Error 404: ███████ Not Found

Влажная филиппинская ночь следующего дня вязла на зубах, точно переслащенная нуга. Шэнь Юань сидел на пластиковом стуле, мерно раскачиваясь и глядя на экран ноутбука, где в текстовом редакторе Шан Цинхуа мигал курсор. Автор «Пути» выглядел окончательно раздавленным моральным превосходством своего критика. — Короче, слушай сюда, Самолет, — Шэнь Юань хлопнул ладонью по колену. — Раз ты всё равно собрался хоронить Ло Бинхэ в его золотом одиночестве, давай сделаем финт ушами. Потроллим твоих читателей так, чтобы у них серверы сгорели. Шан Цинхуа поправил очки, в его взгляде читалось искреннее опасение за психическое здоровье собеседника. — Огурец, ты пугаешь меня сильнее, чем Небесный Демон под дверью. Что ты задумал? — Концовку-обманку! — глаза Шэнь Юаня лихорадочно блестели. — Представь: Ло Бинхэ захватил всё. Три тысячи жен, горы золота, кровь врагов течет реками. И вот он сидит на троне и понимает: это всё — пустая шелуха. Ему скучно. И тут ему снится сон. Магический морок или влияние какого-то артефакта. В этом сне есть добрый Учитель. Такой, который не льет чай на голову, а лечит раны и дарит веера. В этом сне Ло Бинхэ — его любимый муж, Лю Цингэ жив, школа Цанцюн не сгорела, и мир вообще напоминает розовую сказку. Шан Цинхуа скривился, точно от зубной боли. — Юань, ты мудак. Это же самый заезженный троп «исцеляющей любви». Читатели меня сожрут за такую розовую вату. Где превозмогание? Где жесть? — Да дослушай ты! — Юань нетерпеливо махнул рукой. — Ло Бинхэ просыпается. Понимает, что всё это — лишь плод его больного разума, и его накрывает такая депрессия, что он решает использовать артефакт для отката времени. Хочет превратить сон в реальность. Он тратит всю свою мощь, перерождается... и фейлит. Тотально. Юань сделал эффектную паузу, допивая остатки пива. — В новой реальности Шэнь Цинцю оказывается... бабой. Тишина на веранде стала почти физической. Шан Цинхуа медленно опустил банку с ромом. — Чего? — выдавил он. — Гендербенд? Ты предлагаешь мне сменить пол главному злодею ради гет-линии? — Именно! — Шэнь Юань вошел в раж. — Читатели подумают: «О, теперь-то точно будет любовь, девица-наставница и всё такое». Но тут и кроется главный подвох. Твой Шэнь Цинцю остается таким же конченым мудаком, как и в оригинале. Представь: стервозная, холодная баба-заклинательница, которая точно так же издевается над Ло Бинхэ, бьет его веером и называет зверёнышем. Только теперь это выглядит еще более извращенно и токсично. Шан Цинхуа замер, и на его лице начала медленно расцветать жутковатая ухмылка профессионального графомана. Он начал быстро стучать пальцами по столу, выстраивая логические цепочки. — Погоди... это же... это же гениально в своей мерзости, — прошептал Самолет. — Учитывая, что у Ло Бинхэ за плечами опыт укрощения трех тысяч женушек и его врожденная любовь к мазохизму... Столкновение этого опытного манипулятора со стервой-учительницей — это будет самое извращенное, что я когда-либо писал. Даже если там не будет ни одной обнаженной сцены первые двести глав, читатели будут жрать этот кактус и просить добавки! — Вот! — Юань победно ткнул в него пальцем. — Чистая психологическая война. Никакого гарема, только два паука в одной банке. Читатели будут орать: «Ну когда она уже подобреет?», а она будет только сильнее закручивать гайки. Это же золотая жила для сиквела! Шан Цинхуа лихорадочно застучал по клавишам, набрасывая новый файл под названием «Scum_Female_Project». — Огурец, ты — злой гений, — бормотал автор. — Это пройдет любую цензуру, потому что формально это гет-роман. Но по факту... боже, Ло Бинхэ будет страдать в два раза сильнее, потому что он-то помнит тот «добрый сон» и пытается найти в этой холодной суке хотя бы искру тепла. А находит только удар сапогом по ребрам. Шэнь Юань довольно откинулся на спинку кресла. Его месть Ло Бинхэ (и всем фанатам сталлионов) обретала осязаемую форму. Он чувствовал себя кукловодом, который только что подменил нити. — Пиши, Самолет. Сделай это своей новой «Библией». Пусть настоящий Ло Бинхэ в Шанхае прочитает это и поймет: его жизнь может стать еще хуже, если он не прекратит преследовать своего Кредитора. Шан Цинхуа обернулся, его очки сверкнули в синем свете монитора. — Знаешь, Юань... — голос автора стал серьезным. — Я тут подумал. А если Ло Бинхэ в этой твоей идее в итоге всё равно победит? Если он её сломает? Шэнь Юань посмотрел на темную гладь океана. В его голове пронеслась картинка: Ло Бинхэ в черной водолазке, стоящий над поверженной женщиной с лицом Шэнь Цинцю. — В этом и смысл, Самолет. В твоем мире никто не побеждает. В твоем мире долги только растут. Имена оставь те же. Шан Цинхуа замер, и в его глазах за линзами очков блеснул по-настоящему паскудный огонек. Он медленно повернулся к ноутбуку и начал что-то быстро печатать, прикусив губу от предвкушения. — Имена… Слышь, Огурец... — протянул он, не отрываясь от экрана. — А давай мы этого «доброго наставника» из сна Бинхэ так и назовем? Шэнь Юань. Красиво же звучит? Типа, единственный человек, который пожалел монстра, носил то же имя и то же лицо, но обладал душой ангела. Шэнь Юань, который в этот момент допивал остатки пива, поперхнулся и выдал фонтан пены прямо на свои новые шлепанцы. — Ты ебанулся, Самолет?! — заорал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я? Добрый учитель? Нахера мне это надо?! Ты хочешь, чтобы я в твоем низкосортном чтиве стал объектом влажных фантазий Небесного Демона? Сгинь! — Да ладно тебе, — Шан Цинхуа заржал, уворачиваясь от летящей в него пустой банки. — Это же идеальный мета-комментарий! Читатели будут кипятком писать. «Шэнь Юань — свет в конце туннеля для израненной души Бинхэ». Ты же реально его кормил, лечил, в ушки наряжал... Ты и есть тот самый «добрый наставник»! — Я — кредитор! — Шэнь Юань вскочил, яростно жестикулируя. — Я всё это делал исключительно ради сохранности своего имущества и возврата инвестиций! Какое «ангельское милосердие», ты, графоман хренов? Если ты впишешь моё имя в этот бред, я вырву твою клавиатуру и заставлю тебя её сожрать без майонеза! Я — токсичный критик, а не спаситель сирых и убогих! Юань тяжело задышал, поправляя очки, и его голос стал неожиданно холодным и расчетливым. — Ты думаешь, я от хорошей жизни в цифры вцепился? Я фуэрдай, Самолет. У нас вся семейка такая — если мы видим ресурс, мы его либо поглощаем, либо ставим на счетчик. Мой Да-гэ за завтраком обсуждает слияния и поглощения, а Эр-гэ может высчитать маржинальность твоего «Пути» за пять секунд. Мне просто нахер не сдалось в этом гадюшнике работать. В корпорации мест не было — всё ушло на первого и второго брата, меня готовили как «декоративный актив» для светских раутов. Но я сознательно выбрал диван и новеллы, потому что там правила честнее. Но это не значит, что я стал «добрым», понятно тебе? Я просто сменил масштаб. В Шанхае я заставлял Бинхэ отрабатывать каждую рисинку именно потому, что я — Шэнь, и мы не даем бесплатных обедов даже демонам. Я — токсичный критик, а не спаситель сирых и убогих! Шан Цинхуа лишь ухмыльнулся, продолжая клацать по кнопкам. — Слишком поздно, бро. Образ уже сложился. Знаешь, почему это сработает? Потому что на контрасте с бабой-мудаком Шэнь Цинцю твой персонаж во сне будет казаться божеством. Бинхэ будет просыпаться в слезах, вспоминая, как «Шэнь Юань» ласково гладил его по голове и не требовал за это пятьдесят юаней... — Да пошел ты! — Юань снова сел, скрестив руки на груди и сверля автора злым взглядом. — Я гладил его, потому что он вибрировал от лихорадки и мешал мне фильм смотреть! Это был чисто технический жест заземления! — Ну да, ну да, — протянул Самолет, зловеще прищурившись. — Рассказывай это своей совести. А пока ты тут строишь из себя циника, я распишу сцену, где Бинхэ в этом сне... ну, знаешь, без рубашки. Я там в черновиках планировал детальное описание его пресса на три страницы. Чистый тестостерон, литые мышцы, капли пота на коже... Шэнь Юань почувствовал, как к щекам снова приливает жар. Перед глазами некстати всплыл образ Бинхэ в той самой черной водолазке, которая обтягивала его тело так, что можно было пересчитать каждое сухожилие. — Да в жопу твой пресс! — выпалил Юань, лихорадочно хватая новую банку пива. — Я, блядь, сиськи люблю! Я нормальный мужик! Зря я, что ли, твой порнушный роман читал все эти годы? Я там ждал качественный гарем, а не анатомический атлас демонических самцов! Давай мне больше баб в следующей главе, а ГГ пусть хоть в скафандр оденется, мне плевать! Шан Цинхуа перестал печатать и посмотрел на Юаня с такой глубокой, понимающей иронией, что тому захотелось провалиться сквозь веранду прямо в океан. — Огурец... — тихо сказал автор. — Кого ты пытаешься обмануть? Ты этот «порнушный роман» читал ради логики и сюжета, а сейчас ты орешь про сиськи только потому, что у тебя в голове до сих пор стоит картинка Бинхэ из ванной. Ты же сам мне в чате писал, что у него «пугающе идеальные пропорции». Шэнь Юань замер с открытым ртом. Он понял, что только что сам себя сдал с потрохами. — Это... это был искусствоведческий анализ! — выдавил он, чувствуя, как горит лицо. — Я оценивал дизайн персонажа! — Ага, — кивнул Самолет, возвращаясь к ноутбуку. — Вот и я в сиквеле оценю «дизайн». Только назовем мы этот раздел «Мечты Бинхэ о Хозяине Шэне». И поверь, там будет столько «искусствоведческого анализа», что ты еще сильнее исхудаешь от одного чтения. Шэнь Юань замахнулся тапком, но Шан Цинхуа уже захлопнул крышку и с визгом бросился в дом. — Ты — труп, Самолет! — крикнул Юань ему вдогонку. — Я отредактирую твою жизнь так, что в ней останется только жанр «трагедия»! Он остался на веранде один, тяжело дыша и глядя на звезды. В голове, вопреки его воле, крутилось это дурацкое сочетание имен. «Шэнь Юань и Ло Бинхэ». В мире букв это звучало как приговор. В мире реальности — как единственный долг, который он так и не смог закрыть, просто сбежав на другой берег океана. — Сиськи он любит... — проворчал Юань, закрывая глаза. — Кого ты обманываешь, Юань. Ты просто боишься, что в этом его «добром сне» ты тоже был в кошачьих ушках.