Часть 20.
6 мая 2026 г., 11:44
Драко и Блейз как обычно спорили о какой-то херне, когда в кабинет ворвался Майкл Уильямс. На нём лица не было: бледный, испуганный, потерянный — даже галстук съехал набок, что для него было немыслимо.
— Встали оба и за мной! — рявкнул он, схватил из шкафа какой-то защитный амулет и почти выбежал в коридор.
Друзья переглянулись и поспешили за ним — в ближайший кабинет с камином. Кабинет Поттера. Очкастого в нём не было, что радовало. Не хватало ещё его лицезреть с утра пораньше.
— Хэмпстед, коттедж «Грейнж».
Драко понятия не имел, какой дебил мог назвать свой коттедж «Грейнж», но не мог не вспомнить Гермиону.
Они вышли из камина в уютной гостиной. Жёлтый диван с мягкими подушками. Ковёр с этническими мотивами. Картины и колдографии на стенах — всюду природа, горы, леса и просто сюжеты из путешествий. Здесь пахло деревом, старым табаком и чем-то ещё — знакомым, но Драко никак не мог понять, чем. На полу валялись пустая бутылка из-под вина, разбитый бокал и кошка, сидевшая на ковре с выражением полнейшего пофигизма ко всему происходящему. А в коридоре стоял Поттер и пытался не выблевать весь свой завтрак на дорогой паркет. Не такой дорогой, как в доме Малфоя, но всё же.
Уильямс указал на второй этаж и Драко с Блейзом поднялись туда, синхронно доставая палочки из кобуры. Откуда-то сверху тянуло запахом — железом, чем-то сладковатым и тошнотворным. Драко знал этот запах. Он чувствовал его в морге, на местах убийств. Запах крови.
И то, что они увидели, было не просто отвратительно — омерзительно. Тошнотворно.
Кормак Маклагген, вернее, то, что от него осталось, лежал в своей собственной постели. Вместо лица — кровавое месиво. Отсутствовавшие глаза, язык и руны — повсюду: на щеках, на лбу, на руках и груди. Мужчина был без одежды, но кровь покрывала его тело настолько, что вся кожа казалась сплошным алым пятном.
Постельное бельё, светлый ковёр на полу, стены и даже потолок были в алых брызгах. Перевёрнутый Альгиз — в изголовье кровати Маклаггена, рядом с тем, что когда-то было головой.
— Пиздец, — прошептал Блейз, и голос его сорвался.
Майкл вышел из спальни, прикрывая рот рукой. Драко поступил так же, делая шаг назад. Он видел светло-оранжевый шар души коллеги — маленький, трепещущий возле груди с вырезанными на ней рунами. Видел, но не предпринял ни одной попытки поговорить с ней. Его сковал животный страх и ужас. Кормак, блять, Маклагген.
Они не были друзьями. Даже приятелями. Просто два человека, вынужденные работать вместе. Кормак бесил своим поведением и манерностью, а Драко издевался и подшучивал над ним. Мечтал, чтобы того наконец уволили. Но смерти не желал никогда. Тем более такой.
Поттер поднялся по ступеням, но в комнату с телом своего когда-то товарища и коллеги заходить не стал.
— Домработница нашла тело. Она внизу, на заднем дворе. Блейз, ты можешь…?
— Да, — не раздумывая, ответил Забини и почти бегом спустился вниз.
Майкл, Гарри и Драко остались стоять возле входа в спальню, залитую кровью. Ни один из них не решался осмотреть как следует место убийства их коллеги. Жестокого убийства.
Почти два месяца было затишье после обнаружения тела Грейнджер. И вот сегодня этот ублюдок снова дал о себе знать. Самое хуёвое, что Драко осознал — он подозревал Кормака. Человека, чьё тело сейчас больше было похоже на кусок мяса.
— Почему именно сейчас? — задал вполне логичный вопрос Майкл. Его голос дрожал, руки тоже. Он сжимал амулет так, что костяшки побелели.
Почему сейчас и почему Маклагген? Он мог что-то знать? Возможно. Но что?
— Нужно осмотреть тело и вызвать колдомедиков, — прохрипел Поттер, но никто из них троих не двинулся с места.
Сердце Драко бешено колотилось в груди. Да, тело и дом нужно было осмотреть как можно скорее. Чтобы наконец снова оказаться в восстановленном морге и выпытать у души Маклаггена всё, что только возможно. Он же долбаный аврор. Он обязан был знать хоть что-то. Услышать, увидеть. Подозревать кого-то в конце концов!
Блять, да не может такого быть, чтобы ни одна жертва не слышала и не видела ничего подозрительного! Только Иванка дала им хоть какие-то зацепки. Которые тоже ни к чему не привели, но это лучше, чем совсем никаких улик.
Им всё-таки пришлось вернуться в спальню. Драко старательно игнорировал тело, выцепляя из обстановки то, что могло хоть как-то указать на убийцу. Но, блять, ничего не было. Вообще ничего. Ни следов взлома на входной двери, ни попыток попасть в дом через камин. Следов борьбы тоже не было — ковёр у кровати не сбит, тумбочка не сдвинута. Выглядело всё так, будто Маклагген даже не сопротивлялся и сам впустил убийцу.
Малфой постарался сосредоточиться на душе Кормака, пока Поттер и Уильямс пытались с помощью поисковых заклинаний уловить хоть какие-то крупицы магии. Хоть что-то, блять.
Оранжевый мерцающий шарик, напоминающий что-то среднее между облаком и жидкостью, сжался в районе груди мёртвого аврора. Драко не смотрел на обезображенное лицо, на изувеченное тело. На руны, которые, судя по количеству крови, вырезались на ещё живом Маклаггене. Блядский психопат.
— Кормак, что ты видел? — мысленно обратился к коллеге Драко.
Шум и снующие рядом Поттер и Майкл сбивали и раздражали, но это было не главное. Оранжевая душа сжалась до размера грецкого ореха, будто задумавшись, но потом снова приняла размеры спелого арбуза. Мерлин, ну у тебя и ассоциации, Малфой.
"Мужчина", — последовал ответ Кормака.
— Какой, блять, мужчина?
"Не разглядел лица. Капюшон. Сразу наложил Петрификус и Цекус".
Ясно. Маклагген при всём своём желании даже дёрнуться бы не успел.
— Как он попал в дом?
"Чёрный вход был открыт. Черити любит гулять на заднем дворе".
Черити? Эта убогая кошка, что сидела в гостиной с видом королевы?
— Что ещё? Голос? Одежда?
"Он молчал. Одежду тоже не успел разглядеть. Капюшон и что-то тёмное".
Блять. От него что при жизни, что после смерти — толку никакого. Ну какой имбецил взял его вообще в Аврорат?
— Маклагген, вспоминай. Думай. Может, кто-то интересовался делом и ты сболтнул лишнего? Или видел что-то?
Шарик света снова сжался. Из носа Драко пошла кровь — тёплая, солёная на вкус, — и Поттер любезно предложил носовой платок. Пошёл бы он нахер.
"Нет. Я знал не больше вашего и ни с кем ничего не обсуждал".
Ну кто бы сомневался. Нужно сделать передышку. Колдомедики уже трансгрессировали к дому — он слышал хлопки и их голоса. Как они спешат по лестнице. Как Майкл их встречает.
"Запах", — вдруг сказала душа Кормака, и на задворках сознания, теряющего концентрацию, Драко всё же уловил это.
"Запах кленового сиропа".
Молодец, Маклагген. Хоть какой-то толк от тебя есть.
***
Они сидели в кабинете Поттера. Уильямс, Малфой, Забини и ещё несколько опытных авроров. Драко ещё не до конца отошёл от очередной беседы с душой — голова гудела, перед глазами всё плыло, в висках пульсировало. С каждым разом это почему-то давалось ему всё труднее. Требовало больше сил, концентрации и времени. Почему, он не знал. Да и не хотел знать. Он ненавидел свой дар, считая его проклятием. И был бы рад избавиться от него насовсем. — И что у нас есть? Мужчина в капюшоне и кленовый сироп? — Поттер налил себе стакан воды. Тупой выбор, лучше огневиски или коньяк. В общем и целом у них не было ничего. Никаких существенных улик. Полное нихуя. — Этот человек знал, что Кормак оставляет заднюю дверь открытой. Бывал там раньше? — подал голос один из авроров, чьё имя Драко забыл. Или никогда не запоминал. — Вполне может быть удачным стечением обстоятельств. Но если предположить, что бывал, то круг подозреваемых можно сузить. Ага, сузить. Всего-то выпытать у Маклаггена имена всех, кто когда-то бывал в его доме. И делать это придётся Драко, конечно же. Мерлин, пусть он окажется затворником и в его доме никто и никогда не бывал. — Малфой, это точно всё? — спросил Гарри. Голос был ровным, но взгляд — тяжёлым, въедливым. Он смотрел так, будто пытался заглянуть Драко в душу. — Я уже раза четыре повторил, — огрызнулся Драко. — Через пару часов приду в норму и схожу в морг. Он вообще не понимал эту манию начальства отправлять его по десять раз на переговоры с мёртвыми. Если жертва что-то знала — она говорила. Если не знала, то хоть ты с бубном перед ней спляши. В кабинете повисла тишина. Напряжение сгустилось так, что можно было резать ножом. Поттер смотрел на Драко — долго, слишком долго. А потом спросил: — Малфой, где ты был прошлой ночью? Драко похолодел и замер. Не от страха — от неожиданности. Ещё один идиот, подозревающий его? Ну, от Поттера хотя бы это не такая неожиданность. Он выдержал взгляд, не отводя глаз, хотя внутри всё сжалось в тугой комок. — Дома. — Один? — С Блейзом, — ответил Драко, и Забини рядом с ним кивнул — спокойно, уверенно, будто ничего другого и не предполагалось. Гарри перевёл взгляд с одного на другого. Что-то в его лице дрогнуло — может быть, разочарование, может быть, подозрение, — но он не стал продолжать. По крайней мере — здесь и сейчас. — Ладно, — сказал он глухо. — Все свободны.***
Они вышли в коридор. Драко молчал, сжимая палочку в кармане так, что костяшки побелели. Блейз шёл рядом, тоже не говоря ни слова, пока они не свернули в пустой тупичок у архивных стеллажей. Здесь пахло пылью и старыми пергаментами и тишина давила на уши. — Ты же понимаешь, — тихо начал Забини, оглянувшись, — что если Поттер начнёт копать глубже, он выяснит, что мы не были вместе. — Я в курсе, — процедил Драко. — Тебе нужно рассказать о Грейнджер. — Нет. — Малфой… — Я сказал нет, Забини! — рявкнул Драко, резко разворачиваясь к другу. Голос эхом отразился от каменных стен. — Она не будет фигурировать в этом дерьме. Она и так уже в нём по уши. Я не дам Поттеру и его сраному правосудию подвергать её опасности. — Драко… — Я сказал — нет! — отрезал он. Блейз замолчал. Потому что спорить с Драко, когда он так сжимал челюсть, было бесполезно. В его глазах застыла обида, но он не проронил больше ни слова. — Чего он вообще ко мне прицепился? — раздражённо спросил Драко, возвращаясь к теме Поттера. — Перья, — коротко ответил Блейз. — Чего, блять? — Глаза Маклаггена были выколоты перьями. Драко замер. Внутри всё оборвалось. Он вспомнил свои рисунки, которыми бесил Блейза, когда тот подозревал его в причастности. Карикатуры, где он выкалывал глаза Кормаку. И теперь кто-то повторил это в реальности. Очень интересно. Поттер благосклонно разрешил Драко и Блейзу пообедать перед походом в морг. Спасибо ему, блять, большое. Был бы ещё аппетит после увиденного в коттедже Кормака. — Кто-то совершенно точно пытался тебя подставить, — рассуждал Блейз, отпивая кофе из чашки. — Но почему он делает это так неоднозначно? Перья, серьёзно? — А когда это ты перестал подозревать меня? Может, это и правда я заглянул к Маклаггену в гости. Забини скорчил недовольное лицо. Указал пальцем куда-то за спину Драко. — Ты был с ней. — С чего ты взял? — Догадался по твоему довольному выражению лица сегодня утром. — Может, оно было довольное из-за того, что я наконец избавился от Кормака? — он чуть наклонился и понизил громкость, потому что рядом прошли люди. Кажется, кто-то из отдела Магического правопорядка. Блейз закатил глаза, всем своим видом показывая, что знает всё, чем занимался этой ночью друг. Да, они снова провели ночь вместе. Очередную. Она была под ним, а он наслаждался выражением её лица во время оргазма. Драко даже не стал ничего отрицать. Просто молча продолжил пить свой кофе и думать, какой ублюдок убил Кормака. И попытался подставить его. Он никогда не питал к Маклаггену дружеских чувств. Тот всегда бесил его и раздражал. Но смерти он совершенно точно не заслуживал. Блейз снова попытался завести разговор о том, чтобы рассказать Поттеру правду о Гермионе и Краме. Но Драко сделал вид, что глухой. Почему он не хотел этого делать? Потому что пока никто не в курсе о том, что она жива, она в безопасности. И сраное кольцо тоже. Узнай кто-нибудь правду — Драко был уверен, что убийство Кормака покажется им детской шалостью.***
Драко вернулся домой поздно вечером. Разговор с Маклаггеном в морге не дал абсолютно ничего: тот описал весь свой день, с кем встречался, о чём спрашивали. Но это ни к чему не привело. На перья в глазницах никто, кроме Блейза и Поттера, не обратил внимания. Но если очкастый придурок весь день бросал на него странные взгляды, то Забини пытался найти ниточку к разгадке. Кто мог желать подставить Драко? Абсолютно кто угодно. Его недолюбливали все в Аврорате и это вполне могла быть совместная работа. Зачем это было нужно? Драко считал, что это попытка увести расследование в неверную сторону, чтобы… выиграть время? До этого чёртова ритуала оставался месяц. Даже меньше. Гермиона сильно побледнела и села на диван, когда услышала от него рассказ о Маклаггене — без красочных описаний, но всё равно жуткий. Её руки снова начали мелко дрожать. Уже очень давно Гермиона не выглядела такой испуганной, и Драко считал это своей заслугой. — Хочешь, сварю какао? — предложил он. Нужно было как-то отвлечь её. — Мы должны рассказать Гарри, — прошептала она, поднимая на него глаза, красные от невыплаканных слёз. Он вздохнул и сел рядом с ней. Взял за руку — её пальцы были холодными, как лёд. Ему и самому было страшно. Не за себя. За неё. — Нет, — коротко отрезал он. — Ты не понимаешь, Драко. У нас осталось очень мало времени. Мы слишком понадеялись на то, что сможем предотвратить всё это сами. Мы ни к чему не пришли за два месяца. Ты слышишь, что я говорю? Он слышал. Но смысл до него доходил туго, потому что мысли его были заняты совершенно другим. Как защитить её, если что-то случится с ним? Если Поттер всё-таки решит копнуть глубже? Если убийца опять попытается подставить его? — Драко. — Поттер меня подозревает, — сказал он, не глядя на неё. — И я знаю, что твой рассказ и то, что ты жива в принципе, отведут от меня его подозрения. Но ты будешь в опасности. А я не могу этого допустить. Поэтому ты будешь сидеть здесь столько, сколько потребуется. Сказал — и сам испугался собственных слов. Гермиона замерла. В карих глазах плескался страх. И удивление. И злость. И куча невысказанных нравоучений в его сторону. — Что? — Сегодня на собрании по делу он спросил, где я был ночью. Я сказал, что с Блейзом. Он кивнул и… — Драко не договорил. Голос его дрогнул, и рука, которая сжимала ладонь девушки, разжалась. — Мы просто потеряем время, — тихо сказала она. — Расскажу я сама или он узнает сам, устроив тут обыск — разница только в том, как скоро он будет в курсе ситуации с Крамом. — Если даже ты не можешь понять, кто помогает Краму, то Поттер тем более не сможет. Он тупой как пробка. Она стрельнула в него глазами. — По крайней мере он будет знать, к чему следует готовиться. Она замолчала, теребя край пледа. Драко смотрел на её профиль, на тень ресниц, на губы, которые сжались в тонкую линию. Гермиона Грейнджер снова, блять, была права. Поттеру нужно рассказать. Времени мало. Ритуал не изучен. Убийства возобновились. Но почему тогда подсознание отчаянно кричит не делать этого? Он так сильно боялся за неё. Пока Гермиона была здесь, в его доме под его защитой, скрытой от всех, кроме самого близкого друга — он был спокоен. Настолько, насколько это было возможно. Она рядом и в безопасности. А за дверью, под пятнадцатью защитными заклинаниями, — психопат, убивший уже пятерых. Который ненавидел Грейнджер. Который знал, что Кормак оставляет дверь на задний дворик открытой. Который был кем-то из "своих", раз пытался подставить Драко с этими ублюдскими перьями. Нотт точно теперь вне подозрений. Он понятия не имел о шутках Драко с перьями. Да и если он бы хотел подставить Малфоя, то сделал бы это намного раньше, когда искал информацию о книгах про ритуалы. Ему даже стало неловко, что он подозревал его. Минус ещё один кандидат в маньяки. — Ты должна вспомнить, где видела эту запонку, — сказал Драко, меняя тему. Девушка кивнула, всё ещё сердито хмурясь. Соображала. Пыталась выцепить из памяти по крупицам хоть что-то. А Драко сидел и любовался ею как идиот. Как конченый придурок. Ему бы тоже подумать, но ни одна мысль, кроме той, что она очень красивая и он боится за неё, не шла сейчас в голову. Он снова совершил очередной идиотский поступок, за который будет себя ненавидеть потом. Заправил за ухо прядь её волос. Неосознанно. Просто она ей мешала и он захотел поправить. Они встретились глазами. Карие и серые. Земля и лёд. — Я не помню. Прости, но я не помню… — Девушка посмотрела на него щенячьими глазами, поджав губы. Зачем она перед ним извинялась? Драко не то что не помнил, он даже не обращал внимания ни на чьи запонки. Ему хотелось сказать ей, что всё нормально. Что ничего страшного, что она чего-то не помнит или не знает. Но каждый раз, когда такое случалось, у Гермионы был такой виноватый взгляд, что хотелось обнять её и погладить по голове. Проговаривать о том, что она молодец и самая умная. Самая красивая и невероятная. И всё это была бы чистая правда. — А кленовый сироп? Она снова покачала головой. Одинокая слезинка скатилась по её щеке, оставляя влажный след за собой. Девушка смахнула её, шмыгнув носом. — Спасибо тебе за всё, Драко. Мерлин, звучит как прощание. — Замолчи, Грейнджер. Любой адекватный человек сделал бы… — Не любой, — возразила она. Он вздохнул. Ладно, не любой так не любой. Значит, он, Драко Малфой, особенный. Девушка придвинулась к нему чуть ближе, мягко касаясь прохладной ладошкой его небритой щеки. Он уже несколько дней не мог заставить себя привести лицо в порядок. Наверное, стоило. А может, и нет… Гермиону всё и так устраивало. Она поцеловала его в краешек губы, прикрывая глаза. Нежно. Невесомо. Просто чтобы поставить точку в своей благодарности. Но Драко хотелось большего. Всегда хотелось большего. Когда обнимал её, хотелось прижаться губами к губам. Когда целовал — чувствовал невероятно сильное желание поскорее оказаться в ней. Когда они занимались сексом, всё, о чём он думал, — чтобы она никогда не покидала его тело, сердце, душу и разум. — Я тоже боюсь за тебя, — прошептала она ему в губы. Пять слов и его сердце остановилось. Она за него боялась. Возможно, даже переживала, когда она задерживайся с работы. Ждала. Он пытался убедить себя в том, что все, что между ними происходило — это просто их общая попытка абстрагироваться от реальности. Но с каждым днём понимал, что ошибается. От неё снова пахло его гелем для душа и мелиссой. Запах, преследовавший его повсюду. Не действующий на нервы, как духи Астории, а успокаивающий и приятный. Все его вещи, весь его дом пахли, как она. Драко хотел что-то ответить. Как-то пошутить или съязвить, но её рука опустилась по щеке к шее. Туда, где бился пульс. Вызывая волну мурашек и ни с чем не сравнимое чувство возбуждения. Внизу живота, на кончиках пальцев, в каждой клеточке тела. И как она только это делала? Гермиона снова накрыла своими губами его, притягивая ближе. Он не сопротивлялся. Он же не кретин. Послушно наклонился к ней, отвечая на поцелуй и прижимая к себе. Крепко, но осторожно. Она перекинула свою ногу, усаживаясь на его коленях, и он, блять, чуть не умер. Придвинул её ещё ближе к себе, чтобы чувствовать твёрдость сосков сквозь тонкую футболку. Чтобы Грейнджер почувствовала его возбуждение, чтобы увидела, что творит с ним один единственный её поцелуй. Он сходил с ума, медленно, но верно. Она целовала его, двигаясь пальцами по груди вниз, к напряжённым мышцам пресса. Его член слегка дёрнулся от ощущения прохладных пальчиков в сочетании с её влажными поцелуями. Девушка почувствовала это, поёрзала на нём и он приоткрыл глаза, встречаясь с её насмешливым взглядом. Вот же выдра. — Устал? — прошептала она, мягко очерчивая указательным пальцем край его брюк. Глаза её совсем потемнели, а затвердевшие соски выдавали с головой всё её желание. Ещё никогда в жизни Драко Малфоя не было столько секса. И даже желания заниматься им так часто. Всё, что было до неё, было совершенно другим. С Грейнджер же он чувствовал себя не просто мужчиной, который трахает очередную женщину, а, блять, самым счастливым человеком на свете. Оргазмы с ней были ярче, каждое прикосновение чувствовалось острее, а поцелуй — как глоток свежего воздуха. Каждый её стон эхом отдавался в голове и сводил с ума. — Устал, — коротко ответил он. Голос сорвался на хрип и Драко сглотнул. Она снова ему улыбнулась, поцеловала и встала. А он почувствовал себя осиротевшим. Прикрыл глаза. Он действительно очень устал. Разговор с душой Кормака лишил его всех сил: и магических, и физических. Её пальцы коснулись бедра, чуть сжимая его. Драко замер, задержав дыхание, а Гермиона переместила руку вверх, касаясь бугорка на ширинке. И ему пришлось снова открыть глаза. Чтобы убедиться, что это не сон и не галлюцинация. Девушка сидела перед ним на коленях, ловко расстёгивала ремень на брюках и внимательно смотрела в его глаза. Чтобы что? Убедиться, что он не против? Видимо, его лицо было совсем как у кретина, потому что она опять насмешливо улыбнулась. Потянула молнию вниз, расстёгивая брюки. Провела руками по его бёдрам вверх и приблизила лицо, прикусив губу. — Гермиона, — голос снова сорвался. Он чуть нахмурился, пытаясь сохранить остатки самообладания. Но о каком самообладании шла речь, когда Гермиона Грейнджер стояла перед ним на коленях и гладила своей вечно прохладной ладошкой его член сквозь ткань одежды? Она покачала головой, жестом попросив его замолчать. Кто он такой, чтобы спорить с ней? Девушка приспустила его брюки и бельё, а он не выдержал снова, закрывая глаза и поднимая лицо к потолку. Блять, что происходит? Её рука на горячем и влажном члене. Его рука — в её волосах. Он пытался не дать ей сделать то, что она хотела, или, наоборот, пытался приблизить этот момент? Драко не знал. Просто замер, чувствуя, как двигается её кулачок вдоль члена. Медленно вверх от основания до головки. Размазывая смазку и сводя с ума. Он неосознанно двинулся бёдрами, и она растолковала это по-своему. В его голове взорвался фейерверк из чувств и эмоций, когда она провела языком, слизывая смазку. Когда её губы плотно обхватили головку. Когда она начала медленно двигаться. Открыл всё-таки глаза, потому что не был уверен, что когда-то в жизни увидит это снова. Наслаждался видом — её рта и его члена в нём. Тем, как левая её ладошка сжимала край пледа на диване, а правая двигалась, помогая губам доставить ему удовольствие. Но ей не нужно было помогать. Он был готов кончить от одной мысли, что ему делает минет Гермиона Грейнджер. Драко слышал влажные звуки, сходил с ума от её языка и не мог больше сдерживаться от того, чтобы не надавить слегка на её голову. Чтобы чувствовать, как член проникает глубже в её рот. Как она убирает, наконец, руку, чтобы было удобнее. Удобнее, Мерлин, сосать ему так глубоко, что её нос с веснушками касался низа его живота. Она ускорила темп, постанывая, и подняла на него взгляд. Лучше бы она этого не делала. Драко резко отстранил её голову, за волосы притягивая к себе. Грейнджер попыталась возмутиться, но он уже накрыл её рот поцелуем, усаживая обратно на колени и отодвигая трусики в сторону. Горячая, мокрая и возбуждённая. Как он мечтал оказаться в ней, Мерлин… Он двигался быстро, хаотично и без какого-либо чёткого ритма. Просто вколачивался в неё, целуя губы, которые только что впервые были на его члене. Гермиона стонала ему в рот, прижималась всем телом и тоже двигалась — вверх и вниз, вперёд и назад. Руками сжимала его плечи. Драко наконец прервал поцелуй, чувствуя, что совсем скоро кончит. Он должен был видеть её лицо в этот момент. Её припухшие губы, затянутые дымкой глаза. Слышать её громкие стоны. Он завёл её руки ей за спину, облокотившись на спинку дивана. Одной рукой держал её кисти, а второй — талию. Входя глубже, ещё глубже. До самого основания. Она была горячей и тугой. Влажной от пота. Мокрые звуки их соприкасающихся тел сводили его с ума, приближая к оргазму. Ему нравилось кончать одновременно с ней — когда она сжимается вокруг его члена, а он пульсирует. — Драко, — прошептала она, — я сейчас… "Я знаю, блять, я знаю. Потому что я тоже". Каким красивым было её лицо во время оргазма. Приоткрытый рот, громкий стон, глаза, отчаянно высматривающие что-то на его лице. Блять, как же он её…
