Путь к исполнению желаний

Дорога к восточным рубежам Бездны заняла несколько дней. Пейзаж за пределами обсидианового замка постепенно менялся: фиолетовые поля уступили место мрачным, серым скалам, которые вздымались к самому небу, словно гигантские каменные клыки. Воздух здесь был особенным — он буквально вибрировал от невидимого напряжения. Это был стык миров, где законы природы ломались, а границы пространства истончались до предела. К полудню следующего дня они наконец достигли начала Ущелья Забытых Предков. Это был колоссальный разлом в горах, уходящий вглубь на многие ли. Сверху ущелье казалось бездонным шрамом на теле земли. Ветер завывал в тесных каменных проходах с заунывным, пугающим свистом, напоминающим плач сотен голосов. Едва они приблизились к первому каменному выступу, Хуайинь резко натянул поводья своего скакуна. Его лицо под капюшоном побледнело, а демоническое ядро внутри груди глухо затрепетало. — Стой, А-Шуй, — тихо, но властно предупредил он, преграждая путь коню Шуйханя своим плечом. Шуйхань остановился, его ладонь инстинктивно легла на рукоять Тяньюаня. — Что ты чувствуешь? — Впереди колоссальное скопление тёмной силы, — Хуайинь прикрыл глаза, пропуская сквозь себя потоки ветра. — Но это не яд Мо Юаня. Это древняя, первобытная энергия самой Бездны, смешанная с хаотичными потоками духовных сил человеческого мира. Пространство в ущелье нестабильно. Камень Судьбы… он не просто лежит там. Он буквально искривляет реальность вокруг себя. Нам нужно идти предельно осторожно. Они спешились, понимая, что коням не пройти по узким, осыпающимся тропам. Оставив скакунов в безопасной низине под защитой маскирующего барьера Хуайиня, они двинулись вглубь ущелья пешком. Шли они медленно. Хуайинь ступал первым, проверяя каждый шаг и тщательно сканируя воздух на наличие скрытых ловушек и искажений. Шуйхань следовал за ним, держа собранный полумеч наготове. Белые шёлковые ленты в их волосах дико метались от порывов встречного ветра, то и дело задевая их лица. Когда ущелье окончательно погрузилось во мрак, температура стремительно упала. Холод на стыке миров был резким, колючим, пробирающим до самых костей. Шуйхань почувствовал, как его шаги становятся тяжелее. Каждое движение отдавалось тупой усталостью в ногах, а правое плечо снова начало неприятно, слабо ныть — ледяной яд Мо Юаня чутко реагировал на холод и истощение своего хозяина. Дыхание Шуйханя стало частым и прерывистым, а лазурные глаза под капюшоном затуманились от усталости. Хуайинь, не оборачиваясь, почувствовал, как сбился ритм шагов его мечника. Он мгновенно остановился и повернулся к нему. — Ты устал, А-Шуй, — мягко произнёс Хуайинь, прикладывая ладонь к его щеке. Кожа Шуйханя была прохладной. — Твои меридианы истощены этим переходом. Нам нужна передышка. — Я могу идти дальше... — попытался возразить Шуйхань, но его голос прозвучал тихо и слабо. — Нет, не можешь, — строго, но с бесконечной любовью оборвал его Хуайинь. — Посмотри туда. Он указал на неприметную расщелину в скале чуть выше по склону. Это был вход в небольшую, сухую пещеру, скрытую от пронизывающего ветра каменным козырьком. Они поднялись в пещеру. Внутри было темно и сыро, но каменные своды надёжно защищали от ледяного сквозняка ущелья. Шуйхань без сил опустился на сухой плоский валун, кутаясь в свой серый меховой плащ. Его тело слегка подрагивало от озноба. Хуайинь действовал быстро и уверенно. Извлёкши из своей цянькунь-сумки сухие дрова, которые он предусмотрительно взял с собой, он развёл небольшой костёр. Вскоре весёлое, тёплое оранжевое пламя заплясало в полумраке пещеры, отбрасывая мягкие блики на обсидиановые стены. На душе у Шуйханя сразу стало спокойнее от этого уютного потрескивания. Хуайинь повесил над огнём небольшой котелок с чистой водой. Пока вода закипала, он достал сушёное мясо, лепешки и целебные коренья, принимаясь готовить для Шуйханя простой, но сытный ужин. — Сначала поешь, а потом я согрею для тебя лекарство Кристалла Души, — тихо произнёс Хуайинь, помешивая варево. Отблески костра играли в его карих глазах, делая их невероятно глубокими и мягкими. — Тебе нужно согреться изнутри. Шуйхань смотрел на него сквозь пелену усталости. Тёмно-серый шёлк его рубахи, принадлежавшей Хуайиню, мягко согревал тело, а белые ленты в волосах тихо шуршали при каждом движении. Видеть Хуайиня таким — заботливым, сосредоточенным только на его комфорте и безопасности — было для Шуйханя высшим счастьем. Все сомнения окончательно растаяли в этом тихом пламени костра. Они были вместе на самом краю обитаемого мира, и больше ничего не имело значения. Костёр весело потрескивал, разгоняя сырой мрак пещеры и наводя на обсидиановые стены золотисто-оранжевые блики. Ароматный горячий бульон и лепешки быстро вернули Шуйханю силы. Когда с ужином было покончено, Хуайинь аккуратно подогрел над огнём пиалу с лекарством. Золотисто-зелёное свечение Кристалла Души мягко смешалось с оранжевыми искрами пламени, делая снадобье похожим на жидкий расплавленный янтарь. Хуайинь сел на край валуна рядом с Шуйханем. Он бережно подул на горячий отвар, зачерпнул его деревянной ложкой и поднёс прямо к губам мечника. — Давай, А-Шуй. Твоё плечо снова остывает, — ласково произнёс он. Шуйхань, чьи щёки уже слегка порозовели от тепла костра, смущённо качнул головой. Он протянул свои тонкие ладони, пытаясь забрать пиалу из рук демона. — Я сам, Хуайинь, — негромко пробормотал он, избегая его прямого, проницательного взгляда. — Я уже согрелся и могу держать чашу. Я ведь не маленький ребёнок и не немощный больной. Хуайинь не отдал лекарство. Напротив, на его бледном лице медленно появилась та самая редкая, лукавая и невероятно тёплая улыбка, которая всегда заставляла сердце Шуйханя биться чаще. В его карих глазах заплясали весёлые искорки воспоминаний. — Неужели? — прищурился Хуайинь, тихонько хмыкнув. — А мне казалось, что о послушных, кротких и невероятно красивых барышнях нужно заботиться с особым трепетом. Разве я могу позволить молодой госпоже Ли Юнь утруждать свои нежные руки? При упоминании «Ли Юнь» — того самого женского имени, под которым Шуйхань переодевался в роскошные одежды в цветочном павильоне Стальной Грани — мечник едва не поперхнулся воздухом. Весь его строгий вид праведного мастера меча мгновенно испарился. Шуйхань густо покраснел. Яркий, смущённый румянец залил его щёки и шею, контрастируя с тёмно-серым шёлком рубахи Хуайиня. Тонкие белые шёлковые ленты в его волосах дрогнули, когда он возмущённо вскинул голову. — Ты… ты опять за своё? — прошептал Шуйхань, тщетно пытаясь казаться строгим, но его дрожащий голос выдавал его с головой. — Мы ведь договорились больше не вспоминать то… недоразумение! — Разве это было недоразумением? — Хуайинь наклонился чуть ближе, и его голос опустился до ласкового, бархатистого шёпота. — По-моему, ты был самой прекрасной дамой в той провинции. И правила приличия гласят, что я просто обязан оберегать твой покой. Так что открой ротик, Юнь-эр, и прими лекарство. Шуйхань замер, глядя на его улыбающиеся губы. Смущение в его груди медленно переросло в сладкий, щемящий восторг. Он понял, что спорить с этим упрямым демоном бесполезно, да и, если честно, ему самому безумно нравилась эта мягкая, бережная забота. Тихо вздохнув, Шуйхань послушно приоткрыл губы и позволил Хуайиню напоить себя с ложки. Отвар был горьким, но сейчас эта горечь казалась Шуйханю удивительно сладкой. С каждым глотком ледяная тяжесть в его правом плече таяла, меридианы наполнялись чистой, живительной силой Земли, а по телу разливалась блаженная нега. Хуайинь терпеливо скормил ему всё до последней капли, а затем аккуратно вытер влажный след с его нижней губы большим пальцем, напоследок нежно очертив его скулу. От этого простого, интимного прикосновения Шуйхань тихонько вздохнул и доверчиво прижался щекой к его прохладной ладони. — Спасибо, — прошептал он, прикрывая глаза. Ночь полностью вступила в свои права. За пределами пещеры бушевал ледяной ветер Ущелья, но внутри, угасающий костёр дарил последнее, мягкое тепло. Хуайинь постелил их серые меховые накидки прямо на сухой каменный пол у очага, соорудив одну широкую постель. — Ложись ближе к стене, там теплее, — тихо сказал Хуайинь, помогая Шуйханю устроиться поудобнее. Шуйхань лёг, укутавшись в плащ, но стоило Хуайиню лечь рядом, как мечник сам придвинулся вплотную. В ущелье было слишком холодно, и делить тепло тел сейчас было единственным способом выжить. Шуйхань доверчиво уткнулся носом в изгиб шеи Хуайиня, обвивая его талию руками под тяжёлыми одеялами. Их ноги переплелись, а белые шёлковые ленты в волосах снова запутались, связывая их в одно неделимое целое. Хуайинь крепко обнял его в ответ, укрывая их обоих своим плащом и согревая его спину своей мягкой внутренней силой. Он слушал ровное, спокойное дыхание Шуйханя, который быстро засыпал на его груди, и чувствовал, как Мин Сюй внутри него затихает, побеждённый этой чистой, невинной любовью. Они заснули под тихий шёпот угасающего пламени, готовые завтра встретить любую бурю, что приготовил для них стык миров. *** Пробуждение в пещере было быстрым. Едва первые холодные сумерки стыка миров лизнули каменный свод, как Хуайинь открыл глаза. Шуйхань ещё спал, тихонько уткнувшись носом в его плечо. Хуайинь мягко поцеловал его в висок, а затем бережно высвободился из объятий. Они быстро позавтракали остатками лепешек, запив их тёплым травяным настоем. Шуйхань чувствовал себя непривычно бодрым — сила Кристалла Души надёжно сковала ледяной яд Мо Юаня в его плече. Перед тем как выйти наружу, Хуайинь привычным движением помог Шуйханю закрепить его серебряное украшение в волосах. Белые шёлковые ленты струились по его спине, резко контрастируя с тёмно-серым дорожным халатом. Хуайинь завязал свои волосы таким же черным украшением. Они переглянулись, без слов подтверждая безмолвную клятву: до самого конца, вместе. Чем глубже они продвигались в Ущелье Забытых Предков, тем более чуждым и пугающим становился окружающий мир. Серые скалы здесь словно плавились, закручиваясь в причудливые каменные спирали. Небо над головой то и дело раскалывалось тонкими фиолетовыми трещинами — пространственными рифтами, сквозь которые сочился ледяной ветер Бездны. Тяньюань в походной сумке Шуйханя вибрировал так неистово, что мечник был вынужден достать его и держать в руке. Пять соединенных частей меча испускали яркий, пульсирующий лазурный свет, который указывал строго вперёд, в самую глубь ущелья, где пространство казалось размытым и искаженным. Вдруг Хуайинь резко остановился. Его пальцы мгновенно легли на рукояти скрытых под плащом кинжалов, а багровый огонь в глубине карих глаз опасно разгорелся. — Стой, — процедил он сквозь зубы. Его голос мгновенно лишился человеческой мягкости, став ледяным и вибрирующим от сдерживаемой тёмной силы. — Они здесь. — Монстры Бездны? — тихо спросил Шуйхань, покрепче перехватывая рукоять Тяньюаня. — Хуже, — Хуайинь прищурился, глядя на высокие скалистые уступы впереди. — Это личные гвардейцы Мо Юаня. «Пожиратели Душ». Элитные убийцы, которые не знают жалости и питаются чужой духовной энергией. И… с ними кто-то ещё. В ту же секунду воздух в ущелье стал невыносимо тяжёлым. Из тёмных расщелин и пространственных трещин, соткавшись прямо из клубов фиолетового тумана, начали бесшумно спускаться фигуры. Их было около десятка. Высокие, облачённые в рваные чёрные доспехи, их лица скрывали безликие стальные маски, из-под которых тускло сияли ядовито-фиолетовые глаза. В руках они держали изогнутые теневые серпы, от которых исходил тошнотворный запах гнили и смерти. Но предводителем этого отряда был не убийца. Из-за валуна медленно вышел старейшина из уцелевших сторонников Мо Юаня — сгорбленный демон с длинными когтями и жутким оскалом. — Приветствуем нашего… великого Лорда, — издевательски прошипел старейшина, глядя на Хуайиня. Его взгляд зацепился за белые ленты в его причёске, и он презрительно сплюнул на землю. — Посмотрите на него! Истинный Лорд Демонов, перед которым трепетали миры, теперь носит человеческие шёлковые тряпки и защищает жалкого заклинателя! Сосуд окончательно сгнил от человеческой жалости! Хуайинь сделал шаг вперёд, загораживая Шуйханя своим плечом. Его тёмная аура Мин Сюя мгновенно вырвалась наружу, заставляя мелкие камни под ногами левитировать и с треском лопаться.— Если вы хотите умереть сегодня — я с радостью развею ваш прах по этому ущелью, — ледяным тоном произнёс он. — Убирайтесь с нашей дороги. — Умереть? — старейшина безумно расхохотался. — Нет, господин. Мы пришли не убивать вас. Мы пришли освободить истинного Мин Сюя! Мо Юань был слаб, раз проиграл вам. Но старейшины Бездны знают: если сосуд будет смертельно ранен, или если его разум поглотит чистая, первобытная ярость… барьеры рухнут! Истинный Владыка проснётся и разорвёт твою слабую человеческую душу, Хуайинь! А этого праведного мальчика мы скормим Пожирателям! Услышав это, Шуйхань почувствовал, как ледяной страх закрался в его сердце. Не за себя. За Хуайиня. Они хотят насильно пробудить Мин Сюя, уничтожив личность того, кого он любил больше жизни! — Назад, Хуайинь! — крикнул Шуйхань, выступая вперёд и вскидывая сияющий Тяньюань. — Я не позволю им коснуться тебя! — Взять их! — взревел старейшина демонов. — Разорвите мальчишку на части, а господина — доведите до безумия! С диким, леденящим душу воем Пожиратели Душ ринулись в атаку, мгновенно растворяясь в воздухе и возникая прямо перед героями. Битва началась. Шуйхань двигался молниеносно. Пять частей Тяньюаня в его руках пели, испуская ослепительные лазурно-серебряные волны святой энергии. Он совершил высокий прыжок, уклоняясь от свистящего теневого серпа, и точным круговым ударом рассёк доспехи первого убийцы. Святой свет меча мгновенно выжег тёмную плоть Пожирателя, превращая его в чёрный пепел. Но Пожиратели были хитры. Они атаковали толпой, используя пространственные рифты, чтобы наносить удары со спины. Хуайинь действовал с пугающей, безжалостной эффективностью. Его кинжалы летали в воздухе, оставляя за собой шлейфы чёрного пламени. Сдерживая стон от боли в груди, где Мин Сюй яростно рвался наружу, реагируя на призывы старейшины, Хуайинь кружился в смертоносном танце, прикрывая спину Шуйханя. — Не смейте… касаться его! — прорычал Хуайинь. Его глаза окончательно вспыхнули багровым огнём. Он перехватил запястье одного из Пожирателей, уходящего в портал, и с хрустом вывернул его руку. Тёмная энергия Мин Сюя, которую он так долго сдерживал, хлынула через его пальцы, буквально иссушая убийцу изнутри за считанные секунды. — Он черпает силу из Бездны! — закричал раненый старейшина демонов, отступая назад. — Нападайте на мальчишку! Его золотое ядро отравлено, он долго не выдержит! Два Пожирателя Душ мгновенно изменили траекторию. Игнорируя удары Хуайиня, они синхронно атаковали Шуйханя с двух сторон. Один из них взмахнул серпом, целясь в раненое правое плечо Шуйханя, где ледяной яд Мо Юаня тут же отозвался резкой, парализующей вспышкой боли. Шуйхань вскрикнул, его шаг дрогнул, и Тяньюань в его руке на мгновение потускнел. Он оказался зажат между двумя смертоносными лезвиями в узком каменном проходе ущелья. Но Хуайинь, заметив опасность, совершил невозможное. Пренебрегая собственной защитой, он буквально живым щитом бросился наперерез, закрывая своего лазурного мечника от смертельного удара. Тяжёлое теневое лезвие с глухим свистом рассекло воздух. Хуайинь успел подставить плечо, закрывая Шуйханя от смертоносного выпада. Сталь Пожирателя Душ глубоко вонзилась в его плоть. Хуайинь охнул, тёмная кровь брызнула на серые камни ущелья, окрасив одну из белоснежных шёлковых лент в его волосах в багровый цвет. Но рана не была смертельной — демон успел уклониться в последний миг, сохранив жизнь. Этот вид — раненый, истекающий кровью Хуайинь, который снова без колебаний подставился под удар ради него — сокрушил последние барьеры в душе Шуйханя. Внутри него поднялась сокрушительная волна праведного гнева. Пять соединенных частей Тяньюаня в его руке вспыхнули ослепительным серебряно-лазурным пламенем. Шуйхань сделал круговой взмах мечом. Гигантская волна очищающей энергии, острая, как лезвие бурана, веером прошлась по ущелью. Пожиратели Душ и старый старейшина демонов не успели даже вскрикнуть — святой свет Тяньюаня буквально выжег их темные сущности, превращая в чёрный пепел, который тут же унёс яростный ветер. Всё было кончено. На поляне воцарилась тишина. В этот же миг скала в самом конце ущелья с грохотом раскололась, и оттуда вырвался ослепительный, переливающийся всеми цветами радуги свет. Это был седьмой, последний осколок — Камень Судьбы. Тяньюань в руке Шуйханя запел хрустальным звоном и сам взмыл в воздух. Камень Судьбы устремился ему навстречу. Произошла яркая вспышка, и все семь частей идеально соединились. Меч Тяньюань был полностью собран. Величественный, обоюдоострый длинный клинок, способный исполнить одно самое сокровенное желание владельца, плавно опустился в руки Шуйханя. Шуйхань, тяжело дыша, упал на колени рядом с раненым Хуайинем. Его пальцы дрожали, когда он вскинул сияющий меч, намереваясь направить его очищающую силу на рану друга. — Держись, Хуайинь… Сейчас я исцелю тебя силой меча, — со слезами на глазах прошептал Шуйхань. Но Хуайинь, превозмогая боль, медленно поднял слабую руку и мягко перехватил запястье Шуйханя, останавливая его. На его губах была бледная, но бесконечно нежная улыбка. — Нет, А-Шуй… не надо, — тихо, тяжело дыша, произнес Хуайинь. — Моя рана не смертельна, она затянется. Тяньюань собран… Он может исполнить лишь одно истинное желание своего хозяина. Ты искал своего старшего брата двадцать лет. Это была цель всей твоей жизни. Попроси меч… пусть он укажет тебе путь к твоему брату. Пусть покажет, где сейчас Лю Фэн. Шуйхань замер. Из его глаз покатились горячие слёзы. Он посмотрел на Тяньюань, затем на Хуайиня. Сердце в его груди бешено забилось от страшного, сладкого предчувствия. — Хорошо… — прошептал Шуйхань. Он поднял сияющий Тяньюань над головой и закрыл глаза. — О великий меч Небесного желания… Исполни моё желание. Покажи мне, где мой потерянный брат, Лю Фэн! Меч Тяньюань отозвался громким, чистым звоном. Столб радужного света вырвался из его острия, поднялся к темному небу Бездны, а затем... плавно опустился вниз, указывая своим ослепительным лучом прямо на израненного, бледного Хуайиня. Шуйхань удивленно приоткрыл рот, его дыхание перехватило. В следующую секунду свет меча расширился, заполняя всё ущелье и создавая вокруг них колоссальную, абсолютно реальную ментальную проекцию — живое воспоминание из далекого прошлого. Перед глазами Шуйханя развернулась первая ужасающая картина, которую он помнит до сих пор: он, его брат, отец и матушка ехали в повозке. Перед ними возникла темнота, а затем демоны своей когтистой лапай похитили Лю Фэна прямо из рук Шуйхан. Картина сменилась. Мрачные, холодные подземелья обсидианового замка. Маленького Лю Фэна приковали к алтарю. Вокруг него стояли темные старейшины, которые насильно, год за годом, вливали в его хрупкие меридианы ядовитую, колоссальную энергию погибшего Владыки Мин Сюя. Шуйхань содрогнулся от ужаса, видя, как маленький мальчик кричит от нечеловеческой боли. Из-за этих жутких, бесконечных пыток меридианы ребенка выгорали, а его память о детстве, о доме, о родителях и о старшем брате брате А-Шуе стиралась, превращаясь в пепел. Его личность была уничтожена, уступив место новой оболочке — Хуайиню. Затем проекция показала сокровенные мысли самого Хуайиня, когда тот подрос и осознал, кем является. Шуйхань увидел Хуайиня, сидящего в одиночестве в темных покоях замка. Тот смотрел на свои руки и шептал: «Я не хочу становиться чудовищем… Я не хочу, чтобы Мин Сюй проснулся и уничтожил этот мир. Я соберу Тяньюань, запечатаю Бездну, а затем… я убью себя. Я пронжу собственное сердце мечом, чтобы Мин Сюй никогда не смог переродиться. Это единственный способ избавить мир от этой тьмы». И последняя картина показала их двоих параллельно: пока маленький Шуйхань плакал по ночам, тренировался до кровавых мозолей и искал Лю Фэна по всей Поднебесной, шепча его имя ветру — Хуайинь в Бездне смотрел на те же звезды и молил Небеса о том, чтобы уберечь мир людей от войны. Проекция медленно растаяла, оставив их в тишине ущелья. Свет Тяньюаня угас, бережно опустившись на колени Шуйханя. Шуйхань сидел неподвижно, его лицо было мокрым от слез, а грудь судорожно вздымалась от рыданий. Вся правда, вся невыносимая, болезненная и прекрасная истина открылась перед ним. Человек, которого он искал всю жизнь… Человек, ради которого он тренировался и терпел лишения… И человек, которого он полюбил всем своим сердцем, кому отдал свою душу в том маленьком домике под дождем — это был один и тот же человек. Его старший брат. Его Лю Фэн. Его Хуайинь. Хуайинь смотрел на него, и из его карих глаз тоже катились беззвучные слёзы. Он слабо улыбнулся, его губы подрагивали. — А-Шуй… — тихо прошептал он. — Прости, что я забыл тебя… Прости, что заставил искать так долго. Шуйхань больше не мог сдерживаться. С громким, отчаянным всхлипом он бросился вперед, крепко обнимая Хуайиня за шею и утыкаясь лицом в его окровавленное плечо. Он сжимал его темно-серую рубаху так сильно, словно боялся, что тот снова исчезнет. Белые шёлковые ленты в их волосах переплелись, пачкаясь в крови и слезах, окончательно связывая их души в вечный узел. — Лю Фэн… — рыдал Шуйхань, содрогаясь всем телом от переполнявшего его горя и безумного счастья. — Лю Фэн, это правда ты… О Небеса, это действительно ты! Я так сильно люблю тебя… Я так долго, так бесконечно долго ждал нашей встречи! Братик… мой Лю Фэн… Хуайинь крепко обнял его в ответ своей здоровой рукой, зарываясь лицом в его тёмные волосы и нежно целуя его в макушку. — Я здесь, А-Шуй… Я больше никуда не уйду, — шептал он, и его голос дрожал от сдерживаемых слёз. — Теперь мы вместе. И никакая сила в мире больше не сможет нас разделить. Они сидели на холодных камнях ущелья, обнявшись под пронизывающим ветром стыка миров. Собранный Тяньюань тихо сиял у их ног, но его великая божественная сила казалась лишь блеклой тенью по сравнению с той колоссальной, чистой любовью двух братьев, которая только что преодолела двадцать один год разлуки, тьму Бездны и саму смерть. Они сидели на холодных камнях ущелья, тесно прижавшись друг к другу. Ветер бился о скалы, но здесь, в эпицентре их объятий, казалось, царила весна. Шуйхань судорожно вдыхал родной запах своего брата, утыкаясь лицом в его шею. Его слезы — чистые, горячие слезы облегчения и безграничной любви — омывали бледную кожу Лю Фэна. Лю Фэн (которого он так долго знал как Хуайиня) крепко сжимал его в ответ своей здоровой рукой. Однако его дыхание оставалось рваным. Рана на плече от теневого серпа Пожирателя продолжала сочиться кровью, а по меридианам Лю Фэна всё ещё волнами пробегал разрушительный холод. Демоническое ядро Мин Сюя внутри его груди, хоть и затихло от вспышки Тяньюаня, всё ещё оставалось чужеродным паразитом, медленно пожирающим его жизненную силу. Лю Фэн слегка отстранился, его карие глаза смотрели на Шуйханя с бесконечной нежностью. — А-Шуй… — тихо, с трудом улыбаясь, произнес он. — Моё желание исполнено. Я увидел тебя… узнал, что ты помнишь меня. Теперь, даже если я исчезну, когда мне исполнится двадцать пять… моя душа уйдёт с миром. — Нет! — Шуйхань резко перехватил его за плечи, его лазурные глаза вспыхнули отчаянной, непреклонной решимостью. — Ты не исчезнешь! Я не для того искал тебя двадцать лет, чтобы потерять сейчас! Шуйхань посмотрел на великий меч Тяньюань, лежащий на его коленях. Все семь частей — Навершие, Рукоять, Гарда, Лезвие, Остриё, Кристалл Души и Камень Судьбы — сияли теперь как единое целое. Меч вибрировал, испуская мощнейшую, гармоничную ауру Хаоса и Порядка. — Камень Судьбы способен переписывать предначертанное, — твёрдо произнёс Шуйхань. — А Кристалл Души связывает разумы. Лю Фэн… братик… доверься мне. Мы проведём ритуал слияния душ прямо сейчас. С силой полностью собранного Тяньюаня мы выжжем этот яд из моего тела и навсегда запечатаем, переродив твою тёмную силу в чистую энергию. Лю Фэн посмотрел на сияющий меч, а затем в лазурные, полные любви глаза младшего брата. В его душе больше не осталось страха перед собственной гибелью. — Хорошо, — прошептал он. — Вместе, А-Шуй. Они сели друг напротив друга на серые меховые накидки, скрестив ноги. Шуйхань положил полностью собранный Тяньюань между ними. Они переплели свои пальцы, соединяя ладони. Шуйхань медленно наклонился вперёд, и они соприкоснулись лбами. Время словно остановилось. Их белые шёлковые ленты, испачканные дорожной пылью и кровью, переплелись на ветру, связывая их лица тонкой, невидимой нитью. — Закрой глаза, — прошептал Шуйхань. Стоило им обоим закрыть глаза и запустить циркуляцию внутренней энергии, как Тяньюань на их коленях взмыл в воздух. Радужный свет Камня Судьбы и золотисто-зелёное свечение Кристалла Души хлынули вниз, окутывая их фигуры плотным, сияющим куполом. Границы между их разумами мгновенно рухнули. Шуйхань почувствовал, как его сознание расширяется, втекая в сознание Лю Фэна. Это не было больно. Это было похоже на возвращение домой после долгого, холодного пути. Он чувствовал каждую рану на теле брата, каждую его мысль, каждый страх и ту безграничную, щемящую любовь, которую Лю Фэн берёг для него все эти годы, даже не помня его имени. А затем началась великая трансформация. Святая энергия Тяньюаня, ведомая их общей волей, мощным потоком хлынула в меридианы Лю Фэна. Золотисто-зелёный свет Кристалла Души мягко окутал его демоническое ядро. Чёрная, ядовитая сила Мин Сюя, терзавшая его двадцать лет, попыталась взбунтоваться, испуская фантомный, злобный рёв древнего Владыки. Но против объединенной силы семи стихий Тяньюаня и чистой любви двух братьев тьма была бессильна. Камень Судьбы переписал структуру его энергии. Прямо на глазах Шуйханя в их ментальном пространстве тёмное, пульсирующее ядро Лю Фэна начало стремительно светлеть. Тёмное пламя Бездны очищалось, превращаясь в мягкую, послушную и сильную серую энергию — идеальный баланс между светом Поднебесной и силой Бездны. Проклятие было разрушено. Мин Сюй больше не мог переродиться — его дух был окончательно стёрт и переработан в чистую духовную силу Лю Фэна. Он стал истинным хозяином собственного тела. Одновременно с этим очищающий лазурный свет Тяньюаня прошёл сквозь меридианы самого Шуйханя. Последние крупицы смертоносного яда «Смерти Души» в его правом плече с шипением испарились. Его собственное золотое ядро вспыхнуло с новой, невиданной ранее силой. Рана на плече Лю Фэна мгновенно затянулась, не оставив даже шрама. Когда ослепительный радужный свет медленно угас, Тяньюань плавно опустился на колени Шуйханя, его свечение стало мягким и ровным. Буран в ущелье утих, уступив место звенящей, мирной тишине. Шуйхань медленно открыл глаза и отстранился. Напротив него сидел Лю Фэн. Чёрные пульсирующие вены на его шее исчезли без следа. Его кожа больше не была мертвенно-бледной — на щеках играл здоровый, тёплый румянец. Его карие глаза светились абсолютной чистотой, ясностью и глубоким, осознанным покоем. Он больше не был сосудом. Он был свободен. Лю Фэн посмотрел на свои ладони, чувствуя внутри себя невероятную, послушную силу, а затем поднял взгляд на Шуйханя. Его губы дрогнули, и он протянул руки навстречу. — А-Шуй… — позвал он своим истинным, чистым и невероятно тёплым голосом. — Я всё вспомнил. Наш сад… маму… отца… и то, как ты плакал, когда я забирал твои деревянные игрушки. Шуйхань с тихим, счастливым всхлипом снова бросился в его объятия. В этот раз Лю Фэн обнял его крепко, уверенно, делясь своим настоящим, горячим человеческим теплом. — Братик… Лю Фэн… — шептал Шуйхань, утыкаясь лицом в его плечо. — Мы победили. Ты жив. Ты действительно жив. — Мы победили, — Лю Фэн нежно гладил его по спине, переплетая свои пальцы с его. — Теперь мы вернёмся домой. Вместе. Нам предстоит многое объяснить отцу и маме… и, кажется, нам нужно отменить одну очень глупую свадьбу. Шуйхань тихонько рассмеялся сквозь слёзы, крепче прижимаясь к своему брату и возлюбленному. Красные шёлковые ленты его несостоявшейся свадьбы больше не пугали его. Ведь его истинная судьба, его единственная любовь и его потерянный брат теперь были здесь, с ним, под этим сумеречным небом Бездны, готовые вместе встретить любой рассвет. Дорога назад, в мир людей, казалась Шуйханю удивительно быстрой. Они скакали бок о бок под светлеющим небом, оставляя Теневую Бездна далеко позади. На стоянках у костра их отношения обрели новую, пронзительную нежность. Теперь, когда Лю Фэн вспомнил своё детство, а Шуйхань знал, что перед ним его названный брат, их объятия стали ещё крепче. Шуйхань, лаского переплетая свои пальцы с пальцами Лю Фэна у костра. А Хуайинь ласково поправил белую ленту в его волосах. — Мы пообещали быть братьями перед Небом и Землёй. Но моя душа… моя душа полюбила тебя задолго до того, как мы расстались. Лю Фэн нежно улыбнулся и притянул его к себе для глубокого, горячего поцелуя. — Мы не связаны кровью, А-Шуй. Нас связала сама судьба. И теперь, когда я свободен от Мин Сюя, я хочу быть твоим спутником на пути совершенствования. Твоим мужем перед всем миром. Но… наш дом встретит нас мечами. Шуйхань посерьёзнел, его лазурные глаза потемнели. — Пусть только попробуют поднять на тебя оружие. Когда они подъехали к величественным воротам поместья клана Ли, их уже ждали. Весть о том, что Ли Шуйхань возвращается вместе с «похитившим» его демоном, разлетелась мгновенно. Двор поместья был заполнен вооружёнными заклинателями. На ступенях главного зала, окружённый свирепыми старейшинами кланов Ли и Сунь, стоял отец Шуйханя. Чуть поодаль, бледная и растерянная, стояла Лань Руолань — несостоявшаяся невеста. Шуйхань и Лю Фэн спешились. Они шли плечом к плечу, их серые дорожные плащи развевались на ветру, а серебряные украшения в волосах сверкали на солнце. Полностью собранный Тяньюань на поясе Шуйханя испускал ровную, величественную ауру. — Шуйхань! — громогласно воскликнул отец, делая шаг вперёд. Его взгляд был полон гнева и облегчения. — Ты вернулся! Отойди от этого чудовища! Старейшины, взять демона Мин Сюя! Он ответит за все убийства, за сорванную свадьбу и осквернение наших земель! Десятки мечей со звоном покинули ножны. Старейшины клана Сунь, жаждущие мести за Мэйлин, ринулись вперёд. — СТОЯТЬ! — чистый, властный голос Шуйханя перекрыл звон стали. Одним движением он обнажил собранный Тяньюань. Ослепительная лазурно-серебряная волна святой энергии веером разошлась по двору, заставляя старейшин инстинктивно отступить назад. Сила полностью собранного меча была абсолютной. — Шуйхань, ты защищаешь монстра?! — вскричал один из старейшин Ли. — Этот Мин Сюй топил наши провинции в крови! Он — исчадие Бездны! — Этот человек — не Мин Сюй! — Шуйхань сделал шаг вперёд, заслоняя Лю Фэна собой. Он гордо поднял голову, и его лазурный взгляд вонзился в отца. — Отец… Мама… Неужели вы не узнаёте его? Посмотрите на него! Это Лю Фэн. Ваш названный сын, которого демоны похитили двадцать один год назад! В толпе гвардейцев и старейшин пронёсся шокированный гул. Мать Шуйханя, стоявшая на террасе, вскрикнула и прижала ладонь к груди, вглядываясь в черты Лю Фэна. — Лю Фэн?.. — прошептал отец, его меч дрогнул. — Но… это невозможно. Он погиб тогда. А этот человек… — Он не погиб, — горько произнёс Шуйхань, и слёзы подступили к его глазам. — Его превратили в живой сосуд для удержания Мин Сюя. Его пытали двадцать лет, заставляя носить маску Лорда Демонов. Все те «плохие поступки», в которых вы его вините — это была воля Мин Сюя или попытки Лю Фэна сдержать демонов в Бездне, чтобы защитить наш мир! Он жертвовал своей душой каждый день, чтобы спасти людей от резни! Лю Фэн медленно сделал шаг вперёд, вставая рядом с Шуйханем. Он опустился на одно колено перед главой клана Ли, склонив голову. Его голос был чистым и спокойным:— Приёмный отец… Я вернулся. Мой разум чист, а демоническое проклятие стёрто силой Тяньюаня. Я знаю, что совершил много ошибок, пытаясь выжить в Бездне. Если клан требует моей крови за то, что я носил имя Мин Сюя — я приму казнь. Но не вините А-Шуя. Он лишь спасал своего брата. Мать Шуйханя не выдержала. Сорвавшись со ступеней, она подбежала к Лю Фэну и упала перед ним на колени, обнимая его за плечи и плача навзрыд: — Лю Фэн… Мой мальчик… Ты жив! О Небеса, ты действительно жив! Отец Шуйханя смотрел на них, и его суровое лицо медленно смягчалось. Он понял, какую страшную трагедию пережил его приёмный сын, и как сильно они с Шуйханем преданы друг другу. Старейшины клана Сунь, однако, продолжали роптать: — Названный сын или нет, он осквернил помолвку с кланом Сунь! И он сорвал свадьбу с девой Лань! Ли Шуйхань не может связать свою судьбу с тем, кто нёс в себе тьму! Шуйхань повернулся к старейшинам, его рука крепко сжала ладонь поднявшегося Лю Фэна. Белые шёлковые ленты в их волосах переплелись у всех на глазах. — Я разрываю все прошлые помолвки, — громко и непреклонно объявил Шуйхань, глядя на притихшую Лань Руолань. Девушка лишь грустно, но понимающе улыбнулась ему в ответ. — Моё сердце, моя жизнь и моя судьба принадлежат Лю Фэну. Он спас меня от смерти, а я спас его от тьмы. Мы — названные братья, и перед Небом мы клянёмся стать спутниками на пути совершенствования до конца наших дней. И если клан Ли не примет наш союз… мы уйдём вместе. Во дворе воцарилась тишина. Отец Шуйханя долго смотрел на собранный Тяньюань, на счастливое лицо своей жены, обнимающей Лю Фэна, и на то, с какой непреклонной, взрослой решимостью его младший сын сжимает руку старшего. Наконец, глава клана Ли медленно вложил свой меч в ножны. — Лю Фэн оправдан, — тяжело произнёс он. — Сила Тяньюаня доказала его чистоту. Добро пожаловать домой… сыновья. Шуйхань посмотрел на Лю Фэна, и на его лице расцвела самая яркая, счастливая улыбка в его жизни. Их долгий, полный крови, лжи и страданий путь наконец-то завершился в тёплых объятиях родного дома. Они переписали свою судьбу, доказав, что истинная любовь способна победить даже самую тёмную бездну. *** После того как утихли первые потрясения, в усадьбе клана Ли воцарился долгожданный покой. Старейшины клана Сунь, оставшись без поддержки Мэйлин и видя перед собой полностью собранный, легендарный Тяньюань, поспешили покинуть поместье, не желая навлекать на себя гнев двух сильнейших мастеров. Лань Руолань перед отъездом лично подошла к братьям. Она мягко улыбнулась Шуйханю и пожелала ему и Лю Фэну долгого совместного пути, искренне радуясь, что её несостоявшийся жених нашёл своё истинное счастье. Однако самый важный разговор ждал их вечером, в уединённом кабинете главы клана. Отец и мать Шуйханя сидели напротив сыновей. На столе между ними лежал Тяньюань, мягко сияющий всеми семью стихиями. Шуйхань и Лю Фэн сидели плечом к плечу, и их пальцы были крепко переплетены под широкими рукавами одежд. Отец долго молчал, вглядываясь в их лица. Наконец он тяжело вздохнул: — Вы названные братья. Клан Ли принял тебя, Лю Фэн, как родного сына ещё в детстве. Вы выросли под одной крышей. Объявить о союзе двух сыновей главы клана как Даолю (спутников на пути совершенствования) — это вызов для традиций Поднебесной. Люди будут шептаться. Шуйхань хотел возразить, но Лю Фэн мягко сжал его ладонь, успокаивая, и сам заговорил, глядя приёмному отцу прямо в глаза: — Отец, я понимаю твои опасения. Но узы, которые связывают нас с А-Шуем, выкованы не кровью, а душой. Сила Кристалла Души и Камня Судьбы соединила наши меридианы воедино. Мы разделили одну жизнь, одну смерть и одну судьбу на двоих. Без А-Шуя я остался бы лишь пустой оболочкой для монстра Мин Сюя. Без меня — его ядро сгорело бы от яда. Мы — две половины одного целого, и Небеса уже благословили наш союз. Мать Шуйханя, сидевшая рядом с мужем, ласково улыбнулась. Её глаза блестели от слёз. Она накрыла ладонь мужа своей рукой: — Дорогой, посмотри на них. В детстве они были неразлучны как братья, но судьба провела их через ад, чтобы сделать их спутниками души. Разве правила людей важнее того, что они спасли друг друга? Наш сын вернулся к нам живым только благодаря Лю Фэну. Я благословляю их союз всем сердцем. Отец посмотрел на жену, затем на переплетённые руки сыновей и, наконец, на Тяньюань, который одобрительно зазвенел, словно подтверждая её слова. На его суровом лице впервые за долгое время появилась тёплая улыбка. — Что ж… — произнёс он. — Перед волей великого меча и силой такой любви даже правила старейшин бессильны. Готовьтесь к свадебной церемонии Даолю. Клан Ли отпразднует её так величественно, как никто в Поднебесной. Но прежде чем связать свои судьбы перед Небом, им нужно было решить последнюю, самую опасную проблему. Мо Юань. Раненый правитель Бездны и зачинщик бунта всё ещё находился под замком в глубинах замка, а его сторонники могли в любой момент поднять новое восстание. Оставлять Бездна в таком состоянии было нельзя — это угрожало бы безопасности обоих миров. Через два дня Шуйхань и Лю Фэн вновь активировали портал и вернулись в Теневую Бездну. В этот раз они шли как законные хозяева. Они спустились в самую глубокую темницу, где скованный цепями Мо Юань, израненный силой Тяньюаня, бессильно висел у стены. Увидев вошедших, он попытался оскалиться, но из его рта хлынула лишь тёмная кровь. — Вернулись...— прохрипел узурпатор, глядя на Лю Фэна. — Мин Сюй… Твоя тёмная сила… почему она не поглотила тебя? Как ты выжил?! Лю Фэн подошёл к нему вплотную. Его серая, идеально сбалансированная энергия Бездны и света мягко струилась вокруг его пальцев. — Мин Сюя больше нет, Мо Юань, — спокойно и холодно ответил Лю Фэн. — Как нет и твоей власти. Твой бунт окончен. Шуйхань выступил вперёд, держа в руках собранный Тяньюань. Клинок вспыхнул ослепительным радужным светом Камня Судьбы. — Ты отравил меня и пытался уничтожить Бездну ради своей гордыни, — произнёс Шуйхань. — Меч Небесного Желания вынесет тебе приговор. Шуйхань взмахнул мечом, и луч радужного света пронзил грудь Мо Юаня. Узурпатор закричал, когда сила Камня Судьбы начала медленно и безвозвратно выжигать его демоническое ядро. Тяньюань не убил его, но полностью лишил магических сил, навсегда запечатав его тёмную энергию. Мо Юань превратился в слабого, бессильного духа, неспособного причинить вред даже младенцу. — Отныне ты будешь заточён в глубоких пещерах под охраной, — холодно произнёс Лю Фэн. Он повернулся к вошедшим в камеру Вэю и Цзяню. Верные слуги почтительно преклонили колени. — Вэй, Цзянь, — объявил Лю Фэн. — Мо Юань обезврежен. С этого дня вы становитесь официальными регентами и хранителями Теневой Бездны. Вы будете править от моего имени. Жители города должны жить в мире и покое, а проходы в мир людей останутся запечатанными навсегда. Слуги прижали ладони к груди: — Мы клянёмся свято хранить твой завет, Владыка Лю Фэн! *** Через месяц в поместье клана Ли состоялась великая свадебная церемония Даолю. Вся усадьба была украшена не алым шёлком, который напоминал о прошлых невзгодах, а изящным лазурным, белым и серебряным бархатом. Воздух был наполнен ароматом свежих цветов и тихой, чарующей музыкой флейт. Шуйхань и Лю Фэн вышли к алтарю Неба и Земли. Они оба были одеты в роскошные, расшитые серебром свадебные халаты лазурно-серого цвета, символизирующие слияние их сил и душ. Их причёски украшали те самые парные серебряные украшения с лазурными нефритами. Они встали друг напротив друга перед улыбающимися родителями и сотнями гостей. Лю Фэн взял Шуйханя за руки, вглядываясь в его счастливые лазурные глаза. — В детстве я обещал защищать тебя, А-Шуй. И сегодня, перед лицом Неба и Земли, я обещаю любить тебя, оберегать твой покой и делить с тобой каждый вздох, пока звёзды не погаснут. Шуйхань улыбнулся сквозь подступившие слёзы счастья: — Я искал тебя сквозь время и тьму, мой братик, мой Лю Фэн. И теперь моя душа навеки принадлежит тебе. Они одновременно подняли руки, и их длинные белоснежные шёлковые ленты в волосах переплелись, завязавшись в прочный, неразрывный узел любви и верности. Они наклонились друг к другу, сливаясь в глубоком, нежном поцелуе под восторженные крики гостей и тихий, благословляющий звон великого меча Тяньюань. Их долгий и трудный путь завершился абсолютным триумфом любви, доказав, что никакая тьма Бездны не способна разорвать узы, предначертанные самой судьбой.