, закрыл. Звонкий металлический щелчок раз за разом отмерял секунды в тишине кабинета.       — Если ты не прекратишь щёлкать этой штуковиной, я засуну её тебе в ухо, — простонал Рон со стороны небольшого диванчика в углу, где он пытался доспать свои законные полчаса перед планёркой.       — Посмотри на это, Рон, — не обращая внимания на угрозу, глухо произнёс Гарри. Он указал зажигалкой на разорванную клетку. — Это не просто взлом. Замок остался цел, антиаппарационный барьер не был снят извне. Он был разорван изнутри! Физически!       — И? — Рон неохотно приоткрыл один глаз, стягивая с лица форменную мантию, которой укрывался. — Ты сам сказал, что это анимаг. Он перекинулся обратно в человека, и масса его тела просто разнесла клетку.       — Ты не понимаешь, — Гарри опустил ноги на пол и подался вперед. — Железо зачаровано на удержание магических существ. Оно подавляет способность к трансформации. Чтобы обернуться внутри работающей клетки, маг должен обладать таким резервом силы, который прорвёт подавители чистой волей. Это уровень… ну, не знаю. Уровень Дамблдора, или Реддла, а мы говорим о парне, который крадёт безделушки.       Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Невилл. На нём был неизменный рабочий фартук поверх рубашки, а в руках он держал стопку пергаментов с результатами лабораторных анализов. Выглядел он подозрительно бодрым и свежим, а на его шее, чуть выше воротника, красовалось пятно, подозрительно напоминающее засос, который Невилл неумело пытался скрыть маскирующими чарами.       — Результаты спектрального анализа магического фона клетки, как заказывали, — Невилл положил пергаменты перед Гарри. — Привет, Рон.       — Что там, Нев? — Гарри тут же впился глазами в строчки графиков.       — То, что ты и предполагал, — Невилл скрестил руки на груди, стараясь не смотреть на разорванный металл, потому что каждый раз при виде него он вспоминал трещины на ребрах Министра Магии и еле сдерживал нервный смешок. — Выброс энергии колоссальный. Сигнатура трансформации не совпадает ни с одним известным нам типом защитной или атакующей магии. Это чистая, первобытная анимагия, усиленная беспалочковым выбросом. Гарри, этот человек буквально взорвал клетку своей магией, чтобы освободить физическое тело.       Гарри сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном.       — Я иду в Архив, — резко бросил он, поднимаясь. — На девятом уровне есть закрытый реестр не только зарегистрированных анимагов, но и всех, кого когда-либо подозревали в незаконных трансформациях. Списки наблюдения Отдела Тайн за последние полвека. Я прочешу каждое имя, но найду мага с таким уровнем силы. — Гарри, — Рон сел на диване, потирая лицо руками, — допуск к закрытым реестрам требует подписи Министра. Реддл тебя на порог не пустит после вчерашнего. Вы же чуть не разнесли его кабинет. Я до сих пор не знаю, что там между вами произошло, но Крауч ходил с таким лицом, будто выиграл в лотерею.       Гарри замер, накидывая мантию. Вчерашний день яркой вспышкой пронёсся в памяти: холодный взгляд Реддла, его руки на талии, вкус его губ, сдавленный стон боли, когда Гарри случайно надавил ему на бок…       — Мне не нужна подпись Министра, если Министр об этом не узнает, — отрезал Гарри. — Я Главный Аврор, у меня есть свои ключи от девятого уровня. Никому ни слова.       Между тем, на этаже Министра Магии, Реддл стоял перед огромным зеркалом в примыкающей к кабинету комнате отдыха. Он был раздет по пояс, и отражение не радовало. Идеальное, гладкое тело было испорчено уродливой, наливающейся фиолетовым и жёлтым гематомой на правом боку. Рёбра отзывались тупой, ноющей болью при каждом вдохе. Зелья сращивали кости слишком медленно из-за того, что травма была получена во время насильственной, магически подавляемой трансформации.       Том осторожно нанёс на кожу толстый слой охлаждающей мази с экстрактом бадьяна и поморщился.       «Поттер, — мысленно прорычал он. — Невыносимый, дотошный, прекрасный в своём гневе Поттер».       Министр не мог выкинуть из головы вчерашний поцелуй. Он помнил, как Гарри прижимал его к себе, помнил жар его тела, отчаянную хватку пальцев на своих волосах. Это было похоже на падение в пропасть. Том всегда контролировал всех и всё, но стоило Гарри оказаться слишком близко, как все политические интриги и планы теряли смысл, уступая место чистому, животному голоду.       И это было взаимно. Том видел, как темнеют глаза аврора, слышал, как сбивается его дыхание. Они ходили по краю бритвы. Ещё немного, и эта игра в кошки-мышки закончится пожаром.       Раздался деликатный стук в дверь кабинета.       — Министр? — донесся приглушенный голос Барти. — К вам поступил запрос из Отдела магических популяций, но я думаю, вам стоит взглянуть на кое-что другое.       Том вздохнул, быстро накинул свежую белоснежную рубашку, застегнул её на все пуговицы, скрывая следы своего ночного позора, и набросил сверху строгую мантию.       — Входи, Барти.       Крауч вошёл, положив на стол кожаную папку. На его губах играла та самая полуулыбка, которая всегда означала, что он знает больше, чем говорит.       — Система безопасности Архива на девятом уровне зафиксировала несанкционированный доступ, сэр, — Барти постучал пальцем по папке. — Кто-то обошёл стандартные барьеры пятнадцать минут назад, используя обходные коды Аврората.       Том медленно застегнул запонки на манжетах.       — Поттер, — констатировал он.       — Очевидно, — кивнул Барти. — Судя по сектору, он ищет списки могущественных магов с предрасположенностью к сложным трансфигурациям. Наш Главный Аврор роет землю носом. Приказать охране вывести его? Это прямое нарушение протокола. Мы можем впаять ему выговор.              — Нет, Барти, — Том подошел к столу. В его глазах вспыхнул опасный, предвкушающий огонек. — Отзови охрану с девятого уровня. Полностью.       Барти удивленно приподнял бровь, но затем его лицо озарилось пониманием.       — Оставить вас с ним наедине в пустом, тёмном Архиве, полном пыльных тайн? Как прикажете, Министр. Я прослежу, чтобы вас не беспокоили. Совсем, — Барти изящно развернулся и вышел, тихо напевая себе под нос какой-то вальс.       Том остался один. Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как внутри снова просыпается азарт. Гарри подобрался слишком близко. Пора было преподать Главному Аврору урок о том, что бывает с теми, кто сует нос в чужие секреты. И заодно… закончить то, что они начали вчера в этом самом кабинете.       Девятый уровень Министерства — Департамент Тайн и Архивы — был местом мрачным и давящим. Бесконечные ряды стеллажей, уходящие под высокие, теряющиеся во мраке своды, были заставлены миллионами свитков, папок и фолиантов. Воздух здесь был сухим, пропитанным запахом старой бумаги, воска и вековой пыли. Единственным освещением служили редкие, тусклые факелы с синим магическим пламенем, закреплённые на каменных стенах.       Гарри шёл по узкому проходу между стеллажами сектора «Трансфигурационные аномалии». Он снял форменную мантию, оставшись в тёмно-серой рубашке — верхние пуговицы были расстёгнуты из-за духоты, — с закатанными рукавами и брюках.       На его шее, тускло поблескивая в свете Люмос, висела тонкая серебряная цепочка. Гарри надел её утром по привычке — на ней висел крошечный, зачарованный на удачу кулон, подаренный Гермионой много лет назад.       Он вытащил с полки тяжелый, окованный железом гроссбух и сдул с него пыль.       — «Подозреваемые в нелегальной анимагии. 1970–2000 годы», — тихо прочитал Гарри название, кладя книгу на узкий пюпитр, прикреплённый к стеллажу.       Поттер открыл страницу и начал водить пальцем по строчкам. Имена, даты, вердикты Визенгамота. Никого, кто обладал бы силой, способной разнести гоблинскую сталь. Все эти люди были либо мертвы, либо сидели в Азкабане, либо их магический потенциал был смехотворно мал.       — Ищете кого-то конкретного, Главный Аврор? — Голос, бархатный, глубокий, пробирающий до костей, раздался прямо из темноты за его спиной.       Гарри вздрогнул, но не обернулся, лишь крепче сжал палочку в руке. Сердце мгновенно ускорило ритм. Он узнал бы этот голос из тысячи.       — Я мог бы спросить вас о том же, Министр, — спокойно ответил Гарри, закрывая гроссбух, и медленно повернулся.       Том Реддл выступил из тени стеллажей. Синий свет факелов падал на его лицо, резче очерчивая высокие скулы и придавая тёмным глазам почти демоническое выражение. Он двигался бесшумно, как хищник.       — Вы нарушили около десяти ведомственных инструкций, проникнув сюда без моего допуска, Гарри, — Том сделал медленный шаг вперед. — Я мог бы лишить вас значка прямо сейчас.       — Можете попытаться, — Гарри дерзко вздернул подбородок. — Но тогда вам придётся объяснять Визенгамоту, почему вы так рьяно защищаете вора, проникшего в дом главы Аврората. Что вы скрываете, Реддл?       Том усмехнулся, и та ухмылка не сулила ничего хорошего. Он подошёл вплотную, отчего Гарри пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.       — Я скрываю множество вещей, Поттер. На этом строится политика, — Том поднял руку, его длинные пальцы легли на край пюпитра, опираясь о него прямо рядом с бедром Гарри. Поттер оказался заперт между тяжелым стеллажом и телом Министра.       Том опустил взгляд. Его глаза скользнули по шее Гарри, по расстёгнутому вороту рубашки.       И тут он увидел её.       Серебряная цепочка. Тонкая, изящная. Крошечный серебряный кулончик в виде звезды ловил синие блики света.       Блестит!!!       Зрачки Тома мгновенно расширились. Зверь, которого он с таким трудом усмирял последние двое суток, взревел внутри него, царапая сознание когтями. Ему нужно было коснуться этого. Почувствовать прохладу металла. Снять это с шеи Поттера.       Рука Тома сама собой оторвалась от пюпитра и медленно потянулась к груди Гарри.       Поттер напрягся, ожидая удара или обезоруживающего заклятия, но вместо этого прохладные пальцы Реддла невесомо коснулись его кожи прямо над ключицей. Том подцепил серебряную цепочку указательным пальцем и медленно потянул на себя.       Дыхание Гарри сорвалось. Прикосновение было невероятно интимным. Том смотрел не на него, а на серебро. В его глазах было странное, голодное, почти трансовое выражение, которое Гарри никогда раньше у него не видел.       — Красивая вещь, — хрипло, едва слышно произнёс Том. Он погладил металл большим пальцем, чувствуя, как по венам разливается дурманящая эйфория от контакта с драгоценностью. Нюхлер внутри него мурчал от удовольствия. — Тоже подарок?       — Гермиона… — Гарри сглотнул, чувствуя, как от этого простого прикосновения, от близости Реддла и его странного, гипнотического тона, внизу живота затягивается тяжелый узел возбуждения. — Том, что ты…       Том перевел взгляд с цепочки на губы Гарри. Человеческое желание слилось со звериным инстинктом в один жгучий, неконтролируемый коктейль. Ему было нужно серебро, и ему был нужен этот мужчина. Прямо сейчас.       Том резко отпустил цепочку и впечатал Поттера спиной в стеллаж. Гроссбух с грохотом упал на пол.       Гарри не сопротивлялся. Он сам впился пальцами в плечи Министра, притягивая его к себе для поцелуя. В этот раз не было никаких прелюдий, никаких разговоров. Только абсолютный, всепоглощающий голод.       Том целовал глубоко, горячо, жадно. Его язык проник в рот Гарри, сминая, доминируя, подчиняя, и Гарри отвечал с не меньшей яростью. Он прикусил нижнюю губу Реддла до привкуса железа на языке, заставив того глухо застонать.       — Блядь, Том… — прошептал Гарри в чужие губы, когда Реддл переместил поцелуи на его шею. Горячий язык Тома прошёлся по пульсирующей жилке, а затем его зубы сжались на коже, оставляя влажный, темнеющий след. Гарри выгнулся дугой, прижимаясь бёдрами к бёдрам Тома.       Министр Магии застонал. Он чувствовал стояк Гарри сквозь ткань брюк, и это сводило его с ума. Его руки лихорадочно блуждали по телу аврора. Он расстегнул ещё несколько пуговиц на рубашке Гарри, раздвигая ткань, обнажая горячую, гладкую кожу груди.       Пальцы Тома снова наткнулись на серебряную цепочку. Он сжал её в кулаке, натягивая металл так, что Гарри рвано выдохнул, запрокидывая голову.       — Ты так прекрасен, — прошептал Том, покрывая поцелуями ключицы Гарри. — Настолько невыносим. Я должен был уволить тебя в первый же день.       — Ты бы умер от скуки без меня, — парировал Гарри, тяжело дыша.       Его руки скользнули под мантию Тома, обхватывая его за талию, и с силой прижали к себе. Гарри хотел почувствовать каждое движение этого тела. Его ладони скользнули по спине Министра и спустились на бока, жестко сжимая их.       Правая рука Гарри легла точно на то место, где под белоснежной рубашкой скрывалась тугая медицинская повязка.       Том дёрнулся всем телом и издал резкий, сдавленный хрип. Боль прострелила грудную клетку, ослепляя на секунду. Он инстинктивно отшатнулся, вырываясь из объятий Гарри и упираясь рукой в соседний стеллаж, тяжело хватая ртом пыльный воздух Архива.       Гарри мгновенно пришёл в себя. Дурман возбуждения спал, уступая место резкой, холодной подозрительности.       Он посмотрел на свои руки, а затем на Тома, который стоял, согнувшись, и судорожно сжимал правый бок. Лицо Реддла в свете синих факелов было мертвенно-бледным, на лбу выступила испарина.       — Снова последствия дуэльного клуба, Том? — голос Гарри прозвучал неестественно ровно. — Ты даже дышать не можешь.       Министр выпрямился, превозмогая боль. Он заставил себя нацепить маску ледяного спокойствия, хотя внутри всё кричало об опасности.       — Я же сказал, неудачное попадание, — процедил Том. Он поправил мантию, скрывая дрожащие пальцы. — Ничего такого, с чем бы не справился целитель.       Гарри медленно сделал шаг к нему. В его голове крутились шестерёнки, анализируя факты.       Вор-анимаг разнёс стальную клетку изнутри. Невилл сказал, что такая трансформация требует чудовищных усилий и почти всегда приводит к физическим травмам: сломанным костям, внутренним кровотечениям.       А наутро Министр Магии приходит на работу с переломанными рёбрами. Министр Магии, который странно реагирует на золотой снитч на столе, который гипнотизирует взглядом серебряную цепочку, который, как вспомнил Гарри, когда-то подавал заявку на сложную анимагию, но так и не был зарегистрирован.       Гарри остановился в метре от Тома. Тишина в Архиве стала звенящей.       — Сними мантию и рубашку, Том, — негромко, но с железными нотками приказал Гарри.       — Вы забываетесь, Главный Аврор, — тёмные глаза Реддла опасно сузились. — Я ваш Министр, а не подозреваемый на допросе.       — Сними их, — повторил Гарри, делая ещё один шаг. Теперь между ними не было расстояния. — Если это обычная дуэльная травма, там просто синяк, но если там следы магического разрыва тканей, характерные для принудительной трансформации в тесном пространстве… — Гарри не договорил, они оба поняли, что это значит.       Том стоял неподвижно. Он знал, что загнан в угол. Если он сейчас откажется, подозрения Поттера превратятся в уверенность. Если согласится — повязка из бадьяна и специфические синяки выдадут его с головой.       Паника, давно забытая, холодными когтями сжала сердце Тома, но он был Слизеринцем, а Слизеринцы всегда бьют первыми, когда загнаны в угол.       Том резко, с нечеловеческой скоростью выбросил вперед руку, впечатывая Гарри обратно в стеллаж. На этот раз это был не жест страсти, а жест абсолютного доминирования. Его предплечье легло на горло Гарри, слегка придавливая, лишая возможности сделать глубокий вдох.       — Не лезь в мои дела, Гарри, — прошипел Том, наклоняясь так близко, что их губы почти соприкоснулись. Его голос вибрировал от тёмной магии, которая вырвалась из-под контроля. Глаза Тома потемнели, став бездонными колодцами. — Не пытайся разгадать мои секреты. Это может стоить тебе слишком дорого.       Гарри не испугался, наоборот, адреналин ударил ему в голову. Он поднял руки, обхватывая запястья Тома, но не пытаясь сбросить их, а сжимая с такой силой, что на коже Реддла остались бы синяки.       — Ты боишься, — выдохнул Гарри, глядя прямо в эти чёрные глаза. — Ты, мать твою, боишься, что я докопаюсь до правды. Значит, я на верном пути.       Том зашипел. Это был нечеловеческий звук, в котором смешались отчаяние, ярость и невыносимое желание. Он ослабил хватку на горле Гарри, но лишь для того, чтобы зарыться обеими руками в его волосы и снова накрыть его губы своими.       Поцелуй был горьким, злым, отчаянным. Том кусал его губы, заставляя Гарри открыться, его язык вторгался внутрь с властной собственнической силой. Гарри застонал, его тело предательски реагировало на эту грубую страсть. Он закинул одну ногу на бедро Тома, притягивая его ближе, заставляя их затвердевшие члены тереться друг о друга сквозь плотную ткань одежды.       Том глухо застонал в рот Гарри. Он навалился на него всем своим весом, забыв про сломанные рёбра, забыв про Архивы, про должность, про кольцо. Было только это горячее тело, этот запах озона и кофе, эти отчаянные стоны.       Руки Тома скользнули вниз, по бокам Гарри, к ремню на его брюках. Он одним резким движением расстегнул пряжку. Гарри рвано выдохнул, когда холодные пальцы Министра проникли под ткань его белья, обхватывая твёрдый, горячий член.       Гарри запрокинул голову, из его горла вырвался несдержанный, громкий стон удовольствия, который эхом разнёсся по пыльным сводам девятого уровня. Том двигал рукой жестко, ритмично, точно зная, как довести Аврора до края. Гарри выгибался в его руках, цепляясь пальцами за плечи Реддла, оставляя царапины сквозь рубашку.       — Да… Том… — хрипел Гарри, полностью отдаваясь ощущениям. Его собственные руки судорожно блуждали по спине Реддла, но он избегал касаться больного бока.       Том целовал его шею, слизывая выступающие капельки пота, кусая кожу, оставляя новые метки. Он сам был на грани. Близость Гарри, его стоны, его абсолютная податливость в этот момент сводили с ума. Нюхлер внутри него тихо скулил, забыв про серебряную цепочку, требуя только этого человека.       Гарри дёрнулся, его тело натянулось как струна, с силой сжимая плечи Тома.       — Том… я сейчас…       — Давай, Гарри, — прошептал Том ему на ухо, ускоряя движения руки. — Для меня.       Гарри содрогнулся, кончая, и, глухо вскрикнув, его пальцы судорожно впились в мантию Тома. Реддл крепко держал его, прижимая к себе, чувствуя, как дрожит тело аврора, как сбивается его дыхание.       Несколько минут они стояли в тишине, нарушаемой только их хриплым дыханием. Поттер уткнулся лбом в плечо Тома, его ноги дрожали. Том же нежно, почти по-хозяйски гладил его по спине, восстанавливая собственное сбившееся дыхание и пытаясь унять пульсирующую боль в рёбрах и острую неудовлетворенность в паху.       Медленно реальность начала возвращаться в пыльные Архивы.       Гарри отстранился первым. Его лицо было красным, волосы растрёпаны, грудь тяжело вздымалась. Он молча привёл в порядок свою одежду, застегнул ремень. Том наблюдал за ним, облокотившись о стеллаж, его глаза были тёмными и непроницаемыми.       Гарри поднял с пола сброшенную мантию, посмотрел на Тома.       — Это было охуенно, Реддл, — хрипло сказал Гарри, поправляя воротник. — Но не думай, что ты меня этим отвлёк.       — Я никогда не недооценивал твою целеустремлённость, Гарри, — Том чуть приподнял бровь, изображая спокойствие.       — Хорошо, — Гарри развернулся и пошёл по проходу к выходу из сектора, но на полпути он остановился и бросил через плечо: — Я знаю, что ты прячешь что-то грандиозное, Том. Я знаю, что твоя травма — не случайность, и я найду связь. Наслаждайся своим секретом, пока можешь.       Гарри скрылся в темноте, оставив Тома одного среди стеллажей. Министр Магии закрыл глаза и со стоном сполз по деревянным полкам на корточки, обхватив голову руками.       Все летело к дементорам. Поттер не просто подбирался к истине, он уже стоял у неё на пороге, и самое страшное было то, что Том не знал, чего он боится больше: разоблачения своей животной формы или того, что Гарри отвернётся от него, когда узнает, каким жалким существом он может становиться.       Но внутренний зверь, получивший дозу эндорфинов от близости с Гарри, был абсолютно спокоен, свернувшись калачиком на задворках сознания.