Путь к исполнению желаний

После того как писец закончил вносить имена в списки, к площади подошел глашатай. В руках он держал массивную латунную чашу, внутри которой лежали свернутые полоски плотной бумаги. — Участники Турнира! — прогремел его голос над площадью. — Судьба решит, кто встретится в первом круге. Каждый из вас вытянет жребий. Имя, которое вы прочтете, станет вашим первым препятствием к славе и Лезвию! Шуйхань, стараясь не привлекать лишнего внимания, подошел к чаше одним из первых. Его пальцы коснулись грубой бумаги. Внутри что-то екнуло — он чувствовал, как энергия артефактов в его сумке среагировала на чашу. «Это не просто случайность, — мелькнула мысль. — Жребий тоже пропитан магией». Он развернул листок. Четким почерком было выведено: «Варг, Клан Железного Клыка». Шуйхань напрягся. Он слышал об этом клане. Это были не просто наёмники, а северные воины, которые использовали в бою тяжелые топоры и странную, почти первобытную ярость. Хуайинь подошел следом. Его пальцы уверенно вытянули клочок бумаги. Он развернул его, лишь на мгновение зафиксировав взгляд, и свернул обратно. — Ну? — шепнул Шуйхань, когда они отошли подальше. — Мой противник — некто по имени «Тень». Мне кажется это наемник Мэйлин, она решила проверить нас обоих одновременно. На следующее утро турнир начался. Площадь утопала в криках толпы. Когда объявили выход Шуйханя (под именем Чэнь Фэн), он вышел на арену, чувствуя на себе сотни взглядов. Его противник, Варг, был огромным мужчиной с голым торсом, покрытым шрамами. В его руках был тяжелый двусторонний топор. Бой начался с оглушительного удара. Варг двигался на удивление быстро для своих размеров. Шуйхань уклонялся, чувствуя, как ветер от топора обжигает лицо. Он был вынужден использовать только базовые приемы, но даже их хватало, чтобы удерживать дистанцию. В какой-то момент Шуйхань поскользнулся на засыпанном песком полу. Варг победно взревел и занес топор для удара, который должен был закончить бой. Хуайинь, стоявший в толпе у самого ограждения, едва заметно шевельнул пальцами. В этот миг в ногу Варга с тихим свистом вонзился крошечный, почти невидимый шип, пропитанный парализующим составом. Гигант пошатнулся, его нога подкосилась, и топор прошел в нескольких цунях от плеча Шуйханя, впечатавшись в дерево арены. Шуйхань, не теряя ни секунды, воспользовался заминкой и приставил острие своего меча к горлу противника. — Победитель — Чэнь Фэн! — провозгласил судья. Когда Шуйхань сошел с арены, он был бледен. Он подошел к Хуайиню, который встретил его с невозмутимым лицом. — Ты видел это? — Шуйхань прошептал, едва шевеля губами. — Его нога просто отказала. В самый последний момент. — Удача на стороне тех, кто умеет ждать, — коротко ответил Хуайинь, отводя взгляд. — Ты победил. Это главное. И, кстати… я видел, как Мэйлин смотрела на твой поединок. Она начала что-то подозревать. Будь осторожен. После победы Шуйханя арена наполнилась гулом. Кто-то восхищался его скоростью, кто-то перешептывался о «странном везении» новичка. Но когда объявили выход Фэй Сюаня, толпа затихла. Имя было новым, но осанка и холодная уверенность, с которой Хуайинь вышел на песок, сразу привлекли внимание. Его противником был тот самый наёмник из одного очень опасного места, которое служит мостом между благородными кланами и Темной Бездной и название этому месту Тёмный Город. Это был высокий, жилистый мужчина с двумя короткими кривыми клинками. Его называли «Тенью», и ходили слухи, что он прошел через ритуалы, которые лишили его страха. — Ты выглядишь как хрупкий цветок, Сюань, — прошипел наёмник, крутя в руках клинки. — Мои лезвия любят вырезать такие нежные лица, как твоё. Хуайинь не ответил. Он даже не обнажил свой кинжал. Он просто стоял, опустив руки, с безразличным видом глядя куда-то сквозь противника — в сторону ложи Жрицы Мэйлин. — Начали! — крикнул судья. Наёмник рванулся вперед, его движения были смазанными, быстрыми, как удар змеи. Он был опасен, по-настоящему опасен. Но для Хуайиня, который столетиями сражался в Теневой Бездне, этот воин казался медленным, как застывшая смола. Хуайинь не отпрыгнул. Он сделал лишь полшага в сторону — настолько точно, что клинок наёмника прошел в миллиметре от его щеки. В этот момент Хуайинь резко выбросил руку, перехватывая запястье врага. Раздался хруст — не костей, а металла. Хуайинь просто надавил на нужную точку, и клинок наёмника выпал из пальцев. — Ты слишком много болтаешь, — прошептал Хуайинь. Наёмник взревел и нанес удар вторым клинком, пытаясь достать Хуайиня снизу. Хуайинь сделал изящный разворот. Он буквально «просочился» сквозь защиту врага. Толпа затаила дыхание. Хуайинь не использовал магию в открытую, но зрители чувствовали: вокруг него будто сгустился мрак. Его удары были не просто точными, они были неправильными. Он бил не туда, где наёмник был сейчас, а туда, где он окажется через секунду. Это было мастерство предвидения, граничащее с демоническим чутьем. В какой-то момент наёмник, окончательно потеряв самообладание, активировал свой амулет точно такой же какой уже видел Хуайинь и Шуйхань. Его клинок окутало гнилостное фиолетовое пламя. Он бросился в отчаянную атаку, стремясь пронзить Хуайиня насквозь. Хуайинь на мгновение позволил себе раскрыться. Его глаза на долю секунды вспыхнули багровым, и в этот момент вокруг него поднялся холодный, почти осязаемый поток воздуха, который буквально «сдул» фиолетовое пламя с клинка наёмника. Тот отлетел назад, врезавшись в столб арены так сильно, что по дереву пошли трещины. Амулет на груди наёмника лопнул с громким треском, рассыпавшись черным пеплом. Хуайинь подошел к поверженному врагу, поднял его выпавший клинок и кончиком лезвия начертил на песке арены символ — знак, который в Тёмном Городе означал «смертный приговор». — Ты проиграл, — ледяным голосом сказал он, вкладывая в каждое слово угрозу, от которой у наёмника волосы на затылке встали дыбом. — И если ты или кто-то из вас еще раз подойдешь к моему спутнику, я вырежу это клеймо у вас на языках. Судья, опешив от такой жестокости, пробормотал: — Победитель — Фэй Сюань! Хуайинь, снова став спокойным и немного отстраненным, поклонился и покинул арену. В вип-ложе Мэйлин медленно встала. Её пальцы впились в перила так, что побелели костяшки. Она видела это. Она видела ту вспышку багрового цвета, ту неестественную ауру, которая на миг подавила магию амулета. — Это был не северный стиль, — прошептала она своей помощнице, не сводя глаз с удаляющегося силуэта Хуайиня. — Это была техника Темного города или же Бездны ко этот человек? И как он связан с этим молчаливым «Чэнь Фэном»? В это время за кулисами Шуйхань ждал его. Он был потрясен тем, что увидел. Он знал, что Хуайинь силен, но то, как он сломал амулет. — Хуайинь… — Шуйхань догнал его в коридоре, его голос дрожал. — Амулет… ты просто уничтожил его своей энергией? Как ты это сделал? Хуайинь остановился. Он чувствовал, как Шуйхань буквально просвечивает его своим взглядом, пытаясь найти правду. — Иногда приходится использовать силу, о которой лучше не знать. Но я сделал это для нас. Чтобы защитить тебя. Ты действительно хочешь, чтобы я был слабее? Шуйхань опустил взгляд. Он не хотел, чтобы Хуайинь был слабее. Он хотел, чтобы тот был его. А теперь он начинал бояться, что Хуайинь ему не принадлежит. — Нет, — наконец ответил он. — Но я хочу, чтобы ты был со мной честен. Хуайинь на мгновение коснулся его руки, его пальцы были ледяными, но прикосновение — обжигающим. — Я честен в том, что касается твоей жизни, Шуйхань. А остальное… остальное подождет, пока мы не соберем Тяньюань. После того как Хуайинь одержал пугающую победу, турнир словно замер. Участники стали обходить их стороной, а наёмники клана Сунь начали действовать куда осторожнее. Они вновь вытянули жребий. В этот раз Шуйхань вытянул бумажку с именем «Каменный Тень» — грозный боец с окраин, а Хуайинь — «Безмолвный», странник, чьё лицо было всегда скрыто плотным капюшоном. Вечером, сидя в трактире «Кровавый Молот», они почти не разговаривали о силе или технике боя. Хуайинь мастерски перевел тему на тактику и перемещения наемников, и Шуйхань, поглощенный стратегией, на время забыл о своих подозрениях. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы не выдать себя во время завтрашнего выступления. На следующее утро турнир перенесли в другую локацию. Сегодня бои проходили не на плоской арене, а в «Каменном лабиринте» — специально выстроенном полигоне из высоких валунов и узких проходов, имитирующем горное ущелье. Это место было коварным: здесь легко можно было оказаться зажатым в ловушку или попасть под обвал. — Сегодня ты выступаешь первым, — Хуайинь заботливо и осторожно поправил маску на лице Шуйханя. — Лабиринт сложен. Не дай им загнать себя в тупик. Используй стены, прыгай выше, чем они ожидают. Твой стиль должен быть «воздушным». А я… я займусь делом. — Ты не будешь смотреть мой бой? — удивился Шуйхань. — Нет, — Хуайинь бросил взгляд в сторону вип-трибуны, где Мэйлин уже заняла свое место. — Я должен знать, где Мэйлин хранит свои приказы и как именно её наемники получают команды. Я буду следить за ней из теней. Если увидишь, что я не пришел после твоего боя — не ищи меня, сразу уходи к восточным воротам. Шуйхань кивнул, чувствуя, как внутри него растет решимость. Он вошел в Каменный лабиринт. Пока Шуйхань сражался, Хуайинь, сливаясь с серыми камнями лабиринта, двигался по периметру арены, оставаясь вне поля зрения. Его целью была ложа Жрицы. Он видел, как Мэйлин, одетая в роскошные одежды, что-то шептала помощнице Цзиньюэ. Цзиньюэ передала свиток одному из наемников, который тут же скрылся в толпе, направляясь к задним рядам, где располагались склады Павильона. «Они не просто наемники, — подумал Хуайинь, преследуя посланника. — Они готовят что-то для финала. Если они планируют схитрить в последнем бою, мне нужно знать, какой артефакт они приберегли». Хуайинь наблюдал, как наёмник зашел в темный подвал склада. Там, внутри, горел странный, синий огонь. Хуайинь проскользнул в приоткрытую дверь. Там, на столе, лежал еще один черный амулет, но гораздо крупнее тех, что были у бойцов. Рядом с ним стоял кубок с густой, переливающейся жидкостью. «Дрожь Бездны», — узнал Хуайинь. Это был яд, который парализовал духовную силу любого, кто его вдохнет. Его пальцы непроизвольно сжались. Мэйлин планировала отравить арену в финале турнира, чтобы Шуйхань, даже будучи сильнейшим, не смог даже поднять меч. В это время на арене раздался торжествующий рев толпы — Шуйхань закончил свой бой, эффектно перепрыгнув через стену лабиринта и выбив меч из рук «Каменной Тени». Он был на высоте, он был полон энергии. Хуайинь, видя, что наёмник сейчас выйдет из подвала, мгновенно растворился в тени, решив, что для прямого действия еще не время. Он должен был вернуться к Шуйханю и предупредить его, но так, чтобы не выдать своего присутствия в подвале. Он поспешил к выходу с арены, где Шуйхань уже стягивал маску, тяжело дыша после схватки. — Ты выглядишь бледным, — сказал Хуайинь, подходя к нему и подавая флягу с водой. — Бой был тяжелым? — Не слишком, — ответил Шуйхань, принимая флягу. — Но лабиринт… он странный. Я чувствовал, как стены вибрируют, когда я проходил мимо них. Словно они тоже заряжены энергией. Хуайинь замер. — Вибрируют? Покажи мне, где именно. — Возле северного выхода, — ответил Шуйхань. Хуайинь понял — это была не только магия Мэйлин. Турнир был буквально нашпигован ловушками, которые могли сработать в любой момент. — Слушай меня, — сказал он, понизив голос. — В финале они попытаются что-то сделать с самой ареной. Мы должны быть готовы. Когда мы будем сражаться в финале старайся не дышать глубоко, если почувствуешь странный сладковатый запах. — Ты опять о своем? — Шуйхань усмехнулся, хотя в глазах его было беспокойство. — Ты слишком печешься о моей безопасности. — И буду печься до самого конца, — отрезал Хуайинь, глядя на арену, где рабочие Мэйлин уже начали устанавливать новые «украшения» для следующих боёв. На следующий день наступила очередь Хуайиня выйти на арену Каменного лабиринта. Его противником по жребию оказался «Безмолвный» — загадочный воин, укутанный в серый плащ, который не проронил ни слова с самого начала турнира. Шуйхань сидел на трибунах, внимательно наблюдая за ареной. Маска на его лице была прохладной, но внутри всё сжималось от странного предчувствия. Напротив, в ложе клана Сунь, Жрица Мэйлин едва заметно кивнула Цзиньюэ. Хуайинь тоже заметил этот жест, когда выходил на песок лабиринта. — Начали! — эхом разнеслось над ареной. «Безмолвный» двигался неестественно быстро. Его меч не издавал ни звука, рассекая воздух, а траектория ударов была ломаной и коварной. Но настоящая опасность крылась в другом: Мэйлин лично зарядила его оружие скрытым барьером подавления. Каждый выпад этого мечника создавал вокруг Хуайиня невидимые тиски, которые пытались вытянуть его духовные силы. Хуайинь уклонялся, плавно скользя между каменными колоннами. Он мог бы закончить этот бой одним щелчком пальцев, призвав темное пламя Теневой Бездны, но… прямо на него смотрели чистые лазурные глаза Шуйханя. И вездесущие глаза Мэйлин. «Я не могу использовать тьму, — упрямо подумал Хуайинь, стискивая зубы. — Только не здесь. Только не перед ним». Он заблокировал очередной удар коротким кинжалом, но барьер подавления сработал слишком резко. Демоническое ядро внутри Хуайиня взбунтовалось от насильственного сдерживания, отозвавшись резкой вспышкой боли в груди. На долю секунды его парализовало. Этого мгновения «Безмолвному» хватило. Его тяжелый изогнутый клинок со свистом прошел по диагонали, глубоко рассекая правое плечо и бок Хуайиня. Тёмная ткань одежды мгновенно пропиталась кровью. На трибунах Шуйхань инстинктивно вскочил с места, его рука сама сжала рукоять Тин Фэна. — Хуайинь! — беззвучно сорвалось с его губ. Но Хуайинь, превозмогая жгучую боль, лишь глухо зарычал. Подавив рвущуюся наружу черную ауру, он сделал невероятный финт: увернулся от следующего удара, проскользнул за спину противника и рукоятью кинжала с силой ударил того в затылок. «Безмолвный» рухнул на песок без сознания. — Победитель — Фэй Сюань! — объявил судья, но трибуны зашумели: все видели, что этот бой дался фавориту слишком дорогой ценой. Они вернулись в трактир «Кровавый Молот» почти в полной темноте. Хуайинь шел сам, упрямо отказываясь от помощи, но Шуйхань видел, как тяжело он дышит и как подрагивают его пальцы. Едва переступив порог их комнаты, Хуайинь бессильно опустился на край постели. Его лицо под маской было белым как мел, а дыхание — рваным. — Сними это, — тихо, но непреклонно сказал Шуйхань, подходя к нему. Хуайинь попытался слабо улыбнуться, но улыбка вышла измученной. — Пустяки, Чэнь Фэн... Просто царапина. Завтра всё заживет. — Я сказал: сними это, — повторил Шуйхань. В его голосе не было места для споров. Он бережно, но уверенно помог Хуайиню снять верхнее темное одеяние. Когда окровавленная ткань была убрана, Шуйхань тихо выдохнул. Рана на плече и боку была глубокой, края её потемнели от магического барьера оружия противника. Но больше всего Шуйханя поразило то, как сильно дрожало тело Хуайиня. Тот, кто всегда казался нерушимой скалой, сейчас выглядел невероятно хрупким. Шуйхань быстро принес таз с горячей водой, чистые бинты и ту самую заживляющую мазь, которую Хуайинь использовал для его раненой губы несколько дней назад. Он опустился на колени перед Хуайинем. Осторожно, стараясь не причинить лишней боли, Шуйхань начал смывать кровь с его кожи. Каждый его жест был наполнен такой трепетной заботой, что Хуайинь невольно затаил дыхание, глядя на сосредоточенное лицо друга. — Почему ты не использовал свою полную силу? — негромко спросил Шуйхань, обрабатывая края раны. — Я видел твой блок. Ты мог уйти. Но ты словно… запер свою энергию внутри. Зачем? Хуайинь почувствовал, как к горлу подступает ком. — Если бы я раскрылся... Мэйлин бы поняла, кто мы, — тихо соврал он, глядя на то, как ловко пальцы Шуйханя накладывают повязку. — Я должен был оставаться «Фэй Сюанем». Ради нашей цели. Ради твоего меча, Шуйхань. Шуйхань замер. Его ладони остались лежать на здоровом плече Хуайиня. Тепло его рук проникало сквозь белую ткань рубахи, согревая остывшее тело демона. — Никакой меч не стоит твоей жизни, Хуайинь, — прошептал Шуйхань, поднимая на него взгляд, полный такой искренней боли и нежности, что у Хуайиня защемило в груди. — Ты постоянно жертвуешь собой ради меня. Мой долг — найти брата, но твой долг — беречь себя. Обещай мне, что больше не будешь так рисковать. Хуайинь медленно поднял здоровую руку и накрыл ею ладонь Шуйханя, слегка сжимая её. — Обещаю, — выдохнул он. В эту ночь в тусклом свете свечи они сидели совсем рядом. Шуйхань бережно завязал последний узел на бинте и помог Хуайиню лечь, укутав его одеялом. Впервые за всё время их путешествия Хуайинь почувствовал, что его темная, израненная душа засыпает в абсолютном покое, согретая заботой того единственного человека, ради которого он был готов пройти через все круги ада. Утро в комнате трактира «Кровавый Молот» началось с тишины. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь морозные узоры на окне. Шуйхань проснулся рано и первым делом повернулся к Хуайиню. Тот спал чутко, его бледное лицо казалось спокойным, но на лбу выступила легкая испарина. Шуйхань тихо поднялся, стараясь не шуметь. Он подогрел воду, подготовил свежие чистые бинты и сел на край кровати друга. Коснувшись плеча Хуайиня, он прошептал: — Проснись. Нужно поменять повязку. Хуайинь медленно открыл глаза. Багровый отблеск в глубине его зрачков мгновенно уступил место привычной теплоте при виде Шуйханя. Он попытался приподняться, но поморщился от резкой боли в боку. — Не дергайся, — мягко, но строго остановил его Шуйхань. — Я сам всё сделаю. Он осторожно срезал старый бинт, пропитанный запекшейся кровью. Рана благодаря мази уже начала затягиваться, но магический след от барьера оружия всё еще оставлял на коже Хуайиня темные разводы. Шуйхань бережно обработал поврежденное плечо, ловя каждый вздох Хуайиня. В этой утренней заботе было столько тихой, интимной нежности, что обоим казалось — весь жестокий мир за пределами этой комнаты просто перестал существовать. — Спасибо, — тихо сказал Хуайинь, когда Шуйхань завязал последний узел и помог ему накинуть чистую темную рубаху. — Твои руки действительно приносят покой. — Нам нужно идти на площадь, — Шуйхань отвел взгляд, скрывая смущение, и потянулся за своей железной полумаской. — Сегодня объявляют пары третьего раунда. Это последний шаг перед финалом. На площади Стальной Грани сегодня было особенно шумно. Из сотен участников отборочных раундов остались лишь единицы. Толпа бурлила, обсуждая главных фаворитов. Шуйхань и Хуайинь, скрытые масками и темными одеждами, стояли у стены, наблюдая за вип-ложей. Там, по правую руку от холодной и величественной Жрицы Мэйлин, сидел тот самый огромный мужчина. Его доспехи казались вылитыми из цельного куска темного чугуна, а руки были обмотаны тяжелыми цепями. Это был «Железный Кулак» — личный защитник Мэйлин, наемник Тёмного Города, чья жестокость вошла в легенды. Чуть поодаль, держась особняком, стоял мужчина в белоснежных северных мехах. Его длинные серебряные волосы были собраны в высокий хвост, а на поясе покоился изящный, тонкий меч, рукоять которого была украшена синими кристаллами льда. Лорд Бай Юй — легендарный мастер меча из Северных Земель, пришедший на турнир ради славы и редкого артефакта. — Они оба прошли в третий раунд, — тихо произнес Хуайинь, не сводя глаз со стального гиганта. — Если кто-то из нас столкнется с Железным Кулаком, бой будет не на жизнь, а на смерть. Мэйлин приказала ему уничтожить любого, кто встанет на пути клана Сунь к Лезвию. В этот момент глашатай поднялся на помост и запустил руку в латунную чашу для жеребьевки третьего раунда. — Чэнь Фэн!— громогласно объявил он имя Шуйханя. — Твой соперник — Лорд Бай Юй! Толпа ахнула. Бой между таинственным «Чэнь Фэном» в железной полумаске и великим северным лордом обещал стать самым красивым поединком турнира. Это была битва чистой техники и мастерства. — А второй поединок! — продолжил глашатай. — Фэй Сюань против Железного Кулака! Шуйхань резко повернулся к Хуайиню. Его лазурные глаза за маской расширились от ужаса. — Нет… Хуайинь, ты ранен. Ты не можешь драться с этим монстром в таком состоянии! Он убьет тебя! Я сниму тебя с турнира, мы найдем другой способ забрать Лезвие… — Успокойся, Шуйхань, — Хуайинь мягко перехватил его руку, сжимая его пальцы. Его голос был холодным и решительным. — Если я снимусь, Мэйлин поймет, что мы уязвимы. К тому же, если Железный Кулак пройдет в финал без боя, он встретится с тобой, когда ты будешь истощен. Я задержу его. Я ослаблю его настолько, насколько смогу. — Но твоя рана… — голос Шуйханя дрогнул от сдерживаемых слез. — Моя рана — ничто по сравнению с тем, что я могу потерять, если с тобой что-то случится, — прошептал Хуайинь, глядя на него с такой бесконечной преданностью, что у Шуйханя перехватило дыхание. — Доверься мне. Мы пройдем этот раунд. А в четвертом… в финале, мы встретимся друг с другом или заберем то, что принадлежит Тяньюань, вместе. Шуйхань медленно кивнул, понимая, что не сможет переубедить его. Но в его сердце поселился ледяной страх. Третий раунд должен был начаться на следующий день, и этот день обещал стать самым опасным испытанием для их союза. Ночью, пока Хуайинь спал глубоким, целебным сном под действием сонных трав, которые Шуйхань незаметно подмешал ему в вечерний чай, мечник принял решение. Он смотрел на бледное лицо друга, на свежие бинты, и его сердце сжималось от боли. «Ты слишком много сделал для меня, Хуайинь. Я не позволю тебе погибнуть на этой арене», — подумал Шуйхань. Накинув плащ и маску, он бесшумно выскользнул из трактира и направился к шатру распорядителей турнира. С помощью нескольких золотых монет и весомого аргумента о «тяжелом состоянии здоровья» своего напарника, Шуйхань официально снял «Фэй Сюаня» с соревнований. Распорядители, не желая терять зрелищность, быстро перестроили сетку: теперь «Чэнь Фэн» должен был выйти на арену один против обоих оставшихся фаворитов — сначала одолеть благородного Лорда Бай Юя, а в случае победы сразу же встретиться с Железным Кулаком. На утро Хуайинь проснулся от резкого звона колоколов, возвещавших о начале третьего раунда. Он мгновенно сел в постели, но Шуйханя в комнате уже не было. На столе лежала записка, написанная твердым, изящным почерком: «Прости меня. Отдыхай. Сегодня я буду сражаться за нас обоих». Хуайинь в ярости сжал листок, и тот мгновенно вспыхнул темным пламенем, превратившись в пепел. — Глупец… Каков глупец! — прорычал он, наспех натягивая одежду, несмотря на острую боль в раненом боку. — Ты не представляешь, с кем связался! Третий раунд перенесли в самое опасное место города — «Подземные Копи Смерти». Это была огромная заброшенная шахта глубоко под землей, превращенная в арену. Вместо ровного песка здесь были подвесные деревянные мосты над бездонной пропастью, хаотично движущиеся вагонетки и древние ловушки кузнецов: из стен то и дело со свистом вылетали стальные шипы, а с потолка могли рухнуть тяжелые каменные глыбы. Шуйхань в своей черненой полумаске стоял на узкой деревянной платформе над пропастью. Напротив него, на таком же подвесном мосту, замер Лорд Бай Юй. На трибунах, вырубленных прямо в скале, сидела Мэйлин. Жрица выглядела довольной: её люди доложили, что «Фэй Сюань» выбыл, а значит, лазурный мечник остался без поддержки. — Чэнь Фэн, — раздался холодный, звонкий голос Лорда Бай Юя. Он обнажил свой тонкий, покрытый инеем клинок. — Твой поступок достоин уважения. Ты снял раненого друга, чтобы спасти его. Но здесь, в Копях, пощады не будет. Покажи мне свою истинную силу. — Начнем, — коротко ответил Шуйхань, поудобнее перехватывая Тин Фэн. Раздался гонг, и в ту же секунду одна из цепей, удерживающих мост Шуйханя, с грохотом оборвалась. Платформа резко накренилась. Шуйханю пришлось подпрыгнуть вверх, балансируя на одной левой ноге на узком канате. Бай Юй молнией атаковал сверху. Его ледяной клинок оставлял в воздухе морозные шлейфы. Шуйхань отражал удары, прыгая по шатающимся балкам. Это была битва на грани человеческих возможностей: нужно было не только следить за смертоносными выпадами соперника, но и уворачиваться от ловушек. Вдруг из боковой стены со свистом вылетела веерная батарея стальных шипов. — Берегись! — крикнул Бай Юй, уходя перекатом. Шуйхань среагировал мгновенно: он взмахнул мечом, создавая вокруг себя плотный щит из лазурной энергии. Шипы с сухим стуком отскочили от его защиты, но эта вспышка силы была слишком яркой. Мэйлин на трибунах резко подалась вперед, вглядываясь в лазурный свет. — Этот стиль... — прошептала она. — Это не просто странник. Это техника семьи Ли! В этот момент, пока Шуйхань восстанавливал равновесие на качающемся мосту, Железный Кулак, стоявший у края арены, по приказу Мэйлин привел в действие скрытый механизм. Сверху, прямо на Шуйханя, сорвалась огромная чугунная вагонетка, наполненная камнями. Шуйхань был зажат: снизу пропасть, сзади — Бай Юй, сверху — летящая лавина металла. Но из темноты зрительских трибун, скрытый густыми тенями шахты, за боем пристально наблюдал Хуайинь. Его лицо было бледным от гнева и боли, а в глазах горел багровый огонь. Он не мог допустить, чтобы Шуйхань погиб здесь. Хуайинь незаметно вытянул руку, направляя поток своей темной энергии прямо в цепи летящей вагонетки. Для всех зрителей это выглядело так, будто старый металл просто не выдержал нагрузки: цепи с жутким скрежетом лопнули, и вагонетка изменила траекторию, с грохотом рухнув в бездну, не задев Шуйханя. Шуйхань, воспользовавшись секундной передышкой, сделал стремительный выпад, аккуратно обезоружив Лорда Бай Юя и приставив острие Тин Фэна к его горлу. — Я признаю поражение, — тяжело дыша, произнес северный лорд, почтительно склоняя голову. — Твое мастерство превосходит мое. Толпа взревела, но радоваться было рано. На мост, тяжело гремя цепями и латами, медленно ступал Железный Кулак. Его черный амулет на груди пульсировал зловещим фиолетовым светом. — Твоя удача закончилась, птичка, — пробасил гигант, разминая огромные кулаки. — Жрица хочет видеть твою кровь. Шуйхань приготовился к новому, самому тяжелому бою в своей жизни. Он знал, что Хуайинь где-то здесь, в толпе, и это знание давало ему силы стоять до конца. Деревянный мост жалобно скрипел под тяжелыми шагами Железного Кулака. Огромный наемник ухмыльнулся, обнажая пожелтевшие зубы. Его цепи с тихим зловещим шелестом скользили по камням. — Ну же, лазурная птичка, покажи, на что ты способен без своего защитника, — пробасил он. Шуйхань тяжело дышал. Бой с Лордом Бай Юем забрал много сил, его меридианы пульсировали от усталости, а раненое плечо, хоть и давно затянулось, но неприятно ныло. Но он покрепче перехватил Тин Фэн, заставляя себя стоять прямо. — Начали! — эхом разнесся крик судьи по мрачным сводам шахты. Железный Кулак атаковал сокрушительно. Он взмахнул руками, и тяжелые цепи полетели в Шуйханя, как черные змеи. Мечник уклонился, и стальные звенья с грохотом раздробили каменный выступ, на котором он только что стоял. Осколки гранита брызнули во все стороны. Шуйхань прыгал по раскачивающимся балкам, его движения были быстрыми, но сдерживаться становилось всё труднее. Каждый раз, когда он пытался призвать свою силу, Железный Кулак выбрасывал вперед левую руку, и его фиолетовый амулет создавал невидимую удушающую волну, гасящую духовную энергию. В ложе Жрицы Мэйлин внимательно следила за боем. Она видела, что Чэнь Фэн, несмотря на усталость, мастерски уклоняется от всех ударов. — Он слишком силен, — холодно процедила она. — Цзиньюэ, активируй «Дрожь Бездны». Я не позволю ему уйти с Лезвием. Помощница кивнула и нажала на скрытый рычаг на стене ложи. Глубоко внизу, из вентиляционных шахт и трещин в камнях, начал подниматься густой, едва заметный фиолетовый туман. Воздух мгновенно наполнился приторно-сладким, дурманящим ароматом. Шуйхань сделал глубокий вдох, готовясь к прыжку, и тут же закашлялся. Горло обожгло ледяным огнем. В ту же секунду его золотое ядро в груди словно сковало цепями — духовная энергия перестала течь по каналам. Ноги стали свинцовыми, а зрение под железной маской начало стремительно мутиться. «Яд… — в ужасе понял он.» Железный Кулак, защищенный своим темным амулетом от действия тумана, расхохотался. — Ну что, крылышки подрезали? — он рванулся вперед, нанося мощный удар кулаком прямо в грудь Шуйханя. Шуйхань успел подставить плоскую сторону меча, но удар был такой силы, что его отбросило назад. Он пробил спиной ветхую деревянную ширму и упал на колени у самого края обрыва. Изо рта хлынула тонкая струйка крови, окрашивая подбородок под маской в багровый цвет. Сверху на него летел гигант, замахнувшись своей тяжелой цепью для смертельного удара. Но в этот миг три части Тяньюань среагировали на смертельную опасность своего хозяина. Навершие, Рукоять и Гарда вспыхнули ярким, чистым светом прямо сквозь его тело. Этот импульс на секунду пробил действие яда, возвращая Шуйханю контроль над телом. Превозмогая жуткую боль, Шуйхань сделал то, чего наемник никак не ожидал. Вместо того чтобы защищаться, он скользнул вперед, под руку гиганта. Его меч Тин Фэн, заряженный последней вспышкой трех стихий, точным и молниеносным движением вонзился прямо в центр фиолетового амулета на груди Железного Кулака. Раздался оглушительный треск. Темный артефакт взорвался, высвободив накопленную тьму. Железный Кулак закричал от боли, когда его собственная темная энергия обратилась против него, и, потеряв равновесие, рухнул с качающегося моста вниз, в бездонную пропасть шахты. Шуйхань выронил меч. Его силы иссякли полностью. Он покачнулся и начал медленно оседать на каменный пол, теряя сознание от яда и истощения. На арене поднялась паника. Наемники Мэйлин обнажили клинки, готовясь схватить потерявшего сознание победителя. Но прежде чем первый из них успел ступить на мост, из тени под потолком шахты бесшумно спикировала темная фигура. Фэн Хуайинь больше не скрывал своей скорости. Его глаза горели чистым, пугающим багровым пламенем, а вокруг тела бушевал холодный вихрь такой силы, что наемников просто отбросило назад. Одним движением Хуайинь подхватил бесчувственное тело Шуйханя на руки. Он прижал его к своей груди, бережно, но крепко, словно величайшее сокровище. Выхватив Тин Фэн из слабеющих пальцев друга, Хуайинь швырнул под ноги преследователям ослепляющую шашку Бездны и растворился в темноте коридоров шахты вместе с Шуйханем. Они вернулись в свою комнату в трактире. Хуайинь бережно опустил Шуйханя на постель и сорвал с его лица железную полумаску. Лицо мечника было пугающе серым, по лбу катился холодный пот, а губы посинели от действия яда. Хуайинь был в ярости. Его руки дрожали, когда он разрывал ворот рубашки Шуйханя, чтобы облегчить ему дыхание. — Глупец! Каков же ты глупец, А-Шуй! — со слезами гнева на глазах прорычал Хуайинь, доставая из своего цянькунь-рукава редкие целебные травы и флаконы. — Ты подсыпал мне сонные травы? Ты решил спасти меня?! Да как ты посмел рисковать собой ради меня?! Он грубо, но с невероятной аккуратностью приподнял голову Шуйханя, аккуратно вливая ему в рот горькое противоядие. Шуйхань слабо закашлялся, приоткрывая затуманенные лазурные глаза. — Х-Хуайинь… — едва слышно прошептал он, его рука слабо потянулась к рукаву друга. — Ты… ты цел… — Замолчи! Просто замолчи! — Хуайинь перехватил его руку, крепко сжимая её в своих ладонях. Его голос сорвался на крик, смешанный с тихим всхлипом. — Ты чуть не умер там! Твои меридианы едва не сгорели от этого яда! Если бы я опоздал хотя бы на минуту… если бы ты погиб… ради чего тогда всё это?! Ради чего мне жить в этом проклятом мире?! Шуйхань смотрел на него сквозь пелену слез и слабости. Он впервые видел Хуайиня таким — не расчетливым стратегом, не хитрым бродягой, а испуганным до смерти, отчаявшимся мальчиком, который отчаянно цеплялся за его руку. Хуайинь прижал ладонь Шуйханя к своей щеке, закрывая глаза. Из-под его ресниц покатилась одинокая слеза, оставляя влажный след на коже. Он начал медленно направлять свою внутреннюю энергию через их соприкасающиеся ладони. Он тщательно фильтровал её, очищая от демонической тьмы Бездны, оставляя лишь чистое, согревающее тепло, чтобы помочь золотому ядру Шуйханя справиться с ядом. — Больше никогда… слышишь меня? — прошептал Хуайинь, утыкаясь лбом в плечо Шуйханя. — Больше никогда не смей решать за меня. Шуйхань почувствовал, как тепло энергии Хуайиня медленно разгоняет холодный яд в его венах. Он слабо улыбнулся, его пальцы нежно переплелись с пальцами Хуайиня. — Обещаю… — прошептал он, засыпая уже нормальным, исцеляющим сном. — Больше не буду… Хуайинь сидел у его постели всю ночь, не выпуская его руку ни на секунду. Он знал, что Мэйлин теперь объявит на них охоту по всему городу, и что Лезвие Тяньюань всё ещё у организаторов турнира. Но сейчас, глядя на мерное дыхание спящего Шуйханя, он понимал только одно: он защитит его, чего бы ему это ни стоило. Утренний свет, пробивавшийся сквозь тусклое стекло трактира «Кровавый Молот», казался серым и холодным. Шуйхань открыл глаза, чувствуя, что слабость от яла почти ушла, оставив лишь легкое онемение в кончиках пальцев и тупую боль в груди, где бушевал недавний резонанс. Хуайинь уже бодрствовал. Он сидел на табурете у постели, бледный, с темными кругами под глазами. В его руках была чистая ткань и миска с теплым травяным отваром. На Шуйханя он не смотрел — его взгляд был устремлен в стену, а на лице застыло суровое, почти ледяное выражение. — Повернись, — коротко, без привычной мягкости скомандовал Хуайинь. Шуйхань послушно, стараясь не издавать ни звука, приподнялся на локтях и повернулся спиной. Ему было невыносимо стыдно. Он понимал, что его отчаянная попытка защитить раненого друга едва не стоила им обоим жизни, а план с сонной травой теперь казался глупым и детским. Хуайинь начал аккуратно снимать ночные повязки. Его пальцы, обычно невесомые, сейчас действовали чуть резче — он явно сердился, но стоило Шуйханю тихонько шикнуть от боли, когда ткань задела обожженную ядом кожу, как Хуайинь тут же замер, ослабил хватку и продолжил обрабатывать рану с прежней, почти благоговейной осторожностью. — Хуайинь... — негромко позвал Шуйхань, глядя на свои колени. — Я... — Молчи, — оборвал его Хуайинь, туго затягивая чистый бинт на его груди. — Тебе вредно говорить. Сначала до конца выведи яд из легких. — Я просто хотел, чтобы ты не рисковал, — всё же тихо закончил Шуйхань. Хуайинь резко завязал узел и наконец обошел кровать, встав прямо перед ним. Под его маской спокойствия скрывалась глубокая, изматывающая тревога. — Рисковал? Шуйхань, ты остался один против Лорда Севера и чудовища из Тёмного Города. На арене, полной ловушек и яда! Если бы твоё ядро не выдержало... Если бы Тяньюань не защитил тебя... — Хуайинь судорожно вздохнул и отвернулся, сжав кулаки. — Больше никогда не смей решать за меня. Помнишь, что ты мне однажды пообещал? Какая бы не была бы опасность, мы встретим её вместе. Или же не встречаем вовсе. Шуйхань промолчал, признавая свою неправоту. Он молча принял из рук Хуайиня пиалу с горячим бульоном и принялся за еду, чувствуя, как с каждым глотком к нему возвращаются силы. Хуайинь сидел рядом, демонстративно проверяя остроту своих кинжалов, но Шуйхань видел, что его взгляд то и дело возвращается к его лицу, проверяя, не вернулась ли бледность. Часом позже, вновь надев темные одежды и скрыв лица масками, они направились к Ратуше мастеров — главному зданию организаторов турнира. Город еще не успел опомниться после вчерашней бури в Копях, и на улицах шептались о таинственном «Чэнь Фэне», который победил Железного Кулака и исчез в тумане. Они вошли в величественный зал Ратуши, где пахло дорогим деревом и металлом. За длинным столом из белого камня должен был сидеть распорядитель турнира с главным призом — Лезвием Тяньюань. Но вместо распорядителя их ждала другая фигура. В центре зала, окруженная десятком вооруженных гвардейцев клана Сунь, стояла Жрица Мэйлин. В её руках, укутанное в шелковую ткань, лежало длинное, узкое стальное лезвие, которое испускало едва заметное лазурно-серебряное свечение. Четвертый осколок. — Я знала, что вы придете, — раздался её холодный, торжествующий голос. Она медленно повернулась к вошедшим, и её взгляд остановился на маске Шуйханя. — Или мне лучше называть тебя твоим истинным именем, Ли Шуйхань? Шуйхань замер, но не сделал ни шага назад. Он медленно поднял руку и снял свою железную полумаску, открывая благородное, бледное лицо. — Жрица Мэйлин. Я полагаю, победителем турнира официально признан Чэнь Фэн. А значит, этот осколок принадлежит мне. — Принадлежит тебе? — Мэйлин горько рассмеялась. — Мой отец хотел выдать меня замуж за благородного мастера меча, наследника клана Ли. А вместо этого я вижу вора, который пробирается в мой Павильон в женском платье, крадет священные реликвии и оскверняет турнир мастеров! Она сделала знак гвардейцам, и те мгновенно замкнули круг вокруг их, обнажая тяжелые мечи. — Ты нарушил законы этого города, Шуйхань, — продолжала Мэйлин, прижимая Лезвие к груди. — Ты использовал запрещенную силу. И твой спутник… — её проницательный взгляд переместился на Хуайиня, который уже опустил руку к скрытому кинжалу. — …он не тот, за кого себя выдает. Вчера на арене он использовал энергию, которой нет места в мире живых. Отдай мне Навершие, Рукоять и Гарду, Ли Шуйхань. И тогда, возможно, я позволю тебе вернуться к отцу живым. Хуайинь сделал шаг вперед, загораживая Шуйханя своим плечом. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но в нем прозвучала такая пугающая, первобытная мощь, что гвардейцы невольно отступили на полшага. — Ты слишком много на себя берешь, Жрица, — процедил Хуайинь, и багровый отблеск на мгновение вернулся в его глаза. — Наемники Тёмного Города не спасли твоего чемпиона вчера. Думаешь, эти люди в дорогих доспехах смогут защитить тебя сегодня? Отдай Лезвие. Иначе этот зал станет вашим склепом. Мэйлин побледнела, почувствовав, как воздух в зале Ратуши внезапно стал ледяным и тяжелым. Она поняла, что перед ней стоит не просто искусный боец, а нечто гораздо более опасное. — Взять их! — закричала она, отступая за спины своей гвардии. — Живыми или мертвыми! Ла лязг стали заполнил своды Ратуши. Шуйхань выхватил Тин Фэн, который мгновенно отозвался на близость Лезвия Тяньюань мощной вибрацией. Битва за четвертый осколок началась. Звон столкнувшихся клинков мгновенно заполнил величественный зал Ратуши, отражаясь от высоких сводов эхом. Десять гвардейцев клана Сунь, двигаясь слаженно, словно единый организм, ринулись в атаку, выставив вперед тяжелые копья и широкие мечи. — Держись за мной! — крикнул Шуйхань, делая стремительный выпад вперед. Несмотря на утреннюю слабость, его движения оставались точными. Тин Фэн в его руке лазурной молнией очертил защитный круг, блокируя сразу три тяжелых удара. Хуайинь действовал безжалостно. Сдерживая стон от боли в раненом боку, он скользнул под копьё ближайшего гвардейца. Его темный кинжал мелькнул в воздухе, и воин клана Сунь рухнул на колени, хватаясь за рассеченное сухожилие на ноге. Хуайинь не убивал — он знал, что Шуйхань не одобряет бессмысленной жестокости, но выводил врагов из строя одного за другим с пугающей эффективностью. — Глупцы! — вскричала Мэйлин, отступая к алтарю. Она попыталась направить свою духовную энергию в четвертый осколок — Лезвие Тяньюань. Стальной клинок в её руках вспыхнул холодным, резким белым светом. Стихия Металла, заключенная в Лезвии, подчинилась воле Жрицы, и в сторону Шуйханя полетел веер из сотен призрачных, острых как бритва игл. — Шуйхань, берегись! — Хуайинь рванулся наперерез, готовый закрыть друга своим телом, но Шуйхань среагировал быстрее. Он вскинул руку, и три части меча в его сумке вошли в мощный резонанс. Вода (Навершие) напитала Дерево (Рукоять), а Дерево раздуло Огонь (Гарду). Вокруг них возник плотный полусферический щит из переплетенных светящихся ветвей, охваченных мягким лазурно-золотым пламенем. Иглы Мэйлин с шипением таяли, соприкасаясь с этой преградой. Но самое удивительное произошло с самим Лезвием в руках Мэйлин. Почувствовав близость трех других частей Тяньюань, оно начало неистово дрожать. Сталь буквально вырывалась из пальцев Жрицы, стремясь соединиться с остальными осколками. — Нет! Назад! — Мэйлин пыталась удержать клинок обеими руками, её меридианы горели от перенапряжения. — Подавите его! Цзиньюэ, помоги мне! Помощница Жрицы взмахнула руками, и из её рукавов вылетели длинные шелковые ленты, пропитанные подавляющими рунами. Они обвили Лезвие, пытаясь заглушить его зов. — Хуайинь, прикрой! — крикнул Шуйхань. Используя остатки сил, он совершил высокий прыжок, отталкиваясь от каменной колонны. Его Тин Фэн описал полукруг, рассекая сковывающие Лезвие ленты Цзиньюэ. В этот момент один из оставшихся гвардейцев замахнулся мечом на Шуйханя со спины, пока тот находился в воздухе. Хуайинь, заметив это, пренебрег собственной защитой. Он метнулся вперед и заблокировал удар своим кинжалом. Сталь звякнула о сталь, но резкое движение отозвалось невыносимой болью в его раненом боку — повязка мгновенно пропиталась свежей алой кровью. Хуайинь стиснул зубы, сдерживая крик, и сильным пинком отбросил нападавшего назад. Шуйхань приземлился прямо перед Мэйлин. Их взгляды встретились. В глазах Жрицы читался страх, смешанный с неверием, а в глазах Шуйханя — непреклонная воля. — Лезвие должно вернуться домой, Мэйлин, — тихо сказал он. Он протянул руку и коснулся рукояти Лезвия. Произошла мгновенная вспышка. Лазурный, изумрудный, алый и серебряный свет соединились в один мощный луч, который ударил в потолок Ратуши, заставив каменные плиты задрожать. Магический барьер Мэйлин рассыпался в прах. Её отбросило назад, и она бессильно опустилась на ступени алтаря, тяжело дыша и глядя на свои пустые ладони. Четвертый осколок — Лезвие Тяньюань — теперь лежал в руке Шуйханя, идеально соединившись с Навершием, Рукоятью и Гардой. Меч был собран больше чем наполовину. По телу Шуйханя разлилась такая колоссальная духовная мощь, что его раны и усталость мгновенно исчезли. Но радоваться было некогда. Снаружи Ратуши уже слышался тревожный гул колоколов и тяжелый топот городской стражи. — Шуйхань… уходим… — прохрипел Хуайинь, прижимая ладонь к окровавленному боку. Его лицо было мертвенно-бледным. Шуйхань обернулся и, увидев кровь на одежде друга, похолодел. Всё его торжество вмиг испарилось, уступив место панике. — Хуайинь! — он мгновенно оказался рядом, подхватывая его под руку и помогая удержаться на ногах. — Держись за меня. Шуйхань взмахнул собранным полумечом Тяньюань. Серебряная волна энергии Металла легко рассекла тяжелые дубовые двери черного выхода Ратуши, превратив их в щепки. Они выбежали на узкую боковую улочку, где туман Стальной Грани надежно укрыл их от преследователей. Запрыгнув на лошадей, которых они предусмотрительно оставили неподалеку, они сорвались с места, уносясь прочь из города мастеров под звуки погони, затихающие за их спинами. Они победили. Четвертая часть была у них. Но глядя на бледный профиль Хуайиня, который едва держался в седле, Шуйхань чувствовал, что эта победа далась им слишком дорогой ценой. Они скакали без остановки несколько часов, пока Стальная Грань не скрылась за скалистыми хребтами, а звуки погони окончательно не растаяли в свисте горного ветра. Горная тропа вела всё выше, петляя среди бесплодных утесов. Наконец, когда кони начали спотыкаться от усталости, Шуйхань заметил в скале узкий, скрытый диким кустарником проход. Это оказалась глубокая, сухая пещера. Внутри было прохладно, но каменные своды надежно защищали от ветра. Едва они спешились, Хуайинь покачнулся. Его лицо было бледным до синевы, а рука, прижатая к правому боку, была полностью залита темной кровью. Шуйхань едва успел подхватить его, не позволяя упасть на жесткие камни. — Держись, слышишь? — голос Шуйханя дрожал, когда он осторожно усаживал друга на свой походный плащ. Шуйхань действовал быстро и решительно. Он развел небольшой костер из сухих веток, припасенных в седле, повесил котелок с водой и принялся за обработку раны Хуайиня. В этот раз Шуйхань не позволял другу даже шевельнуться. Срезая пропитанную кровью рубаху, Шуйхань стиснул зубы. Глубокий порез на боку Хуайиня снова открылся, и кожа вокруг него воспалилась из-за резких движений во время битвы. — Ты не должен был прыгать под тот удар, — тихо, сдерживая подступающие слезы, сказал Шуйхань. Он смочил чистую ткань в теплой воде и бережно прижал к ране. — Твоя рана едва затянулась, а ты… зачем ты вечно подставляешься под мечи вместо меня? Хуайинь слабо выдохнул, его веки дрожали от боли, но он заставил себя тихонько усмехнуться. — Если бы я не прыгнул… тот гвардеец пронзил бы тебя со спины. Я просто… вернул долг. — Замолчи, — Шуйхань капнул на рану заживляющую мазь и начал аккуратно, виток за витком, накладывать чистый белый бинт. Его прикосновения были невероятно нежными, ласковыми, будто он боялся повредить хрупкое стекло. — Тебе нужно беречь себя. Ты мне нужен живым, Хуайинь. Хуайинь затих, глядя на то, как Шуйхань сосредоточенно завязывает узел на его боку. В полумраке пещеры, освещенном лишь оранжевыми бликами костра, лицо лазурного мечника казалось невероятно красивым и родным. Когда Шуйхань закончил, он накинул на плечи Хуайиня сухой плащ и протянул ему горячий отвар. Вечер опустился на горы, принеся с собой ледяной холод. Костер весело потрескивал, бросая длинные тени на каменные стены пещеры. Шуйхань сидел у огня, задумчиво вертя в руках собранный наполовину меч Тяньюань. Лезвие идеально слилось с остальными частями, и теперь оружие выглядело как величественный, хоть и пока еще короткий меч, от которого исходила мощная, чистая аура четырех стихий. Но мысли Шуйханя были заняты другим. Напряженная тишина затянулась, и наконец он решился задать вопрос, который мучил его весь день. — Хуайинь… — Шуйхань поднял глаза на друга. — Сегодня в Ратуше Мэйлин сказала странные слова. Она утверждала, что ты используешь силу, которой «нет места в мире живых». А до этого… я видел, как ты уничтожил амулет Железного Кулака. Что это за энергия? Хуайинь внутренне напрягся. Его сердце пропустило удар. Он знал, что этот разговор неизбежен, но всё равно оказался к нему не готов. Он сделал глоток отвара, лихорадочно подбирая слова для очередной лжи. — Жрица Мэйлин была напугана, — мягко ответил Хуайинь, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Люди клана Сунь привыкли к строгой, правильной циркуляции духовной энергии. А у меня… у меня с детства меридианы развивались иначе. Я рос в диких землях, и чтобы выжить, мне пришлось освоить технику, которая подавляет чужую волю. Моя внутренняя энергия очень плотная, холодная. Для обычного целителя вроде Мэйлин она кажется «неправильной» или даже «мертвой». Но это всего лишь редкий вид духовной концентрации. Я просто не люблю показывать её, чтобы не пугать людей. Шуйхань пристально смотрел на него. Его лазурные глаза, ставшие еще более проницательными из-за резонанса Тяньюань, казалось, пытались заглянуть в самую душу Хуайиня. Он чувствовал, что за этими словами кроется глубокая бездна лжи. Холод, который исходил от Хуайиня во время боя, не был просто «редкой техникой». В нем чувствовалась древняя, пугающая тьма. Но Шуйхань промолчал. Он сделал вид, что поверил. Он не хотел давить на Хуайиня, понимая, что тот делает всё это ради него. — Хорошо, — тихо сказал Шуйхань, опуская взгляд на костер. — Я верю тебе. Но если эта сила когда-нибудь начнет причинять тебе боль… ты должен сказать мне. — Обещаю, — выдохнул Хуайинь, чувствуя, как с его плеч временно спал огромный груз. Шуйхань вздохнул и убрал собранный Тяньюань обратно в сумку. Его лицо снова посуровело, когда мысли переключились на последствия их побега. — Мэйлин права в одном, — горько произнес Шуйхань. — Мой отец будет в ярости. Клан Ли и клан Сунь дружат десятилетиями. Мой отец рассчитывал на этот брак, чтобы укрепить наше влияние на юге. А теперь… я мало того, что сбежал с её Павильона, так еще и силой отобрал их реликвию, разрушив её барьеры. Шуйхань покачал головой, пряча лицо в ладонях. — Эта ситуация нанесет тяжелый удар по гордости моего отца. Клан Сунь никогда не простит этого оскорбления. Я практически объявил им войну ради меча. Хуайинь сел ближе к нему, его здоровая рука легла на плечо Шуйханя, слегка сжимая его через ткань плаща. — Твой отец — мудрый глава клана, Шуйхань. Да, он будет зол. Но когда ты вернешься домой с собранным мечом и… с братом, которого ты так отчаянно ищешь, он поймет, что ты поступил правильно. Клан Сунь тайно торговал с Тёмным Городом и использовал запрещенные амулеты. Они первыми осквернили праведный путь. Ты лишь забрал то, что по праву принадлежит Тяньюань. Шуйхань поднял голову и посмотрел на Хуайиня. В свете угасающего костра их лица были совсем близко. — Надеюсь, ты прав, Хуайинь, — прошептал Шуйхань. — Потому что обратного пути у нас больше нет. Они сидели в тишине пещеры, деля на двоих тепло костра и тяжесть принятых решений. Каждый из них понимал, что с каждым новым осколком их мир рушится, но пока они были вместе в этой холодной пещере, им казалось, что они справятся с любой бурей, которую приготовит для них судьба.