the road not taken

— Это кажется плохой идеей, — сказал Лукас, сидя на своей кровати и наблюдая, как Уилл ходит по комнате, собирая свои вещи. — Это еще мягко сказано. Это худшая идея, которая приходила тебе в голову… За всю твою жизнь! — крикнула Макс, укоризненно указывая на Уилла пальцем. Уилл схватил ее за палец и покрутил им. — Ты прекрасно знаешь, что это неправда. Макс отдернула руку, прищурившись: — Мне все равно это не нравится. — Макс, он мой лучший друг, а не какой-то сумасшедший бывший парень, — спокойно возразил Уилл. — Остаться у него дома совершенно безопасно и вполне разумно! Хотя бы потому, что я смогу заснуть, снова чувствуя свой позвоночник. Лукас беспомощно добавил: — Э-э, я не думаю, что ты вообще должен чувствовать свой позвоночник. — Мне все равно это не нравится! — В чем-то Макс права. Конечно, Майк, может, и не сумасшедший бывший, но он был первым человеком, к которому ты когда-либо испытывал чувства, Уилл, — напомнил ему Лукас без всякого намерения обидеть его. Уилл все равно поморщился от этих слов. — Чувства, которые длились долго. Годы! А ведь только вчера он вел себя с тобой как придурок. Он вел себя как придурок с мной из-за тебя пару часов назад! Остаться у него дома на рождественские каникулы… Я не знаю, чувак, все это сложно. Уилл слегка пожал плечами, изображая беспечность. — Не так уж все и сложно. — О, это действительно так, — сказала Макс, скрестив руки на груди. — Не делай вид, что ты этого не понимаешь. — А может, вы просто преувеличиваете, — предположил Уилл, стащив у Лукаса один из свитеров и положив его в свою сумку. — Я видел его, Байерс, — сказал Лукас без особого раздражения, и Уилл показал ему язык. — Или, и послушайте, что я скажу, это просто какое-то дерьмо, — перебила Макс Лукаса, взмахнув руками так, что, как ни странно, напомнила Уиллу Майка. — Послушайте, — вздохнул Уилл, бросая свою сумку на кровать и застегивая молнию. — Он извинился передо мной, ясно? Искренне извинился. За то, как он себя вел — за то, что держался на расстоянии весь год, за вчерашнее и даже за то, что сказал Лукасу… — Погоди, — Лукас выпрямился. — Он обо всем тебе рассказал? Уилл кивнул, заметив, как Макс и Лукас переглянулись. — Да. На самом деле мы довольно долго это обсуждали. В конце концов он сказал мне, что хочет стать лучше. То, как он это сказал… Я ему верю, — он встретился с ними взглядами. — Доверьтесь мне, ладно? Я не собираюсь просто так спускать его с крючка. — Не вини нас за то, что мы так подумали. Уилл вздохнул. Он никогда не собирался делать так, чтобы его прошлые чувства к Майку стали достоянием общественности, но, к сожалению, его друзья были ботанами. В смысле, умными. Дастин сразу все понял, как только Уилл рассказал о своей влюбленности, в Клекоте. С Лукасом и Макс это заняло чуть больше времени. В то время у них было много забот, и, надо отдать им должное, Уилл не думал, что они обращают внимание на все, что он говорит. Макс поняла это первой, через пару недель после его каминг-аута. Она заметила, что Уилл иногда сдерживается, чтобы не прикоснуться к Майку, как иногда он ловит себя на том, что смотрит на него, и резко отворачивается, словно ругая себя. Он никогда не делал ничего настолько подозрительного, чтобы это мог заметить Майк — не то чтобы Майк вообще был способен что-то заметить в тот момент, — но Макс тогда была прикована к инвалидному креслу. Она много времени проводила за наблюдениями. Она никогда не ходила вокруг да около и однажды прямо спросила Уилла. Точнее, сказала ему. Что-то вроде: «Не могу поверить, что человеком, который помог тебе понять, что тебе нравятся парни, был Майк Уилер». В то время Уилл все еще пытался справиться со своими чувствами к Майку. Он всем говорил, что уже пережил это, но чувства — штука гораздо более сложная. Скорее, он пережил свои надежды на то, что Майк сможет его лю… полюбить. Это была правда. Робин подсказала ему, как понять и принять это. Но что касается того, как он переживал из-за Майка, то это был долгий процесс. Ему было не так легко, как Робин с Тэмми. Робин могла уйти от своей Тэмми. Она могла двигаться дальше, потому что у нее была жизнь до Тэмми, а значит, будет и после. В этом смысле Майк не был обычным Тэмми. Уилл почти не помнил свою жизнь до того, как они познакомились на детской площадке. Ничего существенного он не помнил. И Майк останется в его жизни до самой смерти. Так что, несмотря на схожесть, между ними была огромная разница. Уилл не мог отпустить Майка, чтобы начать все с чистого листа, потому что Майк всегда был рядом. И всегда будет. Так что да, все было непросто. Чувства Уилла к Майку существовали так долго, что переросли в их дружбу — в то, как он воспринимал Майка как личность. Было невозможно полностью избавиться от этих чувств и при этом остаться его другом. Он не мог разорвать то, что было неразрывно связано, и уж точно не знал, как сделать эти чувства на сто процентов платоническими. Он не был уверен, что кто-то, кто так хорошо его знал, смог бы провести такое различие, когда чувства перерастали в романтические. Вот почему большинство людей не поддерживают дружеских отношений с теми, к кому когда-то испытывали чувства. Потому Лукас был прав, это было сложно. Возможно, Уилл уже не верил, что у них с Майком может быть что-то большее, чем просто дружба, и не хотел этого, но это не значит, что он перестал находить Майка привлекательным или милым. Его сердце иногда трепетало. Он иногда отвлекался. Время от времени его пальцы подрагивали от желания протянуть руку и прикоснуться. К счастью, за последние годы в старшей школе Уилл научился справляться с этим гораздо лучше. Макс очень ему в этом помогала. Она любила легонько толкнуть его локтем в бок, если видела, что Уилл оступился. Лукас и Дастин относились к этому гораздо терпимее. Дастин считал своим долгом отвлекать Майка. А Лукас всегда был готов подставить Уиллу плечо и выслушать его без осуждения. По большей части Лукас злился на себя за то, что ему потребовалось больше времени, чем всем остальным, чтобы во всем разобраться, учитывая, что он знаком с Уиллом и Майком дольше всех. Хотя в конце концов он смирился с тем, что, вероятно, именно поэтому он так долго ничего не замечал. По его словам, он просто отвык обращать внимание на то, что всегда было под носом. Уиллу не понравилось это слышать. — Знаешь, это не то же самое, что в старших классах, — сказал Уилл, присаживаясь на край кровати. — Мне больше не нужно, чтобы вы меня контролировали. Я его пережил. Я давно его пережил. Гораздо мягче, чем обычно, Макс сказала ему: — Ты уже говорил это раньше. Уилл вздрогнул. — Если ты о том, что я сказал, когда совершил каминг-аут, то это была не ложь, а просто другое. Тогда я действительно забыл Майка — спроси у Робин, если не веришь мне! Вы, ребята, просто помогли мне забыть его. — Ладно, и чем это отличается от того, что мы делаем сейчас? — Макс поджала губы. — Макс, дело не в том, что… — он резко выдохнул. — Я уже не тот, кем был раньше, ясно? Я познакомился с людьми, которые похожи на меня. Я живу за пределами Хоукинса, а значит, не застрял в этом пузыре, где Майк — единственный, к кому я мог бы испытывать чувства. Обещаю, на этот раз все по-другому. И даже если это не так — поверьте мне на слово, я не собираюсь влюбляться в Майкла Уилера дважды за одну жизнь, — даже я не настолько падок на страдания. Лукас и Макс снова переглянулись, и Уилл застонал, упав на спину. — Кстати, именно поэтому я отправил Майка домой. Я знал, что вы мне устроите. — Мы не собираемся извиняться за то, что беспокоимся о тебе, — строго сказала Макс. — Особенно учитывая все, через что тебе пришлось пройти из-за мужчин за последний год. Несмотря ни на что, сердце Уилла наполнилось нежностью. Он приподнялся на локтях и с нежностью посмотрел на нее. Она недоверчиво прищурилась. — Ты собираешься рассказать Карлтону о том, что переночуешь у Майка? — внезапно спросил Лукас, прервав момент единения Уилла и Макс. Макс хмыкнула при упоминании парня Уилла, и он бросил на нее взгляд, дающий понять, что не одобряет ее реакцию. — Я еще толком с ним не разговаривал, — признался Уилл. — Боже, как поживают главные герои твоей любовной истории Майк и Карлтон? — Макс скривилась от отвращения. — Байерс, у тебя самый отвратительный вкус на свете. — Ладно, во-первых, Майк не является частью моей истории любви. Больше нет. Его вообще не должно было быть! Это случилось только потому, что я был молод и растерян, и я привязался к самому близкому мне человеку. Ты не можешь меня за это винить, он был внимателен. Он всегда относился ко мне так, словно я был для него особенным. — Уилл улыбнулся, вспомнив Майка. Своего Майка. — А я отчаянно хотел, чтобы меня любили. Он, — закончил его предательский разум. Уилл покачал головой, чтобы остановить поток мыслей. — Влюбиться в него было вполне естественно. С тех пор я понял, что для геев это своего рода обряд посвящения. Что еще важнее, Карлтон все еще мой парень, несмотря на сложившуюся ситуацию. Поэтому я был бы признателен, если бы вы не зацикливались на этом. Макс вздохнула, но не стала извиняться или забирать свои слова обратно. — Я… я действительно не хочу сейчас говорить о Карле, — признался Уилл Лукасу, вставая с кровати и расхаживая по комнате. — Но если честно? Одно его существование должно развеять все ваши страхи, ребята, по поводу того, что я тусуюсь с Майком. Судя по выражению его лица, Лукас чувствовал себя виноватым, но Макс упрямо молчала. — У меня серьезные отношения уже несколько месяцев, — сказал Уилл, не скрывая раздражения. — И вы все еще переживаете, что я вернусь к своей безответной детской любви? Думаете, у меня нет самоуважения? — Нет, но я воспринимаю Майка как плотоядную бактерию, — сказала Макс. — Так что, на мой взгляд, он вполне способен пожирать твое самоуважение, пока от него ничего не останется. Уилл и Лукас уставились на нее. Макс любила подчеркивать свою неприязнь к Майку, как будто он был не в числе ее любимых людей на планете. Это была их с Майком взаимная договоренность, которую остальные предпочитали не замечать, но иногда они действительно говорили какие-то нелепые вещи, пытаясь унизить друг друга. Например, однажды летом Майк сравнил веснушки Макс с торчащим из-под кожи дерьмом. У Майка веснушек больше, чем у Макс. Решив проигнорировать абсурдный комментарий Макс, Лукас сосредоточился на Уилле. — Уилл, я знаю, ты думаешь, что мы слишком опекаем тебя и не доверяем тебе, но это еще и детская влюбленность двух наших лучших друзей, которая длится уже десять лет, — сказал Лукас. — Между тобой и Майком есть история, которую не забыть, просто переехав в Нью-Йорк и познакомившись с новыми людьми. Или заведя парня. — Какой бы ни была наша история, это не имеет значения, — устало возразил Уилл. — Между мной и Майком никогда ничего не было. Мы просто друзья. Лучшие друзья, — сказал он, стараясь не звучать обиженно. — Кроме того, он всегда будет Майком для Эл. Моим сестринским Майком. Не имело значения, что Эл и Майк формально были в ссоре, когда все это произошло. Не имело значения, что отношения Уилла и Майка существовали еще до того, как Майк познакомился с Эл. То, как все случилось, навсегда определило, кто такой Майк. Ну и что с того, что когда-то Майк был паладином Уилла? Теперь он был рассказчиком Волшебницы. Ее жертва увековечила это. И даже если бы это было не так, именно этот титул Майк выбрал, чтобы перенести его с собой из игры в реальный мир. Из детства — во взрослую жизнь. — Карлтон — мое будущее, — твердо заявил Уилл. — К нему у меня чувства. Честно говоря, меня оскорбляет, что вы думаете, будто я способен спустить все, что у нас есть, в унитаз только потому, что решил на несколько дней зависнуть в компании Майка. — Мы не хотели, чтобы ты думал, будто мы так считаем! Тем более что мы так не считаем! — Лукас нахмурился, услышав, как много слов он наговорил. — Боже, ты такой красноречивый, — фыркнула Макс. Уилл продолжил: — Мне просто нужно знать, что, если я останусь у Уилеров, вы двое не будете переживать, расстраиваться или осуждать меня за это. — Уилл, — Лукас протянул руку, чтобы похлопать его по спине. — Конечно, не будем. Ты взрослый. Тебе не нужно наше разрешение, чтобы проводить время с одним из твоих лучших друзей. — Я знаю, — сказал Уилл, взглянув на Макс, которая плотно сжала губы. — Я не жду одобрения. Но мне бы хотелось услышать, что вы мне доверяете. — Мы доверяем тебе. — Лукас многозначительно кашлянул. — Да, Макс? Макс шумно выдохнула. От этого прядь ее волос упала ей на лицо. — Да, Макс? — Да, черт возьми, конечно, — сказала Макс с серьезным лицом. Лукас смущенно посмотрел на Уилла. — Это все, что ты от нее получишь, чувак. Уилл вздохнул, серьезно глядя на Макс. — Если тебе от этого станет легче, я рассказал Майку о Карле. Лицо Макс дернулось, когда она приподняла бровь. — Он сказал, что рад за меня. — Он знает, почему ты проводишь Рождество в Хоукинсе? — спросила Макс, внимательно глядя на него. — Я не говорил об этом, — тихо ответил Уилл, и его плечи поникли. Макс вздохнула. — Знаешь что? Я предлагаю сделку. Я обещаю, что буду полностью тебе доверять и безоговорочно полагаться на твое мнение о Уилере, но только если ты публично подтвердишь, что у тебя отвратительный вкус на мужчин! Уилл ухмыльнулся. — Ну, я не особо афиширую свои отношения, так что я бы предпочел, чтобы ты не распространялась о моих предпочтениях в мужчинах… — Не будь таким нахалом, — улыбнулась ему Макс. Уилл рассмеялся и положил руку на сердце. — Я по-прежнему считаю, что ты ошибаешься насчет моего парня, но ради мира я великодушно принимаю твое предложение. Макс склонила голову набок. — Будем надеяться, что это не аукнется нам в будущем. Майк открыл дверь так быстро, что Уиллу показалось, будто тот все это время стоял за ней и ждал его. Вид его, явно ожидающего, согрел Уилла. Он стоял в очках, сдвинутых на кончик носа, с растрепанными после душа волосами и улыбался Уиллу так, словно вручал подарок. К счастью, Майк, похоже, прислушался к совету Уилла, и избавился от этой ужасной прически. Его влажные локоны лежали на лбу, слегка спадая на глаза, потому что теперь они были слишком длинными, чтобы носить их таким образом. Майк явно собирался ложиться спать. На нем была пижама, которая была слишком коротка для его длинных ног и открывала большую часть его ярко-зеленых толстых пушистых носков. Синяк от удара Лукаса тоже немного потемнел. В руке он держал толстую книгу — кажется, Толкина. За ухом у него был карандаш, и Уилл понял, что он перечитывает книгу и делает пометки на полях. В общем, Майк выглядел как самый настоящий ботаник. И все же при виде него Уилл улыбнулся. Это был Майк, о существовании которого Уилл размышлял с тех пор, как они потеряли Эл. Его Майк. Непримиримый, искренний неудачник. Он задумался, действительно ли Макс была права насчет его вкуса. — Извини, что заставил тебя долго ждать, — тихо сказал Уилл, входя в тихий дом. Майк зевнул, прикрыв рот рукой, и надежно спрятал книгу под мышкой. — Не переживай. Я бы все равно не спал. Не спрашивая разрешения, Майк взял спортивную сумку из рук Уилла. Он сделал это естественно, как будто это было старой привычкой. — Ты не против занять мою комнату? Я не знаю, в каком состоянии Холли и ее подруги выбрались из подвала, и я не очень-то горю желанием выяснять это прямо сейчас. — Я не против. Только если ты не против, что я тебя выгоняю и ты будешь спать в комнате Нэнси? — уточнил Уилл, поднимаясь по лестнице вслед за Майком с непринужденностью, которой не должен обладать гость. — Или я могу остаться в ее комнате? Мне как-то неловко выгонять тебя из твоей собственной постели. — Честно говоря, Нэнси, скорее всего, предпочла бы, чтобы ты остался в ее комнате, а не я, но на случай, если ей не понравится ни то, ни другое, я лучше позволю ей наезжать на меня, чем заставлять тебя чувствовать себя неловко, — объяснил Майк. — Рад, что мы с тобой согласны, — улыбнулся Уилл, входя в спальню Майка. Все было так, как он и помнил. Повсюду были разбросаны разные безделушки. Фигурки, комиксы, призы из игровых автоматов. Игрушек стало гораздо меньше, чем раньше, — Майк много чего пожертвовал после того, как люди потеряли свои дома из-за «землетрясения». Единственные оставшиеся вещи были по-настоящему сентиментальными. В них было что-то такое, что заставило Уилла узнать их все. Майк оставил лампу включенной, и комната наполнилась мягким, теплым светом, который усилил ностальгию Уилла по возвращению сюда. Майк бросил спортивную сумку Уилла на стол и плюхнулся на кровать, прижав книгу к груди. — Устал? Хочешь чем-нибудь заняться перед сном? — Ты расстроишься, если я скажу, что просто хочу спать? — признался Уилл. — Конечно, нет. Ты не против, если я посижу здесь, пока не соберусь ложиться спать? Мне правда не хочется торчать в комнате Нэнси дольше, чем нужно. От всех этих рюшей у меня мурашки по коже. — Майк нелепо повел плечами, как будто рюши ползали по его обнаженной коже. Уилл усмехнулся. — Майк, это твоя комната, делай, что хочешь. Я просто рад, что сегодня подо мной будет матрас. Майк цокнул языком. — Рад быть полезным. Уилл повернулся к своей сумке, достал одежду и зубную щетку. — Я сейчас вернусь. Пойду умоюсь. Майк уже открыл книгу и снял носки. Сидя у изголовья кровати, он посмотрел на Уилла поверх очков и улыбнулся в знак согласия, безмолвно давая понять, что будет ждать его. Это короткое общение показалось Уиллу удивительно уютным, и в этот момент он осознал, в какой переплет сам себя загнал. Чертово дерьмо. Уилл не торопился выходить из душа. В основном потому, что горячая вода и пар приятно ощущались на его коже. А еще потому, что ему нужно было отмыть краску. И наконец, потому, что именно под струями воды его настигли воспоминания. Все, что он сказал Лукасу и Макс, было правдой. Майк не представлял серьезной угрозы для Уилла в романтическом плане. Это было невозможно. Но Уиллу все равно нужно было действовать с умом. Он не собирался поддаваться ностальгии. Его чувства к Майку не были чем-то светлым и радостным, к чему он хотел бы вернуться. Он не позволит себя одурачить. Уилл подумал о Карлтоне, об их ссоре — на самом деле это было скорее недопонимание, — и понял, что Макс и Лукас ничуть не преувеличивали. Уилл сейчас уязвим, хочет он того или нет. Опасно находиться в таком состоянии и хотеть быть рядом с Майком. Не потому, что у него могут возникнуть чувства к Майку, а потому, что у него могут возникнуть чувства к самому себе в этот период. Симпатия к Майку не была для Уилла безоблачным событием. Он все время чувствовал себя виноватым. И отвратительным. Как будто совершал что-то мерзкое. Он также постоянно боялся, что кто-нибудь его разоблачит. Это было время безмерного стыда и отвращения к самому себе. К сожалению, лекарство и яд были в одном флаконе. Все, что он чувствовал к Майку, иногда заставляло его чувствовать себя ужасно, но в другие дни он был так счастлив, что получил шанс полюбить кого-то так сильно. Уилл никогда не думал, что когда-нибудь сможет. Майк все ему объяснил. Он помог Уиллу почувствовать себя лучше — это вовсе не ошибка, а подарок судьбы. Нечто особенное. Было неприятно колебаться между крайне негативными и позитивными чувствами, которые сопровождали его — от этого у Уилла часто перехватывало дыхание и его подташнивало. Все было бы гораздо проще, если бы Уилл мог заглянуть в голову Майка, потому что его поступки действительно сбивают Уилла с толку. Взять хотя бы его настойчивое заявление в хижине о том, что для него важно, считает ли Уилл именно его привлекательным. Зачем он это спросил? Ни один из ответов, которые приходили ему в голову, не имел никакого смысла. Но даже если бы они имели смысл, Уилл все равно не был уверен, что Майк имел в виду именно это. А еще эти объятия. И его вопрос… Нет. Нет, Уилл не собирался этого делать. Он больше никогда не будет тратить время на то, чтобы анализировать каждый шаг Майка. Пытался, знает. Уилл вздохнул и выключил душ. По крайней мере, он был полон решимости использовать эти дни, проведенные с Майком, чтобы восстановить взаимоотношения. Хватит метаться между прошлой влюбленностью и нынешним другом детства. И спорить о том, была ли симпатия к Майку хорошим уроком или неудачным опытом. Уилл просто решил не обращать на это внимания. Оставить все как есть. Пусть Майк будет Майком. Они были лучшими друзьями. И они собирались вести себя соответственно. К удивлению Уилла, Майк все еще не спал и читал, когда он вернулся в спальню. Он не обратил внимания на Уилла, лежал на одеяле на свободной стороне кровати, приподнявшись лишь на секунду, чтобы Уилл мог натянуть одеяло на себя. — Все хорошо? — спросил Майк, не отрывая взгляда от страницы, на которой делал пометки. Уилл бесцеремонно уткнулся лицом в подушку и что-то промычал вместо ответа. Он позволил себе бросить быстрый взгляд на Майка, который задумчиво грыз кончик карандаша, а затем закрыл глаза. — И тебе спокойной ночи, Уилл, — усмехнулся Майк. Уилл издал еще один звук, слушая, как Майк переворачивает страницу, и тепло постели погрузило его в глубокий сон.

***

Уилл мог бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз он спал всю ночь напролет с тех пор, как его забрали. Он не всегда просыпался в ужасе. Кошмары не мучили его постоянно. Чаще всего сон прерывался сам по себе. Как по сигналу будильника. После Изнанки он стал чутко спать. После того, как Уилл провел неделю, не в силах спать из-за того, что на него охотились монстры, неудивительно, что подсознательно он боялся, что если закроет глаза слишком надолго, то снова окажется там. К счастью, когда он просыпался без всякой причины, ему обычно удавалось снова заснуть еще на несколько часов. Именно это он и собирался сделать, проснувшись ночью. Он уже собирался закрыть глаза, когда почувствовал чье-то дыхание на своей шее. Уилл замер. Интуитивно он понял, что это не Карлтон. Отчасти из-за того, что Карлтон и Уилл не могли делить постель. Уиллу это казалось глупостью, но от этого проблема не становилась менее реальной. Кроме того, дело было не только в том, что Уилл знал, что это не мог быть Карлтон. Он знал, как тот дышит. С легким присвистом. Уилл слышал это дыхание много раз в своей жизни. Оно напомнило ему о том, кем он был до того, как смог вспомнить, кем был. Нет, он уже не был ребенком. Ему было почти 20 лет, и он снова спал в спальне Майка Уилера. — Майк, — хрипло произнес Уилл, поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы посмотреть на кудрявого парня. — Майк, проснись. Ты уснул здесь. Не сработало. Майк был глух к окружающему миру. В отличие от Уилла, он мог спать очень крепко. Не тогда, когда его что-то беспокоило, но когда он был спокоен, разбудить Майка было практически невозможно. Уилл мысленно застонал. Майк, похоже, уснул, не успев укрыться одеялом. Его очки все еще были на нем, но съехали набок, потому что он уткнулся лицом в подушку. Книга зажата между его грудью и боком Уилла. Карандаша нигде не было видно, наверное, он скатился на пол, а лампа все еще горела. Уилл мог бы, должен был бы, встать. Он знал это. Ему следовало пойти в гостиную или в комнату Нэнси. Или в подвал. У него были варианты. Ему нужно было выбрать один из них. Уилл обдумывал их, поворачиваясь так, чтобы полностью видеть Майка. Уилл лениво обводил взглядом контуры лица, которое мог бы нарисовать по памяти, и вдруг вспомнил, что у него есть парень. Он понимал, что это уже слишком — делить постель с другим парнем, которому он когда-то хотел отдать свое сердце. И неважно, что это были совершенно платонические отношения, что Майк не был похож на него и что он спал поверх одеяла. Они не прикасались друг к другу, но это не делало ситуацию менее потенциально опасной. Уиллу предстояло сделать выбор, но, по крайней мере, у него была такая возможность. Он не выбрал ни один из правильных вариантов. Вместо этого Уилл осторожно, медленно снял с Майка очки. Темноволосый парень нахмурился во сне, но не проснулся, и Уилл едва сдержал смешок. Затем он взял книгу Майка и положил ее вместе с очками на прикроватный столик. Уилл откинулся на подушку, ожидая, когда его снова одолеет сон, и вдруг осознал, что оставил свет включенным.

***

Миссис Уилер была рада его видеть. Она повторяла это на протяжении всего завтрака, пока они разговаривали. Уилл отвечал ей тем же, хотя и не подавал виду, пока уплетал ее блинчики. Вчера вечером они с Майком забыли про ужин, слишком увлекшись другими делами. Но теперь они с лихвой наверстывали упущенное. В перерыве между яичницей и блинчиками они передавали друг другу кленовый сироп, как будто это была какая-то игра. Их с Майком губы были липкими, грязными, и они снова чувствовали себя детьми. Они и правда были детьми за этим самым столом и делали то же самое — от этой мысли Уилл растаял. Он скучал по этому. Иногда Уиллу казалось, что он любит этот дом даже больше, чем Майк. Не то чтобы Уилл ненавидел дом, в котором прошло его детство, или считал дом Уилеров идеальным, но в этом доме Уиллу не нужно было беспокоиться о Лонни. О его высказываниях в адрес Уилла. О том, как он обращался с Джонатаном. О том, как он кричал на маму. Уилл всю жизнь убегал от монстров и воспоминаний, и хотя Замок Байерса всегда был его любимым местом, где можно спрятаться, дом Уилеров тоже был для него особенным. — У вас двоих сегодня какие-то грандиозные планы? — спросила Карен, когда они закончили обсуждать маму Уилла, Джонатана, Нью-Йорк и школу. Майк пожал плечами, глядя на Уилла, мысленно задавая тот же вопрос. — Я не знаю. Лукас и Макс сегодня в гостях у мамы Макс, — сказал Уилл. — А Дастин приедет только завтра. Так что будем только мы с тобой. — Разве тебе не нужно работать над своим художественным проектом? — спросил Майк. — О! Ты над чем-то работаешь! Можно посмотреть? — спросила Холли, мечтательно глядя на Уилла. Ему очень нравилось рисовать вместе с Холли. Они часто этим занимались, когда Байерсы жили здесь. Даже после того, как они переехали в хижину Хопа, кампания не теряла связи с Холли. Особенно Уилл и Макс. Они понимали, через что ей пришлось пройти. В этом Холли отличалась от Уилла: у нее были они и ее друзья, люди, которые знали все подробности, о которых она не могла говорить. Уилл хотел всегда быть для нее таким человеком. Майк пробормотал себе под нос: — Холли, хватит пялиться. Уилл вежливо сделал вид, что не услышал этого, откашлялся, покачал головой и с нежностью ответил Холли: — У меня его с собой нет. Прости, Холс. — Ничего страшного, — сказала Холли, стараясь, чтобы ее голос не звучал так же уныло, как выражение ее лица. — В следующий раз? — Так ты не собираешься работать над ним сегодня? — вмешался Майк, в то время как Уилл ласково кивнул его младшей сестре. — На самом деле за эти два дня я многое успел сделать, — ответил Уилл. — Остальное доделаю, когда вернусь домой. При этих словах лицо Майка странно дернулось, но он кивнул и потянулся за кофейником. — Что ж, если вы оба свободны, то можете пойти с нами за рождественскими подарками, — добавила миссис Уилер. — Майклу нужны новые туфли для рождественского ужина у Синклеров, и ему все равно не понравится то, что я выберу. Уилл посмотрел на Майка с нескрываемым весельем: — Ты заставляешь свою маму покупать тебе обувь, Майкл? Еще раз напомни мне о своем возрасте? — Она сама предложила! — возразил Майк, покраснев. — К тому же, я ненавижу ходить по магазинам. — Я знаю. Майк вытянул ногу под столом, пока носок его кроссовка не коснулся ноги Уилла. Уилл в ответ легонько пнул Майка по ноге. Майк переплел их лодыжки. Они обменялись тайными, застенчивыми улыбками. Это было как в старые добрые времена.