Часть 25.
21 мая 2026 г., 09:00
Астории Гринграсс было двадцать два года. Она росла в чистокровной семье. Родители, сестра, собака и высокое положение в аристократическом обществе. Так было пятнадцать лет. Потом — банкротство отца. Их с матерью развод. Война. Смерть отца и давление матери. В жизни Астории всё пошло наперекосяк. Или же всё шло не так изначально?
Она была младшей дочерью. Нежеланной и нелюбимой. Тенью Дафны, своей старшей сестры. Та была лучше во всём: красивее, умнее, воспитаннее. У неё было множество друзей. Блейз, который души в ней не чаял. Любовь отца и матери, которую не нужно было заслуживать: они любили её просто так. В отличие от Астории.
Ей же нужно было учиться лучше, выглядеть лучше, вести себя на приёмах как подобает настоящей аристократке. Но у неё не получалось. Всё и всегда продолжали сравнивать её с сестрой.
Однажды, когда ей было лет семь, мать заставила её играть на скрипке всю ночь. За окном было темно, лишь холодный лунный свет просачивался сквозь щели в шторах, выхватывая из темноты маленькую фигурку с инструментом.
Пальцы Астории заледенели, струны врезались в подушечки, оставляя красные полосы. Она сбивалась, плакала, но мать сидела в кресле у двери, сложив руки на груди, и не разрешала остановиться. Потому что вечером на приёме она два раза сфальшивила.
— Играй, Тори, пока не получится идеально. Не нужно меня больше позорить.
Астория возненавидела скрипку в ту ночь. Она ненавидела её долгие годы после. Иногда ей казалось, что она слышит этот звук даже в тишине — тонкий, жалобный, похожий на её собственный плач.
А когда ей было одиннадцать, она на Рождественских каникулах имела неосторожность признаться родителям, что шляпа выбирала, на какой факультет её отправить. Слизерин или Рейвенкло. Дома был скандал — такой, что стены дрожали, а домовики попрятались в самые дальние углы. Уже четыре поколения их семьи — исключительно выпускники Слизерина. Прекраснейшие и достойные люди.
— Ты позоришь нас, Астория, — сказал отец. Он не кричал. Он говорил тихо, почти спокойно и это было страшнее любого крика.
В тринадцать, когда Дафна начала встречаться с Блейзом Забини, Астории прочитали целую лекцию о том, как важно найти хорошего будущего мужа. Чтобы не опозорить семью. Мать водила пальцем по столу, перечисляя фамилии подходящих женихов, а Астория сидела, не поднимая глаз, и чувствовала, как внутри закипает что-то тёмное, тяжёлое, липкое.
— Бери пример с Дафны, Тори.
Дафна. Чёртова Дафна. Сестра никогда открыто не поддерживала мать и отца, но и не говорила им ни слова, когда те унижали Асторию. Успокаивала младшую сестру в её комнате. Обещая всегда быть рядом. Но Астория не хотела, чтобы она была рядом. Наоборот, ей хотелось, чтобы сестра наконец исчезла. Чтобы никто больше не сравнивал её с ней. С идеальной Дафной.
Астория была одна всю свою жизнь. Ни подруг, ни настоящей семьи, ни любящего человека рядом. Никого. Она и куча гиен вокруг, которые готовы были сожрать её с потрохами за каждый неверный шаг. Иногда она думала: если бы она исчезла, заметил бы кто-нибудь? Мать через неделю перестала бы спрашивать прислугу, где её младшая дочь. Дафна поплакала бы пару дней — из вежливости. Никто и вовсе не заметил бы, каждый был бы занят своей идеальной жизнью.
Мать всегда говорила:
"Тори, ты позоришь меня. Посмотри на свою сестру и бери с неё пример".
Пример. Выйти замуж за любимого человека, родить ребёнка и жить счастливо. Встречаться с подружками три раза в неделю, ненавидеть свекровь и открыть собственную кофейню. Не жизнь, а мечта.
И Астория мечтала. Мечтала быть правильной, нужной, любимой. Для матери, для сестры, для общества. Найти человека, который бы полюбил её. Такую, какая есть.
***
Два года назад в её жизни появился Драко Малфой. Пожиратель смерти, помилованный и поступивший на службу в аврорат. Его недолюбливали многие, но фамилия Малфой творила чудеса. Наследник богатейшего рода. Чистокровный волшебник, красивый, умный, безумно богатый. Дафна его терпеть не могла. А он — терпеть не мог Дафну. Мать тоже относилась скептически к жениху своей дочери и когда-то в прошлом — пособнику Тёмного Лорда. Но всё же не могла скрыть своего уважения к его происхождению. Меркантильная сука — вот кем была её мать. Астория знала это. И всё равно хотела её любви. Глупо, да? Ждать любви от той, кто умеет считать только галлеоны. И Астория решила — это то, что нужно. Родительница наконец оставит её в покое, выдав замуж за такого видного жениха. В обществе её перестанут считать тенью Дафны, ведь Драко богаче и влиятельнее Блейза Забини. Сам Драко Малфой. Ей не потребовалась даже Амортенция или Империус, хотя она была сильна и в том, и в другом. Малфой был совсем не против заключить союз с ней. Нарцисса Малфой тоже давила с женитьбой. И всё было прекрасно целый год. Он не требовал от неё ничего, кроме секса и фотографий для журналов. Она не пилила ему мозг и закрывала глаза на измены. Астории было совершенно плевать, с кем он спит кроме неё, пока он был рядом. Пока был её мужем. Но однажды он собрал свои вещи и съехал. "Надоело", — сказал Драко. Надоело. Он не подал на развод, не афишировал то, что они живут не вместе. Никогда не клялся ей в любви и не нёс чушь про "быть вместе до самой смерти". Но Астория всё равно чувствовала себя преданной. Ведь она была идеальной, как ей казалось, женой. Старалась быть идеальной дочерью. Строила карьеру. Но всегда была "недостаточно". Она плакала. Впервые за много лет плакала, когда он ушёл. Сидела на кровати в пустой спальне, обхватив колени руками, и слёзы текли по щекам — горячие, солёные, бесконечные. Она не знала, по чему она плачет. По нему? По себе? По надежде, что хоть что-то в её жизни получилось? Из-за преданных чувств и разбитого сердца? Мерлин упаси, конечно нет. У неё не было никаких чувств, а сердце давно превратилось в глыбу льда: мать и отец постарались. Но чувство того, что как бы она ни старалась, всё равно была недостаточно хороша, съедало изнутри. Чайной ложечкой. По маленькому кусочку. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Астория делала вид перед матерью, коллегами и всеми остальными ничего не значащими людьми, что всё в порядке. Как будто им было дело, как она себя чувствует. Никому и никогда не было до этого дела. Пока в её жизни не появился он. Как ураган, как буря, как безумие. Астория была помощницей Оливера Вуда и часто сопровождала его в различных командировках и поездках: она знала французский и итальянский в совершенстве (но Дафна знала ещё немецкий), а также довольно неплохо могла говорить ещё на парочке языков (но у Дафны всё равно было больше). И в ту поездку он тоже взял её с собой. Греция. Предстоящий полуфинал Чемпионата мира по квиддичу. Сборные Греции и Англии. Они с Оливером поселились в отеле на побережье Средиземного моря. Красиво. Не так красиво, как в вилле Драко на Крите, но тоже вполне себе неплохо. Вуда пригласили на ужин перед матчем игроки сборной Англии. Асторию тоже, но девушка отказалась. Квиддич её особо не привлекал. Она гуляла по пляжу. Закат догорал, небо полыхало оранжевым и багровым, ветер начал становиться всё холоднее, а людей вокруг с каждой минутой было всё меньше и меньше. Идеальный вечер. Тишина, только волны шуршат по песку, да чайки кричат где-то вдалеке. — Kalispéra. Ti kánete? Астория греческий знала плохо. Как, впрочем, и мужчина, обратившийся к ней. В его голосе явно был слышен акцент — гортанный, восточноевропейский, незнакомый. Она обернулась. Замерла на мгновение, но тут же взяла себя в руки. Девушка много известных людей встречала в своей жизни и Виктор Крам далеко не самый известный из них. Но кто в Англии после того матча Болгарии и Ирландии и Турнира Трёх Волшебников не восхищался Виктором Крамом? Ей было тогда всего двенадцать. В год, когда в Хогвартсе проходил тот самый Турнир Трёх Волшебников. И мрачный, но красивый студент Дурмстранга тогда её пугал и одновременно восхищал. А сейчас он стоял перед ней, улыбаясь, и на ломаном греческом интересовался её делами. — Óla eínai kalá. Esý? — ответила Астория, мягко улыбнувшись. Мужчина словно пытался вспомнить услышанное выражение. Нахмурился, рассеянно посмотрев на неё. Девушка не сдержала улыбки. — Я говорю по-английски. — О, это прекрасно! Честно говоря, на английском ловец сборной Болгарии говорил тоже совсем не идеально, но лучше, чем на греческом. — Меня зовут Виктор, — галантно подав ей руку, сказал мужчина. Астория протянула свою, почувствовав на тыльной стороне ладони прикосновение его губ. Тёплых, чуть влажных. Её сердце пропустило удар. — Астория, — почти не дыша ответила она. — Красивое имя. Как и его хозяйка. Какой дешёвый подкат. Но он почему-то сработал. Сердце девушки забилось чаще. Синие глаза встретились с почти чёрными — изучающими, глубокими, цепляющими. Как у коршуна. — Вы замужем? — Виктор едва касаясь провёл большим пальцем по её обручальному кольцу, отпуская руку. Но тёмные глаза не отрываясь следили за её реакцией. — Да, — впервые без гордости за свой статус — жена Драко Малфоя — ответила она. — Очень жаль. Но может, я мог бы угостить вас бокалом вина? Астория была не против. Кивнула, позволяя взять себя под локоть и увести вверх по ступеням с пляжа. Виктор галантно подавал ей руку, когда это было необходимо. Отодвинул стул в ресторане на первом этаже отеля, где тоже, как оказалось, остановился. Наполнял её бокал красным как кровь вином. И весь вечер с интересом слушал, рассматривая. На неё впервые мужчина смотрел так. Не как на выгодного союзника. Не как на симпатичную помощницу. Не как на кусок мяса. А как на человека. Женщину. Которую хочется узнать. Виктор шутил, интересовался её работой. Был знаком с Оливером Вудом и обещал зайти завтра в их ложу на матче. Поздороваться. — Вы очень интересная женщина, Астория, — сказал он в конце вечера, точнее уже была ночь, когда проводил её до номера. Не предложил остаться на ночь. Не намекал на продолжение. Снова поцеловал руку с обручальным кольцом и ушёл дальше по коридору, тепло улыбнувшись. Она долго стояла у закрытой двери, прислонившись лбом к прохладному дереву, и не могла выдохнуть.***
Перед матчем Виктор действительно подошёл поздороваться. Что-то обсудил с Оливером, перебросился парой фраз с его греческим коллегой. И дольше положенного задержал свой взгляд на Астории. На несколько секунд дольше держал в своей ладони её ладонь. Сборная Греции тогда одержала победу. Вуд расстроился. Ей было плевать. По возвращении в Англию она долго не могла отпустить мысли об этом мужчине. Пропускала мимо ушей поручения Оливера, совершенно не слушала Дафну и её вечные сплетни. Даже Драко стал бесить её намного меньше и она даже простила ему тот факт, что он отказался идти с ней на очередной приём. Который, вообще-то, было очень важно посетить вместе. Спустя пару недель Виктор написал ей письмо. Стоял жаркий августовский день — воздух дрожал над асфальтом и даже в тени было не спастись от духоты. Вуд отпустил её в небольшой недельный отпуск и Астория планировала провести его где-нибудь на побережье Франции, но письмо ловца сборной Болгарии по квиддичу немного нарушило её планы. Мужчина писал, что по каким-то своим личным делам будет в Англии в течение нескольких дней и был бы очень рад встрече с Асторией. В её груди затрепетали крылышками бабочки-мутанты, грозя сломать рёбра. Странное чувство. Одновременно и успокаивающее, и доводящее до панической атаки. Она ответила согласием. На следующий день они встретились в каком-то маггловском ресторане в Лондоне. Разговаривали о жизни, пили вино и обсуждали религию. — Мой отец увлекался историей язычества, когда я была маленькой, — призналась Астория, хотя мать строго-настрого запретила дочерям говорить об этом. Она считала, что язычество и чистокровные волшебники — антонимы. Что это недостойное аристократов увлечение. Пока отец был жив и содержал их — Елена Гринграсс закрывала на пристрастие отца глаза. Но после его банкротства и последующих развода и смерти не стеснялась в выражениях в сторону данного хобби. — Правда? Не думал, что чистокровные в Англии увлекаются чем-то подобным. В Дурмстранге это довольно распространённое учение. Нас даже обучали некоторым обрядам. Виктор выглядел действительно заинтересованным. Из множества интервью, слухов и воспоминаний о Турнире Трёх Волшебников Астория знала о Викторе Краме как о довольно замкнутом, хмуром и не слишком дружелюбном человеке. Но за эти две встречи он раскрылся перед ней совсем по-новому. Мужчина действительно много знал в разных сферах, был эрудирован и воспитан. И это тоже вызывало в ней какой-то до этого незнакомый трепет. Драко до развода она уважала. После — без комментариев. Оливер тоже вызывал в ней чувство одобрения. Но Виктор... — Отец был скорее исключением, — растерянно ответила девушка, отводя взгляд от Виктора к окну. За стеклом шёл дождь, и капли сбегали по стеклу, как слёзы. — А чем увлекаешься ты? Они как-то незаметно перешли на "ты". Астория, сама этого не заметив, расслабилась и положила ногу на ногу. Чтобы было абсолютно ужасно и недопустимо в аристократическом обществе. Но она подумает об этом позже. Чем она увлекалась? Честно говоря, ничем. Музыка вызывала у неё отвращение и злость. Чтение раздражало до тошноты. Мать пыталась привить ей любовь к искусству, живописи, театру. "Дафна преуспела в школьном театре, возможно, тебе тоже стоит попробовать". Но ничего из этого Асторию не привлекало. Возможно, потому что ей всё равно не сравниться в этом с сестрой. Девушка пожала плечами, покрутив бокал с вином в руке. Красная жидкость плескалась о стенки, оставляя маслянистые следы. — Знаешь, после работы и различных мероприятий времени на хобби не остаётся совсем. — Возможно, ты просто не нашла своего. Они посидели ещё немного. Речь каким-то образом зашла о Малфое. Действительно, странно, что она не зашла о нём раньше, он ведь её муж и Виктор прекрасно это знал. — Бывший Пожиратель смерти — аврор. Оригинально, — улыбнулся Виктор. Они оба были уже немного пьяны. Было уже поздно и, наверное, Астории следовало бы попрощаться и уйти. Замужней женщине не полагается в такое время пить вино с посторонним мужчиной. Если бы их кто-то заметил, был бы скандал. — О, да, — рассмеялась девушка, — оригинальности ему не занимать. — Ты несчастлива с ним, — проговорил мужчина, серьёзно глядя на неё. Слишком внимательно. Слишком пристально. Так, что мурашки побежали по спине. — Это вопрос? Он улыбнулся. Только идиот не заметил бы, что Драко и Астория даже близко не похожи на счастливую семейную пару. — Он не ждёт тебя дома? Уже поздно. Поздно. Действительно поздно. Астория покраснела, выпрямившись на стуле как струна. Никто не ждал её дома. Абсолютно пустая квартира. Бабочки, которые поселились в груди две недели назад, перестали махать крылышками. Было тому виной выпитое вино или чувство одиночества, но Астория чуть не расплакалась от этого осознания. Раньше дома был Драко. Нелюбимый и нелюбящий, но был. А теперь она снова одна. Как всегда. — Я сказал что-то не то? Прости, я не подумал, — Виктор подался вперёд, кладя свою большую ладонь на её. Девушка вздрогнула. Не потому что это прикосновение было ей неприятно, а скорее наоборот. — Нет, всё в порядке. Но мне действительно пора домой. Он проводил её до квартиры. Поддержал за локоть, чтобы она смогла подняться на ступеньки. Открыл перед ней подъездную дверь. Снова поцеловал тыльную сторону ладони и улыбнулся. Попрощался. Астория всю ночь провела в размышлениях. В слезах. В мыслях о том, какая же она жалкая. Как она всех разочаровывает. Недостаточно хороша для матери. Для Драко. Для Оливера, который нанял её чисто из-за приятной внешности. Она сидела на подоконнике, прижав колени к груди, и смотрела, как за окном медленно светлеет небо, а вместе с ним уходит надежда, что когда-нибудь всё изменится. Она думала и о Викторе. О том, что это единственный человек, которого она пока что не разочаровала. Наверное. Но он был мил с ней. Драко, к примеру, никогда не спрашивал Асторию о её увлечениях. Оливер никогда не интересовался её самочувствием или настроением. Оба с ней просто спали и получали от этого удовольствие. А Астория — выгоду. В обществе, в карьере. Неплохой союз.***
Прошло около месяца, в течение которого они постоянно обменивались письмами, когда Виктор появился в Англии снова. К этому времени девушка поняла, что окончательно влюбилась. В человека, для которого она не была пустым местом. Которого интересовала она, её личность, её мечты и желания. Он что-то обсуждал с Оливером и Гарри Поттером, когда Астория зашла в офис отдела Магического Спорта после обеденного перерыва. Сердце бешено застучало, ладони вспотели. Она уговаривала себя, что это просто мужчина и не стоит так на него реагировать. Но не могла. Виктор ей улыбнулся, но не подал виду, что они знакомы. Продолжил обсуждение. А вечером снова прислал ей сову и приглашение на встречу. Она согласилась, не раздумывая. И после этой встречи её жизнь разделилась на "до" и "после". Астория до конца не понимала, что произошло. Просто встреча, просто ужин, просто вино. Да, в его номере отеля. Да, она была замужем. Да, это была их третья нормальная встреча. Но с Драко они вообще переспали на первом свидании, так что… Но что-то то ли оборвалось в ней, то ли наоборот накрепко приросло. Она больше ни секунды не могла прожить без мыслей о нём. — Ты невероятная, Астория, — шептал он, прижимая её спиной к своей груди. Они стояли на балконе. Сентябрь только начался, но ветер уже был прохладным, пробирающим до костей. Астория дрожала — то ли от холода, то ли от его слов, то ли от того, что впервые в жизни чувствовала себя нужной. Никто и никогда не говорил ей таких слов. Красивая, сексуальная — да. Но не "интересная" и тем более не "невероятная". Он обещал сделать её счастливой. Говорил, что влюблен. Как она ему дорога. Это её подкупило и сломало окончательно. С того дня, что бы он ни просил — всегда получал. Асторию ничего не смущало. Ни просьбы организовать для него портключ. Ни интерес к записям отца о языческих обрядах. Ни вопросы о её муже и его работе. Потому что всё это сопровождалось признаниями в том, как она прекрасна. Поцелуями, каких ей не дарил никто. Подарками и редкими, но такими незабываемыми встречами.***
Однажды, когда они с Оливером снова были в Европе по делам Министерства, Виктор пригласил её в своё поместье. Большой особняк из красного кирпича находился на возвышенности. Его задний двор заканчивался обрывом, внизу которого текла река и располагалось небольшое поселение. Что-то типа Хогсмида, как объяснил ей Виктор. Большой, круглый, мощёный задний двор украшали скульптуры из камня: кентавр, домовой эльф, русалка и прочие магические существа. Выглядело почему-то жутко — монументально, холодно, безжизненно. В центре — костровая чаша с рунами на ободе. — Ты живёшь один? — С товарищем. Сейчас он не дома. Виктор рассказывал ей истории своей юности. О путешествиях с этим самым товарищем по разным странам. Показывал ей дом, следя за ней, возможно, немного более пристально, чем следовало бы. Но Астория всё ещё ничего не замечала. Ни странного блеска в его глазах во время рассказов об обрядах. Ни слишком резкой реакции на вопрос о новом шраме на его руке. — Ничего страшного, это мелочи. Мелочи. Конечно.***
Шли недели. Драко уже почти не бесил её. Ей, в общем-то, было уже плевать. И на вопросы матери о наследниках тоже. И на Дафну с её счастливой идеальной жизнью. Когда Астория наконец начала что-то подозревать? Это был январь. Или конец декабря — сейчас это было уже не важно. Она гостила в поместье Крама, соврав, что близкая подруга пригласила её провести праздники вместе. Никаких подруг у неё никогда не было, но никто не интересовался её жизнью достаточно, чтобы уличить во лжи. Она просто прогуливалась по коридору третьего этажа. Как сказал Виктор — это этаж для прислуги. Самый маленький, тёмный и со скрипучими половицами. Ей просто было интересно заглянуть сюда. Посмотреть, как живут эльфы у других чистокровных волшебников. Все двери были незаперты и Астория удивилась тому, как уютно было в маленьких комнатках эльфов. Коврики, подушки, пледы. Колдографии на стенах. Астория не видела ни разу ни одного эльфа Виктора, тот запрещал им появляться перед гостями. Но рассмотреть их жилище было интересно. Но одна дверь, в самом дальнем конце коридора, оказалась закрыта. Девушка хотела ещё раз дёрнуть, чтобы убедиться, но услышала по ту сторону голос. Женский, явно не голос эльфийки. И очень знакомый. Голос бормотал что-то, будто в бреду. Астория не смогла разобрать слов, но по её коже пробежали мурашки, когда она наконец поняла, кому этот голос принадлежал. Гермиона Грейнджер, пропавшая четыре месяца назад. Она не хотела ни в чём обвинять Виктора. Просто поговорить и разобраться. Может, это была ошибка? Глупая ошибка. Послышалось, показалось. Но стоило ей только заговорить о третьем этаже, как Виктор помрачнел. Выслушал её сбивчивую речь. Посмотрел в глаза, плотно сжав челюсть — так, что желваки заходили ходуном. — Тори, ты меня огорчаешь. Ей будто дали пощёчину. Огорчает? Тори? Она ненавидела, когда её называли Тори. Мать и сестра всегда называли её Тори. Больше никто. Это имя отдавало детством, унижением, тем, кем она была — тенью, которую никто не воспринимал всерьёз. Мужчина призвал к себе бутылёк со странного цвета жидкостью — мутной, зеленовато-коричневой, переливающейся в свете свечей, — а Астория почувствовала, как каждая клеточка её тела напряглась. Петрификус. Он подошёл, пальцем обводя контур её подбородка. Кольцо с большим рубином царапнуло кожу. Усмехнулся тому, как испуганно она смотрит. — Ты мне симпатична, Астория. Поэтому я дам тебе шанс. Ты должна ценить это. Зелье было мерзким на вкус. Обжигающим и горьким. Пахло кленовым сиропом. Но оно помогло ей избавиться от глупых настойчивых мыслей: рассказать кому-то о Грейнджер в комнате прислуги. Что вообще за глупость она себе надумала? Это же Виктор. Её Виктор. Он знает, как лучше, и всегда поступает правильно. Астория знала, что это за зелье. Запах кленового сиропа — зелье Арахны. Подавляющее разум. Позволяющее контролировать мысли и желания человека. В сочетании с кровью дракона, которая и давала характерную горечь— крайне опасная и сильная вещь. Но сил и желания осознать это в полной мере у девушки уже не было. Он дал ей шанс исправить свою ошибку. Снова заслужить его доверие. Виктор рассказал ей о Гермионе. О её желании всегда лезть не в своё дело. Помешать ему в его деле. И Асторию это разозлило. Почему Грейнджер везде успевает? Почему все ею восхищаются? Даже сейчас, когда она пропала, о ней говорят. О ней пишут. Её ищут. Асторию никто не стал бы искать. Никто бы не заметил. Виктор присылал ей зелье каждую неделю. Девушка исправно пила. У неё не было ни одной мысли и желания не делать этого. Когда спустя какое-то время он сообщил ей, что Грейнджер его обманула и сбежала, в ней кипела ненависть к этой грязнокровке. Найти и убить. Кольцо, то самое, которое Виктор не снимал никогда, было ею украдено. И с его помощью удавалось очень примерно вычислять, где Грейнджер и эльф-предатель прятались. Виктор присылал ей сову с новым местом и просьбой как можно быстрее отправиться туда. Астория знала, чего эта идиотка не любила больше всего — когда кто-то страдает из-за неё.***
Первая убитая Асторией девушка должна была выманить грязнокровку. Дебби Райан. Она встретилась ей совершенно случайно. Умная, красивая, трещала по телефону с каким-то идиотом о "деле, которое выиграла". Грейнджер тоже любила хвастаться Поттеру в Министерском кафетерии, что раскрыла очередное запутанное дело. Она ведь не могла допустить, чтобы ни в чём не повинные магглы умирали в муках? Астория убила её быстро. Почти не больно. Почти. Руны на теле появились уже после смерти — она скопировала их из книги отца, не до конца понимая смысла, но зная, что это нужно. Когда тело нашли, в газетах писали о "жутком ритуальном убийстве". Астория читала эти статьи и улыбалась. Её заметили. Её работу обсуждали. Вторая жертва. Третья. Грейнджер не появлялась. Астория злилась. Она убивала девушек, похожих на неё, таких же заносчивых, но грязнокровка пряталась. Может, ей было плевать на чужие жизни? Может, она такая же чёрствая, как все? Астория запомнила момент, когда наконец увидела Грейнджер, на всю жизнь. Ту самую — или её тень. Девушка в капюшоне, прятавшаяся в ангаре. Астория шла за ней по пятам, чувствуя, как внутри поднимается что-то древнее, жестокое, ликующее. — Ты думала, что спрячешься? — прошептала она, накладывая Петрификус. — Никто от меня не спрячется. Она говорила с ней долго. О том, как ей повезло в жизни. Как все её любили. Как профессора восхищались её умом, как Поттер и Уизли таскались за ней, как Драко смотрел на неё на Святочном балу, даже когда танцевал с Пенси. Астория видела. Она всегда всё видела. Кровь брызнула на её лицо. Тёплая, липкая, почти сладкая на вкус. Астория слизнула её с губ. И почувствовала облегчение. Грейнджер больше нет. Теперь, может быть, они посмотрят на неё. Заметят её.***
Виктор был доволен. — Ты молодец, Астория. "Молодец". Как в детстве, когда она выучивала урок и мать кидала на неё короткий взгляд, прежде чем снова заняться Дафной. — Мне нужно моё кольцо. Я его больше не чувствую. Уничтожить его нельзя, вероятно, она где-то его спрятала. Конечно, Астория найдёт кольцо. Обязательно найдёт. Должна найти. Но время шло. Кольцо найти не удавалось. Драко раздражал своим поведением, позоря её при всех: не явился на очередной приём, куда их приглашали вдвоём. Устроил рыбалку на карпов с Присциллой на дне рождения её матери. Забыл про день рождения самой Астории. Видимо, одним из побочных действий зелья Арахны была раздражительность. Девушку бесило буквально всё: Оливер Вуд, Драко и его выходки, Дафна и Присцилла. То, что они не виделись с Виктором уже несколько недель, тоже подливало масла в огонь. Ей хотелось увидеться с ним хоть ненадолго. Она даже соврала, что видела эльфийку Иванку возле сгоревшего ангара в той дурацкой деревушке. За это она испытала на себе Круцио. Ужасное заклинание. Непростительное. Отрезвляющее. Пока ей было больно и она кричала, лежа в позе эмбриона на полу сгоревшего здания, вдыхая запах гари и пепла, она вдруг осознала, что натворила. Убила четверых девушек, одна из которых — пропавший аврор. К тому же убила их, находясь в теле Оливера Вуда, под оборотным зельем, чтобы никто не узнал её лицо. Каким же она была чудовищем. Была всегда или стала только сейчас? Может, всю жизнь она медленно двигалась в этом направлении, терпя унижения и безразличие. Как хорошо, что Круцио не бесконечно. Что эти ужасные мысли перестали долбиться о её черепную коробку, когда судороги отпустили, а разум снова затянуло знакомым туманным коконом. Виктор сказал ей больше не совать нос в это дело. Он создаст новое кольцо. Главное, чтобы никто не узнал о причастности Астории. Её повреждённый огромным количеством зелья Арахны мозг решил, что это забота.***
Всё шло хорошо, пока Драко Малфой не совершил ошибку. Подал на развод с ней, в очередной раз опозорив. Она пришла к его квартире просто чтобы поговорить. Чтобы убедить дать интервью какому-нибудь издательству о причинах развода. Не упоминать про измены и брак по расчёту. Это уничтожило бы её репутацию. Мать была в бешенстве. Дафна снова оказалась бы любимой и самой лучшей дочерью. Она увидела их и сначала подумала, что ей показалось. Что зелье окончательно повредило ее рассудок. Два силуэта в окне на кухне. Мужчина и женщина. Мужчина разливает вино по бокалам. Женщина смеётся и несильно бьёт его по голове книгой. Мужчина — Драко Малфой. Женщина — Гермиона Грейнджер. Жива, здорова и в квартире её мужа. Бывшего мужа. Астория стояла под окном, вжимаясь спиной в холодную стену дома напротив, и не могла дышать. Он выбрал грязнокровку. Ту, которую Астория ненавидела. Ту, которую она убила. Ту, ради которой она стала чудовищем. А Драко выбрал её. Обнимал, целовал, смеялся с ней. Той, кого все любили. Виктор был в бешенстве. Она снова его подвела. И снова заслужила несколько Круцио. На несколько долгих, бесконечных минут её разум опять прояснился. Сознание кричало: "Ты должна рассказать!" Но Астория не могла. Она любила. Она боготворила. Она боялась.***
Убийство Кормака с целью подставить бывшего мужа провалилось. Она слишком рано наложила Цекус на Маклаггена и тот не успел увидеть Драко, в чьём теле она пришла. Когда она стояла над его телом, глядя на перья, которые втыкала в его глазницы, она вспомнила его рассказ о кошке. Этот идиот сам рассказал ей, что Черити любит гулять. Что дверь часто остаётся открытой. Смеялся, когда она спросила, не боится ли он грабителей. "У меня же ничего ценного нет, — сказал он. — Только кошка". Кошка. Из-за этой кошки он и умер. Из-за того, что был доверчивым дураком, который рассказал красивой женщине всё, что она хотела знать. Перья в глазницах почему-то никого не убедили. А ведь она старалась повторить рисунок этого кретина, испортившего ей жизнь. Правильно говорил Виктор: в аврорате работают одни идиоты. Она вспомнила, как стояла над телом Кормака, вытирая руки о его собственную рубашку, и чувствовала только разочарование. Её план не сработал. Драко не обвинили. Её не заметили. Как всегда.***
Близился день ритуала. Астория была как на иголках, пытаясь найти способ попасть в квартиру Драко. Отпирать кучу защитных заклинаний на входной двери — долго и сложно. Астория не была сильна в них. А пароль от камина он сменил. Кто мог знать пароль? Грейнджер больше не нужна была мёртвой. Теперь Виктор решил, что её участь — умереть во время ритуала Тройной крови. Если бы у грязнокровки были мозги, она сочла бы это за честь. Разум самой Астории к тому времени уже не принадлежал ей. Ни сознание, ни тело, ни даже душа. Вся она целиком и полностью принадлежала Виктору Краму. Прикажи он прыгнуть с Астрономической башни — она бы прыгнула. Но он приказал привести ему полукровку. В Астории бились насмерть два желания: подставить Драко Малфоя и угодить любимому человеку. И как же она была горда собой, когда придумала план похитить дочь его начальника. Малолетняя идиотка, строящая ему глазки и по уши влюблённая. Она пошла за ним сразу же. Точнее за Владом в теле Драко. Тот самый верный товарищ Виктора. Правая рука. Но такой же идиот, как и все остальные. Прислать письмо с текстом "Я похитил девчонку" совой мог только полный кретин. И только такая же полная кретинка Дафна могла его прочитать. Астория зашла в гостиную дома Забини, где гостила пару дней, всего на пару минут позже старшей сестры. Задержалась на кухне, где готовила ужин. Но та уже успела сунуть свой нос куда не следовало. — Тори? Что это? — взмахнула Дафна листом пергамента, нахмурившись. Тупица. — Тори, я тебя спрашиваю. О какой девочке идёт речь? Астория двинулась ей навстречу, крепко сжимая кухонный нож. Лезвие тускло блестело в свете вечерних свечей. Дафна попятилась. Сделала несколько шагов назад, обходя кресло. — Тори… Палочки у неё не было. Она никогда её с собой не носила, бросая то тут, то там по дому. Вот и сейчас она снова где-то её оставила. — Астория, ты меня пугаешь! — А ты меня бесишь, — спокойно ответила девушка. Дафна уже спешила вверх по лестнице, испуганно оборачиваясь. В её глазах был страх и паника. Она дважды чуть не упала с лестницы, хватаясь за перила дрожащими руками. — Тори, пожалуйста, давай поговорим. "Давай поговорим". Астория отчаянно нуждалась в ней в детстве. В разговорах. В любящей сестре, способной защитить её перед родителями. Но не сейчас. Дафна запнулась о разбросанные детские игрушки Присциллы, вбегая в детскую. Схватила палочку с детского комодика, но не успела ни поставить щит, ни ранить ее. Нож вошёл в её грудь с влажным, хлюпающим звуком. Кровь брызнула на лицо Астории — горячие, густые капли, пахнущие железом. Дафна хрипло вздохнула, пытаясь выдернуть нож из груди. Астория смотрела на умирающую сестру. На её испуганные зелёные глаза. На то, как губы шевелятся, пытаясь произнести что-то — может быть, её имя, может быть, проклятие, может быть, молитву. И ей было всё равно. Что будет дальше, Астории уже было плевать. Девчонка Уильямс уже с Владом. Драко уже должны были вызвать на допрос в Министерство. Оливер Вуд — чистая кровь для чаши. Глупый Оли. Ни о чем не догадывался. Так легко взял в руки подготовленный ею портключ, даже не проверив блокнот из драконьей кожи на проклятия. Астория узнала пароль от квартиры бывшего мужа. "Гермиона". В очередной раз он прятал нюхлера среди утконосов. Но она научилась их различать. К ритуалу всё было готово.
Примечания:
Следующая глава будет последней. Планирую дописать ее до конца недели. Встретимся в финале!
