Часть 14.
27 апреля 2026 г., 22:09
Гермиона резко от него отстранилась, когда слева от них появилось серебристо-голубое свечение Патронуса. Птичка Астории села на подлокотник дивана, истеричным голосом жены Драко Малфоя известив:
«Я напоминаю тебе, любимый, что завтра в 17:00 мы приглашены на приём в доме мистера Руквуда. Не будь кретином и приди туда без опозданий. Возражения не принимаются, он спонсирует...»
Что он там спонсирует, ему было плевать. Пусть хоть всю Магическую Англию. Он кинул в птицу подушку, и та растворилась, напоследок заверещав. Какого вообще хрена все шлют ему Патронусов?! Совы больше не в моде?
— Я пойду спать, — пробормотала Гермиона, вставая с дивана. Голос был ровным, пустым, будто она говорила с незнакомцем. — Спокойной ночи и... спасибо за вечер.
Спасибо за вечер. Он так и остался сидеть на коленях перед диваном. Он придушит завтра Асторию. Верёвкой, блять. Или её же бусами.
Любимый. Какого вообще хуя «любимый»?! Она там совсем с катушек слетела со своим Вудом? Он стал плох в постели? Или наоборот, настолько хорош, что ей мозги вышибло?
Нет, надо поставить её на место прямо сейчас. Чтобы не смела больше даже думать о том, чтобы слать ему подобные сообщения.
Он встал с пола и, схватив пальто, через камин отправился в квартиру Астории. Точнее, когда-то это была их квартира. Их «семейное гнёздышко». Пиздец.
Драко оставил эту квартиру ей, когда уходил, и не планировал возвращаться больше никогда. Но она, блять, достала!
Всё в той квартире было по-новому. Новый диван — светлый, с пушистым пледом. Мягкий ковёр, обилие свечей и картин в белых рамках. Убожество. И посреди этого всего — Астория Гринграсс. Удивлённо на него смотрит, как будто видит впервые.
— Драко? Что ты здесь…
Он схватил её за горло, припечатывая головой о стену и не дав договорить. Ей больно? Похрен. Не надо было его бесить. Голова глухо стукнулась о твёрдую поверхность и Астория вздрогнула, но не вскрикнула.
— Заткнись и слушай. Если ты ещё хоть раз посмеешь таким тоном мне о чём-то сообщить, я тебя убью. Ты меня поняла?!
Девушка не ответила, упрямо задрав подбородок. В глазах — вызов и страх одновременно. Это бесило ещё больше.
— Я спрашиваю, ты поняла меня?! Не смей называть меня ни милым, ни любимым. Я запрещаю тебе вообще разговаривать со мной, если это не требуется в обществе. Тебе ясно?
Астория кивнула — резко, отрывисто, — и он отпустил её. Вытер руку о брюки, словно испачкавшись. Как же она его раздражала! Она была его женой только на бумаге и прекрасно это знала. К чему этот цирк?
— Что, Малфой, помешала трахаться с очередной шлюшкой?
Она окинула его взглядом, полным презрения. Расстёгнутая рубашка, искусанные губы, растрёпанные волосы. Блять. Нужно было привести себя в порядок после поцелуев с Грейнджер на диване.
— А это тебя ебать не должно.
— О, да. Мне повезло с тобой больше не трахаться, в отличие от той идиотки, что ты притащил из стриптиз-клуба на этот раз. Или это был бордель?
Это было рассчитано на что? На то, что он разозлится и отреагирует на очередную хрень, что она несла? Как жаль, что ему не пятнадцать лет. В пятнадцать он бы взорвался от такого.
— Что молчишь?
— Предпочитаю не общаться с дебилками.
— А с кем ты предпочитаешь общаться? С несовершеннолетними дочерьми своего начальника?
— Что, блять?
Астория улыбнулась, подходя к нему ближе. От неё пахло всё теми же дорогими духами и алкоголем. Мартини. Она любила этот чёртов маггловский напиток. Зачем он это помнил?
— О, только не делай вид, что не понимаешь. Я вас видела в Лютном переулке. Женщины, которые бы на тебя запали, закончились, и ты начал трахать малолеток?
Драко всё-таки не выдержал. Он никогда не бил женщин. Ни Асторию, ни её сестричку, ни кого бы то ни было ещё. Но сейчас он был и без того зол, поэтому дал ей пощёчину, чувствуя, как пульсирует что-то в груди. Злость, самая настоящая. Самая сильная. Желание убить эту кретинку.
Драко, видимо, что-то делал не так в своей жизни, раз его принимали то за убийцу, то за педофила. Странно, он всегда мыл руки перед едой и не сморкался в занавеску. Вполне себе приличный человек.
Астория от неожиданности упала на диван, вскрикнув. Кричи, дура. Громче.
— Повтори, — прошипел он ей на ухо, схватив за волосы. Это было так странно: несколько минут назад он целовал Грейнджер и она расстёгивала пуговички на его рубашке, а сейчас он впервые ударил женщину. Но он подумает и загнобит себя за это позже.
— А ты ещё и глухой? Интересно, а Уильямс будет в восторге, если узнает, что ты совратил его дочь?
Нет, Гринграсс всё-таки была невероятно тупой. Даже сидя на коленях перед ним, с красной от удара щекой, она продолжала нести хрень.
А он продолжал держать её за волосы, поднимая, чтобы её лицо оказалось на одном уровне с его. Какого хрена нужно этой идиотке? У неё есть деньги, есть дом, есть известная и значимая фамилия. Есть, сука, всё. Живи и радуйся со своим Вудом и оставь Драко в покое.
Нет же, она стабильно раз в неделю напоминала о себе. То приходила в Аврорат, чтобы спросить очередную хрень. То заявлялась к нему в квартиру, пока он не сменил пароль на камине. То шантажировала его тем, что расскажет начальнику, что Драко спит с его дочерью. Он уже начал сомневаться в её адекватности.
— Если я ещё хоть раз услышу от тебя что-то подобное, я тебя придушу. Сяду за убийство, но придушу. Тебе ясно?
Он говорил спокойно и тихо — и это было страшно. Драко был крайне зол. Охуеть как зол. Астория кивнула — быстро, как заводная кукла.
Он не стал слушать дальше её бред и ушёл через дверь. Чтобы пройтись и проветрить мысли.
Ударил женщину. Пообещал убить. Ладонь до сих пор жгло от пощёчины. В висках пульсировала боль и куча мыслей. Никогда ещё в его жизни не было столько мыслей, как за последнюю неделю.
Дома было тихо и темно. Грейнджер спала или притворялась. Плевать. Ему нужно под душ. Горячий, холодный, неважно. Просто чтобы смыть с себя запах духов Астории. Чтобы убрать эту женщину из своих мыслей. И вернуть другую.
С непослушными локонами, с тонкими запястьями, покрытыми шрамами. В его футболке. Зачем он купил ей эти вещи? Гермионе так шли его собственные. Её ноги были красивыми, её руки выглядели ещё миниатюрнее, выглядывая из-под рукавов его рубашки.
Тугие горячие струи били по груди, стекая ниже. Он стоял в ванной, запрокинув голову назад, и закрыв лицо руками. Представлял, будто это не вода, а её пальчики рисуют дорожки на его груди и животе. Ниже. Щекоча и сводя с ума.
Блять. Тупое животное.
***
Он практически не разговаривал с Грейнджер две недели. И совсем не разговаривал с Блейзом. Первая вела себя вполне ожидаемо после того, как его жена прервала их вечер кино. А точнее — то, что обычно бывает после просмотра фильма. И Драко не мог винить Гермиону в том, что она стала держаться с ним на расстоянии. Но он и не настаивал. Держал себя в руках. Принимал её правила игры. Ведь он действительно облажался. Они говорили только о ритуалах, рунах и о том, как продвигается расследование. А оно никак не продвигалось. Поттер орал, Уильямс нервничал, а Драко мечтал повеситься. Блейз тоже подливал масла в огонь: то демонстративно его игнорировал, то наоборот внимательно наблюдал, когда речь в тесном кабинете начальника заходила об этом деле. Хотелось выколоть другу глаза. Чтобы не смотрел. Впрочем, Драко тоже нужно отдать должное: он специально его провоцировал. Рисовал на полях своих заметок руны и лицо Маклаггена. А потом выкалывал тому перьями глаза. Блейз бесился. Драко радовался, что хоть какую-то эмоцию вызывал на серьёзном лице Забини. Когда он в очередной раз на собрании рисовал Маклаггена, чтобы потом проткнуть пергамент насквозь пером, его окликнул Поттер. Чтоб его Хогвартс-экспрессом переехало. Три раза. — Чем ты занят, Малфой? — Делом. — Отдай пергамент. — Ещё чего, — Драко фыркнул. Он, блять, на собрании Аврората или на занятии Флитвика? Пару десятков баллов ещё сними, очкастый придурок. Поттер прищурился. Притянул пергамент с помощью Акцио и Драко не успел среагировать. Да и, если честно, не очень хотелось. — Что это? — он указал на невероятно похожий портрет Кормака, показывая его всем. Уильямс покачал головой, кто-то прыснул от смеха. Кормак не отреагировал. Тот вообще мало на что реагировал в последнее время. Был странным, отстранённым и молчаливым. На него это было мало похоже. "Вау, Драко, а давно ли ты следишь за Маклаггеном?" Последние недели три. После убийства "Грейнджер". Драко не успел ответить. Их прервала Астория, мать её, Гринграсс. — Простите, мистер Поттер. Вас срочно вызывают на площадку для проведения чемпионата по фехтованию. Какие-то вопросы по организации безопасности. — Скоро буду. А своими художествами, Малфой, занимайся после работы. Он бросил ему скомканный лист пергамента. Вот же скотина необразованная. Это, вообще-то, искусство. Астория кивнула и вышла из кабинета. Драко пожелал ей споткнуться. После того происшествия в её квартире она не стала убирать заклинанием синяк со скулы. Ходила так в Министерство неделю, а Драко ловил на себе осуждающие взгляды. Хоть она и отшучивалась, что это просто она неуклюжая дурашка, ей мало кто верил. Для всех они — счастливые муж и жена, появляющиеся вместе на приёмах и страницах журналов. Мало кто знал, что они уже год не живут вместе. Астория тщательно этот факт скрывала, ей было на руку всё ещё оставаться в статусе его любимой супруги, а не женщины, которую он презирает и которую, блять, ударил. Он всё ещё себя за это ненавидел. За эту пощёчину, за свою слабость. За свою никчемность. Какой бы конченой дурой не была Астория, бить женщину - низко. Чем он, блять, лучше Крама?***
За всей этой суетой, самобичеванием, играми в гляделки с Блейзом и издевательствами над Кормаком, Драко проглядел что-то, что творилось с Грейнджер. Она почти не выходила из комнаты. Только на ужин, за которым и позволяла себе немного поговорить с ним. Никаких больше просмотров кино, "сварю какао" и разговоров о прошлых отношениях. Только работа и то, с чем они обещали помочь друг другу. Ритуал Крама и убийца, которого они искали. И если с ритуалом уже было хоть какое-то продвижение, то убийца не оставлял совсем никаких улик. Только перевёрнутый Альгиз в сгоревшем ангаре. Но что он значил, они так и не смогли понять. Никто не пытался ничего узнать у Драко о деле. Никто не следил за ним и не вёл себя странно. Убийства тоже прекратились. Они как слепые котята тыкались мордочкой в стены и мяукали. Сегодня он пришёл домой позже обычного. За окном ещё было достаточно светло, но совсем скоро солнце скроется за горизонтом. Наступит очередная ночь, полная мыслей о ней. О девушке, что спала в соседней комнате. Уже не в его одежде. На кухне стоял чайничек с мятным чаем. Он заварил его утром и оставил для неё, чтобы она выпила за завтраком. Она не выпила. Согревающие чары уже испарились, и напиток был ледяным. Драко дотронулся до фарфора — холод проник в пальцы, неприятный, как осознание. Это её знак протеста или…? Драко быстрее нужного дошёл до спальни, по пути проверив ванную. Там её не было. Сердце начало биться чаще. Он успел помолиться всем богам, которых знал, пока открывал дверь в комнату, чтобы она была там. И она была. Лежала, свернувшись калачиком, под одеялом и тихонько сопела. Он хотел выйти. Закрыть дверь и сделать вид, что ему плевать, что она не пила его чай и не вышла к нему, когда он вернулся. Хотя была и не обязана. Но не смог. — Грейнджер, — позвал Драко тихо. Чтобы не напугать. Она не ответила. Подошёл, глядя на её беспокойное даже во сне лицо. Закатные лучи делали его ещё красивее, чем оно было на самом деле — тёплый золотистый свет ложился на подушку, на её щёки, высвечивая мельчайшие детали. Россыпь веснушек и маленьких круглых шрамиков. Интересно, откуда они? Губы, сжатые в полоску. Которые он целовал. Дважды. Длинные ресницы. — Гермиона. Снова нет ответа. Он присел на корточки, убирая с её лба ту самую непослушную прядку. Вместо привычной прохлады кожи — жар. Такой сильный, что можно жарить яичницу. Девушка чуть приоткрыла глаза. Увидела его и слабо улыбнулась. Наверное, в бреду ей показалось, что это Поттер или Уизли — такое у неё было счастливое лицо. Драко даже кольнуло ревностью. "К Поттеру и Уизелу? Не позорься". — Ты уже пришёл? — слабо прошептала Грейнджер и попыталась встать. — Нет, я тебе снюсь. Лежи, — он слегка надавил на её плечи. Та послушно легла. Всегда бы она такой была покладистой. Хотя, наверное, так было бы неинтересно. — Жалко. — Почему? — он укрыл её одеялом по самое горло, пытаясь вспомнить, где, блять, лежит у него зелье от простуды и есть ли оно у него вообще. — Мне бы не хотелось, чтобы ты был сном. Вау, вот это откровение. Видимо, ей было сильно плохо. Он так и не вспомнил, есть ли у него такое зелье. Призвал домовика, который от счастья, трансгрессировав перед ним, чуть не выпрыгнул из наволочки. — Хозяин! Мистер Малфой… — Замолчи и принеси все зелья от простуды, которые только есть. Никому ни слова. Мать будет спрашивать — скажи, что я собрался напиться бодроперцового и умереть. Домовик задрожал от страха от последней фразы Драко, кивнул и снова исчез — с тихим хлопком, оставив после себя запах озона и пыли. — Зачем ты его пугаешь? — Гермиона упрекнула его, снова открывая глаза. Это явно давалось ей с трудом — веки тяжело поднимались, взгляд был мутным. — Пугаю? Да он в восторге от идеи моей преждевременной кончины. — Неправда. — Молчи уже. Донни вернулся через несколько минут с бутыльками зелий и корзиной фруктов. Снова глубоко поклонился — так, что нос коснулся пола, — кивнул и исчез. Он заставил Грейнджер выпить всё горькое бодроперцовое до дна. Вручил ей банан, приказав съесть, и удалился на кухню. Заваривать имбирный чай. Пока вода закипала, он смотрел на пар, поднимающийся над чайником, и думал о том, как странно — заботиться о ком-то, кто даже не твой. Не жена, не любовница, не девушка. Просто — человек, который прячется в его квартире. Который имеет право на него злиться. Который просто нуждается в его защите. Разве забота сейчас — не защита? Когда он вернулся в спальню, Гермиона полусидела, полулежала на кровати и мучила этот бедный банан. Откусывала по маленькому кусочку, тщательно прожёвывала и потом откусывала ещё. Издевательство. Драко обратил внимание, какие сухие у неё были губы — потрескавшиеся, бледные. Она, скорее всего, весь день пролежала в постели и не вставала даже попить. Он об этом не подумал. Поставил чай на тумбочку, вернулся на кухню за графином с водой. Пока шёл, думал о том, какого это — целовать её губы, когда они такие сухие и горячие? Разозлился на себя за такие мысли. — Пей. Она снова послушно выпила стакан воды. Потом — немного имбирного чая. Не возмущалась, не сопротивлялась. Блять, да она, наверное, при смерти. — Я могу позвать Элли. Она лучше разбирается в целительстве, чем Донни или я. — Не нужно, — прошептала Гермиона. Её глаза снова были закрыты, а губы уже не такие сухие. — Просто побудь рядом. Драко встрепенулся от этой просьбы. Он и так рядом — в одной квартире с ней. Куда уж ближе? — Хорошо. — Нет. Ляг рядом. Мне холодно. Мерлин, что? Лечь рядом? Потому что холодно? Она не попросила ещё одно одеяло или кофту. Не попросила наложить согревающих чар. Гермиона Грейнджер сказала — ляг рядом. И он лёг. Он не идиот, чтобы спорить. Её тело было горячим, это чувствовалось даже через его рубашку и брюки и её пижаму. Новую. Которую купил ей он. Не его, но тоже сойдёт. Гермиона прижалась к нему — и Драко чуть не застонал. Блять, как же сильно она бредила, раз делала что-то подобное. Ужасно. И ужасно ещё было то, что ему не хотелось, чтобы это заканчивалось. Чтобы она выздоровела и снова отстранилась от него. Он бы вечность пролежал, держа её в своих объятиях.
