Надежда умирает последней

— О, Малфой. Какая встреча.       Драко обернулся на голос, который узнал бы даже спустя тысячу лет. Теодор Нотт. Не «лучший друг». Даже не просто «друг». Товарищ по несчастью, он бы сказал. — Нотт.       Они стояли друг перед другом на одной из улочек Хогсмида. Драко — в форме аврора, чёрное пальто хлестало по голенищам сапог от слабого ветра. Тео — в простой кожаной куртке и джинсах. Почти по-маггловски. Только глаза выдавали — пустые, глубокие, с той самой чернотой, которая не появляется просто так. Только Азкабан оставляет такие следы.       Тео улыбнулся ему, протягивая руку. Драко, не мешкая, подал свою. Он ни в чем его не подозревает. Пока что. Но совпадения, чертовы совпадения! Убийства через месяц после его освобождения. Увлечение Ноттом тёмной магией еще в школе. Чёртов знак на потолке сгоревшего ангара. И Грейнджер. Как он относился к Грейнджер?       Драко не помнил. Своё отношение к ней — да. Она бесила его в школе. Раздражала. Постоянно будила в нём какие-то чувства и эмоции: он ненавидел, когда она быстрее него выполняла задания. Когда смотрела на него как на грязь. Когда ни во что его не ставила. Потом она стала раздражать его потому, что начала нравиться другим. Блейзу, Крэббу, нескольким парням старше и с других факультетов. На работе она тоже его бесила. Умная, правильная, смелая.       А что чувствовал по отношению к ней Нотт? — Как жизнь? — снова улыбнулся Тео.       Драко вспомнил эту его тупую особенность: всегда улыбаться. Провалил задание и получил Круцио от Кэрроу? Улыбайся как кретин. Опоздал на собрание Пожирателей, и Лорд издевался над тобой, пытая и унижая? Улыбайся как в последний раз. И он действительно мог стать последним.       И даже сейчас, спустя пять лет Азкабана, бледный, худой и с пустым отсутствовавшим взглядом Теодор Нотт улыбался. — Как видишь, хуёво.       Товарищ снова хохотнул. — Да, слышал. Совсем всё плохо? Ну, ты знаешь, в Азкабане всегда местечко найдётся.       Драко кивнул на столики террасы «Трёх мётел». Предложил присесть. Тео согласился и рядом с ними тут же возник домовик, предлагая меню. — Ром, бутылка, — Малфой кинул несколько монет на столик. Домовик забрал их и удалился за заказом, шаркая маленькими ножками по каменным плитам. — Двенадцать часов, Драко. Хорошее начало дня.       Он усмехнулся. И правда, охуительное, знал бы Нотт, насколько. — А ты? Как устроился после Азкабана? — Неплохо, знаешь ли. Помогаю сестре в её книжном магазине. Может, помнишь её. Арабелла.       Драко помнил. Она была старше на несколько лет и никогда не вызывала у него особо интереса. Девушка как девушка. В отличие от Нотта — довольно хмурая и нелюдимая. Ну, оно и правильно: в семье дебилом должен быть кто-то один. — Она недавно родила, а мать совсем плохо себя чувствует. Поэтому все заботы легли на мои хрупкие плечи, — Нотт театрально вздохнул. — Заходи в гости, кстати. — Непременно, — ответил с улыбкой Драко.       Домовик уже принёс ром — тёмный, тягучий, в гранёном графине. Разлил по бокалам. Они с Ноттом чокнулись. — За встречу. — За встречу.       Они посидели за столиком, попивая ром, около часа. Драко рассказывал об однокурсниках всё, что знал. Тео с интересом слушал. Просто болтали как старые приятели и ничего не выдавало в улыбчивом кудрявом парне убийцу. Просто сломленный обстоятельствами человек, который пытается как-то жить. Заново. По-правильному. — А кто ещё в аврорат пошёл из наших? Ну, кроме святого Поттера и Забини.       Драко почему-то напрягся от этого вопроса, хотя он был совершенно безобидным.       "Ну всё, Малфой, у тебя паранойя". — Маклагген. — Этот индюк? — брови Тео поползли вверх. — Представь себе, — ухмыльнулся Драко. Он чуть захмелел от рома, но всё ещё был в состоянии следить за приятелем и его реакциями. — Я в ужасе. Магическая Англия в опасности. — Грейнджер ещё, — как бы между прочим сказал Драко, — была. — Почему была? Всё-таки нарожала Уизелу кучу рыжих детишек и живёт с ним в «Дыре»? — «Норе», — поправил машинально. Откуда он вообще, блять, помнил, как называется их дом? — Ты газеты вообще не читаешь? — Да времени нет, — махнул рукой тот. — Да и что там интересного? Мать читает, ей заняться больше нечем. — Грейнджер умерла.       Тео остановил стакан с ромом на полпути ко рту. Замер. Поставил стакан обратно. Ром на дне дрогнул, расплёскиваясь мелкими каплями по пальцам. — Воу. Давно?       Драко смотрел и смотрел на него. Думал, действительно ли тот ничего не знал? Но долбанная паранойя охватила его снова. Окатила ледяной водой. Почему он так странно посмотрел? Почему задумался, прежде чем спросить? — Недели полторы назад. — Жаль, она мне нравилась.       Драко всматривался в его лицо. Ни один мускул не дрогнул. Ни тени насмешки, ни тени вины. Просто спокойствие. Слишком правильное спокойствие. Люди так не реагируют на новость о смерти бывшей однокурсницы. Если только они не знали, что она жива. Или если им плевать. Или если они сами приложили к этому руку.       Какой из этих вариантов подходил Теодору Нотту?

***

      Драко с Тео попрощались, обещая встретиться ещё раз. Пожали друг другу руки — ладонь Тео была холодной, сухой, как пергамент из архивного шкафа — и каждый отправился по своим делам. Нотт — к больной матери. Малфой — в Аврорат с отчётом.       Блейз сидел в кабинете Уильямса, заполняя бумаги, и никак не отреагировал на приход Драко. Вообще никак. Даже не вздрогнул, когда тот хлопнул дверью. А он ведь специально хлопнул. Отчаянно хотелось взять друга за шкирку и приложить лбом о стену.       "Я никого не убивал! Никогда! Ни разу, блять, в жизни!"       Уильямс где-то шлялся, Кормак тоже. Тишина кабинета убивала и давила. Раздражала. Никогда ещё тут не было так тихо при условии присутствия тут Драко и Блейза вместе. — О, явился. Где отчёт по делу Брауна, Малфой? — без лишних слов приступил к делу начальник. — На столе.       Майкл сел, бегло пробежался по отчёту Драко. В кабинете скрипнуло кресло, где-то за стеной завыла сирена — очередной вызов, слава Мерлину, не их группы. — Малфой, чтоб тебя! Нельзя писать в отчёте, что погибший — конченый идиот! — Почему, если он конченый идиот? Это констатация факта.       Блейз не отреагировал. Не хмыкнул, не улыбнулся. Не поднял головы. Ну и что, Драко плевать. — Переписывай! Кстати, как вы с Луизой добрались до Хогсмида? — О, прекрасно. Полетали на фестрале, накормил её сэндвичами, она сказала, что я классный. Планирую развестись с Асторией и жениться на ней через пару лет.       Лицо Уильямса выражало чистейший гнев. Если бы под его рукой сейчас было что-то тяжёлое, он бы убил этим Драко. — Шучу. Сэндвичем не кормил.       Их дружескую беседу прервал Кормак. Ввалился в кабинет, весь в собачьей шерсти и муке, а пахло от него синой и старушечьими духами. — Всем привет от миссис Гроув, — зло бросил он, палочкой возвращая себе приличный внешний вид. — Что у неё на этот раз? — со вздохом спросил Уильямс, теряя интерес к Драко и его тупым шуткам. Но в каждой шутке, как говорится, есть доля правды. — На этот раз кто-то отравил все её продукты. — Бедная женщина, — прокомментировал Забини.       Драко мысленно пожелал ему заткнуться.       Блейз наконец поднял голову от своих записей. Взгляд — ничего не выражал. И это было хуже всего. Ни ненависти, ни презрения, ни подозрений. Ни-ху-я.       Поэтому вернулся домой Драко пораньше, злой, голодный и совершенно сбитый с толку. Кого они ищут? В опасности ли Грейнджер? Как помешать ритуалу? И в чем, блять, вообще состоял этот ритуал?!       Они так и не выяснили. Нашли некоторые подходящие по описанию из того, что знала о цели Крама Гермиона. Но информация в книге о них была неточной и неполной.       Есть повод наведаться в гости к Нотту. В магазин его сестры.

***

      Гермиона его не ждала так рано. По крайней мере, ему так показалось. Она сидела в позе лотоса посреди его гостиной. С закрытыми глазами. Перед окном. На фоне темнеющего Лондона — огни проступали за стеклом, жёлтые, далёкие, живые.       Изгибы её тела: тонкая талия и маленькая грудь были отчётливо видны, потому что она завязала его пижамную рубашку на талии. Ткань натянулась, обрисовывая каждую линию, и он, кретин, не мог отвести взгляд.       Эта картина была… странной, но будоражила какие-то чувства внутри. Снова возвращая во вчерашний вечер. — Я медитирую, — пояснила она ему, не открывая глаз и не меняя положения тела.       Он кивнул, зная, что она не видит. Прислонился к косяку кухонного проёма. День начался и закончился с ней. В его доме. В его вещах. С мыслями о ней.       Драко Малфой был безнадёжен и потерян. Вызывайте колдомедиков. Он уже неделю ежедневно думал о Гермионе Грейнджер и его это устраивало. — Ты пялишься. — Может, мне вообще уйти из собственного дома?       Она улыбнулась. Открыла глаза и встала. Его чёртовы пижамные штаны были ей большими и еле держались на бёдрах. А он еле держался, чтобы не смотреть ниже уровня её глаз.       "Мерлин, Грейнджер, ну ты же волшебница! Почему нельзя уменьшить заклинанием вещи, чтобы не болтались?!"       Чтобы не притягивали взгляд. — Ты пользуешься своим телевизором? — спросила она, указывая на угловатый чёрный ящик в углу комнаты. Драко кивнул. Он пользовался, но редко. Когда совсем было нечего делать, они с Блейзом смотрели различные реалити-шоу и комментировали. Блейз. Блядский кретин. — Давай посмотрим фильм? — Какой? — Мой любимый.       Прекрасная идея. Замечательная. Смотреть на ЕГО телевизоре в ЕГО доме и ЕГО одежде ЕЁ любимый фильм.       Кстати, раз уж снова речь пошла об одежде. Он протянул ей бумажный пакет с эмблемой магазина волшебной моды, которым владела миссис Забини. — Тут одежда. Твой размер и вкус я не знаю, выбирал под себя и на глаз. Не обессудь.       Драко просто надоело, что она таскает его одежду. А не потому, что она выглядит в ней… Он не мог произнести «сексуально». Не мог даже подумать. Но что-то в этом роде.       Хотя после вчерашнего их поцелуя его мысли всё чаще и чаще улетали в эту степь, стоило ему задуматься о ней и её губах. Вот что делает с мужчиной долгое отсутствие секса. Нужно срочно решать как-то эту проблему. — Спасибо, — она забрала пакет. Удалилась в спальню, а ему приказала принести из кухни попкорн, газировку и сэндвичи. Приказала. Именно так звучал её тон.       Он уютно расположился на диване, пока ждал её. Надо же. Он собирался смотреть маггловский фильм с маглорождённой девушкой. Люциус Малфой, услышав это, добровольно попросил бы его убить. Драко старался даже не думать, что было бы с отцом, узнай он о том, что его сын с этой девушкой к тому же живёт под одной крышей.       Гермиона вышла из спальни спустя довольно долгое время. Из одежды, которую он для неё купил, она выбрала самое просторное: футболку и шорты. Достаточно большую футболку, чтобы не облегать тело, но недостаточно, чтобы оголять плечи. Волосы она распустила, и они падали на спину упругими локонами. — Ещё раз спасибо. Включаю? — она села рядом, с ногами забравшись на диван. Посмотрела на него. В глазах — что-то непонятное. Какая-то эмоция… названия которой он не знал. И даже примерно не мог описать. Просто она посмотрела на него не так, как обычно. — Включай.       Фильм назывался "Красотка". История про уличную девчонку, которую богатый ушлёпок нанимает за деньги на неделю, чтобы она играла роль его спутницы.       Она продавала себя за деньги, а он — богатый идиот, который повёлся на сиськи и улыбку. И в конце они "жили долго и счастливо"? Серьёзно? В реальной жизни такие истории заканчиваются либо в морге, либо в Азкабане.       Она ходила в его костюмах. Он дарил ей кучу шмотья, водил по ресторанам, а в конце вдруг понял, что не может её отпустить. Потому что она, сука, единственный настоящий человек в его золотой клетке.       Он лезет на стену по чёртовой пожарной лестнице с цветами, как последний романтик, и говорит что-то про спасение принцесс. Бред. Ебаный бред.       Драко фильм не понравился. Потому что он заставлял думать. Думать о том, что этот сраный фильм так чертовски похож на всё то, что сейчас творится с ним.       Его жизнь тоже шла по устраивавшему его плану, а потом появилась ОНА. Та, кто переворачивает всё вверх дном, и ты понимаешь, что старые правила больше не работают.       Ах да, там ещё была та сцена в опере — она плакала, потому что никогда не видела ничего прекраснее. И он смотрел на неё, а не на сцену. Идиотизм. Полный.       Он размышлял об этом, сидя и глядя на её лицо. Её глаза блестели в темноте комнаты, отражая свет экрана. Колени — вновь у подбородка. Запястья тонкие, хрупкие, и он вдруг снова вспомнил, как гладил их вчера.       Нет, это не то. Это совсем другое. Они не в опере. Гермиона не продаёт себя ему за деньги или выгоду. Она нуждается в нём. В его защите. А он в ней? — Как тебе фильм? — тихо спросила она, поворачиваясь. Экран погас, и в комнате стало совсем темно — только уличные фонари пробивались сквозь щели в шторах. — Полный бред. — Ты врёшь.       "Вру".       Она всё ещё смотрела, тихо улыбаясь. Вот зачем она улыбалась? Зачем она своей чёртовой улыбкой ломала ему кости, заставляя переступать через себя? Зачем она была с ним такой, будто он — не бывший Пожиратель смерти. Будто он не Драко Малфой. Будто он достоин такой её улыбки. Её вчерашнего поцелуя. Её прощения. Её сегодняшнего уютного вечера рядом с ним.       Он встал. Резко. Отошёл к окну. Ночной Лондон — жёлтые огни, мокрый асфальт, далёкие гудки машин — и её отражение в окне, сидящей на диване. Будь что будет — и вот снова возле неё. У её ног — не буквально, но фигурально. — Останови, — шепчет. Или кричит? Драко не понимает.       Но она не останавливает.       Этот поцелуй был другим. Этот поцелуй начал он. Не нежно, как она вчера. Почти больно, почти на грани безумия. Язык к языку. Вкус попкорна. Сладкий. Вкус рома и газировки. Прекрасно друг друга дополняли. Чужая, не его, футболка на ней. Чужое для него чувство в груди. Хорошее завершение вечера.       Если бы не одно "но".       Всегда есть "но", которое всё портит.