Муза

13 июня 1980 год. Понедельник. Двери Рейского музея в этот день были открыты для особых посетителей.   Йенс стоял у окна второго этажа — отсюда открывался вид на дорогу и центральный вход. Наблюдая из этой точки, он мог с лёгкостью понять, кто уже приехал в здание, а кто опаздывает. Достав из кармана часы, он открыл их крышку и взглянул на время. До начала мероприятия оставалось пятнадцать минут. Майер не спешил: он прекрасно знал расписание каждого из своих подчинённых, знал, кто придёт позже, а кто раньше. Убрав часы обратно в карман, он прошёл до двери и распахнул её двумя руками.   Холл здания был выполнен в яковианском стиле. Аккуратно выгравированные узоры обрамляли кромки стен, фрески украшали потолок, а пол блестел глянцем керамических плит. Пройдя до лестницы, которая опоясывала холл и спускалась к центральному входу, Йенс снова оглядел свой музей. Он, как любой порядочный предприниматель, вложивший душу в какое-либо дело, находил своё творение апогеем искусства. Поправив бабочку рукой, он спустился на первый этаж. — Мистер Майер!   Дверь распахнулась с грохотом, ударяясь о стену и разнося эхо по зданию.   — Зик, — мужчина удручённо посмотрел на молодого человека, который с привычной напористостью направлялся в его сторону, — до начала мероприятия ещё десять минут, будь добр, не шуми.   Йегер протянул руку для рукопожатия, другой поправляя копну волос и улыбаясь во все зубы. Ни для кого не было секретом, что представлял из себя Зик. Эгоцентричный, гордый, чёрствый человек. Несмотря на то, что о прошлом Йегера не было ничего известно, все просто приняли тот факт, что непонятно откуда появившийся мужчина уже закрепился в элитной среде художников.   Майер не пожал руку Йегера — он лишь поднял подбородок и, отвернувшись, направился к статуе, стоящей в центре холла.   — Ты принёс свою картину?   — Да, я попросил Елену заняться доставкой. Совсем скоро она принесёт картину внутрь, — Зик медленно опустил ладонь, подаваясь вперёд, но так же быстро останавливаясь. Он лучше всех знал, как Йенс не любит слишком дотошных людей.   Звук открывающейся двери вновь раздался в холле, и Йенс повернул голову в сторону его источника. Внутрь зашли двое мужчин. Эрвин держал холст под рукой, его взгляд был сконцентрирован на Леви, который шёл рядом с ним. Поняв, что на них смотрят, они остановились:   — Мистер Майер, мистер Йегер, — Эрвин кивнул в знак уважения и приветствия. Леви убрал руки за спину и так же коротко кивнул.   — Эрвин, ты сегодня раньше обычного, хоть и пунктуален как всегда. Похвально. А вы… кажется, Аккерман. Эрвин говорил, что придёт с вами, — Йенс медленно направился в его сторону, — приятно познакомиться.   — Всё верно, — Леви без особых усилий удерживал зрительный контакт с мужчиной. Протянув руку, он продолжил: — Я тоже рад знакомству.   Майер опустил взгляд на ладонь Леви и спустя пару секунд пожал её — крепко, крепче, чем нужно. Аккерман выстоял, его лицо осталось таким же равнодушным, как и было с самого начала. Зик, стоявший до этого поодаль, прервал их игру в гляделки:   — Эрвин, так слухи правдивы? Ты теперь рисуешь мужчин. Хотя мистер Аккерман столь деликатен, думаю, его легко можно было бы спутать с девицей, — Йегер сложил руки на груди, тон его голоса был пронизан желчью.   Эрвин, до этого спокойно наблюдавший и не вмешивавшийся в диалог, нахмурился и сделал шаг в сторону Зика. Майер, почувствовавший возникшее напряжение, разжал рукопожатие и поднял свою ладонь вверх:   — Зик, сегодня я попрошу не беспокоить гостей. Обойдёмся без твоих колкостей.   — Я не сказал ничего такого. Если мистера Аккермана это оскорбляет, то стоит проработать свои комплексы, — он ухмыльнулся и снял очки с лица, протирая их стёкла рукавом.   Конфликт не развился, так как голос подал Леви:   — Про меня говорили вещи и похуже. Поверьте, мистер Йегер делает хуже лишь себе, — хмыкнув, Аккерман отошёл на пару шагов вглубь помещения. — Лучше проводите нас до комнаты, где можно было бы расположить холст.   — Конечно. Пройдёмте. — Йенс последний раз строго взглянул на Зика, затем повернулся и указал на второй этаж.   _______________________ Люди постепенно заполняли собой пространство. Здесь их было даже слишком много, что совершенно не нравилось Леви. Он ожидал десяток людей, ну может два, но никак не четыре. Всё это время он краем глаза наблюдал за Йегером. Зик ходил вокруг, его голос был громче любых других. Леви понял: как у любого человека с низкой самооценкой, у художника была потребность в высказывании собственного превосходства над другими. Так он думал, пока не понял, что критиковал он работы лишь тех людей, с кем у него, видимо, были локальные конфликты. Девушка в смешном платье, которая старалась не подпускать Зика к своей картине. Мужчина в толстых очках, который весь вечер осуждающе смотрел на Йегера. Пара молодых художников, которые шептались, как только мужчина уходил достаточно далеко от них.   Эрвин, конечно же, предупреждал Леви о Зике. По его рассказам у Аккермана сложилось первое впечатление уже тогда, когда они стояли в едва освещённом коридоре квартиры Смита. Эрвин был прав: Йегер являлся максимально неприятной личностью. Сам Леви не обращал никакого внимания на подколки со стороны мужчины — ему было не до этого. Главным приоритетом сейчас он считал нужду Смита в поддержке. Да, тогда, на улице, Эрвин уже дал понять, что ему хватает лишь наличия Аккермана рядом, но Леви так не считал. Может быть, сильной стороной Эрвина был достаток, но вот сильной стороной натурщика был его характер. Свести конфликт к нулевой точке, заткнуть кого-то, увести разговор в другое русло — вот в чём был силён Леви.   И он точно знал, что Йегер не доберётся до Эрвина. Ни за что. Ведь для этого ему бы пришлось столкнуться с Аккерманом.   Из потока мыслей Леви вырвал голос Эрвина, который подошёл и встал рядом с ним:   — Всё в порядке? Тебе комфортно? Я говорил с мистером Майером, совсем скоро объявят списки тех, кто прошёл.   — Отлично. Я уже порядком устал стоять на одном месте — такими темпами мне будет нужен массаж ног.   — Ты можешь пройтись и осмотреть, если хочешь. Я посмотрю за стендом.   — Нет уж, не хочу потерять тебя из виду.   — Не думаю, что ты бы заблудился здесь, — Эрвин улыбнулся и снова взглянул на свою картину. — Я видел несколько работ, которые точно заслуживают места в списке. Думаю, что…   — Говорите обо мне?   Как из ниоткуда, Зик вновь появился рядом с мужчинами. Аккерман сложил руки на груди. До этого спокойное выражение его лица перешло в напряжённое:   — Если бы. Я видел ваши каракули — выглядит так, как будто пьяная обезьяна решила выяснить, хороша ли она в искусстве.   — Оскорбительно! Вы раните меня в самое сердце!   — Оно у вас есть?   Эрвин положил руку на плечо Леви и покачал головой:   — Мистер Йегер, прошу, сейчас не время ругаться. Мистер Майер будет недоволен, если вдруг мероприятие сорвётся из-за разногласий, — он улыбнулся, как обычно улыбаются люди, которые хотят быть вежливыми.   — Ах, конечно. Ты всегда был таким, Эрвин. Правильный, идеальный, — взгляд Зика стал более холодным, но он не успел ничего больше сказать.   В зале раздался звонкий звук: Майер пару раз простучал ложкой по стеклу бокала. Голоса людей стихли, наступила тишина.   — Дорогие гости, я рад вас всех видеть в этот чудесный вечер. Как вы знаете, собрал я вас здесь не просто так. Лучшие из вас попадут в список, который определит, проходите ли вы отбор на соревнование «Кубок художников». Те, кто не попал в список, не огорчайтесь — у вас ещё будет шанс проявить себя в следующем году. Итак, к вашему вниманию имена и фамилии тех, кто будет участвовать в соревновании дальше.   Мужчина начал называть имена и фамилии, медленно и чётко читая с листа, который ему отдала его помощница. С разных сторон зала доносился лёгкий шёпот тех, чьи имена называли.   — Зик Йегер, — Йенс произнёс, не задерживаясь, и продолжил список дальше.   — Вот видите, я рисую лучше пьяной обезьяны. А вот тебя, Эрвин, в списке пока ещё не было.   — Эрвин Смит, — громогласно произнёс Майер.   Йегер прикусил щёку изнутри, затем фыркнул и покачал головой:   — Ладно, вам повезло. Но не надейтесь, что выиграете, — с этими словами Зик ушёл к своему стенду, пропадая среди толпы людей.   — И он всегда такой?   — К сожалению.   Прошло ещё какое-то время, прежде чем Йенс закончил объявление. Опустив лист и осмотрев всех участников, он указал рукой в сторону двери:   — Все, кто не спешит и хочет отпраздновать чужую радость, прошу пройти на банкет.   Зал снова заполнил гул, и люди разошлись по своим путям. Кто-то пошёл на выход, кто-то — к банкету. Так как Эрвину нужно было оставить подпись в документе об итогах отбора, он попросил Аккермана сопроводить его ещё какое-то время. Натурщик стоял в углу, его взгляд был направлен в пол. Единственное, что ему сейчас хотелось, — это поскорее уйти. Когда Эрвин наконец вернулся, Леви облегчённо выдохнул:   — Слава богу, я думал, тебя настиг Зик и придётся тебя искать по всему зданию.   — Я задержался из-за очереди, прости. Надеюсь, ты не сильно скучал.   — Всё в порядке. Давай просто заберём твою работу и уйдём наконец отсюда, — Аккерман посмотрел на выход из банкетного зала.   — Конечно. Если хочешь, можем пообедать в каком-то ресторане или у меня дома, — предложил художник, как только они двинулись в сторону выхода.   — Тишина и домашняя еда — это всё, что мне сейчас нужно.   — Тогда мы определились. Едем ко мне.   По пути назад Эрвин забрал свой холст. Открыв дверь, выходившую на лестничный пролёт, они столкнулись с Зиком, который шёл с какой-то дамой под руку. Стаканчик с пуншем выпал из рук Йегера, пачкая галстук, ботинки и брюки Леви. Зик не извинился, лишь сделал удивлённое лицо и обхватил девушку, которая тут же легла на него всем телом:   — Ты в порядке, Катрина? Надеюсь, твоё платье не испачкалось?   — Нет, всё в порядке, — девушка тяжело вздохнула и потянула его за рукав, — нам стоит спешить на банкет. Не хочу пропустить подачу шоколадного фонтана.   — Конечно-конечно, милая.   Так же быстро, как они появились, они так же быстро и исчезли. Леви выругался себе под нос и распустил галстук, уже жалея о том, что не вломил Йегеру в лицо.   — Блядский… сукин сын!   — Сильно испачкался?   — Да так, галстук разве что. Но всё равно неприятно. Он даже не извинился — вот гад, — Аккерман посмотрел на промокшую ткань аксессуара и вздохнул. — Прости за нецензурщину, оно само вырвалось.   — Нет, Леви, ты совершенно прав. Он полнейшая блядотина, — спокойным голосом произнёс Эрвин.   Они спустились по лестнице вниз и покинули здание. Ветра почти не было, что очень радовало Леви: ему совершенно не хотелось мёрзнуть. Машина стояла неподалёку от здания. Как только они к ней подошли, Леви опёрся о боковую дверь спиной — напряжение в его теле ослабло. Тишина расслабляла. Аккерман ждал Смита, который возился с картиной у заднего отсека машины. На небе ярко светила луна, и мелкими точками звёзды расползались во все стороны. Аккерман услышал, как с щелчком захлопывается багажник, а затем увидел Эрвина, который шёл в его сторону.   — Всё? Можем ехать?   — Да, секунду, — Эрвин встал напротив Леви и развязал свой собственный галстук.   Лёгким движением он надел оба конца аксессуара на шею Аккермана. Его пальцы слегка коснулись шеи мужчины и задержались на ней дольше нужного. Леви сделал вид, что не заметил этого. Скрестив ткань, художник аккуратно продел один конец в узел и аккуратно затянул его. Галстук Эрвина был тёмно-фиолетового цвета, и он прекрасно подходил к глазам Леви. Убрав руки с шеи Аккермана, Смит провёл двумя ладонями по плечам натурщика, сглаживая все неровности костюма.   — Спасибо, — дотронувшись до галстука, он машинально оттянул его в более удобное для себя положение и заправил под пиджак. Материал галстука был приятным, бархатным. Жест Эрвина Леви не понял. Вещи все равно нужно было бы стирать, да и мероприятие уже кончилось, нужды в галстуке не было, так зачем Смит решил… — Пустяки. Тебе идёт, — Эрвин оглядел его, затем придвинулся ближе к натурщику.  Ах вот как, значит повязывание галстука было лишь предлогом к сближению.  Тишину ночи теперь разрывал лишь гул машин со стороны дороги, а также отдалённый звук человеческих голосов. Смотря друг другу в глаза, они оба думали об одном. Если немного наклониться к лицам друг друга, если убедиться, что никого рядом нет…   Неподалёку кто-то засмеялся, и компания светских девушек показалась на периферии зрения Эрвина и Леви. Сделав шаг назад, Смит удручённо вздохнул. Аккерман прекрасно его понимал: совершенно не хотелось, чтобы кто-то нарушал идиллию этого момента. Сжав в ладони свой промокший галстук, Леви повернулся к двери:   — Нам стоит ехать, пока на дороге не появились пробки.   — Да, ты прав, — Эрвин обошёл машину и открыл дверь, чтобы занять водительское кресло. В свою очередь Аккерман сел на переднее пассажирское.   ____________ Лампочка в ванной освещала спину Смита, который сидел на корточках перед стиральной машиной. Леви нравилось это место: тут пахло стиральным порошком, мылом и чем-то, что напоминало ему о запахе самого Эрвина. Нажав на пару кнопок и запустив стиральную машину, тот приподнялся и повернулся лицом к Леви.   — Обещаю, что твой костюм будет в целости и сохранности. Верну тебе его обратно, как только он высохнет, — комнату заполонил гудящий звук, а сама машинка стала заполняться водой.   — Спасибо. За одежду тоже спасибо, — Леви стоял у дверного проёма, опираясь спиной о стену. Из-за того, что его одежда стиралась, Эрвин поделился с ним своей, старой. Даже так она всё ещё была велика на него: пришлось закатать рукава рубашки, а шорты и без этого доходили ему до колен. Но Аккерман всё равно был рад тому, что теперь на нём была чистая, сухая одежда.   — Всегда пожалуйста. Можешь забирать её себе, на меня она всё равно уже мала.   — Уверен?   — Да, не переживай.   Двинувшись с места, они вышли из ванной комнаты и прошли на второй этаж, к кухне. На столе стоял чайник с чаем, который они ранее поставили завариваться. На сковороде шкворчало мясо, а рядом с ней, в кастрюле, лежали макароны. Внезапно Леви понял, что он так привык к кухне Смита, что ходит по ней как по своей квартире. Ему очень нравилась эта домашняя атмосфера и он уже понимал, что вечер кончится в приятной для него обстановке. Эрвин дошёл до плиты и ещё раз перемешал мясо. Леви в свою очередь разлил чай по чашкам. — Тебе понравился мистер Майер? Мероприятие в целом? — спросил художник, смешивая макароны и мясо.   — Мистер Майер, по моему мнению адекватный. Не претенциозный, но и цену себе знает. Мероприятие как мероприятие, самое обычное. Конечно, мне такое не очень нравится, я предпочитаю тихие компании из трёх-четырёх человек, но в целом почти никаких негативных эмоций я не получил. Почти. Я не понимаю, каким образом ваше художественное сообщество терпит Зика. Он портит настроение абсолютно всем вокруг. Жалкий, да ещё и с чувством собственной важности, как у бога. Я представляю, сколько хлопот он тебе принёс, — Леви покачал головой; от того, что он хмурился, на его переносице образовались складки.   — В разных индустриях всегда бывают такие люди. Я предпочитаю не обращать на него внимания, только если этого требует ситуация, — Эрвин закончил смешивать еду и разложил её по тарелкам.   — Я знаю, но всё же… теперь я хочу, чтобы твоя работа точно получила первое место. Утереть Йегеру нос. Представляешь его лицо? — Леви сел на стул и кивнул в знак благодарности, когда Эрвин положил перед ним тарелку и вилку. Аккерман заметил смущенную улыбку на лице мужчины. — Он и так никогда не выигрывает. Тебе будет достаточно прийти на вручение и уже там увидеть его кислое лицо.   — Я почему-то не удивлён, — взяв вилку в руки, Аккерман намотал на неё макароны. — Приятного аппетита.   — Спасибо, тебе тоже, — Эрвин сел рядом и подвинул кружку чая в свою сторону.   ________ Вечер кончился в приятной для Аккермана обстановке. Эрвин, который подвёз его до дома, последний раз помахал ему и улыбнулся. Его машина отдалялась и скрылась в мраке ночи. Теперь Леви стоял у здания, где он жил, в вещах Эрвина и с тянущим чувством в животе. Да, сегодня был хороший день.