Муза

9 июля 1980 года. Суббота. Горячий кипяток, налитый в кружку, оставлял за собой клубы пара, а воздух наполнился ароматом трав. Леви стоял у кассы, опираясь спиной о деревянную столешницу; его глаза следили за Ханджи, которая как обычно беззаботно обслуживала посетителей. Аккерману нравилась эта ненавязчивая атмосфера. Раньше работа в чайной была его единственной отдушиной: он жил этой работой, считал серые дни и думал лишь о том, что жизнь стремительно проходит мимо него. Но с недавних пор всё перевернулось с ног на голову — и всё из-за конкретного человека. Теперь каждый день в жизни Леви был полон красок, ведь он знал, что жизнь постоянно готовит для него что-то новое. — Слушай, как там твоя секси-блондинка? — спросила вдруг Ханджи, передавая последнюю чашку подошедшему мужчине. — Кто-кто? — Ну, Эрвин. — Боже, Ханджи, не называй его так, пожалуйста, — Леви потер переносицу пальцами и сделал глубокий вдох. — С ним всё в порядке, а что? — Ха-ха, да ладно, ему очень подходит это прозвище, — Ханджи хихикнула. — Ну да ладно, к чему это я… Ах да, мы с Моблитом собираемся в бильярд через неделю, как раз за день до вашего выступления. Если хочешь, можешь взять Эрвина с собой: отвлечёмся, развлечёмся. Выпивка включена. — В следующий четверг, так? — Да, в шесть вечера мы собираемся у бильярдной «Pockets». — Эрвин живёт прямо рядом с этим клубом. — Ну вот, ещё одна причина его пригласить. Ну что, пойдёшь? — Конечно, ты ещё спрашиваешь, — Леви кивнул, складывая руки на груди. — Только я не думаю, что буду пить. — Из-за награждения? — Да, вдруг я подведу этим Эрвина. — Брось, всё будет в порядке. У вас ведь награждение только к вечеру пятницы. Даже если напьёшься, успеешь протрезветь, тем более для храбрости можно немного выпить. Леви скептически поднял брови. Глаза его подруги светились от предвкушения. Признаться честно, он никогда не напивался: ему просто не нравилось состояние беспомощности, да и сам вкус алкоголя. Он редко выпивал, не разделял того же воодушевления, что испытывала Ханджи насчёт алкоголя, но в чём-то она была права. Леви сильно переживал перед выступлением, и расслабиться перед ним было бы не так уж и плохо: — Определюсь, буду ли пить, уже на месте, но Эрвина с собой точно постараюсь взять. Думаю, ему тоже будет хорошо развеяться. — Вот-вот, а то он из мастерской не вылазит, — Ханджи улыбнулась и показала палец вверх. — Да, у него из развлечений только рисование и посещение выставок раз в месяц. Он сам говорил мне, что у него почти нет друзей. — Представь: быть миллионером, но при этом быть одиноким. Печальная судьба. — Я много раз думал об этом. Он ведь так почти десять лет прожил. — Зато теперь у него есть ты. — Пожалуй, ты права, — скрывая своё смущение пополам с радостью, Леви улыбнулся и отвернул голову в сторону зала. Помещение почти опустело. На улице заметно потемнело, да и часы достигли отметки двадцати часов сорока пяти минут. Скоро они должны были закрываться, поэтому было бы неплохо уже начать немного прибираться. Леви отошёл от кассы к раковине и, надев перчатки, начал отмывать грязные чашки. — Кстати, раз уж мы говорим об Эрвине, — Ханджи сделала паузу, хватая банку чая и убирая её на верхнюю полку, — помнишь, ты хотел мне рассказать какую-то историю про него? — М-м.. это когда мы гуляли под дождём? — Да. Леви вдруг почему-то замолк и, оперевшись всем весом о гарнитур, опустил голову, продолжая механически намывать кружку. Ханджи сразу поняла, что это значит: — Слушай, если не хочешь, не нужно говорить, — она пожала плечами и обернулась посмотреть, нет ли рядом кого-то, кто может подслушивать. Почти всегда Леви выбрал бы молчание, но Ханджи была его близким человеком, поэтому, набравшись воли, он сказал: — Я уже говорил, что уснул у него, но не уточнял, что уснул я голым, а очутился потом у него в постели.. одетым. — Что? Прости? — Ну я ведь натурщик. В первые месяцы он рисовал меня голым, а я в тот день так удобно на диване лежал под драпировкой, что аж уснул. — Да я не про это!! Он тебя перенёс голым в кровать и переодел??? — Зои обхватила голову руками. — Абсолютно гетеросексуально. — Леви, ты угараешь? — Ханджи подошла сзади и, обхватив плечи друга, начала его слегка трясти. — Ну всё, всё, прекрати, — он закрыл кран и повернул голову вполоборота. — Как? Почему ты раньше об этом не сказал? — Ну, я подумал, что это не так важно, да и списал это на то, что Эрвин джентльмен. Он же постоянно в этих костюмах ходит, говорит высокопарно, в кругах светских людей крутится… — О да, каждый джентльмен ведь будет на тебя трусы натягивать — это в их крови! Леви не мог это парировать. Повернувшись всем телом и сняв перчатки, он посмотрел на Ханджи. Он хотел найти подходящие слова, но в итоге выпалил первое, что пришло в голову: — Вот я так и знал, что ты так отреагируешь! — А как мне ещё реагировать? Леви, он тебя переодевал! Даже Моблит до такого ещё не дошёл, а вы… — Справедливости ради, я ведь его тоже потом переодевал, правда, он не голым был, слава богу, — смущённо подметил Аккерман. — Да твою мать, Леви, — Ханджи сняла очки и уперлась ладонью в лицо. Леви рассмеялся в рукав, прикрывая веки: — Ну слушай, зато у нас один — один: он видел мой член, я видел его.. через ткань. — Это кто там тебе, Леви, такое показывает? Ханджи и Аккерман замерли, медленно поворачивая голову в сторону, откуда доносился голос. Около кассы стоял Флегель — владелец чайной и по совместительству их начальник. Он был молодым, даже моложе Леви, но все уважительно обращались к нему на «вы». Встав по струнке, они отрапортовали в один голос: — Здравствуйте, мистер Ривз! — Ну всё, всё, спокойно, — подняв ладонь вверх, сказал он. — Мистер Ривз, мы тут просто шутки шутим, — Ханджи вернула очки на глаза и потерла шею смущённо. — Сделаю вид, что не слышал ничего. Это не моё дело, так ведь? — Спасибо, мистер Ривз, — подал хрипящий голос Леви. — Вижу, вы уже подготавливаетесь к закрытию, очень хорошо. Ханджи, сделай-ка мне травяной чай, пожалуйста. — Есть, — она отвернулась и, поставив чайник греться, потянулась за бумажным стаканчиком, ведь знала, что начальник всегда берёт чай с собой. Флегель перевёл взгляд на Леви и, поправив галстук, улыбнулся: — Итак, какие у нас новости за эту неделю? На самом деле начальник приходил в чайную очень редко, настолько редко, что за два года работы здесь Леви мог бы посчитать его визиты на пальцах двух рук. Как-то раз он спросил Флегеля, почему он так редко их навещает, но тот лишь ответил, что доверяет ему и Ханджи и не видит причин наведываться к ним слишком часто. В какой-то мере это доверие подкупало Леви: он не любил дотошных людей, а Флегель к тому же был очень понимающим человеком. Подойдя ближе к кассе, Леви начал докладывать: — Выручка всё та же, даже больше из-за того, что в город приехало много туристов к соревнованию. Все нужные продукты я вчера получил, за всё расписался, и мы с Ханджи расставили их по нужным местам. — Я в вас не сомневался, — Флегель улыбнулся и убрал руки за спину. — Есть что-то ещё, о чём мне нужно знать? — Ах да, возможно, в следующую субботу я не смогу выйти на работу: я буду участвовать в мероприятии, а оно будет длиться довольно долго. — Ты? В мероприятии? Леви, что я о тебе ещё не знаю? — его брови приподнялись в изумлении, и он опёрся о стол руками. — Так уж вышло, я помогаю одному из художников. — А, вот как. Я-то думал, что ты сам рисовать начал. — Нет, мистер Ривз, таким талантом не обладаю. — Ну ничего, зато у тебя много других хороших качеств, — улыбнувшись, произнёс Флегель. Его рука скользнула по поверхности стола, а пальцы медленно начали что-то настукивать. — Вот что скажу: если тебе нужен выходной — будет выходной. Ты хорошо трудился, да и оплачиваемый отпуск брал только в прошлом году. В общем, не переживай насчёт субботы. — Спасибо, мистер Ривз, я очень благодарен. — Всегда пожалуйста, Леви. Как раз в нужный момент вернулась Ханджи. Она поставила стаканчик горячего чая на стол и подвинула его в сторону начальника. Флегель обхватил стаканчик пальцами и, махнув рукой, повернул голову в сторону выхода: — Что ж, мне пора с вами прощаться. — До свидания, мистер Ривз, — сказали вдвоём Леви и Ханджи. — До встречи, — кивнул он и направился к двери. Часы пробили двадцать два, а помещение незаметно для Аккермана полностью опустело. Посетители оставили после себя только пару пустых чайных чашек. _______ 14 июля 1980 года. Четверг. Трое стояли на улице Бад-Годесберг около бильярдного клуба «Pockets». Они пришли сюда рано, и у них ещё было время перед началом. Ханджи хлопнула Леви по спине и оглядела улицу: — Эрвин живёт рядом, да? — Да, буквально в трёх минутах отсюда, — ответил Леви и повернул голову направо, на аллею — там, неподалёку, стояло здание, где располагалась квартира Смита. — Пока мы с Моблитом будем разбираться с бронью, ты можешь навестить его. — Без проблем. Не знаю, не задержусь ли я. Может, Эрвину нужна будет помощь с чем-то перед выходом. — Валяй, у нас ещё есть время, — Ханджи повернулась к Моблиту и хлопнула того по спине со всей силы, а он в свою очередь пихнул девушку легонько в бок. — Скоро вернусь, — махнув, Аккерман ушёл от друзей, и чем дальше он от них отходил, тем тише становились их голоса. ___________ В голове Аккермана долго крутились одни и те же мысли. Он к ним привык, они в какой-то мере стали теперь обыденностью, чем-то, что было с ним всегда. Эти мысли — мысли об Эрвине. Он думал о нём по утрам, когда последние искры сна утопали в лучах солнца, которые будили его. Днём, когда смотрел на билборд, объявляющий о надвигающемся соревновании, что висел прямо напротив его окна. Вечером, когда становилось особенно одиноко. И Леви понял — Эрвин поселился в его голове. Да, именно так. Эрвин стал его частью, в какой-то мере заменил серые будни собой, исказил понятие одиночества для Леви. Сделал всё будто.. правильным, в хорошем смысле этого слова. Он открыл Аккерману глаза, показал ему мир за пределами рационального — мир искусства. Именно здесь воплощались все идеи художника, и частью этого мира стал и сам Леви. Стоя в мастерской Эрвина, он смотрел на картину, что спустя столь долгое время наконец была завершена. Сам Смит неуверенно стоял рядом, как и в первый раз — нервный, ожидающий оценки. Леви не обращал на это внимания, он лишь молча смотрел на холст, а его глаза бегали от детали к детали. Аккерман не был человеком многословным, да и объяснять свои чувства было его самым нелюбимым занятием, поэтому он лишь шаг за шагом молча подходил к картине. На ней был изображён Леви, точнее, несколько его копий, изображающих между собой танец. Одетые в строгие костюмы, каждая его фигура имела свой особый шарм. В конечном счёте все они сливались с фоном, превращаясь в одну большую абстракцию. Леви хотелось дотронуться до изображения, прочувствовать бугры от краски под пальцами, но он одёрнул себя, ведь холст всё ещё не просох. Нужно было что-то сказать, дать Эрвину понять, что работа выполнена потрясающе, но Аккерман не мог открыть рот. Он обернулся на Смита и поднял голову вверх, затем, опустив взгляд, лишь мягко улыбнулся: — Спасибо. Эрвин поднял брови, но его взгляд вдруг изменился, будто он всё понял. Тут же беспокойство пропало с его лица, и он кивнул. Ещё пару секунд мастерская находилась в тишине, пока Эрвин не сдвинулся с места: — Мы должны идти, не хочется задерживать твоих друзей. — Да, ты прав, — Леви последний раз бросил взгляд на картину, затем отвернулся и последовал за Эрвином, который шёл в сторону коридора, а затем и выхода. __________ — За будущую победу! Звон раздался в помещении VIP-зоны бильярдной. После того как Эрвин узнал, что друзья Леви планируют сюда пойти, он специально зарезервировал эту комнату. Несказанно обрадовавшись, ребята сошлись на том, что на них будет лежать покупка выпивки и закусок. Так и было. Звеня пинтами с пивом, друзья осушили четверть. — За Эрвина, — сказал Моблит и вновь поднял стакан вверх. — За Эрвина! — проскандировала Ханджи и сделала три больших глотка. — Да ладно, не стоит. Я просто был благодарен, что меня пригласили, вот и всё. Со всеми этими переживаниями по поводу мероприятия я совсем потерял голову. Леви стоял рядом с Эрвином и наблюдал. Сделав глоток и поставив пинту на подставку, он решил, что нужно добавить что-то от себя: — Просто тебе стоит чаще развлекаться. В твоей мастерской в одиночестве можно сойти с ума. — А я думал, что тебе нравится моя мастерская, — с театральной грустью в голосе проговорил Смит. — Нравится, нравится, только не используй этот голос, он всегда подкупает меня. Со стороны стола для пула послышался смешок Моблита, который лениво, как кот, потягивался: — Всё, прекращаем любезничать. Мы сюда пришли играть или как? — он взял кий и подошёл к линии дома. На центральной части сукна располагались в аккуратном треугольнике шары: восьмёрка посередине, остальные в хаотичном порядке. Погладив наклейку кия, Бернер резко дёрнул им и начал указывать на участников игры. — Все же знают правила? — Да, я играл раньше, — подал голос Эрвин и сложил руки на груди. — Ещё спрашиваешь, — с радостью в голосе проговорила Зои. — А вот я не особо, — покачал Леви головой. — Играл в бильярд всего раз в жизни, когда-то очень давно. Моблит задумчиво кивнул, затем опустил кий и указал на поляну: — Смотри, правила просты: мы выстраиваем шары в центре стола, чёрная восьмёрка обязательно должна стоять посередине. Вот этим белым шаром, — он взял белый шар из кейса и поставил его на сукно, — мы должны бить другие. Как ты мог заметить, шары бывают двух типов – сплошные закрашенные и полосатые. Когда первый игрок делает разбой — это когда ты белым шаром, битком, центральные бьёшь, — то после него шары могут упасть в лузы. Если упали — стол называется открытым, и ты делаешь первый шаг. Если не упали — стол закрытый, ход переходит противнику. Моблит сделал паузу и, прицелившись шафтом, ударил по битку. Пару цветных шаров упали в лузы, и эксперт-номер-один-по-бильярду продолжил: — У меня стол открытый, значит, я выбираю, в какие шары бить – цветные или полосатые. Допустим, выбираю полосатые, — он вновь прицелился и ударил в белый шар по полосатому. Тот отскочил и упал в лузу. — Сейчас я полосатый забил, значит, до конца игры я должен бить полосатые. Но если бы я не забил, ход перешёл бы сопернику, и уже он бы выбирал, какими шарами играть, пока он, ну или ты, не забили бы какой-либо тип шаров. Понятно? Леви потер шею, но в конце концов кивнул: — Пока просто. Моблит показал пальцем на чёрный шар: — Смотри, восьмёрка. Это главный шар, твой путь к победе. Когда ты забьёшь все шары одного типа, ты должен будешь забить последний — восьмёрку. Восьмёрка обязательно должна попасть в ту лузу, которую ты выбрал перед забиванием. Забиваешь — значит, выигрыш твой. Не забиваешь — значит, наступает фол, — Моблит специально промахнулся по шару, и тот лишь отскочил от стенки. — Если наступил фол, значит, к шару никто не прикасается, а соперник получает «шар с руки»: это значит, что он может поставить биток в любую удобную ему точку стола для следующего удара. — А также штрафы, — сказал Эрвин, подходя ближе к столу. — Например, если биток упал в лузу, если игрок коснулся любого шара рукой, если кий дважды касается битка при ударе, а также если игрок не касается пола хотя бы одной ногой. В любом из случаев ход переходит сопернику, а провинившийся получает пенальти. — Да, всё верно, — подтвердила Ханджи и взяла свой кий. — Что ж, вы тут все профи, прошу быть чуть снисходительнее к новичку, — попросил саркастично Леви и тоже достал кий из тубуса стола. — Если будут какие-то вопросы — я всегда помогу, — заверил с улыбкой на лице Аккермана Эрвин. Леви задержал взгляд на этой улыбке, затем, кивнув, отвернулся к поляне. Моблит собрал все шары и вновь расставил всё как нужно: — Делимся на команды: два на два. Я с Ханджи, Леви с Эрвином. В таком случае выбирайте тип шаров вместе, а удары делайте по очереди. Игра началась. Признаться честно, Леви всё очень нравилось. Атмосфера была приятной, и даже несмотря на то, что он не делал больших успехов, а иногда турняк выскальзывал из-под его пальцев, он не унывал. Раньше он считал бильярд игрой для зануд, но с друзьями всё становилось куда более весёлым. Выпивка делала всю ситуацию ещё более абсурдной. Раньше точный Моблит теперь при каждом ударе попадал шаром куда-то в сторону, получая штраф за штрафом. Ханджи, захмелев, стала ещё более дотошной и ликующей. Да и сам Леви, хоть и не хотел особо пить, не смог устоять и не заметил момента, когда алкоголь затуманил ему голову. Отойдя к столу и взяв питу, он ощутил, как кто-то обхватил его плечи. Отпив пиво, он посмотрел на Ханджи через плечо: — Ну и что ты за меня хватаешься? — А что, нельзя? — А вдруг я бы на себя пиво пролил? — Ну ничего, щеголял бы голым. Тут всё равно все свои. Леви слегка смутился и отрицательно покачал головой: — Не говори чепухи. — А-а-а.. засмущался голым перед Эрвином стоять? — Ханджи, — Аккерман неодобрительно покачал головой. — Ну а что? Они вдвоём повернулись к столу и посмотрели на двух мужчин. Эрвин ждал своей очереди, пока Моблит долго думал над своим следующим шагом, глядя на биток. Подлив себе ещё немного алкоголя, Ханджи ткнула Леви в плечо и прошептала: — Слушай, нет ничего такого в том, что тебе может нравиться мужчина. Мне вот тоже мужчина нравится, — послышался шум удара о шар, затем огорчённые охи Бернера. Сделав глоток выпивки, она добавила: — А Эрвин красавчик, богатый, не говоря уже о его хозяйстве. Такого грех не любить. Леви сначала не понял, но, проследив за взглядом девушки, сразу прикусил щёку. Упругие брюки Эрвина облегали его ягодицы в нужных местах, и как некстати именно в этот момент Смиту приспичило нагнуться, чтобы сделать удар. Опустив корпус низко и опершись им о стол, Эрвин слегка приподнял ногу. Аккерман ощутил, как к его щекам приливает кровь, и он бы и рад был отвернуться, но не мог. Секунда, вторая, третья. Он правда старался бороться с демонами в своей голове, но игра изначально была нечестной. Отвлёк его лишь сам Смит, который, забив шар в лузу, вернулся в положение стоя: — Леви, твоя очередь. Хочешь, помогу? — А? Да, конечно, — убрав питу на стол, Леви подошёл ближе к Эрвину. — Видел, как я забил? Это был мой самый удачный бросок за последний час, — он передал Леви кий из руки в руку. — Да, видел, — соврал Аккерман и посмотрел на свои дрожащие руки. Он надеялся, что Смит не заметит этого. Нацелившись шафтом на биток, он прищурился. Нужно просто сконцентрироваться, нужно сделать вдох и выдох… На его ладонь легла чужая. Вдруг тепло обволокло кожу. Взгляд Леви устремился вверх, и он увидел Эрвина, который теперь находился в паре сантиметров от его лица. Грудь Смита давила на спину Аккермана, а вторая сильная рука придерживала его за бок. Под этим весом было трудно устоять, и Леви помогло лишь то, что он нашёл в себе последние остатки самообладания. Не было сомнений, что добродушный Смит лишь хотел помочь ему забить шар, но лучше от этого не становилось от слова совсем. В какой-то момент Леви ощутил, как бугор, слегка выпирающий на брюках Эрвина, стал упираться в его заднюю часть и с каждым движением всё сильнее тёрся о ткань. Дыхание Аккермана замедлилось. Откуда-то сверху раздался голос, ровный и чёткий. Кажется, Эрвин говорил что-то о правильном хвате, ибо его пальцы вдруг крепче обхватили ладонь Леви, обволакивая её почти полностью и ведя кий в правильном направлении. Когда Аккерман почувствовал дыхание над ухом, его мир окончательно схлопнулся, рука дёрнулась, и биток с громким звоном ударился о полосатый шар, отправляя его и ещё один такой же в лузу. Сразу после этого Эрвин отстранился, и невыносимый жар пропал. Леви мог поклясться, что если бы не борт стола, о который он опирался ладонью, он бы давно упал плашмя. — Потрясающий удар, ты становишься всё лучше и лучше с каждой партией, — похвалил его Эрвин и протянул руку. — Да… — почти неслышно проговорил Аккерман, передавая кий Эрвину. Воротник его рубашки душил, а во рту он ощущал сухость пустыни. Поняв, что ему нужно немного развеяться, Леви прочистил горло и отошел в сторону. — Я сейчас вернусь. Дверь заднего входа хлопнула, и его силуэт исчез из виду. Эрвин поднял брови и сделал несколько шагов по направлению к двери. Прежде чем он смог что-либо сделать, вслед за Леви уже быстрым шагом направлялась Ханджи. Аккерман стоял у перил лестницы, утыкаясь лицом в руку и редко вздыхая. Подошедшая Зои встала рядом и оперлась спиной о перегородку, оглядывая друга с ног до головы. Тот выглядел.. разбито. Да, это слово больше всего сейчас подходило Леви. Сняв очки и протерев рукавом стёкла, она заключила: — Да, это точно не похоже на дружбу. С правой стороны послышался стон, и Аккерман обмяк на перилах: — Ой, ну только не начинай. Мне и так не очень хорошо, теперь и ты нагнетаешь, — это было правдой: алкоголь уже курсировал по его крови, заставляя голову пульсировать, а глаза слипаться от усталости. Леви определённо было плохо. Ханджи постояла молча пару секунд, затем вернула очки на переносицу и вздохнула. Леви сел на ступеньки и приобнял колени: — У меня такое впервые. — Что? — Такая бурная реакция на человека. — И тебя это пугает? — Не знаю. Я пока ещё, кажется, не понял. Просто это необычно. Дверь открылась, и к ним присоединился Эрвин. Он осмотрел беглым взглядом Леви и встал рядом: — Ты в порядке? Тошнит? Тебе плохо? — тон его голоса был тише на полтона, а ещё нежнее, чем до этого. — Нет, всё в порядке, — Аккерман заставил себя встать, хотя ему это и удалось с трудом. — Если нужно, я могу отвезти вас домой. Кажется, наши часы в игровой комнате как раз подходят к концу. — Было бы неплохо. Моблит уже вряд ли сам сможет дойти до дома, — кивнула Ханджи и посмотрела на ночное небо. — Прошу, — Эрвин открыл дверь и дал пройти внутрь помещения. Он хотел взять Леви за локоть, но по виду Аккермана понял, что того лучше сейчас не трогать. Вместо этого он просто пошёл позади, чтобы, если что-то вдруг случится, он мог бы помочь. ________ Дорога до дома была не такой тяжёлой, как Эрвину казалось. Он ожидал, что пьяный Моблит будет горланить песни, Ханджи подключится, а и так расклеившийся Леви будет сидеть на переднем сиденье и тяжело вздыхать, но всё прошло на удивление хорошо. Ханджи сказала, что заберёт Бернера с собой, поэтому уже через пятнадцать минут они покинули машину на одной из улиц Бонна. Остановившись на заправке, Эрвин быстро оплатил бензин и, вернувшись, обнаружил, что его последний пассажир уснул на сиденье. Он решил дать Леви возможность отдохнуть и только убедился, что тот пристёгнут и ему ничего не угрожает. К тому моменту как они достигли Танненбуша, Аккерман всё ещё дремал, и Смиту пришлось его будить. — Леви, проснись, мы уже у твоего дома. Продрав глаза, вжавшись в сиденье, Леви издал сонный «ох» и посмотрел в сторону зданий. Там было темно, открытая дверь подъезда скрипела в тишине ночи, и гул от ветра бегал между домами. Аккерман всё ещё был слегка пьян, и на него вдруг накатила тоска. Повернув голову в сторону Эрвина, он вдруг сказал: — Не оставляй меня. Забери меня к себе или останься на ночь у меня, прошу. — Леви… — Пожалуйста, я не хочу быть один. Только не сегодня. Эрвин вздохнул, как вздыхают люди, которые понимают, что не могут отказать, и кивнул: — Хорошо, я останусь у тебя. Пойдём, — он вытащил ключ из машины, вышел наружу и, обогнув её вокруг, открыл дверь для Аккермана. Протянув руку, он сказал: — Ты себя лучше чувствуешь после сна? — Не знаю, голова тяжёлая, — взявшись за Эрвина, Леви вышел из машины и понял, что ему трудно ходить. Оперевшись боком о Смита, он прикрыл глаза. Замок на машине щёлкнул, и две фигуры направились в сторону подъезда. _______ Квартира Леви была такой же уютной, как и запомнил её Эрвин. Здесь всё ещё было стерильно чисто, пахло свежестью, а жёлтый свет ламп убаюкивал. Леви сидел на кровати, пока Смит стоял у его ног и помогал ему стянуть штаны. Леви был в относительно трезвом состоянии, чтобы если что возразить этому, но он ничего не предпринял. Опустившись на одно колено, Эрвин зацепил носок, сняв сначала первый, а затем и второй. Подняв голову, он заметил пристальный взгляд Леви. — Всё в порядке? Леви прищурился, затем положил ладонь на волосы Смита и провёл ею вниз до щеки. Увидев удивлённый взгляд Эрвина и как будто понимая, что совершает ошибку, Леви одёрнул руку: — Ты всегда убеждаешься, что мне комфортно, никогда не пользуешься моментом.. кажется, для тебя даже переодевание ничего не стоит. Встав на ноги, Эрвин аккуратно потянул рубашку через голову Леви. Он много думал об этом и сам. По истечении последних трёх месяцев его жизнь стала на порядок более хаотичной, чем обычно. Возможно, причиной тому стали его чувства, что сначала он счёл за простое вдохновение его новой музой, а может, и что-то другое. Сейчас он уже прошёл этот этап несвязных ощущений, и почему-то быть рядом с Леви и помогать тому, когда он в уязвимом состоянии, стало ощущаться намного проще. Как будто так и должно было быть изначально — он и Аккерман, рядом. Потянув рубашку через голову, он оголил кожу Леви и дотянулся до приготовленной футболки: — Как и для тебя, ты ведь тоже переодевал меня. Леви дёрнул головой, но как только Эрвин стал натягивать на него футболку, поддался и поднял руки, чтобы Смиту было удобнее: — Это другое. Я не мог тебя бросить. — Блеф. — Мне виднее. Хватит быть занудой, — как только футболка была надета на него, он залез с ногами на кровать и сунул их под себя. — О, я слышу раздражение в твоём голосе? Не ожидал, — Эрвин собрал вещи с пола и аккуратно стал их складывать. Леви ведь любит порядок, нужно сохранять его. — Всё, молчи, молчи. Я уже ничего не понимаю, — прикрыв лицо руками, он тяжело выдохнул. Увидев, в каком состоянии находится Аккерман, Эрвин смягчился и, убрав вещи на тумбу, сел рядом с ним: — Давай так: ты сейчас иди спать, а завтра на свежую голову поговорим об этом, хорошо? — А ты останешься здесь? — Обязательно. Ложись, — приподняв одеяло, он подождал, пока Леви заберётся под него. Накрыв того по торс, Эрвин выключил настольную лампу и встал, чтобы закрыть шторы. — Спасибо. — Без проблем. __________________ 15 июля 1980 года. Пятница. Пробуждение не было мягким. Поднявшись на локти, Леви оглядел комнату и понял, что он один. Перед глазами всё плыло, а в голове проносились расплывчатые воспоминания. Сев на край кровати, он заметил на тумбе воду, таблетки, а также записку. Выпив лекарство, которое, как он думал, было от головной боли, Леви взял записку и пробежался по тексту глазами: "Леви, Мне нужно было вернуться к себе, чтобы упаковать картину и приготовиться к выступлению, поэтому мне пришлось забрать ключ от твоей квартиры с собой. Не переживай, я вернусь за тобой в семь и отдам его тебе в руки. Также я сделал тебе завтрак, он стоит на столе — твои любимые гренки. На тумбочке лежат таблетки от головной боли. Надеюсь, ты не против того, что я рылся у тебя в шкафах. Скоро встретимся, Эрвин." Дочитав короткое письмо, Леви убрал его обратно на то место, откуда взял, и, издав измученный вздох, упёрся взглядом в пол. Фиаско, иначе это было не назвать. Смутные воспоминания мелькали перед глазами, заставляя его ощущать себя на грани. Вдруг он сказал что-то лишнее или сделал что-то не то? Судя по письму, всё было хорошо, но Леви не был уверен. Эта неопределённость сводила его с ума. Стыд накрыл с головой, но он одёрнул себя и посмотрел на часы, дабы убедиться, что у него есть время на сборы и завтрак. Сегодня нужно выглядеть хорошо, презентабельно, ради Эрвина. А ещё, кажется, вчера вечером Смит говорил что-то о разговоре. Ничего хорошего от этого Аккерман не ждал.