Тараканьи бега

Квартира Куертова окончательно превратилась в живой шумящий улей. Музыка играла уже не фоном, а полноценно качала стены. Кто-то периодически прибавлял громкость, кто-то ругался и убавлял обратно. На столе стояли стаканы, чипсы, кола, открытые бутылки, упаковки еды, чьи-то телефоны и зарядки, которые никто уже не мог отличить друг от друга. И, конечно же, алкоголь. Все расселись как попало. На диване, на полу, прислонившись к кровати, на подоконнике, прямо на ковре, потому что мест уже не осталось. Лёша устроился на полу у стены, вытянув ноги. Рядом Гориллыч жрал чипсы так громко, будто специально. — Ты можешь тише есть? — спросил Лёша. — Нет. — Тогда подавись. — Спасибо за заботу. Каролина смеялась с Наташей над какими-то видео. Обе Ани снова спорили — теперь уже о том, кто кому не ответил в телеге. Раговский рассказывал историю, как однажды чуть не спалил кухню, но никто ему не верил. — Потому что это было героически, — убеждал он. — Потому что ты дебил, — сказала Ира. Кокошка сидел рядом и довольно кивал. Илья занял кресло и выглядел так, будто он тут самый взрослый. Фрама валялся на подлокотнике и снимал всех подряд. — Убери телефон, — сказал Илья. — Ты красиво сидишь. — Щас некрасиво дам. — О, угрозы. Люблю уверенных мужчин, — комната заржала. — Фрамыч, заткнись уже, — сказал Костя. — Завидуешь химии между нами. Илья закатил глаза, но уголок губ всё равно дрогнул. Парадеев сидел чуть в стороне, на краю дивана. Спокойный, расслабленный, с пластиковым стаканом в руке. Иногда включался в разговор, иногда просто слушал. Лёша старался на него не смотреть. Получалось плохо. В какой-то момент Ярик, уже заметно повеселевший, ткнул пальцем в Сашу. — Кстати! Я вспомнил. Когда тебя переводили, все говорили, что ты друг Кокошки. — Было дело, — заржал Влад. — Полшколы думало, что он по блату заходит. — Да потому что Андрей его первым встретил! — сказала Наташа. Все повернулись к Кокошке. — Ну? — спросила Ира. — Рассказывай. — История достойна фильма, — Кокошка важно откинулся назад. — Уже тошнит, — сказал Лёша. — Молчи, завистник, — отмахнулся Андрей. — Короче. Москва. Лето. Концерт. — Какой концерт? — спросил Костя. — Да какой-то рэпер был. Уже не помню, — в этот раз голос подал сам Саша. — То есть вы пошли на концерт и не помните чей?  — Главное не это. Главное — судьба. Комната застонала. — Стою я, значит, в очереди за водой. Подходит этот, — он ткнул в Андрея. — И спрашивает: «Брат, тут всегда такая давка?» — Я так не говорил, — спокойно сказал Андрей. — Не перебивай легенду. Я говорю: «Если хочешь жить — держись рядом со мной». — Пиздёж, — сказал Андрей. — Но с этого дня… — Мы постояли рядом минут десять, — перебил его Саша. — Потом он пролил на себя колу. Комната взорвалась смехом. Ира согнулась пополам. — Андрей! — Это случайность была! — Великий момент знакомства, — сказал Фрама, снимая. — Потом мы реально нормально разговорились, — пожал плечами Саша. — Оказалось, он классный и живёт там же, куда я переезжать собирался. Потом списались. — То есть романтичной истории не будет? — спросила Каролина. — Будет, если надо, — сказал Кокошка. — Под луной держались за руки… — Ира дала ему подзатыльник. Саша улыбнулся. К этому моменту выпили уже почти все. Костя разливал уверенно и щедро. — Не жадничаем, друзья.  — Ты как бармен без лицензии, — сказал Ярик. — Зато с душой. Лёша выпил уже больше, чем планировал. В голове стало тепло и шумно. Раздражение расплылось, но не ушло до конца. Саша тоже пил, но выглядел всё таким же ровным. Это бесило отдельно. Как можно вообще не меняться? Музыка стала громче. Кто-то танцевал. Костя уже читал рэп в бутылку вместо микрофона. Обе Ани снимали сторис. Гориллыч спорил с Ирой о баскетболе, хотя она вообще не играла. Потом Лёша заметил, что Кая что-то сказала Саше на ухо. Тот кивнул. Они встали и ушли куда-то. Лёша автоматически проводил взглядом. Сам не понял зачем. Саша и Кая зашли в комнату Куертова — ту самую, куда все скинули куртки и сумки. Сейчас там было темнее и тише. Только из соседней комнаты пробивался приглушённый бас музыки, а через дверь доносились чьи-то крики и смех. Комната была почти тёмная — только полоска света из коридора падала на пол да фиолетовая лента под потолком. На кровати валялись чужие куртки, на стуле — чья-то сумка, но здесь хотя бы было тихо. — Господи… Наконец-то, — Кая плюхнулась на кровать, отодвигая куртки. — Ты так устала танцевать? — Саша прислонился плечом к шкафу. — Я устала от людей. Там очень шумно и жарко. — Согласен. — Ты всегда такой спокойный, когда пьяный? — она посмотрела на него с интересом. — Нет, — он улыбнулся. — Врёшь. — Иногда внутри всё бесит, просто снаружи не видно. — Вот это уже честно, — Кая тихо улыбнулась в ответ. Она ещё раз подвинула чужую куртку и похлопала ладонью рядом. — Садись. А то выглядишь как преподаватель на дежурстве, — он сел рядом, оставив немного расстояния. Несколько секунд они просто слушали приглушённый шум вечеринки за стеной. — Ты скучаешь по Москве? — спросила она вдруг. — Иногда, — Саша ответил не сразу. — По людям? — По ощущениям, скорее. Когда знаешь, куда идти, кого встретишь, что будет завтра. — По привычной жизни. — Да. — Понимаю, — Кая кивнула. — А ты по чему скучаешь? — она задумалась. — По временам, когда всё было проще. Когда не надо было делать вид, что ты взрослая и всё контролируешь. — А ты делаешь такой вид? — Каждый день. — Получается неплохо, — он коротко усмехнулся. — Спасибо. А ты делаешь вид, что тебе никто не нужен. — А это получается? — Саша посмотрел на неё. — Тоже неплохо. Но не идеально, — она подтянула ноги на кровать и обняла колени. — Иногда мне кажется, что все вокруг куда-то бегут. За вниманием, за отношениями, за тем, чтобы быть кем-то. А я просто стою и смотрю. — Может, это и лучше. — Не знаю. Иногда хочется тоже куда-нибудь бежать. — Тогда беги. — Куда? — Куда сама хочешь, — Саша улыбнулся и немного откинулся назад. — Ты говоришь как человек из фильма, — она тихо рассмеялась. — Это потому что тут темно. — И потому что ты красивый в полумраке. — Вот теперь ты врёшь, — Саша покачал головой. — Вообще нет. — Знаешь, ты мне нравишься тем, что рядом с тобой спокойно, — Кая повернулась к нему чуть ближе. — А ты мне нравишься тем, что рядом с тобой не скучно, — он встретил её взгляд. — Уже почти признание. — Не зазнавайся, — она улыбнулась мягче, без привычной дерзости. Потом медленно коснулась его руки. Он не убрал ладонь. Наоборот, пальцы чуть развернулись навстречу её пальцам. Кая приблизилась первой — неторопливо, будто оставляя возможность отступить. Но Саша не отстранился. Когда её губы коснулись его, он ответил сразу, спокойно и уверенно. Поцелуй вышел тёплым, мягким, без спешки. Не игра и не случайность — просто два человека, которым вдруг стало хорошо рядом в тишине. Его ладонь легла ей на талию, а пальцы Каечки скользнули к его шее. За стеной кто-то громко заорал, музыка сменилась, кто-то засмеялся — но здесь всё это было далеко. Кая чуть отстранилась, но была всё ещё близко, почти касаясь его губ. — Всё-таки ты не такой холодный, как я думала, — Каечка посмотрела ему в глаза и улыбнулась. — А ты не такая шумная, — он улыбнулся в ответ. — Это редкий режим. — Значит, мне повезло, — она снова улыбнулась и потянулась к нему. И именно в этот момент дверь открылась. 

***

Костя унёс с собой последнюю нормальную бутылку колы, а Лёше уже сушило горло после всего, что они успели намешать. Да и просто хотелось занять себя чем-то, чтобы не сидеть в общем шуме, потому что Гориллыч творит какую-то херню, а Илья и Фрама куда-то исчезли. Из комнаты доносился смех, музыка, чей-то ор про «ещё включи тот трек». Лёша прошёл по коридору и дёрнул ручку спальни. — Костян, ты… — фраза оборвалась. Он замер прямо в дверях. На кровати сидела Кая, почти вплотную к Саше. Её рука была у него на шее, пальцы в светлых волосах. Саша держал ладонь у неё на талии. Они целовались спокойно, без суеты, будто вообще одни в квартире. Как будто так и надо. Кая первая отстранилась и повернула голову на звук двери. Саша тоже посмотрел. Лёша продолжал стоять, держась за ручку. Несколько секунд все трое молчали. — Охуеть, — наконец выдал он. Голос прозвучал хрипло и тупо даже для него самого. Кая моргнула, потом нервно усмехнулась. — Ты стучать пробовал когда-нибудь? — Лёша её почти не слышал. Он смотрел на Сашу. На спокойное лицо. На сбившийся ворот худи. На то, как его рука всё ещё лежит у неё на талии. Внутри что-то резко, неприятно скрутило. Он захлопнул дверь так, что стены дёрнулись. В коридоре постоял секунду, тяжело дыша. В груди будто что-то перекосило. Сначала пришла злость — резкая, горячая, без адреса. На них. На себя. На эту тупую сцену за дверью. Потом — что-то хуже злости. Колючее и липкое чувство, которое Лёша даже назвать нормально не мог. Будто его зачем-то задело то, что вообще не должно было задевать. Ну, целуются. Ну и что? Какая ему разница? Никакой. Тогда почему так сжало внутри, будто воздух выбили? Почему захотелось снова открыть дверь и самому не понятно, что сделать — врезать, заорать или просто смотреть, пока не отпустит? Лёша зло провёл ладонью по лицу. — Бред какой-то… — выдохнул он. И пошёл дальше по коридору, всё ещё чувствуя, как внутри неприятно горит.

***

В ванной уже почти никого не тянуло разговаривать, но Илья всё равно стоял там — оперевшись о стену, с видом человека, который просто пережидает лишний шум мира. Фрама зашёл следом, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Ты здесь прячешься или философствуешь? — спросил он. — Выживаю, — спокойно ответил Илья. — Драматично. — Реалистично, — Фрама усмехнулся и подошёл ближе, но не вплотную. — Ты сегодня вообще разговариваешь, как будто тебе всё надоело. — Мне и надоело. — Всё? — Илья посмотрел на него. — Почти. — А я в этом «почти» где стою? — Саша чуть наклонил голову. — Ты там же, где и все. Шум, — Илья хмыкнул, коротко, устало. — Обидно. — Не должно, — Илья тихо выдохнул и впервые за вечер улыбнулся нормально, не уголком, а полностью. — Ты вообще не замолкаешь, да? — С тобой — нет. Илья покачал головой, как будто смирился. Постоял секунду, потом вдруг подошёл к нему и тоже опёрся на стену рядом. Он провёл рукой по лицу, выдохнул глубже, и вдруг как-то резко расслабился — будто вся эта вечеринка, шум, люди за стеной стали слишком далёкими. Он чуть наклонился и почти незаметно опёрся лбом Саше о плечо. Тот замолчал. Не пошутил. Не дёрнулся. Просто замер на секунду. А потом мягко улыбнулся. — Ого, — тихо сказал он. — Это уже уровень доверия? — Это уровень «заткнись и не двигайся»,— пробормотал Илья. — Принято. Саша осторожно поднял руку и положил её ему на спину. Не обнял сразу — будто проверяя, можно ли. Илья не отодвинулся. Тогда Саша обнял его уже полностью, спокойно, без давления. Илья так и остался с головой на его плече. Через пару секунд Фрама ближе прижал его к себе — и уже медленнее, осторожно положил ладонь ему на талию, словно всё ещё спрашивая, не лишнее ли это. Илья ничего не сказал. Только чуть сильнее выдохнул и слабо улыбнулся, не поднимая головы. И они остались так — в ванной, где всё было слишком тихо для такой вечеринки за дверью. Вдвоём.

***

Лёша стоял на балконе, оперевшись локтями о холодные перила. Снизу тянуло сыростью и городским шумом — приглушённым, как будто не до конца настоящим. Сигарета тлела медленно. Он не торопился. Дверь за спиной скрипнула. Лёша даже не обернулся, но сразу понял, кто это. — Ну конечно, — выдохнул он с усмешкой. — Я тебе вроде говорил не подходить ко мне. Шаги остановились рядом. Саша не ответил сразу. Просто встал у перил чуть в стороне, не навязываясь, но и не уходя. — Я не подхожу, — спокойно сказал он. — А это что тогда? Телепортация? — Балкон общий. — Удобно ты устроился, — Лёша хмыкнул, затянулся и выдохнул дым в сторону. Саша посмотрел вниз, на двор. Потом на Лёшу. Долго, внимательно, без привычной спешки. Растрёпанные волосы. Немного красные щёки от алкоголя. Тяжёлое дыхание после всей этой вечеринки. Лёгкая сутулость в плечах. И эта сигарета между пальцами, которая почему-то выглядела так естественно, будто всегда там была. Лёша, сам того не замечая, чуть прищурился в ответ. — Чё смотришь? — бросил он. — Просто смотрю, — Саша не отвёл взгляд сразу. — Ну поздравляю. Пауза снова повисла, но уже другая — более плотная, тёплая, странная. Саша чуть наклонил голову. — Скажи честно: тебе Кая нравится? — Лёша замер. Сигарета на секунду зависла в воздухе. — Чего? — выдохнул он резко. — Просто вопрос, — Саша не улыбнулся, не отвёл глаза. Лёша коротко усмехнулся, но вышло жёстко. Саша стоял спокойно, не меняя тона. — Ну, ты ушёл, когда нас увидел. — Я Костю искал вообще-то, — Лёша резко затянулся, будто это могло его перебить. Саша чуть кивнул, как будто принял ответ, но не отпустил тему до конца. — Просто странно выглядело. — Что именно? — Как будто тебя это задело. — Тебе показалось, — Лёша усмехнулся, но уже менее уверенно. Саша смотрел на него всё так же ровно, без давления, но и без отступления. — Ладно, — сказал он спокойно. Это «ладно» почему-то зацепило сильнее, чем любой вопрос. Саша выдохнул, отвернулся к окну и на секунду будто потерялся в темноте улицы. Потом снова посмотрел на Лёшу. — Лёх, — Лёша вздрогнул. Это было впервые. Не «Деревяшкин». Не «эй». Не сарказм. Просто — Лёх. И от этого почему-то стало так странно. — Почему ты так со мной? — В смысле? — Лёша нахмурился. Саша не сразу ответил. Подбирал слова, но без привычной уверенности. — Я же ничего плохого тебе не сделал. Я просто хотел нормально общаться, — Лёша хмыкнул, но уже не так резко. Саша продолжил, чуть тише, но ровно: — И сейчас хочу. Ты вроде нормальный. С другими ты нормальный. С Даней, с Ильёй, с Сашей, с остальными… А со мной ты постоянно как будто ждёшь, что я что-то сделаю, — он повернулся к нему полностью. — Я же не враг тебе. Лёша отвёл взгляд, затянулся, но сигарета уже не выглядела такой уверенной в пальцах. Саша говорил дальше, спокойно, без давления, но с какой-то усталой честностью: — Я не понимаю, где я успел стать для тебя этим… Раздражающим фактором. Я ничего не сделал такого, чтобы ты каждый раз со мной вёл себя так, как будто дерёшься словами. И если честно… Я не хочу так, — он чуть пожал плечами, будто сам не до конца верил, что это говорит вслух. — Мы нормально вообще не начали. С самого начала ты на меня смотришь так, как будто я тебе уже что-то должен. Лёша напрягся. Саша не остановился, но голос стал мягче: — А я просто… Пытался подойти. Поговорить. Как с нормальным человеком. Ты же нормальный, Лёш. Последнее слово он сказал чуть тише. — Но рядом со мной ты почему-то другой, — он посмотрел на Лёшу прямо — И я не понимаю почему. Пауза снова повисла. Только город снизу, ветер и сигарета, которая уже почти догорела. Саша тихо добавил: — Я не хочу с тобой воевать. Я хочу просто… Нормально. Саша на секунду замолчал, будто сам поймал себя на том, что сказал лишнее. Потом всё-таки продолжил — тише, без привычной ровности в голосе: — Знаешь, очень сложно было в новый коллектив вливаться. Особенно, когда с самого начала тебя не признают.   Он чуть усмехнулся, но это была не насмешка — скорее усталость.  — Я же не слепой. Я видел, как вы все на меня смотрели. Как будто я тут лишний, — Саша перевёл взгляд на Лёшу. — И ты… Ты вообще первый был, кто так со мной разговаривал. Постоянно. Он качнул головой. — А я ничего не сделал. Я просто пришёл в класс. Лёша стоял молча, сигарета в пальцах почти догорела, но он даже не замечал. Саша продолжил: — Я не пытался никому понравиться. Не в этом дело. Я просто хотел нормально существовать тут, понимаешь? Но с тобой это почему-то вообще не получается. Пауза стала тяжелее. Саша чуть опёрся локтем о перила, но не отводил взгляда. Снова посмотрел на Лёшу — спокойно, без обвинения, но и без попытки смягчить сказанное. — Я не хочу, чтобы между нами так было. Я правда просто хочу нормально, — Саша замолчал и отвёл взгляд в сторону, будто сказал слишком много и теперь сам это переваривал. Балкон снова стал просто балконом — холодным, шумным снизу, с ветром, который цеплялся за края одежды. Лёша долго не отвечал. Сигарета почти догорела. Он затушил её и только потом выдохнул. — Ты много думаешь, — сказал он наконец, хрипло. — А ты не думаешь вообще? — Саша чуть повернул голову. — Я думаю нормально, — Лёша усмехнулся, но без привычной уверенности. — Не выглядит так. — А как выглядит? — Лёша посмотрел на него боком. — Как будто ты заранее решил, что я тебе не нравлюсь, — Саша пожал плечами.  Это попало точнее, чем Лёша хотел бы. Он отвёл взгляд, провёл ладонью по лицу. — Ты просто… Не вписался сначала, — Саша кивнул, не перебивая. Лёша продолжил, уже тише: — У нас тут всё… Давно. Свои люди, свои приколы. И ты пришёл такой… Ровный. Спокойный. Москвич. Как будто тебе вообще ничего не надо, — он фыркнул. — То есть проблема в том, что я не пытался всем понравиться? — Саша чуть приподнял брови. — Может, — Лёша посмотрел на него. — Понял, — Саша медленно кивнул. Он опёрся спиной о перила, выдохнул и уже без прежнего напряжения добавил: — Тогда, наверное, мы оба нормально облажались в начале. — Красиво сказал, — Лёша хмыкнул. — Я иногда умею. Молчание стало легче. Саша посмотрел на него внимательнее, но уже без давления. — Я не хочу, чтобы мы дальше так общались, как сейчас. — Как «так»? — Лёша скривился. — Как будто мы постоянно на грани. Лёша не сразу ответил. Потом тихо: — Я тоже не особо кайфую. — Тогда мы можем попробовать не делать из этого войну? — Саша чуть кивнул. — Ты миротворец? — Лёша фыркнул. — Нет. — Похоже. — Просто не хочу, чтобы ты меня ненавидел, — Саша чуть усмехнулся. — Посмотрим, — Лёша коротко посмотрел на него, потом отвёл взгляд вниз. Сказано было сухо, но уже без злости. И впервые за весь вечер между ними не осталось ощущения удара — только усталый, неровный, но живой воздух, в котором уже не хотелось давить друг друга словами. Саша уже хотел что-то ответить, но Лёша его перебил — спокойно, без привычной резкости, почти устало: — Но не думай, что мы теперь друзья, Парадеев, — он сказал это ровно, без злости, без давления. Просто как факт, который нужно обозначить, чтобы не стало слишком много смысла там, где его быть не должно. И впервые за вечер посмотрел ему прямо в глаза. Саша не отвёл взгляд сразу. Пару секунд они просто стояли так — в холодном воздухе балкона, под гул города снизу. Потом Саша коротко кивнул. — Я и не думал, — он чуть тише добавил, — Я просто хотел, чтобы мы не были врагами. — Это уже лучше, — Лёша на секунду задержал взгляд, потом отвернулся к перилам. И они снова затихли. Но теперь тишина между ними была другой — не колючей, а просто пустой. 

***

Лёша сидел на полу, чуть в стороне от общего круга, спиной к дивану. Все вокруг были в движении — стаканы, смех, чьи-то крики, музыка, которая то проваливалась в бас, то снова всплывала на поверхность. Игра шла быстро: кто-то тянул карточки, кто-то орал правила, кто-то уже спорил, смеясь до слёз. Его, вроде как, тоже звали, пару раз даже толкнули плечом: — Лёх, давай, ты следующий! — Не тормози! Он кивал. Даже что-то отвечал. Но не вставал. Словно смотрел на всё это через стекло. В голове было другое. Саша. Это имя раздражало само по себе уже тем, как часто всплывало. Балкон. Холодный воздух. Спокойный голос. «Лёх». Он снова и снова прокручивал этот момент, как заевшую запись. Не слова даже, а интонацию. Как будто в этом коротком слове было что-то слишком человеческое, слишком близкое, чего он не просил и не хотел замечать. И ещё хуже — картинка, которую он не мог стереть. Злость, которую он привык быстро включать, здесь не работала как обычно. Она не находила нормального выхода. Не превращалась в привычное «да иди ты», не разряжалась в споре. Она застряла где-то глубже. Не как ярость. Скорее как… Неприятное чувство, что он что-то не контролирует. И самое раздражающее — это даже не Саша сам. А то, что он не вписывался в простую схему. В его голове люди делились на понятных: свои, чужие, те, кого можно игнорировать, и те, кого можно спокойно вычеркнуть. А этот — не вычёркивался. Слишком спокойно смотрел. Слишком нормально говорил. Слишком не вписывался в роль, которую Лёша ему уже почти назначил. Он провёл ладонью по лицу, устало, резко. Рядом кто-то засмеялся особенно громко — весь круг взорвался от очередной шутки. Его толкнули локтем: — Лёш, ты вообще с нами или ты в параллельной реальности живёшь? — С вами, с вами, — Лёша усмехнулся автоматически. Но сам не поверил. Он посмотрел в сторону. Саша был в другом конце комнаты. Не в центре, но и не отдельно. Сидел спокойно, слушал кого-то, иногда улыбался уголком губ. И в этом не было ничего особенного. Вот это и бесило больше всего. «Ты меня не признаёшь с самого начала». Эта фраза вдруг всплыла в голове, и Лёша сжал челюсть. Он не хотел это помнить. Не хотел, чтобы это вообще оставалось где-то внутри. Но оно оставалось. И теперь рядом с раздражением появилось ещё одно — неприятное, почти незаметное ощущение. Как будто он начал что-то понимать, но категорически не хотел в это лезть. Он откинул голову назад, закрыл глаза на секунду. — Заебись вечер, — тихо пробормотал он. Возможно, начинается какая-то новая глава между нами. Он поймал себя на этой мысли внезапно, почти случайно — как на споткнувшемся шаге. Не как вывод. Не как решение. Скорее как ощущение, которое не успел отогнать. Лёша даже внутренне усмехнулся сразу, будто пытаясь высмеять сам факт того, что вообще это сформулировалось в голове. Слишком пафосно. Слишком как в фильмах, где люди потом целуются под дождём и делают вид, что всё было предсказуемо. Но мысль не исчезла. Она просто осталась рядом, неприятно тихая. Он снова посмотрел в сторону комнаты. Смех, шум, игра — всё шло своим чередом. У всех было просто: вечер, друзья, алкоголь, разговоры. У всех всё совпадало с тем, что происходило. А у него — нет. У него внутри будто одновременно жили две версии одного дня: одна — где Саша просто новый раздражающий одноклассник, и вторая — где этот же Саша стоит на балконе и говорит «Лёх» так, будто это нормально. И ещё хуже — где он целует Каечку, и это почему-то тоже не даёт покоя, хотя Лёша сам не мог объяснить, почему. Он сжал пальцами пластиковый стакан, который так и держал, не выпив. Новая глава… Звучало глупо. Но ощущалось слишком реально для чего-то, что он пытался игнорировать. Лёша резко выдохнул и чуть откинулся назад, упираясь затылком в диван. И где-то на фоне чужого смеха и музыки, он впервые не раздражался. Он думал.