Путь к исполнению желаний

Луна замерла в зените, разливая по миру холодное серебристое сияние. В покоях Ли Шуйханя царила глубокая тишина, нарушаемая лишь мерным, едва слышным дыханием. Он сидел в центре комнаты, погруженный в глубокую медитацию; вокруг его фигуры мягко пульсировала лазурная аура, а меч Тин Фэн, лежавший на коленях, вторил ритму его сердца. Внезапно в тишину ворвался тихий, но уверенный стук в дверь. Шуйхань медленно открыл глаза, и сияние его духовной энергии плавно погасло. — Входи, — негромко произнес он. Дверь отворилась, и на пороге показался Фэн Хуайинь. В руках он держал два запечатанных глиняных кувшина, перевязанных грубой бечевкой. Лунный свет, падавший из окна коридора, подчеркивал бледность его лица и мягкий блеск черных волос. — Шуйхань, сегодня такой удивительный вечер, — Хуайинь прошел внутрь, и от его одежды пахнуло ночной прохладой. — Небо чистое, а воздух звенит от мороза. Мне подумалось… почему бы нам не выпить немного вина? Одной медитацией душу не согреть. Ли Шуйхань слегка улыбнулся. После тяжелого дня в руинах пагоды это предложение показалось ему на редкость заманчивым. — Ты прав, Хуайинь. Я с радостью приму это предложение. Проходи, присаживайся. Хуайинь жестом пригласил Шуйханя к небольшому деревянному столу у окна. Он аккуратно сорвал печати с кувшинов, и комнату тут же наполнил густой, сладковатый аромат сливы и горных трав. — Говорят, это вино настаивали в подвалах этого города больше десяти лет, — негромко рассказывал Хуайинь, разливая янтарную жидкость по фарфоровым чаркам. — Оно идеально для того, чтобы смыть усталость и забыть о тревогах. Он поднял свою чарку, глядя на Шуйханя поверх края. В его глазах, обычно темных и непроницаемых, сейчас отражался огонек свечи. — За нашу встречу и за то, что дорога ведет нас в одну сторону. Шуйхань поднял свою чарку. Коснувшись края чарки Хуайиня, он почувствовал, как фарфор едва заметно звякнул — звук был чистым и ясным. Они одновременно осушили свои чарки. Вино оказалось крепким, с приятной горчинкой, оно мгновенно отозвалось теплом в груди, расслабляя натянутые, как струны, нервы. — Хорошее вино, — искренне сказал Шуйхань, ставя чарку на стол. Его щеки тронул едва заметный румянец, а взгляд стал теплее. — Давно я не чувствовал такой легкости. — Да, очень хорошее, — эхом отозвался Хуайинь. Он снова наполнил их чарки. В этот момент, сидя друг напротив друга в лунном свете, они не были «Ледяным Мечом» и «загадочным странником». Они были просто двумя путниками, нашедшими мимолетный покой среди хаоса своих жизней. Хуайинь смотрел, как Шуйхань делает очередной глоток, и на мгновение ему захотелось, чтобы эта ночь никогда не кончалась. — Знаешь, Шуйхань, — тихо произнес Хуайинь, крутя чарку в пальцах. — В такие моменты кажется, что мир не так уж и плох. И что даже у тех, кто потерял всё, есть шанс просто… выпить вина с другом. Шуйхань посмотрел на него, и в его сердце затеплилось чувство глубокой привязанности к этому человеку. — У каждого есть шанс на искупление и покой, Хуайинь. Помни об этом. Они просидели так еще долго, ведя неспешные разговоры о пустяках, пока луна не начала клониться к горизонту, оставляя их в уютных сумерках уходящей ночи. *** Утро наступило незаметно. Золотистые лучи солнца робко пробивались сквозь морозные узоры на окнах постоялого двора, когда Ли Шуйхань открыл глаза. После вчерашнего вина и долгого разговора его разум был на удивление ясным, хотя в сердце всё еще эхом отдавалась светлая грусть. Вскоре они с Фэн Хуайинем уже стояли у ворот города. Свежий снег, выпавший за ночь, искрился под ногами. — Нам нужно понять, куда идти дальше, — произнес Шуйхань и достал из сумки Навершие меча, найденное в руинах пагоды. Стоило артефакту оказаться на открытом воздухе, как он начал пульсировать мягким голубым светом. Внезапно от него отделился тонкий, едва заметный луч энергии, который устремился на восток, в сторону густых лесов, затянутых дымкой. — Осколок указывает путь, — заметил Хуайинь, поплотнее кутаясь в свой плащ. — Похоже, следующая часть зовет свою «сестру». Видимо путь будет не близкий, раз энергия такая слабая. — Значит, нам туда, — решительно кивнул Шуйхань. Весь день они шли по следу призрачного луча. Пейзаж вокруг медленно менялся: сухие горные склоны уступали место болотистым низинам и искривленным, древним деревьям. К вечеру небо затянуло тяжелыми тучами, и подул резкий, пронизывающий ветер, обещавший новую бурю. — Там, впереди, есть скальный выступ, — Хуайинь указал рукой на небольшую пещеру, скрытую за переплетением сухих лиан. — Нам нужно переждать ночь и согреться, иначе до леса мы доберемся совсем без сил. Они вошли под своды пещеры. Внутри пахло сырой землей и старым камнем, но здесь было тихо и сухо. Пока Шуйхань осматривал глубину грота, проверяя, нет ли там диких зверей, Хуайинь быстро собрал немного сухого хвороста, оставленного здесь, видимо, другими путниками. Вскоре в центре пещеры весело затрещал костер. Оранжевые языки пламени плясали на стенах, разгоняя густую темноту и согревая продрогших мужчин. Ли Шуйхань сел у огня, положив Тин Фэн на колени. Рядом он аккуратно положил светящийся осколок меча. — Ты очень умело разводишь огонь, Хуайинь, — заметил Шуйхань, глядя, как уверенно его спутник подкладывает ветки в костер. Хуайинь замер на мгновение, глядя на пламя. В его глазах отразились искры, и на секунду Ли Шуйханю показалось, что кожа Хуайиня в свете костра приобрела странный, почти фарфоровый оттенок. — Спасибо, жизнь заставила, — негромко ответил Хуайинь, подбрасывая очередную охапку сухих веток в костер. — Без этого умения я бы в своё время просто не выжил. В тех местах, откуда я родом, огонь был единственным союзником. Шуйхань внимательно посмотрел на него. В оранжевых отблесках лицо Хуайиня казалось спокойным. — Скажи, Хуайинь… — Шуйхань помедлил, согревая руки. — Ты ведь тоже следуешь за мной, чтобы найти меч и исполнить своё заветное желание? У каждого из нас есть что-то, что мы хотели бы исправить или вернуть. Хуайинь на мгновение замер, глядя на летящие вверх искры. На его губах появилась мягкая, почти невесомая улыбка. — Нет, Шуйхань. Меня не интересует мощь этого меча. И желаний к нему у меня нет. Шуйхань удивленно поднял бровь. Он привык, что в мире заклинателей каждый жаждет силы, бессмертия или власти. — Впервые встречаю человека, который не стремится обладать Тяньюань, — искренне произнес мечник. — А как же заветное желание? Неужели нет ничего, о чем бы ты попросил Небеса, если бы они могли тебя услышать? — Желаний может быть множество, — Хуайинь наконец поднял взгляд на Шуйханя, и его голос прозвучал удивительно искренне. — Но у меня нет того, ради которого стоило бы тревожить покой этого мира. Пусть меч собирают те, кому он действительно необходим. Те, в ком достаточно света, чтобы направить его силу во благо. — Это высшая степень добродетели, Хуайинь, — в голосе Ли Шуйханя прозвучало глубокое уважение. — Многие кланы готовы утопить земли в крови ради одного лишь осколка. А ты говоришь об этом так легко, будто это простая безделушка. Одним отточенным движением Хуайинь достал из рукава-цянькунь небольшой тыквенный кувшин, обвязанный потемневшей от времени лентой. — Ли Шуйхань, ты будешь? — спросил Хуайинь, слегка взбалтывая вино. Тихий плеск жидкости отозвался в тишине пещеры. Шуйхань покачал головой, всё еще не отрывая взгляда от огня. — Холодное вино в такую погоду вредно для меридианов. Оно лишь на мгновение обманывает тело теплом, а потом забирает силы. — Кто сказал, что мы будем пить его холодным? — Хуайинь лукаво прищурился. Он взял длинную, крепкую ветку и с помощью тонкой бечевки и нескольких точных движений соорудил хитроумное приспособление. Подвесив кувшин прямо над углями, но на достаточном расстоянии, чтобы он не треснул, Хуайинь удовлетворенно кивнул. Вскоре из кувшина потянулся тонкий, дурманящий аромат пряностей и сливы. Запах заполнил пещеру, делая её по-настоящему обжитой и уютной. — Ты полон сюрпризов, Хуайинь, — признал Шуйхань, расслабляя плечи. — Где ты научился этим походным хитростям? — В дороге, где каждый глоток тепла может стоить жизни, быстро становишься изобретательным, — ответил Хуайинь. Он осторожно снял согретый кувшин и протянул его Шуйханю. — Пей. Это вино не для того, чтобы забыться, а для того, чтобы вспомнить, что мы еще живы. Шуйхань принял кувшин. Тепло глины передалось его ладоням, а первый глоток обжег горло, разливаясь по телу приятной негой. В этот миг, глядя на спокойное лицо Хуайиня, Шуйхань поймал себя на мысли: возможно, Небеса послали ему этого спутника не просто так. Быть может, истинное сокровище в этом походе — не части древнего меча, а эта редкая, тихая искренность между двумя одинокими душами. *** Утро в пещере началось не с мягкого солнечного света, а с резкого звука шагов, дробящих мелкие камни у входа. Костер уже почти прогорел, подернувшись седым пеплом, когда Ли Шуйхань мгновенно вскочил, инстинктивно сжав рукоять своего меча. Фэн Хуайинь тоже был на ногах, его взгляд стал острым и холодным, как лед на дне пропасти. В пещеру вошли семь человек. По их потрепанным, но добротным одеждам и тяжелым клинкам было ясно: это не простые странники, а «охотники за сокровищами» — наемники, которые за золото готовы вырезать целую деревню. — Вон он, — грубо прохрипел предводитель, указывая на сумку Шуйханя, из которой всё еще пробивалось слабое голубое свечение Навершия. — Осколок Воды. Отдавай его по-хорошему, парень в лазурном, и, может быть, вы уйдете отсюда на своих двоих. Ли Шуйхань сделал шаг вперед, загораживая Хуайиня. Его голос звучал спокойно, хотя внутри всё напряглось. — Уважаемые, этот артефакт не принесет вам счастья. Он несет в себе силу, которую невозможно продать или подчинить без чистых намерений. Прошу вас, уйдите с миром. Мы не ищем драки. Наемники переглянулись и разразились грубым хохотом. — Слышали его? «Чистые намерения»! — предводитель обнажил тяжелый палаш. — Нам не нужны намерения, нам нужно золото, которое за него дадут в Темном Городе. Хватайте их! Они кинулись в атаку одновременно. Шуйхань выхватил Тин Фэн, и пещеру заполнил звон стали. Меч лазурного мастера двигался плавно, как поток воды, отражая удары двоих нападавших. Хуайинь, не имея меча, действовал удивительно быстро: он использовал короткий кинжал, скрытый в рукаве, и свои знания о болевых точках, отбрасывая наемников одного за другим. — Шуйхань, их слишком много для этого пространства! — крикнул Хуайинь, уворачиваясь от выпада. Ли Шуйхань хотел ответить, но в этот момент предводитель наемников пошел на хитрость. Он швырнул в глаза Шуйханю горсть ослепляющего порошка и, пока мечник на мгновение зажмурился, сделал резкий выпад. — Берегись! — Хуайинь бросился наперерез, но не успел полностью заблокировать удар. Лезвие палаша полоснуло Шуйханя по плечу, глубоко рассекая ткань и плоть. Лазурное одеяние мгновенно окрасилось в багровый цвет. Шуйхань стиснул зубы от резкой боли, его рука на мгновение ослабла, и Тин Фэн едва не выпал из пальцев. Увидев кровь Шуйханя, Хуайинь на долю секунды замер. В его глазах вспыхнуло нечто ужасающее . Воздух в пещере вдруг стал тяжелым и ледяным. — Вы… — прорычал Хуайинь таким голосом, что наемники невольно отступили. — Вы посмели коснуться его? Он крутанулся на месте, нанося удар ногой такой силы, что предводитель наемников отлетел к стене пещеры, ломая ребра. Пользуясь замешательством врагов, Хуайинь схватил раненого Шуйханя за здоровую руку и швырнул в сторону нападавших дымовую шашку, которую всегда носил с собой. — Уходим! Скорее! — выкрикнул он. Под покровом густого серого дыма они выбежали из пещеры. Морозный утренний воздух обжег легкие. Шуйхань тяжело дышал, прижимая руку к ране, из которой продолжала сочиться кровь. — Сюда, в чащу! — Хуайинь буквально тащил его за собой, уводя в сторону густого подлеска, где лошади наемников не смогли бы пройти. Они бежали долго, пока крики преследователей не стихли вдали. Наконец, Хуайинь помог Шуйханю опуститься на корни старого дерева. Мечник был очень бледным, его лоб покрылся испариной. — Дай мне посмотреть, — Хуайинь дрожащими руками начал разрывать рукав Шуйханя, чтобы добраться до раны. — Всё… в порядке, Хуайинь… это просто царапина, — попытался улыбнуться Шуйхань, но его голос сорвался от боли. — Замолчи, — отрезал Хуайинь. Его голос, обычно мягкий, теперь звенел от ярости и скрытой боли, заставив Шуйханя осечься. — Это не просто царапина. Клинки этих тварей были смазаны какой-то дрянью. Если я не очищу рану прямо сейчас, ты не протянешь и пары часов. — Ты спас меня… — едва слышно прошептал Шуйхань, глядя на Хуайиня затуманенным взором. — Опять. — Пожалуйста, доверься мне. Сейчас будет больно, — прошептал Хуайинь. Хуайинь осторожно, стараясь не причинить лишних страданий, обнажил плечо Шуйханя. Лазурная ткань была разорвана, открывая бледную кожу, по которой уже расползались черные нити яда. Хуайинь на мгновение замер, глядя на эту хрупкую белизну, а затем решительно наклонился. Когда его губы коснулись раны, Шуйхань издал долгий, надтреснутый стон. Его тело выгнулось от резкой, обжигающей боли, и он инстинктивно попытался отстраниться. Но Хуайинь не позволил. Он нежно, но крепко обхватил Шуйханя за спину, притягивая его вплотную к своей груди, словно пытаясь защитить его всем своим телом — Х… Хуайинь… — выдохнул Шуйхань, чувствуя, как сознание начинает плыть от резкой вспышки боли и странного, обжигающего ощущения чужих губ на своём плече. Хуайинь отстранился лишь на мгновение, чтобы выплюнуть густую, почти чёрную от яда кровь прямо на белый снег. Его собственные губы теперь были окрашены в ярко-алый цвет, что делало его лицо в сумерках леса пугающе красивым и опасным. — Потерпи. Я почти закончил, — прошептал он, и в этом шёпоте слышалось такое отчаяние, будто это его собственная жизнь висела на волоске. Он повторил это снова и снова, пока кровь, выходящая из раны, не стала чисто-алой. Шуйхань к этому времени совсем ослаб, его голова бессильно опустилась на плечо Хуайиня. Он чувствовал, как чужие руки — сильные и надёжные — удерживают его в этом мире. Закончив, Хуайинь одним рывком оторвал длинный лоскут от собственного рукава. Его движения были быстрыми и точными. Он туго перевязал рану Шуйханя, стараясь унять кровотечение. Свежая кровь мгновенно пропитала серую ткань, на морозе она быстро становилась тяжёлой и липкой, превращаясь в багровую корку. Хуайинь поднял взгляд на Шуйханя. Мечник выглядел измождённым, его лоб покрылся холодной испариной. — Подожди… Хуайинь, постой, — прохрипел Шуйхань, тяжело опираясь на ствол сосны. — Пешком сейчас… мы не дойдем. Они настигнут нас раньше, чем я успею восстановить силы. Хуайинь обернулся, его глаза лихорадочно блестели. Он понимал, что друг прав. Наемники были конными, и это давало им огромное преимущество. — Стой здесь. Не шевелись и прикрой рану, — приказал Хуайинь. Его голос стал жестким, почти властным. — Куда ты?.. — начал был Шуйхань, но Хуайинь уже растворился в заснеженном подлеске, двигаясь бесшумно, словно тень. Хуайинь вернулся к тропе, ведущей от пещеры. Он затаился в кустах, наблюдая, как двое наемников, оставленных охранять лошадей, нервно переговариваются. Его пальцы инстинктивно сжались, вены на руках снова начали пульсировать темным. На мгновение ему захотелось просто разорвать этих людей на части, но он подавил этот импульс. Сейчас важнее был Шуйхань. Он подобрал тяжелый камень и швырнул его в сторону, отвлекая внимание стражников. Как только они обернулись, Хуайинь молнией метнулся к самому мощному, вороному коню. Одним точным ударом он вырубил ближайшего наемника, а второму просто не дал опомниться, выбив оружие и толкнув в глубокий сугроб. Не теряя ни секунды, Хуайинь перерезал путы, вскочил в седло и, ведя за уздечку вторую лошадь для подстраховки, погнал коня обратно в лес, к Шуйханю. Когда он вернулся, Ли Шуйхань уже почти сполз на землю. — Садись, — Хуайинь спрыгнул с коня и подхватил мечника под здоровую руку, помогая ему взобраться в седло. — Прижмись к гриве, держись крепче. Шуйхань тяжело выдохнул, его лоб коснулся шеи коня. — Хуайинь… слушай меня… — голос его слабел. — Мы не можем просто бежать по лесу. Нам нужно… в поместье семьи Ли. Это больше дня пути на восток… у подножия Белых гор. Там нас защитят. Там… есть лекари, которые знают, как выводить яд наемников. Пожалуйста… вези меня домой. — Поместье семьи Ли. Я понял, — коротко ответил он. Он запрыгнул в седло позади Шуйханя, обхватывая его одной рукой, чтобы тот не упал, а другой направляя коня. — Держись, Шуйхань. Не смей закрывать глаза, слышишь? — почти умоляюще прошептал Хуайинь. И они сорвались с места. Вороной конь наемников нес их сквозь метель, взрывая копытами свежий снег. Шуйхань в бреду что-то шептал — имена, обрывки старых песен, — а Хуайинь гнал лошадь вперед, вглядываясь в горизонт, где за пеленой облаков скрывались горы его забытого детства. Зима выла им в спину, пытаясь остановить, но воля друга, спасающего своего единственного друга, была сильнее любого мороза.