Студентка для авторитета

— Сабина, мы с родителями едем на дачу в Подмосковье, — Кристина крепко сжала её плечо, заглядывая в осунувшееся лицо подруги.  — Поехали с нами. Вдруг он… опять придёт к тебе? Сабина вздрогнула. Одно упоминание о Саше Белове заставило сердце сжаться. Его одержимость пугала: взрослый, опасный, авторитетный мужчина, от одного взгляда которого у неё, обычной первокурсницы медицинского, подкашивались ноги. Он не принимал отказов, но Сабина отчаянно пыталась удержать ту черту, за которую ей, несовершеннолетней девчонке, переступать было нельзя. Ей просто нужно было выиграть время. Спрятаться. Выдохнуть. Она молча потянулась к столу, вырвала из тетради по анатомии чистый лист и торопливо схватила ручку. Пальцы слегка дрожали, когда она выводила неровные строчки: «Саша, я уехала с Кристиной и её родителями за город. Мне нужно подумать… Вернусь через два дня, дай мне это время». Сложив записку вдвое, она оставила её на кухонном столе — как хрупкий щит против человека, который привык брать от жизни всё. Была уже глухая ночь, но Сабина не собиралась ждать утра. Она прекрасно понимала: на рассвете у дома появятся люди Белова, и тогда ей точно не уехать. Паника подстегивала, заставляя действовать быстро и решительно. — Вызывай такси, — не терпящим возражений тоном скомандовала Сабина подруге. Сама она бросила быстрый взгляд на роскошный букет, который ей подарил Кос.  Оставлять его на виду было чистым безумием. Сабина осторожно подхватила тяжелую стеклянную вазу и вынесла её на балкон, спрятав в темноте. Ей меньше всего хотелось лишний раз провоцировать Белова на ревность: в гневе Саша был страшен, а Косу за такой подарок и вовсе могло не поздоровиться. Благо родители Кристины уже крепко спали, поэтому девушки проскользнули в квартиру бесшумно, словно тени. Сабина наконец смогла перевести дух, оказавшись в безопасности за чужой закрытой дверью. Утром хозяева дома встретили её с неизменным радушием. Они питали к Сабине искренние, тёплые чувства с самого первого дня учебы девочек — со времён первого родительского собрания и шумного посвящения в студенты. Возможно, в этом отношении сквозила лёгкая жалость к сироте, вынужденной пробивать себе дорогу в жизнь в одиночку, но Сабина была благодарна им от всего сердца. Их доброта не имела двойного дна. Дача находилась в двух часах езды от Москвы, и это место казалось Сабине настоящим спасением. Конец мая выдался удивительно тёплым: вокруг раскинулся утопающий в свежей зелени двухэтажный деревянный домик, неподалёку тихо блестела гладь пруда, а воздух был пропитан ароматами цветущей природы. Здесь, вдали от шумной столицы и криминальных разборок, Сабина надеялась обрести долгожданный покой. Хотя бы на эти два дня.  Белов чувствовал глухую, непривычную для себя вину за то, что натворил. В памяти настойчиво всплывали её испуганные глаза, его собственный жесткий напор, насильственные поцелуи и грубые прикосновения, которыми он пытался подчинить её себе. Ни одна женщина в мире ещё не творила с ним ничего подобного: Сабина умудрялась сражать его наповал одним только взглядом своих изумрудных, полных слез глаз. К дому Сабины Саша поехал в сопровождении людей Шмидта. Обещания Белова о круглосуточной слежке и охране не были пустой угрозой или шуткой — он действительно намеревался запереть её, сберечь для себя. В руках он сжимал огромный букет белых роз. Эти цветы, чистые и беззащитные, словно умоляли девушку простить его за бешеный, неуправляемый характер. Саша искренне надеялся, что этот жест сможет хоть немного искупить его вину. Входная дверь в квартиру оказалась незапертой. Сердце Белого нехорошо екнуло, но внутри было тихо — ни души. Пройдя на кухню, Саша сразу заметил на столе сиротливо лежащий листок. Он быстро пробежал глазами по неровным строчкам записки. Внутри всколыхнулось глухое недоверие: Белов слишком привык к обману и теперь отчаянно искал подтверждения, что Сабина не соврала и не пытается просто сбежать от него навсегда. — Белый! — хриплый, до боли знакомый голос заставил Сашу резко обернуться. В дверях стоял Космос. — А ты-то откуда здесь взялся? — искренне удивился Белов, пряча записку в карман кожаной куртки. — Да я пацанам твоим набрал, у тебя телефон недоступен, — Кос прошел вглубь коридора, нервно потирая шею. — Они сказали, ты к Сабине своей намылился. Ну я и пригнал. Сань, перетереть надо. Дело срочное. — Там этот Каверин опять воду мутит, — с порога начал Космос, активно жестикулируя.  — Сука эта под нас копает, Саня… — Это потом, — жестко оборвал его Белов, даже не посмотрев в сторону друга.  — Надо узнать, где дача у подруги Сабины. Кристина её зовут. Пробивай давай. Кос замер. Только сейчас до него дошло, что в квартире звенящая пустота, а Сабины нет. Внутри у него всё похолодело. Ведь он лично вчера разговаривал с ней! Максимально доходчиво, по-человечески объяснял, что от Белого бегать бесполезно, что она сделает только хуже и себе, и окружающим. Космос действительно очень беспокоился за девчонку.  — Белый, стопорнись, слышишь? — Кос перегородил ему дорогу.  — Давай по порядку. Куда она делась? Вместо ответа Саша молча достал из кармана измятый листок и протянул другу. Космос быстро пробежал глазами по строчкам и шумно выдохнул, пытаясь скрыть облегчение: — Ну вот, всё нормально. Девочка просто уехала отдохнуть. Саня, ты же душишь её своим присутствием, понимаешь? Все дела забросил, таскаешься за ней хвостом, проходу не даёшь! Саня, завязывай, ну так дела не делаются. Сталкер чёртов, — Кос искренне пытался вразумить одержимого друга и выбить для Сабины хотя бы минимальный глоток кислорода. — Да, ты прав… — Белов глухо выдохнул и виновато опустил голубые глаза в пол, растеряв всю свою недавнюю спесь. — Просто хочу убедиться, что она именно там. Что не соврала мне. Космос удивленно вскинул брови: видеть Белого, грозного лидера Бригады, в таком разбитом состоянии было непривычно. А Саша впервые в жизни чувствовал себя абсолютно беспомощным. До него наконец-то начало доходить, что каждым своим действием, каждым пьяным напором и попыткой тотального контроля он не приближает Сабину к себе, а только сильнее ломает её и отталкивает. Он хотел защитить её, хотел, чтобы она принадлежала ему, но вместо этого стал для неё главным кошмаром. Космос мазнул взглядом по пышному букету белых роз, оставленному Сашей, а сам судорожно искал глазами свои пионы. Но их нигде не было. Выкинула? Или всё-таки забрала с собой? Холмогоров почувствовал, как в груди неприятно защипало от глухой обиды и тоски. Ну почему, почему не он встретил её первым, задолго до того, как на неё положил глаз Белов? — Ладно, поехали в офис, — нарушил затянувшуюся паузу Саша, потирая переносицу.  — По дороге разберёмся с адресом. Вечерком сам туда прокачусь, чисто издалека посмотрю, на месте ли… Космос лишь обречённо покачал головой, пряча горькую усмешку: — Саня, ты неисправим. Они развернулись и пошли к выходу. Уже у самой двери взгляд Белова внезапно застыл на тумбочке в прихожей. Там лежала коробка дорогих импортных конфет из бельгийского шоколада. Для студентки-сироты, считавшей копейки от стипендии до стипендии, такая роскошь была явно не по карману. Откуда? Кто принёс? Кто посмел крутиться возле его девочки? Космос прекрасно видел, на чём именно зациклился Белый. Внутри всё напряглось, но признаваться, что эти конфеты — его рук дело, Холмогоров не спешил. Выдать себя сейчас означало подписать смертный приговор их дружбе. *** Каверин сидел в полумраке своей квартиры, лениво разглядывая разложенные на столе свежие снимки Белова и его Бригады. — И чё, ты хочешь сказать, он всерьёз увлёкся этой малолеткой? — Володя поднял взгляд на Макса, который хладнокровно перебирал в руках тяжёлый металлический кастет. — Не просто увлёкся. Он из-за неё совсем бешеный стал, тормоза сорвало, — ухмыльнулся подручный, довольный тем, какую жирную наводку принёс хозяину. Каверин откинулся на спинку стула и тихо, злорадно рассмеялся. В его глазах блеснул опасный огонёк. — Ну, значит, он сам себя и закопает. Ей ведь даже восемнадцати нет… Ну Белов, ну педофил. Такой козырь нам сам в руки идёт. Каверин резко сгреб фотографии со стола в одну кучу и хищно прищурился. План в его голове созрел мгновенно. — Значит так, — жестко скомандовал он, чеканя каждое слово. — Объявляй сбор. Нужно немедленно разузнать, где сейчас находится эта девчонка. Землю носом ройте, но найдите мне её. Макс послушно спрятал кастет в карман и выжидательно уставился на хозяина. Каверин подошел к окну, всматриваясь в ночные огни Москвы, и на его губах заиграла зловещая умысел: — Как только адрес будет у нас, аккуратно, без лишнего шума упакуйте её и везите на точку. Спланируйте похищение так, чтобы комар носа не подточил. Посмотрим, как запоет наш крутой Белый, когда его драгоценная малолетка окажется в моих руках. ***  Сабина сидела на лавочке во дворике и любовалась звёздами. Свежий загородный воздух и вкусный ужин, приготовленный на костре, приятно согревали всё тело. На душе наконец-то стало спокойно — было так непривычно и хорошо чувствовать себя в полной безопасности. Но идиллия длилась недолго. В тишине раздался отчётливый звук подъезжающего автомобиля, и сквозь щели в заборе Сабина разглядела знакомый силуэт черного «Мерседеса». Внутри всё сковал первобытный ужас. Родители Кристины ни за что на свете не должны были увидеть на своей даче главного криминального авторитета Москвы. Она пулей выскочила со двора на неосвещённую улицу, перекрывая Саше дорогу к дому. — Белов, я не поеду с тобой никуда! — зашептала она, с трудом сдерживая подступающие слёзы.  — Я попросила всего два дня, чтобы прийти в себя… Почему ты так со мной поступаешь? Сердце Сабины бешено колотилось, глухими ударами отдавая в виски. Из машины вышел Саша — без оружия, без охраны, совершенно один. — Маленькая … — нежно и тихо начал он. Белов шагнул ближе и осторожно, почти невесомо взял в свои ладони её бледное личико. Девушка замерла, боясь пошевелиться. Саша свободной рукой залез в карман кожаной куртки и достал небольшую коробочку. — Я купил его для тебя. Чтобы ты больше не писала мне этих записок, а могла сразу набрать. Мой номер там уже забит на единицу, — он бережно вложил в её дрожащие пальцы новенький мобильный телефон.  — Я так виноват перед тобой… Он потянулся к её лицу, чтобы аккуратно убрать за ухо выбившуюся светлую прядь волос. Его голос звучал хрипло, в нём не было прежней опасной стали — только отчаянная мольба. — Я клянусь тебе: я никогда больше не трону тебя без твоего согласия. Умоляю, не бойся меня. Не смотри как на врага. Сабина молчала, не зная, что ответить. Эти неоправданно дорогие подарки, это бешеное, удушающее внимание взрослого мужчины — всё было слишком масштабно. Она была совершенно не готова это принять.  — Это всё так дорого… — Сабина растерянно коснулась пальчиками изумрудных серёжек, мягко поблёскивающих в её ушах. — Я рад, что ты носишь мой подарок. А о цене даже не думай, — Саша тепло улыбнулся. Он достал бумажник и отсчитал увесистую стопку купюр.  — Купи гостинцев для родителей Кристины. Им будет приятно, да и люди они, я вижу, хорошие. Сабина испуганно замотала головой, отказываясь принимать деньги, но Белов аккуратно, но настойчиво вложил их в небольшой кармашек её домашнего летнего платья. — Хочешь прогуляться около пруда? Там сейчас красиво… — шёпотом предложила блондинка, пытаясь сменить неловкую тему. Белый молча кивнул, и они не спеша пошли по узкой тропинке к туманной глади воды. Ночной воздух приятно освежал, но Сабину мучил один важный вопрос. Переборов внутренний страх, она тихо спросила: — Скажи, ты правда аннулировал мою учёбу за границей? Мне было так больно это узнать… Саша остановился и повернулся к ней. В его глазах промелькнула упрямая, эгоистичная, но искренняя нежность. — Сабина, я просто не готов тебя отпустить. Слишком далеко. Но если так сильно захочешь — поедем вместе. Посмотришь Европу и сама поймёшь, что дома лучше. Зато у меня для тебя есть другие новости. Я договорился с больницей, где лежит твой Виктор Николаевич. Тебя возьмут туда на практику. Сабина от удивления даже затаила дыхание: — Но первокурсников не берут на практику в клиническую больницу! — А тебя взяли, — с лёгкой, уверенной улыбкой ответил Белов, для которого в этой Москве давно не существовало слова «нельзя». — Правда? Саша, спасибо! — Сабина, напрочь позабыв о недавней обиде и страхе, порывисто и крепко обняла его, уткнувшись носом в его кожаную куртку. Белый замер от неожиданного счастья, бережно прижимая её к себе. — Для тебя — что угодно, — тихо выдохнул он ей в макушку.  — Только не скрывай больше от меня ничего. Никогда.  Белов чуть отстранился и, бережно приподняв её подбородок, наклонился, пытаясь коснуться её сочных, манящих губ. Но магия момента мгновенно рассеялась. Сабина резко отпрянула, испуганно втянув голову в плечи, и подставила под поцелуй холодную щеку. — Не нужно, прошу… Мне всё ещё нужно время, — её голос сорвался на глухой шёпот. В памяти слишком ярко вспыхнули вчерашние события: его дикая, почти животная страсть, тяжёлое дыхание и грубый напор, который едва её не сломал. Воспоминание отозвалось в теле мгновенной реакцией — мышцы сковало ледяным страхом, а недавнее мимолётное доверие растаяло без следа. Она снова видела перед собой не влюблённого мужчину, а опасного хищника.  — Маленькая, давай в дом, уже поздно, — Саня глухо кашлянул, переводя дыхание и силой заставляя себя сменить тему. Он бережно обнял её за плечи, ведя обратно в сторону двора. Напряжение понемногу отпускало его, уступая место привычной властности. — Я заберу тебя в новую квартиру, как только ты вернёшься в Москву. Там безопаснее, и ты будешь на виду, не сбежишь — тоном, не терпящим возражений, добавил он. — Нет, я хочу жить в квартире, которую мне снимает Виктор Николаевич — упрямо выделила голосом последнее слово Сабина, не желая сдавать свои границы. — Я подумаю, — коротко отрезал Белый. Его забавляло и одновременно злило её сопротивление. Она была строптивой, дикой, отчаянно не желающей подчиняться его авторитету. Но этот девчоночий бунт вовсе не отталкивал Сашу — напротив, он ещё сильнее заводил его, разжигая внутри азарт охотника, который привык всегда добиваться своего. Саша запер за ней калитку, бросил последний долгий взгляд на освещенные окна веранды и уверенно зашагал к своему «Мерседесу». Внутри него горел азарт. Строптивость Сабины лишь подогревала его чувства, и Белов уезжал в Москву с полной уверенностью, что рано или поздно эта девочка будет принадлежать ему целиком. Мощный мотор внедорожника глухо взревел в ночной тишине, колеса шуршанули по гравию, и габаритные огни машины быстро растворились в густой темноте подмосковного шоссе. Белый уехал, увозя с собой мнимую безопасность. Сабина стояла у окна, прижимая к груди коробку с новым мобильным телефоном. Стук сердца наконец-то начал замедляться, но липкое чувство тревоги никак не проходило. Чтобы немного успокоиться, она решила вернуться к пруду и забрать забытую на лавочке тетрадь с лекциями по фармакологии. Стоило ей выйти за калитку в неосвещенную часть двора, как из густых зарослей сирени бесшумно выросли три массивные тени. Сабина даже не успела вскрикнуть. Сильная мужская рука в кожаной перчатке намертво зажала ей рот, обрывая любой звук на вздохе. — Тихо, малявка, дернешься — придушу, — прошипел над ухом грубый, прокуренный голос одного из нападавших. Девушка отчаянно забилась в чужих жестких тисках, пытаясь вырваться, но силы были слишком равны. Подаренный Сашей мобильный телефон с глухим стуком вывалился из её ослабевших пальцев прямо в придорожную грязь. Коробка раскрылась, и новенький экран тускло блеснул в свете луны. Второй похититель профессиональным движением набросил на голову Сабины плотный черный мешок. Мир вокруг нее мгновенно исчез, сменившись удушающей темнотой и запахом чужого дешевого одеколона. Перепуганную студентку грубо оторвали от земли и поволокли к глухому переулку, где с приглушенными фарами ждал неприметный серый «жигуленок». Они закинули Сабину на заднее сиденье, двери с грохотом захлопнулись, и машина на бешеной скорости сорвалась с места, увозя девушку в неизвестность. Ехали они, как показалось Сабине, целую вечность. Дорога была неровной, машину то и дело трясло. Все её отчаянные попытки вырваться, закричать или позвать на помощь не увенчались успехом — похитители действовали грубо, профессионально и безжалостно, отвечая на любое сопротивление болезненными тычками и ударами. Получив очередной глухой удар под ребра, Сабина затихла, судорожно глотая слезы сквозь плотную ткань мешка. Тело ныло от побоев, а внутри рос леденящий, парализующий ужас. Наконец машина остановилась. Девушку грубо выволокли из салона, потащили по каким-то ступеням, и послышался скрип тяжелой двери. Резкий рывок — и плотный мешок сорвали с её головы. Сабина зажмурилась от яркого света, тяжело дыша и пытаясь разглядеть, куда её привезли. Это была комната в каком-то частном доме. Когда зрение вернулось, она увидела, что сидит на стуле посреди полупустого помещения, а прямо перед ней в глубоком кресле расположился мужчина в возрасте. Володя Каверин, закинув ногу на ногу, молча и с холодным, почти хирургическим интересом рассматривал свою беззащитную пленницу. Его цепкий, тяжелый взгляд бывшего опера скользил по её заплаканному лицу, растрепанным светлым волосам и дорогому изумрудному букету серёг в ушах — безмолвному маркеру щедрости Белова. Каверин выдержал паузу, наслаждаясь её страхом.  Каверин медленно поднялся со своего кресла, не отводя от пленницы взгляда. Он сделал несколько шагов, обошел стул кругом, заставив Сабину сжаться от ужаса, и остановился прямо перед ней. Володя наклонился чуть ближе, бесцеремонно разглядывая каждую деталь её лица. — М-да… А Белов-то, оказывается, гурман, — вкрадчиво, почти с придыханием произнес Каверин, и на его губах заиграла плотоядная ухмылка.  — Я-то думал, там очередная вульгарная девка из кабаре, а тут… настоящая фарфоровая куколка. Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся её подбородка, грубо заставляя девушку поднять голову. Сабина попыталась отвернуться, но он перехватил её лицо покрепче, заставляя смотреть на себя. — Какая кожа, какие глаза… Изумруды, чистые изумруды, — Каверин искренне восхищался её редкой, утонченной красотой. В этой юной студентке не было фальши, только природное изящество, чистота и благородство, которые так контрастировали с их грязным миром.  — Ты хороша, девочка. Чертовски хороша. Теперь я прекрасно понимаю, почему наш грозный Сашенька совсем голову потерял. Ради такой нимфетки и жизнь под откос пустить не жалко. Он отпустил её лицо и брезгливо вытер пальцы носовым платком, словно подчеркивая, что для него её красота — лишь дорогой, редкий трофей. — Жаль только, что твоя ангельская внешность станет для Белого билетом в один конец, — тихо с ухмылкой добавил он.  — Кто вы?! Что вам нужно от меня?! — в панике вскрикнула Сабина, отчаянно пытаясь высвободить запястья, намертво стянутые жесткими пластиковыми хомутами. Плотный пластик больно врезался в нежную кожу, до крови стирая руки. Каверин резко шагнул вперед и наотмашь нанес ей звонкую, хлесткую пощечину. От удара голова Сабины дернулась в сторону, а на бледной щеке мгновенно вспыхнул багровый след. В глазах поплыли слезы, во рту разлился солоноватый вкус крови. — Заткнись и не ори, — холодно процедил Каверин, выпрямляясь.  — Вопросы здесь задаю я. А кто я такой — это не важно, девочка. Он снова неторопливо опустился в кресло напротив, вальяжно закинув ногу на ногу и продолжая с интересом любоваться её беззащитностью и страхом. Сабина судорожно всхлипнула, боясь издать лишний звук, лишь бы не спровоцировать новый удар. — Ты уже спала с ним? — вдруг с притворным безразличием спросил Каверин, заглядывая ей прямо в глаза. Этот грязный, интимный вопрос прозвучал из его уст как изощренное издевательство. Ему нужно было точно знать, насколько глубоко Белов увяз в этой девчонке и стала ли она для него полноценной слабостью. Сабина упорно молчала, пряча взгляд. Это упрямство взбесило Каверина. Он резко поднялся с кресла, шагнул к девушке и безжалостно ударил её в живот. — Не хочу портить твоё красивое личико. Так что отвечай на вопрос, — процедил он, возвращаясь на место. Сабина вскрикнула от пронзительной боли, согнулась, насколько позволяли хомуты, и зашлась в сухом кашле, жадно хватая ртом воздух. В глазах потемнело. Она отчетливо поняла: этот человек не остановится ни перед чем и может просто забить её до смерти прямо здесь. — Нет… — едва дыша, выдавила из себя блондинка. — У нас с ним… ничего не было. Каверин удовлетворенно хмыкнул, но на этом не успокоился. Её юный возраст, невинность и очевидная чистота не давали бывшему оперу покоя, пробуждая в нём самые грязные, садистские инстинкты. Он подался вперед, впиваясь в неё взглядом полным похоти: — А с кем-нибудь другим ты уже была? М? — Нет, — едва слышным, надломленным шёпотом ответила Сабина, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы бессилия.  Каверин медленно поднялся с кресла и вплотную подошел к связанной девушке. На его лице играла торжествующая, циничная улыбка человека, чувствующего свою абсолютную безнаказанность. Не обращая внимания на её тихий всхлип, он протянул руку и грубо задрал подол её тонкого домашнего платья. Сабина дернулась, но бежать было некуда. Его холодные, жесткие пальцы бесцеремонно скользили по её телу, заставляя девушку цепенеть от отвращения и ужаса. Когда чужие руки опустились ниже, к белью, Сабина задохнулась от накатившей паники. — Прошу… не надо, не трогайте меня, — взмолилась она, отчаянно вжимаясь спиной в жесткое сиденье стула. Голос сорвался на беспомощный хрип, а из глаз рекой покатились слезы. Каверин лишь злорадно усмехнулся в ответ, наслаждаясь своей полной властью над любимой игрушкой заклятого врага. Для него это было высшей точкой триумфа над Сашей Белым. Пальцы скользнули внутрь, раздвигая плоть. Он проталкивал их все глубже. Сначала одним пальцем, затем уже двумя.  — Какая же ты узкая. —  едва сдерживая стон, прошипел Каверин.  Сабина отчаянно ерзала на стуле, пытаясь вырваться, уклониться от его рук, но жесткие хомуты лишали её малейшего шанса на спасение. — Умоляю… Прошу вас, не надо! — девушка со слезами на глазах взмолилась о помиловании. Каверин лишь цинично ухмыльнулся, упиваясь её беспомощностью. В его глазах горел фанатичный блеск — месть Белому застилала ему разум. — Это только начало, девочка, — вкрадчиво прошипел он, наклоняясь к самому её уху.  — Саня твой после такого сам в тюрьму сядет. Как только узнает, что я здесь с тобой сделаю, тормоза окончательно потеряет. Сам подставится под статью. Сабина на мгновение замерла. Страх внутри неё внезапно столкнулся с четким, хладнокровным осознанием того, кем на самом деле является Саша Белов. Она подняла на Каверина полные слез, но внезапно потемневшие изумрудные глаза и тихо, с пугающей уверенностью произнесла: — Не сядет. Он вас просто убьет. Каверин рывком поднял связанную девушку со стула и грубо швырнул её на кровать. Сабина глухо вскрикнула, отлетев на жесткий матрас, и судорожно сжалась, пытаясь закрыться руками. — Утром ему сообщат о твоём похищении, — Каверин подошёл к шкафу, зловеще ухмыляясь.  — И вот тогда я посмотрю, на что готов твой крутой Белый ради своей малолетки. Сделаем пару снимков на память? Чтобы Сашеньке лучше думалось. Он достал с полки фотоаппарат и безумно захохотал, наслаждаясь своей гениальной, как ему казалось, комбинацией. Володя планировал использовать эти грязные фотографии как идеальный рычаг давления — компромат, который не просто выведет Белова из себя, а заставит его совершить роковую ошибку. Сабина в ужасе зажмурилась, понимая, что этот человек окончательно потерял рассудок в своей жажде мести.