Нюхлер

      — Блядь! — вопль Гарри разорвал ночную тишину особняка на площади Гриммо, заставив пару портретов на нижних этажах возмущенно проснуться.       Гарри сложился пополам, задыхаясь. На его обнаженный живот с высоты тумбочки рухнуло нечто тяжёлое, жёсткое и угловатое, а следом — что-то не менее увесистое, но пушистое. Воздух со свистом вырвался из лёгких Главного Аврора. Он инстинктивно вскинул руку, отбрасывая от себя источник боли.       Раздался глухой стук: золотой Кубок Трёх Волшебников покатился по ковру, а рядом с ним, с не менее глухим стуком, приземлился абсолютно неподвижный, твёрдый как камень нюхлер.       Гарри тяжело дышал, держась за живот. На коже уже наливался внушительный синяк от удара золотым основанием кубка.       — Люмос Максима! — прохрипел Гарри, направляя палочку в сторону упавшего существа.       Комната залилась ярким белым светом. Гарри свесился с края кровати, прищурившись. На персидском ковре, в неестественной позе, с растопыренными лапками и вытаращенными глазами-бусинками, лежал вор. Чёрная, блестящая шёрстка топорщилась, крошечный клюв был приоткрыт в немом писке. Заклятие Петрификус Тоталус, вплетённое в защитную сеть, сработало безукоризненно. Зверь был парализован до кончика хвоста.       Том Марволо Реддл, Министр Магии, гений современности и самый влиятельный политик Европы, в этот момент мечтал только об одном: чтобы земля разверзлась и поглотила его вместе с этим проклятым ковром, кубком и всем домом Блэков в придачу.       Он не мог пошевелиться, не мог закрыть глаза, чтобы не видеть самодовольную, растрёпанную физиономию Гарри Поттера, нависающего над ним.       — Попался, ублюдок, — торжествующе прошептал Гарри, спрыгивая с кровати. На нём были только облегающие чёрные боксеры. Лунный свет и свет от палочки играли на его мускулистом теле, покрытом испариной.       Том-нюхлер был вынужден смотреть прямо на длинные, стройные ноги Аврора и, что было куда хуже для его рассудка, на весьма красноречивую выпуклость под тканью белья. Внутри Тома бушевал ураган из ярости, паники и совершенно неуместного, дикого возбуждения. Гарри присел на корточки рядом с застывшим животным. Он протянул руку и осторожно, словно ожидая подвоха, коснулся чёрной шерстки на макушке нюхлера.       — Надо же, какой ты мягкий, — задумчиво протянул Гарри. Его пальцы скользнули ниже, почесывая застывшего зверька за ушами, затем прошлись по спинке.       Для Тома эти прикосновения стали пыткой. Кожа Гарри была горячей, движения — небрежными, но странно ласковыми. Чувствительная нервная система животного отозвалась на поглаживания целым спектром искрящих ощущений. Тому захотелось заурчать, податься навстречу этой руке, прижаться к теплой ладони, и от этого желания его человеческое эго корчилось в агонии.       — Не похож ты на гениального взломщика, — усмехнулся Гарри, продолжая гладить парализованного Министра. — Просто жадный, пушистый комок, но ты слишком умён для обычного зверя. Кто твой хозяин, а? Кто научил тебя обходить чары?       Гарри перевернул неподвижного нюхлера на спину. Том мысленно взвыл от унижения, когда пальцы Поттера бесцеремонно ощупали его бездонную сумку на животе.       — Пусто. Значит, моё кольцо ты спрятал где-то в другом месте, — Гарри вздохнул и поднялся на ноги. Он взмахнул палочкой, и из угла комнаты прилетел небольшой, но массивный металлический ящик, испещрённый рунами — стандартная аврорская клетка для содержания опасных магических существ.       — Ничего личного, приятель, — сказал Гарри, левитируя окоченевшего Тома внутрь клетки. Реддл с тихим стуком опустился на холодное железное дно. — Завтра утром мы пойдём в Министерство, я покажу тебя одному очень напыщенному индюку в дорогой мантии. Посмотрим, что Министр Реддл скажет, когда я положу тебя ему на стол.       Гарри захлопнул дверцу. Щёлкнул магический замок, и руны на прутьях вспыхнули красным, активируя антиаппарационный барьер и заглушающие чары. Поттер зевнул, потирая ушибленный живот, поднял с пола кубок и бросил его в кресло. После этого он забрался обратно в постель, натянул одеяло до подбородка и уже через десять минут мирно засопел.       Том остался один в темноте. В клетке. Парализованный.       «Я убью его, — методично, пульсирующим ритмом билась мысль в голове Министра. — Я выпотрошу его. Я заставлю его лизать полы в Азкабане».       Но угрозы не помогали решить текущую проблему. Если до утра он не выберется, его тайна будет раскрыта. Журналисты разорвут его на куски. Оппозиция поднимет его на смех. Том Реддл — нюхлер. Конец карьере.       Том заставил себя успокоиться. Паника — удел слабых. Он — один из сильнейших магов столетия. Петрификус Тоталус — простое заклятие, хоть и наложенное аврором.       Закрыв свой человеческий разум от звериных инстинктов, Том сосредоточился на магическом ядре внутри себя. Он не мог использовать палочку, не мог произнести ни звука. Ему оставалась только чистая, первобытная, беспалочковая магия.       Он начал собирать энергию по крупицам, концентрируя её в груди, а затем медленно, мучительно тяжело проталкивая по застывшим венам, выжигая чужую магию из своего тела. Это было похоже на попытку пробить бетонную стену голыми руками. Каждая секунда отдавалась фантомной болью.       Прошёл час, но вот наконец, с тихим, едва слышным треском, невидимый панцирь заклятия лопнул. Том судорожно втянул носом воздух и повалился на бок, дрожа всем телом. Лапки не слушались, мышцы сводило судорогой. Он потратил колоссальное количество сил.       Немного отдышавшись, он подполз к прутьям клетки. Антиаппарационный барьер сиял красным. Изнутри клетку не мог открыть ни один зверь. Замок был зачарован на магическую подпись человека.       Том посмотрел на спящего Гарри.       «Прости, Поттер, но шоу отменяется».       Сконцентрировавшись, Том запустил обратную трансформацию. Пространство внутри тесной клетки исказилось. Это было невероятно больно и опасно — перекидываться в человека в замкнутом пространстве, не рассчитанном на его габариты.       Железные прутья заскрежетали, когда тело взрослого, высокого мужчины начало разворачиваться внутри клетки размером с кошачью переноску. Раздался громкий металлический лязг, руны вспыхнули ослепительным светом и погасли с жалким шипением, не выдержав напора расширяющейся массы. Клетка разлетелась на куски.       Том оказался на полу на четвереньках, тяжело дыша. Он снова был человеком. В одних брюках и водолазке, растрёпанный и злой как мантикора. Рёбра невыносимо ныли — он явно заработал пару трещин, а то и переломов, когда расширял собой металл.       Гарри на кровати застонал во сне и перевернулся на другой бок, пробормотав что-то неразборчивое. Том замер. Он медленно, стараясь не издать ни звука, поднялся на ноги, и подошел к кровати.       Министр Магии навис над спящим аврором. Его пальцы дрожали от желания сомкнуть их на этой загорелой шее, или зарыться в эти чёрные, непослушные волосы. Том наклонился так низко, что почувствовал тепло дыхания Гарри на своей щеке.       — Ты даже не представляешь, с кем играешь, мальчишка, — беззвучно, одними губами прошептал Том. Его взгляд упал на золотой кубок, валяющийся в кресле. Инстинкты снова робко подняли голову, но Том безжалостно их подавил. Хватит с него блестяшек на сегодня.       Он развернулся на каблуках, вложил всю оставшуюся магическую энергию в рывок и, преодолев ослабшие после разрушения клетки защитные чары дома, аппарировал.       Утро вторника в Министерстве Магии обещало быть добрым для кого угодно, только не для Тома Реддла. Он сидел в своем роскошном кресле, опираясь локтями на стол и массируя виски. Голова раскалывалась. Правый бок, где прутья клетки сдавили рёбра, был стянут плотной медицинской повязкой, пропитанной бадьяном. Зелье Костероста отдавало во рту мерзким привкусом жженой резины.       Дверь приоткрылась, и в кабинет бесшумно скользнул Барти Крауч-младший. В руках он держал поднос с дымящейся чашкой кофе и свежим выпуском «Ежедневного пророка». Барти поставил поднос на стол и окинул шефа цепким, анализирующим взглядом. Бледность, тени под глазами, едва заметная скованность в движениях — Том старался не дышать глубоко.       — Доброе утро, Министр, — Барти лучезарно улыбнулся. — Выглядите так, словно вчера вечером пытались остановить Хогвартс-Экспресс голыми руками.       — Твои метафоры становятся всё более утомительными, Барти, — процедил Том, беря чашку. От горячего кофе стало немного легче. — Что в расписании?       — Встреча с послом Франции перенесена на завтра. В десять — брифинг с главами департаментов. А сейчас… — Барти сделал паузу, его глаза хитро блеснули. — Главный Аврор Поттер рвёт и мечет в приемной. Требует немедленной аудиенции. Говорит, это вопрос национальной безопасности.       Внутри у Тома всё сжалось, но сделал глоток кофе, сохраняя лицо невозмутимым.       — Пусти его.       Барти кивнул, подошел к двери и распахнул её.       — Проходите, мистер Поттер. Министр вас ждет.       Гарри влетел в кабинет. Зелёные глаза метали молнии, волосы торчали во все стороны, мантия развевалась за спиной, как крылья летучей мыши. Он был в ярости.       Крауч тихо вышел, плотно закрыв за собой дверь. Оставшись в приёмной, он подошёл к камину, бросил щепотку летучего пороха и тихо произнес: «Лаборатория ботаники». Когда в зелёном пламени показалось лицо Невилла, Барти подмигнул:       — Нев, запасайся попкорном. У нас тут извержение вулкана.       В кабинете Министра тем временем накалялась атмосфера. Гарри подошёл к столу Тома и со всей силы ударил по нему кулаками — столешница из красного дерева жалобно скрипнула. Том даже не вздрогнул, лишь чуть приподнял бровь, глядя на аврора поверх чашки кофе.       — Он ушёл! — рявкнул Гарри. — Этот пушистый ублюдок сбежал!       — Доброе утро и вам, Гарри, — Том грациозно опустил чашку на блюдце. — Я полагаю, ваша грандиозная ловушка с кубком оказалась не такой уж идеальной?       — Ловушка сработала безупречно! — Гарри в бешенстве взмахнул руками, начиная мерить шагами кабинет. — Я поймал его! Он был парализован Петрификусом. Я лично посадил его в аврорскую клетку высшего уровня защиты. Запер магическим замком. А утром… — Гарри резко остановился, повернувшись к Тому. — Клетка была разорвана на куски. Изнутри. Металл выгнут так, словно там котёл с зельем взорвался. Ни одно животное на такое не способно, Реддл. Ни один нюхлер не может разорвать зачарованное железо и взломать антиаппарационный барьер.       Том откинулся на спинку кресла. Движение отозвалось тупой болью в рёбрах, но он не позволил ни одному мускулу на лице дрогнуть.       — И какой же вывод вы делаете, Главный Аврор? — голос Тома был обманчиво мягким, покровительственным.       Гарри подошёл вплотную к столу, опёрся о него руками и навис над Министром.       — Это анимаг, — процедил Гарри. — И не просто какой-то бродяга, это кто-то невероятно сильный. Тот, кто способен использовать беспалочковую магию колоссальной силы, находясь в форме зверя. Тот, кто способен обмануть чары Блэков и мои ловушки.       Том смотрел в эти зелёные, горящие праведным гневом глаза, и чувствовал, как внутри него просыпается то самое опасное, тягучее чувство, которое он испытал ночью в спальне Гарри. Ему нравилось, когда Поттер был таким. Опасным. Злым. Яростным.       — Сильное заявление, — Том чуть склонил голову набок. — И у вас есть подозреваемые? Кто из выдающихся магов современности, по-вашему, страдает клептоманией и имеет фетиш на ваши личные вещи?       Гарри сузил глаза. Он скользнул взглядом по лицу Тома, по его шее, спустился к плечам, и тут его взгляд зацепился за то, как Реддл держит спину. Слишком прямо и напряженно.       — Вы сегодня какой-то скованный, Министр, — внезапно сменил тему Гарри, его голос стал тише, превратившись почти в шёпот. — Выглядите так, словно по вам потоптался гиппогриф, или словно вы пытались проломить собой стену.       Сердце Тома пропустило удар. Поттер был слишком догадлив. Пора было перехватывать инициативу, иначе этот мальчишка докопается до правды быстрее, чем Том успеет замести следы.       Министр медленно поднялся с кресла, проигнорировав вспышку боли в боку и обошёл стол. Он приблизился к Гарри с грацией хищника, загоняющего добычу в угол. Гарри не отступил, упрямо вздёрнув подбородок.       — Моё самочувствие — не ваша забота, Поттер, — прошептал Том, останавливаясь в непозволительной близости. — Моя забота — это ваша некомпетентность.       — Моя некомпетентность?! — Гарри вспыхнул. — Да я поймал его!       — Но не удержали, — Том поднял руку и почти невесомо, самыми кончиками пальцев, провёл по лацкану мантии Гарри. Это был жест абсолютного контроля и откровенного флирта. — Вы позволили какому-то «пушистому комку», как вы изволили выразиться, обвести вас вокруг пальца. Дважды. В вашем собственном доме. В вашей собственной спальне.       Гарри тяжело сглотнул. Близость Реддла, его запах, его низкий голос — всё это мгновенно сбило боевой настрой, заменяя ярость на нечто совершенно иное.       — Я найду его, — упрямо прохрипел Гарри. — Я заставлю Отдел Тайн поднять списки всех кто желал стать анимагом за последние пятьдесят лет. Я выпишу ордер на применение сыворотки правды. Никто не уйдет.       — Вы одержимы, Гарри, — Том сделал ещё полшага вперёд. Теперь их бёдра соприкасались. Том намеренно надавил, заставляя Гарри откинуться назад, упираясь поясницей в край дубового стола. — Это всего лишь кольцо, кусок металла. Стоит ли оно того, чтобы переворачивать Министерство вверх дном?       — Дело не в кольце, — дыхание Гарри сбилось. Он посмотрел на губы Тома. — Дело в том, что он вторгся на мою территорию. Он коснулся того, что принадлежит мне.       — И вас это злит? — Реддл опустил руки на талию Гарри, его длинные пальцы собственнически сжали бока аврора через плотную ткань.       — Меня это бесит, — Гарри подался вперёд, его руки сами собой легли на плечи Тома. Пальцы сжали ткань мантии Министра. — Я хочу знать, кто он. Я хочу посмотреть ему в глаза, когда…       — Когда что? — Том наклонился, его губы почти касались губ Гарри. Слова сорвались с них горячим шёпотом. — Когда вы посадите его на цепь? Когда накажете его? Как вы собирались наказать его, Гарри?       Воздух в кабинете искрил. Напряжение было настолько плотным, что его можно было резать ножом. Гарри смотрел в тёмные, бездонные глаза Тома, и в них он видел отражение своего собственного желания — безумного, разрушительного, неправильного.       Гарри резко выдохнул и притянул Тома к себе, впиваясь в его губы жадным, злым поцелуем. Том ответил мгновенно. Боль в сломанных рёбрах отступила на задний план, заглушенная выбросом адреналина и эндорфинов. Он прижал Гарри к столу всем телом, сминая его губы, проникая языком в его рот, пробуя на вкус его ярость.       Поттер застонал прямо в губы Тома. Его руки скользнули с плеч на затылок Министра, пальцы растрепали прическу. Том одной рукой сжимал талию Гарри, а другой в ответ зарылся в его жёсткие чёрные волосы, оттягивая голову назад, чтобы углубить поцелуй, чтобы получить больше контроля.       Они кусали губы друг друга, сталкивались зубами, тяжело дыша. Том скользнул одной рукой под мантию Гарри, сминая рубашку, оглаживая крепкую грудь, чувствуя, как колотится сердце аврора.       Гарри, ослеплённый возбуждением, дёрнул за воротник мантии Тома и его пальцы случайно, но сильно надавили на правый бок Министра.       Том не смог сдержать болезненного шипения. Он резко разорвал поцелуй и отшатнулся назад, прижимая руку к ребрам. Его лицо исказила гримаса боли.       Гарри моргнул, тяжело дыша, его губы покраснели и припухли. Омут похоти мгновенно развеялся, уступив место профессиональному инстинкту.       — Ты ранен, — констатировал Гарри, хмурясь, и делая шаг к Тому. — Что у тебя с боком?       Том выпрямился, стиснув зубы и быстро натягивая на лицо маску холодного равнодушия.       — Небольшой инцидент на тренировке в дуэльном клубе вчера вечером, — гладко солгал Том, поправляя сбившуюся мантию и приглаживая волосы. — Неудачно увернулся от заклятия. Ничего серьезного.       — Вчера вечером у тебя была встреча с послами из Италии, — Гарри подозрительно прищурился. — Ты должен был сидеть в ресторане и пить вино. Когда ты успел потренироваться?       — У меня, в отличие от вас, мистер Поттер, весьма гибкий график, — ледяным тоном ответил Том, отходя к стеллажам с книгами, подальше от пытливого взгляда Гарри. — А теперь, если вы закончили изливать свой гнев и другие эмоции, я прошу вас вернуться к своим прямым обязанностям.       Гарри сцепил челюсти. Эта резкая смена настроения, этот переход от обжигающей страсти к ледяной стене бесили его больше всего на свете.       — Значит, возвращаемся к расследованию? — холодно спросил Гарри, застёгивая мантию.       — Да, ищите своего пушистого вора, Главный Аврор. Раз уж он оказался умнее ваших ловушек, придётся проявить смекалку, но без ордеров на сыворотку правды. Я не позволю вам терроризировать добропорядочных граждан из-за ущемлённого самолюбия.       Гарри бросил на спину Министра долгий, нечитаемый взгляд.       — Я найду его, Том, — тихо сказал Гарри. — И когда я это сделаю, тебе лучше не стоять у меня на пути.       Гарри развернулся и вышел, хлопнув дверью. Том Реддл остался один. Он медленно выдохнул, прикрыв глаза. Сердце всё ещё стучало как бешеное, а на губах остался вкус Гарри Поттера.       — Играть с огнём опасно, Том, — пробормотал он своему отражению в стекле. — Особенно, если этот огонь — зелёный.       Вечером того же дня в лаборатории Невилл Долгопупс аккуратно пересаживал редкий экземпляр клыкастой герани, напевая себе под нос, когда дверь открылась, и вошёл Барти. Он выглядел уставшим, но в глазах светилось дьявольское удовлетворение. Он подошёл к Невиллу со спины, обнял его за талию и уткнулся носом в его плечо.       — Тяжёлый день в приёмной Министра? — с улыбкой спросил Невилл, не отрываясь от работы.       — Ты даже не представляешь, Нев, — Барти тяжело вздохнул, потираясь щекой о ткань халата Невилла. — Поттер чуть не разнёс кабинет. Реддл ходит, как будто аршин проглотил, и пьёт обезболивающее зелье галлонами, хотя думает, что я этого не замечаю.       — Значит, твоя теория подтверждается? — Невилл отложил садовые ножницы и повернулся в кольце рук Барти. — Реддл попался в ловушку Гарри, но смог вырваться?       — Именно. Разнёс аврорскую клетку в щепки. Гарри теперь одержим идеей найти этого супер-анимага, — Барти рассмеялся, обнажив зубы. — А я проверил медицинские записи. У Реддла две трещины в рёбрах. Совпадение? Не думаю.       — Барти, это уже не смешно, — Невилл покачал головой, в его глазах читалась смесь веселья и тревоги. — Если Гарри узнает правду… Это будет политический скандал века. А если Реддл поймёт, что мы знаем? Он нас убьет. Буквально.       — О, Нев, любовь моя, ты слишком драматизируешь, — Барти потянулся и нежно поцеловал Невилла в губы. — Это же самая романтичная история в стенах Министерства! Могучий Министр магии, который держит в страхе весь магический мир, ворует побрякушки у собственного Главного Аврора, потому что не может выразить свои чувства иначе, как через животные инстинкты. Это почти Шекспир.       — Ты ненормальный, ты знаешь об этом? — Невилл фыркнул, обнимая Барти за шею.       — Знаю. За это ты меня и любишь, — Барти хитро прищурился. — А теперь, раз уж мы хранители величайшей государственной тайны, не хочешь ли ты запереть эту дверь и показать мне твои навыки работы с плотоядными растениями?       Невилл рассмеялся, его щёки залил румянец. Он послушно взмахнул палочкой — дверь лаборатории с тихим щелчком заперлась, отрезая их от остального мира, полного тайн, украденных колец и невысказанной страсти.