The Last Marauder

От Автора: Это, кажется, более короткая глава, но всё равно многое происходит (: Начиная со следующих глав мы начнём погружаться в задание Гермионы. Всё становится сложнее, хе-хе. Прошла бета-проверку у хорошего друга и замечательного беты — Kennilworthy Thisp! ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: Мне ничего не принадлежит. Приятного чтения!

    ...~oOo~...

Губы Сириуса оторвались от губ Гермионы. Он вздохнул и отстранился. Он продолжал целовать её сильно и быстро в течение минуты. — Ты закончил? — тихо спросила Гермиона; её губы блестели и порозовели. Всё, что мог сделать Сириус, — это кивнуть. Гермиона слегка прочистила горло и убрала волосы, которые он запутал в своей руке. Она подняла книгу с подоконника и сказала: — Тогда увидимся за ужином. И она ушла беззаботно, словно не случилось ровным счётом ничего необычного. Ошеломлённый, Сириус смотрел ей вслед, не зная, что делать. Затем его осенило. «Беги за ней, конечно! Чего ты просто стоишь, идиот!» — завопила его совесть. Ноги Сириуса взяли управление на себя, и он двинулся следом за девушкой, на которой собирался жениться — знает она об этом пока или нет. Когда он догнал её, она стояла снаружи библиотеки, прислонившись спиной к стене, опустив голову и, казалось, глубоко дышала. Сначала он подумал, что случилось что-то серьёзное, но потом понял, что она… паникует.

    ...~oOo~...

«Возьми себя в руки, Гермиона», — лихорадочно твердил её разум. «Нельзя так раскисать. Помни: он не крёстный отец твоего друга. Он даже не брат тебе на самом деле. Он просто мальчик, как Рон или Виктор… или Римус…» «И Джеймс!» — быстро добавила голова в список. Он тоже был мальчиком, даже если она не воспринимала его в романтическом свете. Не то чтобы она воспринимала в романтическом свете Римуса… Совсем нет. Она яростно тряхнула головой, пытаясь осмыслить случившееся. Сириус поцеловал её. Сильно. Это был напористый поцелуй в духе «я-могу-умереть-через-несколько-секунд». Она в сущности стояла и позволяла ему исследовать её рот сколько ему вздумается, и ей приходилось себя контролировать и заставлять не таять под его натиском. Сириус Блэк целовался потрясающе. Его губы были уверенными и тёплыми, а язык — бархатным. И если уж признаться, на вкус он оказался фантастическим — почему-то напоминал мятные леденцы. Любимыми конфетами Гермионы были мятные леденцы, и теперь, когда она узнала, что Сириус на вкус как они, у поцелуев с ним появилась особая привлекательность. Прислонившись к каменным стенам замка, она не знала, что делать. Дамблдор говорил, что, как только её задание будет выполнено, она сможет поступать в этой временной линии как хочет и не беспокоиться об изменении будущего, потому что оно уже изменилось. Но Гермиона заключила с собой пакт. Никакого счастья, никакой романтики, ничего такого влиятельного, как влюблённость, любовь или влечение, не может случиться, пока она не завершит свою миссию. Это слишком отвлекает и мешает. — Гермиона… «О нет…» — внутренне застонала она. Она подняла глаза на Сириуса. Он стоял, засунув руки в карманы, с мрачным видом и маленькой морщинкой на лбу. Но Гермиона знала, что Сириус не мог нервничать — это просто невозможно. — Думаю, нам нужно поговорить… — медленно произнёс он. Гермиона невесело фыркнула: — Я так не думаю. Думаю, нам стоит просто… не говорить об этом. Он шагнул вперёд и наклонил голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я поцеловал тебя, — сказал он. — Я знаю, — прошептала Гермиона. — И ты позволила. Нерешительно Гермиона кивнула. — Если я поцелую тебя снова, ты позволишь? Гермиона на этот раз покачала головой. Она увидела, как у Сириуса дёрнулся кадык, когда он сглотнул, прежде чем требовательно спросить: — Почему нет? — Потому что… Сириус… мы брат и сестра, — выдавила она, хватаясь за любое оправдание. — Мы не настоящие брат и сестра, Гермиона, — сказал он, и в его голосе вспыхнула нотка гнева. — Как бы то ни было, мы близкие друзья, — тихо сказала Гермиона, глядя на свои пальцы ног. — А друзья не должны целоваться. Это всё усложнит. — К чёрту сложности, — прорычал он, наклоняясь ближе так, что их носы разделяли всего несколько дюймов. — Всё не обязано быть сложным. Если я хочу тебя целовать и ты хочешь целовать меня… то что здесь сложного? — Я не говорила, хочу ли я тебя целовать или нет, — сказала Гермиона. Он усложнял ей задачу, она пыталась мягко его отшить. Она не могла сказать ему правду, поэтому придётся использовать любое оправдание. — Если бы ты не хотела меня целовать, — низко сказал Сириус, — ты бы оттолкнула меня и запустила в меня заклинанием. Я не глупый, 'Миона, ты сильная девушка и не стала бы терпеть, чтобы с тобой так обращались. Это не в твоём стиле. Гермиона резко оттолкнулась от стены, и Сириус не двинулся с места. Они стояли грудь к груди, их пульс бешено колотился. Гермиона скользнула в сторону, чтобы отодвинуться, и зашагала прочь. Он был близко позади. — Не то чтобы я хотела тебя целовать, — жёстко сказала она, устав от его настойчивости. — Я не хотела задеть твои чувства. Я была вежлива, а ты моё терпение исчерпал. Оставь меня в покое, Сириус. — Чушь, — сказал Сириус с той же ядовитостью. — Ты врёшь хуже Джеймса. Тебе понравилось, как я тебя целовал. Ты даже закрыла глаза, и твои щёки порозовели. Гермиона ускорила шаг и почти бежала, но Сириус схватил её за запястье поверх мантии и развернул к себе. Он посмотрел на неё сверху вниз и сказал с расстановкой: — Ты получила от поцелуя столько же удовольствия, сколько и я. А теперь. Перестань на секунду всё анализировать и позволь мне поцеловать тебя снова. Сириус взял её за оба запястья и положил её руки себе на затылок и вокруг шеи, после чего сам обхватил её за талию и мягко припал губами к её губам. Не требовательно и не грубо, как в первый раз, а нежно, осторожно и сладко. Их губы встречались снова и снова в осознанных, едва уловимых касаниях. И Гермиона таяла. С головы до ног она растекалась лужицей. С её губ сорвался довольный вздох, и Сириус усмехнулся. Джеймс и Римус могли подавиться своими словами. Гермиона будет его. Это неизбежно. Он был уверен, что именно поэтому она оказалась в его спальне, когда ему было тринадцать, — они созданы друг для друга.

Он понятия не имел о настоящей причине, но воспоминание о её задании по изменению времени пульсировало на задворках сознания Гермионы в такт её бешено колотящемуся сердцу. Увлечённые поцелуем, они не заметили, что Римус пришёл их искать, увидел их интимные объятия и слияние губ, после чего развернулся и ушёл.

    ...~oOo~...

Гермиона и Сириус ни словом не обмолвились о своих внезапных интимных действиях с остальными Мародёрами. Римус знал. Джеймс пребывал в блаженном неведении. Римус почувствовал небольшой оттенок предательства. Тот факт, что Пушистик и Бродяга хранили такую монументальную тайну, действовал ему на нервы. Конечно, многое было связано с тем, что это касалось Гермионы. И Сириуса. Гермионы — такой невинной любительницей книг, и Сириуса — такого невыносимого и гордого. В голове Римуса это казалось совершенно неправильным. Римус внимательно наблюдал за Гермионой с другого конца класса на Зельях. Слизнорт разглагольствовал о тонике от бородавок, но Римусу было наплевать. На другом конце комнаты Гермиона прилежно делала записи, пока её соседка Алиса витала в облаках. Римус проводил много времени, наблюдая за Гермионой, хотя старался не делать этого открыто. Всегда краем глаза или просто взглядом поверх книг, а иногда, как сейчас, на уроке, когда все были сосредоточены либо на учителе, либо на своих пергаментах. Целый год. Целый год Римус наблюдал за Гермионой издалека. Он знал, что лучше не флиртовать и не приближаться. Гермиона была слишком совершенна для такого, как он. Осознание этого сидело в груди, словно стрела. Он вдруг понял, что никогда больше не встретит никого столь же удивительного и что она никогда не будет его. Римус почти облегчённо вздохнул от того, что она с Сириусом, потому что теперь ему не придётся беспокоиться о своих собственных чувствах — она занята. Почти, то есть. В большинстве случаев он просто злился. Даже сейчас, когда Сириус сидел за партой перед ним вместе с Джеймсом, Римус смотрел, как Сириус что-то яростно строчил на пергаменте, а потом сложил его в маленькое существо, похожее на бабочку. Мальчик подбросил его в воздух, и сложенная бумага полетела через всю комнату и приземлилась, всё ещё трепеща, прямо в волосы Гермионы. Девушка вздрогнула от шуршания бумаги над ухом, когда так увлеклась записями, осторожно потянулась и вытащила бабочку из волос. Сириус толкнул Джеймса, чтобы разбудить его, и кивнул через комнату. Римус, Джеймс и Сириус смотрели, как Гермиона развернула маленькое создание и прочла то, что было внутри. Римусу пришлось сдержать усмешку, когда она закатила глаза и бросила на брата резкий взгляд. Она быстро нацарапала короткий ответ и взмахнула палочкой. Сложенный квадратик бумаги со свистом пронёсся через воздух над головами других учеников так быстро, что Джеймсу пришлось пригнуться, боясь, что его заденет. Сириус поймал бумагу в воздухе, прежде чем она могла рассечь ему лицо, развернул и увидел слова, написанные большими жирными буквами: СЛУШАЙ СЛИЗНОРТА. Я НЕ БУДУ СНОВА ДЕЛАТЬ ЗА ТЕБЯ ДОМАШКУ. Джеймс хихикнул, Римус спрятал усмешку. Значит, она всё же не изменилась, даже если тайно воркует с Сириусом. Приятно было знать, что она не поддастся его чарам только потому, что они целуются в тёмных углах замка. Сириус посмотрел на Гермиону с недовольным, раздражённым видом и показал язык. Она же просто многозначительно уставилась обратно в свои записи, обмакнула перо и продолжила, совершенно очевидно игнорируя его. — В следующий раз повезёт, Бродяга, — прошептал Джеймс. — Она ещё образумится. Улыбка Римуса исчезла. Джеймс не знал, что Гермиона уже образумилась.

    ...~oOo~...

Ужин несколько дней спустя был для Римуса пыткой. Сириус сидел рядом с Гермионой и проделывал свой обычный ритуал с нежностями. Только атмосфера вокруг была другой, какой-то… куда более глубокой. Римус не знал, мерещится ли ему это из-за того, что он знал правду, — ведь Джеймс точно не заметил ничего необычного… хотя, опять же, Джеймс был не самым проницательным человеком. В конце концов, Лили Эванс прямо сказала ему, что скорее выпьет флакон Живой смерти, чем будет с ним встречаться, а он всё равно ходил и рассказывал всем, что однажды покорит её сердце. Так что, да, возможно, Джеймс был не лучшим человеком в плане наблюдательности. Сириус привалился к Гермионе и играл с кончиком её волос. Только Римус заметил, как его губы чуть заметно шевелились. Он шептал ей что-то. В уголке её розовых губ появилась крошечная улыбка. Не помогало и то, что до полнолуния оставалось три дня. Ему приходилось физически заставлять себя не слушать, что говорит Сириус. А потом он сдался, и его разум подумал: «Это всего один крошечное-малюсенькое подслушевание. Вряд ли это принесёт какой-то реальный вред». Его глаза расширились, и он стал ждать, когда Сириус заговорит снова. И когда тот заговорил, Сириус говорил ей, какая у неё нежная кожа — гладкая и кремовая. Римус понятия не имел, почему Сириуса так заботит кожа, но он всегда упоминал об этом. Когда он говорил о девушках, первое, что он произносил: «У неё чудесная кожа». Как будто это была какая-то драгоценность. Не то чтобы у Гермионы не было красивой кожи, конечно. Молочная, мягкая, прекрасная кожа, которую он мог бы представить у себя во рту, покусывая и посасывая, пока она не станет розовой… Ладно, так, Римус понимал, откуда исходит помешательство Сириуса на коже. «Проклятое полнолуние!» — подумал Римус, яростно тряся головой и пытаясь стереть из головы образ кожи Гермионы между своими зубами. — Ты в порядке, приятель? — спросил Сириус, заметив мини-срыв Римуса. — Скоро полнолуние, — мрачно пробормотал он. — Я пойду спать. И он встал из-за стола и быстрым шагом направился к выходу. — Я пойду, проверю, как он, — обеспокоенно сказала Гермиона. Она начала вставать, но Сириус поймал её за руку. — С ним всё в порядке, — заверил он. — Ты знаешь, каким он становится, когда луна близко. — Знаю, — сказала Гермиона, закусив губу. — Но я просто хочу убедиться. — Она отпустила его руку и выбежала следом за Римусом. Римус всё ещё быстро шёл по коридору, когда Гермиона нашла его, ускорилась и крикнула: — Римус! Оборотень замер на месте и ощутил восхитительный аромат пергамента, пыльных книг и шоколада. Он понятия не имел почему, но от Гермионы всегда чуть-чуть пахло шоколадом. И это сводило его с ума. — Ты в порядке, Лунатик? — тихо спросила она, догоняя и осторожно касаясь его рукава. — Хочешь что-нибудь в комнату? Чаю, может быть? Римус сглотнул и покачал головой. — Мне просто нужно лечь в постель. — Ты уверен? — Да, Гермиона! — рявкнул он. — Уверен! Перестань нянчиться со мной! Широко раскрыв глаза, Гермиона отступила на шаг от неожиданности. — П-прости, Римус, я не поняла… Я лучше пойду, раз тебе не нужна компания. Она направилась обратно в Большой зал. — Я знаю, Гермиона. О тебе и Сириусе. Слова просто вырвались, он не мог их контролировать. Гермиона замерла на месте и медленно повернулась к нему. — Как? — спросила она не сердито и не со стыдом, а просто из любопытства. — Вы все, кажется, забываете, как хорошо у меня работает слух, когда луна близко, — кисло сказал он. Тут Гермиона покраснела. — Это не важно, правда. Мы даже не вместе, просто он, ну знаешь, он настойчивый, и… — Я видел, как вы целовались у библиотеки, — добавил он, злясь на то, что она продолжает пытаться врать. Она вздохнула. — Ты не знаешь точно, что произошло. — Думаю, знаю, — прорычал Римус. — Он поцеловал тебя. Ты ответила. Это достаточно простая схема, чтобы даже я мог её понять, Гермиона. Не пытайся обращаться со мной как с дураком. — Я никогда, Римус, не стала бы обращаться с тобой… — Просто заткнись, — прошипел он. — Не хочу ничего этого слышать. Я иду спать. И не говори Сириусу, что я знаю о ваших целовашках и нежностях. Он бросил на неё дикий взгляд, прежде чем добавить: — Я думал, ты умнее. Я ошибался. И он зашагал прочь.

    ...~oOo~...

Примечания Автора: ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВЬТЕ ОТЗЫВ! ПОЖАЛУЙСТА!

Задание:

1. Любимая фраза и любимая часть этой главы?

2. Есть ли предположения?

3. Команда Сириуса или команда Римуса?

4. Приближается полнолуние… чего вы ожидаете?

    ~ Прощайте и спасибо за рыбу ~