Error 404: ███████ Not Found

Шэнь Юань сидел в плетёном кресле, выпрямив спину так, будто в его позвоночник вставили стальную арматуру. На нем была изумрудная шелковая пижама, воротник которой подчеркивал неестественную белизну его шеи и ту самую пугающую остроту скул. Юань медленно потягивал ледяной кофе из высокого стакана, и звук льда, бьющегося о стекло, в тишине гостиной напоминал щелканье затвора. Его взгляд замер на тумбочке, где всё ещё лежал тот самый злосчастный градусник. Кусок дешёвой пластмассы продолжал бесстрастно транслировать цифру «37.5», хотя Юань уже чувствовал в венах бодрость вместо огня. Это число, ставшее для них за последние дни чуть ли не священным символом демонического проклятия, теперь вызывало у него лишь приступ острой, колючей ярости. Шэнь Юань посмотрел на свои руки — бледные, похудевшие, но твердые. Затем его взгляд переместился на Шан Цинхуа. Автор «Пути» в этот момент пытался бесшумно, точно тень, прокрасться мимо кресла Юаня к холодильнику. Шан Цинхуа замер на полушаге, поджав пальцы на ногах, и медленно, с каким-то рабским подобострастием, склонил голову. В голове Шэнь Юаня в эту секунду окончательно завершился процесс «дефрагментации». Весь последний месяц на Филиппинах — со всеми их побегами, прятками, воплями и паранойей — вдруг предстал перед ним как один сплошной, позорный и плохо срежиссированный спектакль. Его мозг, освобожденный от лекарственного тумана, выдал критическую ошибку. — Стой, — бросил Юань. Короткое слово ударило в тишину комнаты, заставив Самолета подпрыгнуть на месте. Шан Цинхуа замер, комкая в руках какую-то грязную тряпку. Он выглядел так, будто готовился либо просить пощады, либо немедленно депортироваться в открытый океан. — Сядь, — приказал Шэнь Юань. Голос его был сухим, лишенным привычных ворчливых интонаций. Это был голос человека, чей лимит терпения испарился вместе с последним градусом лихорадки. — Юань, я просто хотел проверить, как ты... — Сядь, я сказал, — Юань указал на табурет напротив. — Мы будем разговаривать. И если ты хоть раз заикнешься про «сюжетные законы» или «баги реальности», я клянусь, я засуну твой ноутбук тебе в глотку. Шан Цинхуа послушно сполз на край табурета, втянув голову в плечи. — Значит так, Самолет, — Юань поставил стакан на стол с тяжелым стуком. — Давай проанализируем последний месяц. Мы превратились в двух клинических идиотов. Ты понимаешь это своим писательским мозгом? — Ну, мы в стрессе... — вякнул автор. — Закрой рот! — Юань вскинул руку. — Давай посчитаем твои подвиги. Пункт первый: мы воевали с пластиковой игрушкой, Самолет! Мы два часа кидали шлепанцы в обычный дрон туриста-блогера! Ты орал про «разведывательные юниты», я прыгал по кустам в шелке за десять косарей. Мы выглядели как пациенты дурки на прогулке! — Но он же завис прямо над нами! — попытался оправдаться Цинхуа. — В моем мире шпионы всегда... — Твой мир остался в твоем воображении! — отрезал Юань. — Пункт второй: градусник. Ты три часа дрожал над куском дешевой пластмассы, который заклинило на тридцати семи и пяти. Ты убедил меня, что я умираю от проклятия, хотя у меня был обычный отек лимфоузлов! Ты смотрел на цифры как на откровение свыше, игнорируя элементарную физику китайской электроники! — Это было слишком символично! — пискнул Самолет. — Три тысячи семьсот пятьдесят два... цифры не врут! — Врут! Еще как врут, если их сделал криворукий рабочий в ночную смену! — Юань подался вперед, и его очки зловеще блеснули. — Пункт третий: твои взгляды. Ты смотришь на меня так, будто я сейчас отращу вторую голову и начну требовать твою печень. Ты боишься скрипнуть половицей в моем присутствии! Ты завариваешь мне чай по каким-то «древним стандартам» и бледнеешь, стоит мне сказать, что он вкусный. Ты сам выстроил в этой комнате алтарь моего «злодейства» и теперь молишься на него от ужаса! — Ты требовал отчеты по шелку! — выкрикнул Шан Цинхуа, теряя самообладание. — Ты в бреду называл меня Аньдином! Ты постукивал пальцами по столу ровно в том ритме, который я прописывал для Шэнь Цинцю! Откуда ты мог это знать, если я этого не публиковал?! — Да потому что я твой «Теневой чистовик» читал неделю без остановки! — рявкнул Юань, подаваясь вперед так резко, что стул под ним жалобно скрипнул. — Мой мозг переварил твою графоманию и просто выплюнул её обратно во время жара, как битый файл! Это обычная работа подсознания под действием интоксикации, идиот! Ты так плотно забил мне голову своими «логистическими цепочками» и «привычками лордов», что мой процессор просто скомпилировал этот бред в галлюцинацию! Юань задохнулся от возмущения, его пальцы судорожно сжали стакан с остывшим кофе. — А тот эпизод с морозилкой? — он почти перешел на крик, и его очки съехали на кончик носа. — Это же чистый сюрреализм! Ты так накачал меня страхом перед «всевидящим Бинхэ», что я собственными руками засунул жесткий диск в лед! В МОРОЗИЛКУ, КАРЛ! Я теперь сижу и жду, когда эта железка окончательно сдохнет от конденсата, потому что в тот момент твоя паранойя стала моей реальностью! Я всерьез поверил, что старый «Сяоми» в окружении замороженной свинины — это идеальная клетка Фарадея! — Эй, полегче на поворотах! — Шан Цинхуа возмущенно вскинул руки, едва не расплескав остатки рома на ковер. — Я тебя в ту кухню не заталкивал! Ты сам подорвался с дивана и рванул к холодильнику так, будто от этого зависела судьба серверов всего Китая! Я в это время вообще пытался слиться с полом под шезлонгом! — Ты создал этот вайб! — Юань яростно ткнул пальцем в сторону автора. — Ты — режиссер этого дурдома! Если бы ты не ныл мне под руку про «тишину Небесного Демона», я бы просто посмеялся над тем блогером и пошел дальше пить колу. А теперь я превратился в дерганого психа, который боится собственных вещей! Ты мне мозг прошил своими черновиками глубже, чем любая метка! Каждое твоё слово про «замурованных жен» теперь висит у меня над кроватью как дамоклов меч! — Да я сам боюсь! — Шан Цинхуа вскочил, начиная мерить комнату быстрыми, нервными шагами. — Думаешь, мне в кайф видеть, как ты превращаешься в копию моего самого страшного персонажа? Я смотрю на тебя и вижу те самые отчеты, за которые мне ребра ломали! Ты сам начал копировать его манеры, Огурец! Ты сам начал требовать «правильный чай»! Я просто... я просто пытаюсь подстроиться под новую реальность, в которой мой единственный союзник потихоньку едет кукухой в сторону Цинцзин! Юань замер, и его ярость внезапно наткнулась на холодную стену осознания. Он посмотрел на свои руки — длинные, бледные, до боли похожие на те, что он видел на артах. — Подстроиться? — тихо переспросил он. — Ты боишься меня, Самолет. И это — самая большая дыра в твоём плане. Потому что если ты, Автор, боишься собственного творения, то у нас нет ни единого шанса переписать этот финал. Шан Цинхуа молчал. Он смотрел на Юаня — худого, злого, невероятно красивого в этом своем гневе и пугающе похожего на того, кто мог бы разрушить его жизнь одним движением брови. Автор медленно опустил взгляд на свои руки, которые теперь тряслись от самого настоящего страха. — Ты думаешь, это эскапизм? — тихо спросил он. — Думаешь, я просто заигрался в свою книжку? — А разве нет? — Юань замер посередине комнаты, скрестив руки на груди. — Ты сам признался, что списал лордов со своих коллег. Ты просто сублимируешь свой офисный ПТСР, Самолет. Признай это и давай уже начнем жить как нормальные люди в бегах, а не как персонажи твоего третьесортного чтива. Шан Цинхуа медленно встал. На его лице появилось выражение, которого Шэнь Юань не видел никогда — странная, горькая решимость человека, который устал врать самому себе. — Хорошо, Огурец. Хочешь реальности? — Самолет подошел к столу и взял пластиковую карточку-ключ от номера. — Ты говоришь, тут нет магии? Говоришь, я всё выдумал? Он положил карточку на ладонь и закрыл глаза. Шэнь Юань хотел было выдать очередную колкость про «цирк уехал», но слова застряли у него в горле. Воздух вокруг Шан Цинхуа внезапно стал тяжелым. Юань почувствовал странное давление на барабанные перепонки, как при резком погружении под воду. Пластиковая карточка на ладони автора начала мелко, высокочастотно вибрировать. Спустя секунду от неё исходило тусклое, едва заметное голубоватое свечение. Она медленно оторвалась от кожи и зависла в паре сантиметров над ладонью, совершая плавные круговые движения. Шэнь Юань почувствовал, как по его позвоночнику пробежал настоящий, непридуманный холод. Происходящее было подлинным, лишенным всякого морока. От Шан Цинхуа в этот момент веяло чем-то настолько древним и чуждым этому миру, что инстинкты Юаня взвыли об опасности. Свечение погасло. Карточка упала на стол с сухим, обыденным звуком. Шан Цинхуа тяжело выдохнул, его лицо стало мертвенно-бледным, а на лбу выступила испарина. — В этом мире почти нет Ци, Юань, — прошептал он, вытирая пот. — Здесь пытаться собрать её — всё равно что пытаться легкими вытянуть кислород из вакуума. Я потратил на этот фокус столько сил, что теперь буду спать сутки. Но теперь ты видишь? Шэнь Юань стоял неподвижно. Его рациональный мир, построенный на цифрах, юанях и законах физики, только что треснул и осыпался серым пеплом. — Ты... — голос Юаня сорвался. Он сделал шаг вперед, его пальцы судорожно вцепились в воротник футболки Шан Цинхуа, сминая дешевую ткань. — Ты реально он? Ты не писал эту книгу... ты её вспоминал? — Я — Лорд Аньдин, — Шан Цинхуа посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде больше не было трусости. — И мой «побег в свой мир», Юань, был бегством ОТТУДА. Я сотворил этот мирок, чтобы спрятаться. Думал, что здесь буду в безопасности, пока ты со своими комментариями не взломал защиту. — Ты убил тех детей?! — Юань встряхнул его так, что очки автора едва не слетели. — На Собрании Союза! Ты реально предал свою школу ради этого маньяка Мобэй-цзюня?! — Эй, але, отпусти шею! — Шан Цинхуа попытался отцепиться от мертвой хватки Юаня. — Ты судишь только по той версии, которую я смог записать! В реальности всё было сложнее! Я был зажат между молотом и наковальней. Система, обстоятельства, долги... Я просто хотел выжить! Ты думаешь, легко быть логистом в мире, где твой босс может вырвать тебе меридианы за опечатку в накладной?! Шэнь Юань разжал пальцы. Его шатнуло. Он рухнул обратно в кресло, чувствуя, как сознание уплывает в сторону тотального сюрреализма. — Как ты попал сюда? — выдавил он. — Как ты вообще смог перенестись в мир, где есть интернет и Филиппины? — Воспользовался одним артефактом... — Шан Цинхуа сел на пол, привалившись спиной к столу. Он выглядел абсолютно истощенным. — Нашел его в самых глубоких архивах Аньдин. «Зеркало Пустоты». Оно должно было перенести меня в место, лишенное магии, где меня никто не найдет. Я сам не сразу понял, как оно работает. Это был прыжок в неизвестность. Проблема в том, что оно высасывает Ци практически до капли. Здесь я — никто. Обычный смертный с плохой осанкой. Поэтому мне пришлось писать «Путь», чтобы просто зафиксировать события и не сойти с ума, забыв, кто я такой. — А как давно ты свалил оттуда? — Шэнь Юань почувствовал, как в его мозгу начинает тикать какой-то новый, пугающий счетчик. — Двести лет назад по меркам этого мира, — буднично ответил Шан Цинхуа. Шэнь Юань замер. Его взгляд стал остекленевшим. — Сколько?! — Юань почти выкрикнул это слово. — Двести лет, Юань! — Самолет горько усмехнулся. — Я здесь живу уже два века. Я видел, как менялись династии, как появились машины, как вырос интернет. Я ждал, пока мои силы хоть немного восстановятся, чтобы вернуться или двигаться дальше. Но я застрял. Я превратился в этого жалкого автора, потому что этот мир меня сожрал. И я сам не знаю, в чем прикол с этим временным лагом! — Так стоп... — Шэнь Юань схватился за голову. — Бинхэ... Ло Бинхэ на вид семнадцать. Ну, может, чуть больше после Бездны. Но если ты здесь двести лет... Братан, это временная петля? Та твоя хрень закинула тебя не только в пространстве, но и во времени? Мы в будущем относительно того мира? Или это Матрица?! Ебаааать... Юань начал лихорадочно считать на воображаемом калькуляторе. — Если Бинхэ сейчас семнадцать, а ты ушел сразу после Собрания... Значит, в том мире прошло всего несколько недель? А здесь двести лет?! Разница в скорости времени? Искажение континуума? — Я не знаю, Огурец! — Шан Цинхуа закрыл лицо руками. — Я просто хотел выжить. Я думал, что за двести лет всё поросло травой, что Бинхэ давно сдох или стал богом и забыл про мелкую крысу с Аньдин. А он... он выпал на твой ковер. Ровно в том же возрасте. В ту же секунду. Шэнь Юань чувствовал, как реальность под ним превращается в жидкое желе. Они сидели в тишине. Два существа, выброшенные за борт времени. Один — древний предатель, ставший плохим писателем. Другой — задрот, ставший копией злодея. — Значит, мы в ловушке, которая строилась двести лет, — прошептал Шэнь Юань, глядя на свои бледные руки. — И Бинхэ... он куда опаснее обычного маньяка. Он — системная ошибка, которая пробила два века ради того, чтобы вернуть долг. Он почувствовал, как в горле пересохло. Глубоко внутри него шевельнулось нечто, похожее на искру того самого «бредового» величия. — Мы сменили статус беглецов на кое-что похуже, Самолет, — Юань поднял на автора тяжелый, осознанный взгляд. — Мы в эпицентре масштабного сбоя. И если ты здесь двести лет, то у тебя должно быть гораздо больше ресурсов, чем сто тысяч юаней в моем мешке. — У меня есть знания, Юань, — тихо ответил Шан Цинхуа. — Но они бесполезны против того, кто умеет перешагивать через века. Шэнь Юань хотел спросить что-то еще, его мозг генерировал тысячи теорий о Матрице и симуляции, но в этот момент тишину комнаты прорезал короткий, едва слышный звук. Пилик. Новый смартфон Шэнь Юаня, лежащий на столе экраном вниз, мигнул индикатором. Уведомление пришло бесшумно, оставляя тишину виллы нетронутой. Юань, погруженный в свой ментальный коллапс, проигнорировал сигнал. Он продолжал смотреть на Шан Цинхуа, пытаясь осознать цифру «двести». За окном порыв ветра с океана ударил в блэкаут-шторы, заставив их тяжело качнуться. Мир продолжал существовать, время продолжало течь — для кого-то со скоростью триста пятьдесят в час, а для кого-то — со скоростью двух веков боли. Но для Шэнь Юаня в этот момент реальность официально объявила о своем окончательном и бесповоротном дефолте.