Путь к исполнению желаний

Шум празднества остался далеко за тяжёлыми дубовыми дверями свадебных покоев. Здесь, в самом уединённом крыле поместья клана Ли, царила тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием двух массивных красных свечей, украшенных золотыми иероглифами двойного счастья. Воздух был напоен тонким, сладковатым ароматом лотосового курения и прохладой летней ночи, проникающей сквозь приоткрытое резное окно. Шуйхань стоял посреди комнаты, глядя на широкое ложе, убранное тяжёлым алым шёлком. На нём всё ещё был свадебный халат — роскошное одеяние лазурно-серого цвета, расшитое серебряными нитями. Но его плечи мелко дрожали, и дело было вовсе не в холоде. Впервые за всё время они были здесь не как беглецы, не как лекарь и раненый пациент, а как супруги, чьи узы были скреплены перед Небом и Землёй. Лю Фэн бесшумно подошёл со спины. Его сильные руки мягко легли на плечи Шуйханя, согревая его сквозь плотную ткань парчи. Он уткнулся носом в изгиб шеи брата, глубоко вдыхая родной аромат сосновой хвои и чистоты. — Ты всё ещё дрожишь, А-Шуй, — тихо, с невыразимой нежностью прошептал Лю Фэн. Его тёплое дыхание коснулось уха Шуйханя, заставляя того сладко зажмуриться. — Неужели великий мастер меча, одолевший легионы Бездны, боится своего собственного мужа? Шуйхань тихонько вздохнул, накрывая ладони Лю Фэна своими руками. — Я не боюсь, Лю Фэн… Просто… мне до сих пор кажется, что всё это — лишь прекрасный сон Кристалла Души. И если я открою глаза, я снова окажусь в той холодной пещере, а ты… будешь умирать у меня на руках. Лю Фэн мягко развернул его к себе. Его карие глаза, теперь полностью свободные от багрового демонического огня, светились такой чистой, осознанной любовью, что у Шуйханя перехватило дыхание. Лю Фэн медленно поднял руки и коснулся серебряного украшения в волосах Шуйханя. Пальцы демона аккуратно разжали крепления, снимая гребень. Тёмные, густые волосы Шуйханя тяжёлым шёлковым водопадом рассыпались по его плечам, а тонкие белые ленты плавно соскользнули на пол. — Это не сон, А-Шуй, — прошептал Лю Фэн, запуская пальцы в его мягкие волосы и заставляя Шуйханя посмотреть на себя. — Посмотри на меня. Почувствуй моё тепло. Мы дома. И мы принадлежим друг другу. Лю Фэн медленно наклонился, и его губы накрыли губы Шуйханя. Этот поцелуй не был похож на их прошлые, робкие касания. В нём была глубина обретённой свободы, страсть, копившаяся двадцать лет, и бесконечная, обжигающая нежность. Шуйхань прерывисто вздохнул прямо в его губы, отвечая с неожиданной, жадной силой. Его руки сами поднялись вверх, обвивая шею брата и путаясь в его волосах, срывая его собственный чернёный гребень. Белые ленты их причёсок смешались на полу, переплетаясь в причудливый узор. Медленно, не разрывая поцелуя, Лю Фэн начал распускать сложный пояс свадебного халата Шуйханя. Тяжёлая лазурная парча послушно скользнула с плеч мечника, шуршанием опадая у их ног. Лю Фэн избавил от одежд и себя, оставаясь лишь в тонких, полупрозрачных нижних рубахах из белого шёлка. Они переместились к постели. Лю Фэн увлёк Шуйханя за собой на мягкие алые простыни, нависая над ним и удерживая его запястья своими пальцами. В полумраке комнаты, освещённой лишь робким пламенем свечей, кожа Шуйханя казалась светящимся нефритом. — Лю Фэн...— прошептал Шуйхань, его дыхание было частым и горячим, а лазурные глаза блестели от томящего внизу живота жара. — Братик… пожалуйста… Это тихое, интимное «братик» заставило Лю Фэна хрипло вздохнуть. Он опустил голову, покрывая влажными, горячими поцелуями его шею, ключицы, спускаясь ниже, к чувствительной коже на груди. Шуйхань выгибался навстречу его губам, его пальцы судорожно впились в плечи Лю Фэна, а из горла вырывались тихие, прерывистые стоны удовольствия. Лю Фэн действовал с предельной, благоговейной осторожностью. Он помнил, как в прошлый раз, в том сыром домике, Шуйханю было больно. Теперь, когда их меридианы были идеально объединены Тяньюанем, он хотел подарить своему мечнику только чистейшее блаженство. Его прохладные пальцы, согретые мягкой внутренней энергией, скользнули вниз, бережно и неторопливо готовя лоно Шуйханя к слиянию. Каждое движение Лю Фэна сопровождалось нежными поцелуями и шепотом: — Расслабься, моё солнце… Дыши… Я здесь. Только ты и я. Шуйхань дрожал, его бедра инстинктивно подавались навстречу каждому прикосновению, ища большего. Из его груди вырвался громкий, сладкий стон, когда пальцы Лю Фэна коснулись самой чувствительной точки внутри него. Он закинул голову назад, его горло судорожно сжалось, а на ресницах выступили капельки слёз от переполняющего его наслаждения. — Лю Фэн… я хочу… хочу тебя… всего, — умоляюще прошептал Шуйхань, широко разводя свои стройные бедра и увлекая брата за собой. Лю Фэн приподнялся, устраиваясь между его ног. Его карие глаза горели темным, почти лихорадочным блеском бесконечной страсти. Он медленно, сдерживая собственное рвущееся дыхание, начал плавно входить в него. Шуйхань резко, со свистом втянул в себя воздух. Но в этот раз вместо острой боли его тело отозвалось невероятным, глубоким и тягучим жаром. Он крепко зажмурился, его пальцы судорожно сжали простыни, а из сжатых губ вырвался долгий, дрожащий вздох, сменившийся тихим стоном облегчения. Лю Фэн замер на секунду, покрывая его лицо и лоб нежными поцелуями. — Тебе хорошо, А-Шуй? Не больно? Шуйхань приоткрыл затуманенные лазурные глаза, в которых плескалась безграничная любовь. Он обхватил ногами бедра Лю Фэна, притягивая его ближе к себе. — Не больно… Горячо… Очень горячо, А-Фэн. Двигайся… умоляю тебя. Лю Фэн больше не сдерживал себя. Он начал ритмично, глубоко двигаться внутри него, заполняя всё существо Шуйханя своей чистой, согревающей силой. Каждый толчок отзывался в теле Шуйханя звонким, сладким эхом. Прерывистые, хриплые стоны мечника заполняли полумрак спальни, сливаясь со сбивчивым дыханием Лю Фэна. Их духовные энергии — лазурный свет Воды и Ветра Шуйханя и мягкая, сильная серая энергия Бездны Лю Фэна — вошли в идеальный, сверкающий резонанс. Вокруг них поднялся лёгкий, тёплый ветерок, колышущий алые шёлковые занавеси постели. Это было не просто физическое соитие, это было истинное слияние двух душ, соединившее их меридианы навеки. Шуйхань выгибался под ним, полностью растворяясь в этих новых, сводящих с ума ощущениях. Он стонал громко, не сдерживая себя, утыкаясь лицом в шею брата и оставляя на его коже влажные следы от поцелуев. Его пальцы переплелись с пальцами Лю Фэна, сжимая их так крепко, словно они пытались удержать друг друга на самом краю вселенной. Когда кульминация накрыла их обоих сладкой, ослепительной вспышкой, Лю Фэн рванулся вперед в последний раз, изливая весь свой накопленный жар, свою любовь и нежность глубоко внутрь Шуйханя. Шуйхань громко, истомно вскрикнул, его тело судорожно вытянулось, а пальцы ног напряглись. Он прижал ладонь к низу своего живота, чувствуя, как там растекается горячая, пульсирующая волна. — Горячо… О Небеса, А-Фэн… так тепло… — прошептал он, бессильно опускаясь на подушки и тяжело, часто дыша. Лю Фэн рухнул рядом с ним, тяжело дыша и мгновенно прижимая Шуйханя к своей груди, укрывая их плотным одеялом от прохлады ночи. Он нежно целовал его влажные от пота виски, щёки и припухшие губы, успокаивая его дрожащее тело своей мягкой силой. Спустя долгое время они лежали в обнимку, слушая, как утихает ветер за окном. Белые шёлковые ленты их свадебных причёсок, запутавшиеся на простынях, символизировали их общую, неразрывную судьбу. — Я люблю тебя, А-Шуй, — прошептал Лю Фэн, нежно поглаживая его по спине. — И я люблю тебя, А-Фэн, — тихо улыбнулся Шуйхань, засыпая на его груди в абсолютном, вечном покое. И их общая судьба теперь была чистой и светлой, как рассвет, поднимающийся над их домом.