Error 404: ███████ Not Found

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели штор, золотил пылинки, танцующие в неподвижном воздухе гостиной. Шэнь Сюэ сидела на диване, прижимая к себе кружку с остывшим чаем, и смотрела на Ло Бинхэ так, будто он был редким экспонатом, внезапно обретшим дар речи. Юноша стоял перед ней, и его фигура в сером свитшоте Юаня казалась Мэймэй воплощением тихой, покорной скорби. — Вы хотите увидеть, как мы жили? — тихо спросил Бинхэ, и в его голосе прозвучала такая застенчивая робость, что Мэймэй невольно кивнула. — Юань-гэ очень дорожил своим пространством. Я старался не нарушать его границ, но в последние дни... всё стало слишком сложно. Он медленно направился в сторону спальни, и Мэймэй последовала за ним, чувствуя себя так, будто входит в святилище. Спальня Шэнь Юаня встретила их идеальной, почти пугающей чистотой. Ло Бинхэ за эти дни превратил берлогу задрота в стерильный операционный зал. Вещи в шкафу были развешаны по цветам и фактуре, книги на полках стояли идеально ровными рядами, а на прикроватной тумбочке не было ни единой пылинки. Бинхэ подошел к кровати и аккуратно поправил угол одеяла. — Он часто не спал по ночам, — произнес юноша, и его пальцы задержались на ткани пододеяльника. — Сидел в этом кресле, листал свои свитки... то есть, страницы на экране. Я просыпался от того, что он кричал. Громко, страшно, словно прямо здесь, среди этих стен, летали невидимые мечи. Он размахивал руками, отбиваясь от пустоты, и звал кого-то по имени. Мэймэй почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной озноб. Образ брата, сражающегося с галлюцинациями, встал перед глазами с пугающей четкостью. — Мечи? — переспросила она шепотом. — Да, — Бинхэ горько вздохнул. — Он говорил, что "сюжет неизбежен", и что "демон уже близко". Я подходил к нему, пытался успокоить, но он смотрел сквозь меня. В одну из ночей он вцепился в мои плечи и начал умолять, чтобы я не сбрасывал его в какую-то пропасть. Я тогда еще не знал про его книгу... я думал, это просто кошмары от усталости. Юноша отошел к окну и откинул край шторы. Свет упал на его лицо, подчеркивая безупречную белизну кожи. — Знаете, как мы встретились? — спросил он, глядя на пустую улицу внизу. — Я только приехал в Шанхай из своей деревни в Ганьсу. Там у нас всё иначе... Старики говорят, что волосы — это нити, связывающие нас с предками, поэтому их нельзя стричь до тридцатилетия, иначе душа заблудится. В городе надо мной все смеялись. Называли дикарем, фриком... Я уже готов был пойти в первую же парикмахерскую и состричь всё, лишь бы найти работу грузчиком. Бинхэ обернулся к Мэймэй, и его длинные черные кудри рассыпались по плечам. — Но Юань-гэ... он буквально вцепился в мои волосы на той станции метро. Он смотрел на меня так, будто увидел привидение. "Не смей", — сказал он тогда. "Это же эталон. Это канон". Я не понимал его слов, но в его глазах была такая мольба, что я остался. Он привел меня сюда, он запретил мне даже думать о ножницах. Он сам расчесывал меня по вечерам, бормоча под нос, что я — его единственное спасение от плохого финала. Мэймэй прикрыла рот ладонью. Её фудзёси-сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Она видела в этом рассказе не безумие, а ту самую «одержимость красотой», которой всегда славился её брат. — Он заставил тебя остаться из-за внешности? — в её голосе смешались сочувствие и восторг. — Не только, — Бинхэ медленно поднял руку и коснулся пластыря на лбу. — Сначала всё было... почти нормально. Он учил меня пользоваться этим миром, кормил, ворчал. Но чем дальше он читал свою новеллу, тем сильнее менялся его взгляд. Две недели назад он привел меня в какую-то странную студию к своему знакомому. Он сказал, что это необходимо для моей "полной интеграции". Бинхэ медленно, мучительно медленно отклеил край пластыря, обнажая алую метку. В тусклом свете спальни она казалась живым, пульсирующим ожогом. — Он настоял на этой метке, — прошептал Бинхэ, позволяя голосу дрогнуть. — Говорил, что без этого "знака" я останусь пустой болванкой. Сам рисовал эскиз, следил за каждой линией мастера. А когда процедура закончилась... он вдруг испугался. С того самого момента всё стало только хуже. Он смотрел на моё лицо и начинал дрожать. Кричал, что я теперь "пробудился" и что ему нужно бежать, пока я не вспомнил о мести. Мэймэй вскочила с места, подходя к нему вплотную. Она рассматривала метку с выражением абсолютного, парализующего ужаса. — Юань-гэ... он... он совсем сошел с ума, — выдохнула она. — Сделать тату на лбу живому человеку ради косплея? Это же... это же подсудное дело! — Не надо его судить, — Бинхэ покорно опустил голову, позволяя прядям волос скрыть его позор. — Я сам согласился. Я думал, ему понравится. Я думал, если я стану таким, каким он хочет меня видеть, он перестанет плакать по ночам. Кто же знал, что мой вид станет для него самым страшным кошмаром? Юноша снова наклеил пластырь, аккуратно разглаживая края пальцами. — Я буду замазывать её, — твердо произнес он. — Буду накладывать грим, носить капюшоны... Если он вернется — а я очень надеюсь на это, Мэймэй, я молюсь об этом каждый час — я сделаю всё, чтобы не причинять ему боли своим видом. Я даже готов вообще не показываться ему на глаза, если Да-гэ разрешит мне жить в какой-нибудь каморке при офисе. Лишь бы Юань-гэ вернулся в семью. Лишь бы он знал, что он в безопасности. Шэнь Сюэ почувствовала, как по её щекам покатились слезы. Перед ней стоял человек, которого её брат превратил в живой памятник своей болезни, и этот человек продолжал любить своего мучителя с такой самоотверженностью, которая не встречалась даже в самых топовых новеллах. Её фудзёси-сердце билось в унисон с историей, но PR-менеджер внутри быстро оценил риски: оставить этого парня одного в пустой квартире — значит получить скандал, если он действительно "сорвется". — Мы найдем его, Ли Бин, — твердо сказала она. — Но сначала мы заберем тебя отсюда. Поехали к нам. — Ли Бин... — она взяла его за руки. Его ладони были холодными, как лед. — Ты не должен прятаться. Ты не виноват в том, что у него помутился рассудок. Ты — жертва этой ситуации не меньше, чем он. — Я — его должник, — Бинхэ посмотрел ей прямо в глаза, и на долю секунды в его багровых зрачках мелькнуло нечто такое, от чего у Мэймэй перехватило дыхание. — Он дал мне жизнь, когда я был никем. И если для его выздоровления мне нужно стать тенью — я стану тенью. Но я не могу оставить его одного. Он слишком хрупкий для этого мира. Юноша повернулся к столу, у которого стоял флакон «Морского бриза». Его пальцы сомкнулись на холодном стекле. Бинхэ чувствовал, как под серым свитшотом Юаня, прямо в центре груди, начинает расползаться липкое, влажное тепло — рана от меча снова открылась, угрожая выдать себя резким металлическим запахом сырой Бездны и парной крови. Медленным, почти ритуальным движением он поднес распылитель к шее. Другой рукой он осторожно поправил высокий воротник темной облегающей кофты, наспех надетой под свитшот. На долю секунды, когда ткань натянулась, под ней мелькнул край грубой, наложенной прямо на плоть повязки, уже насквозь пропитанной багровым. Бинхэ остервенело нажал на клапан, распыляя душный химический туман прямо на воротник и ключицы. Резкий, искусственный аромат мяты и соли мгновенно забил воздух, надежно маскируя запах свежего пореза. Для Мэймэй этот жест выглядел как пик болезненной, священной привязанности — словно брошенный пес пытался силой втереть в себя запах хозяина, чтобы не забыть его. Бинхэ же просто глубоко вдохнул парфюм, унимая лихорадочную дрожь в меридианах и глядя на флакон. — Запах исчезает, Мэймэй, — прошептал он с невыносимой тоской. — С каждым днем его в этой квартире всё меньше. Мне кажется, если я перестану его чувствовать, я окончательно потеряю связь с реальностью. Помогите мне найти его. Пожалуйста. Я боюсь, что те "мечи" из его снов однажды станут настоящими. Шэнь Сюэ сжала кулаки. Её PR-мозг, до этого работавший в режиме анализа, теперь полностью подчинился инстинкту «защиты прекрасного». Она видела перед собой готовую драму, где её брат — трагически помешанный гений, а Ли Бин — его верный, израненный рыцарь. — Мы найдем его, Ли Бин, — твердо сказала она. — Но сначала мы заберем тебя отсюда. Ты не можешь больше находиться в этом склепе из воспоминаний. Поехали к нам. Да-гэ должен увидеть тебя. Он должен понять, что Юань-гэ бросил не просто "какого-то парня", а человека, который хранит остатки его рассудка. Бинхэ медленно кивнул, и на его губах появилась крошечная, едва заметная улыбка. Это была улыбка хищника, который только что почувствовал, как петля на шее жертвы затянулась идеально. — Я пойду за вами, Мэймэй, — произнес он. — Куда угодно. Лишь бы в конце этого пути был он. Они начали собирать вещи. Ло Бинхэ укладывал в дорожную сумку «якоря» Юаня: три флакона «Морского бриза», акриловый брелок, стопку домашних футболок. Шэнь Сюэ помогала, чувствуя себя героиней величайшего романа в своей жизни. Бинхэ в последний раз окинул взглядом спальню Кредитора. «Ты бежал от монстра, Шэнь Юань? — подумал он. — Что ж, твоя сестра только что пригласила этого монстра за твой семейный стол. И теперь тебе придется вернуться, чтобы лично увидеть, как я превращаю твой дом в свою Бездну». [Послесловие автора. Системный чат: Шэнь Юань и Протагонист] Шэнь Юань: Бинхэ... Шэнь Юань до глубины души потрясен этим безумным фарсом с татуировкой и косплеем. Сделать из Шэнь Юаня психопата, а из себя — покорную жертву... это слишком жестокий обман. Она верит Бинхэ, она плачет над ранами, а Бинхэ собирает старые вещи в сумку, готовясь ехать в Чаннин. Бинхэ забирает это тепло с собой... Бинхэ: Шэнь Юань сам бросил Бинхэ в этой неопределенности, уехав на Филиппины. История о безумии Шэнь Юаня — единственный способ оправдать присутствие Ли Бина рядом с близкими Шэнь Юаня. Мэймэй любит драмы. Мэймэй сама ведет Бинхэ за руку. Шэнь Юань: Бинхэ слишком сильно играет на её чувствах. Мэймэй уже строит в голове сказку о трагической любви и везет Бинхэ прямо к Да-гэ. Но старший брат — не глупый ребенок, он сразу почует фальшь в этом смирении. Этот опасный спектакль закончится гибелью Бинхэ! Послушай... Бинхэ нельзя туда идти. [Система: Внимание! Физическая целостность аватара нарушена. Стабильность Ци снижена на 45%] [Пользователь Luo_3752: Игнорировать предупреждение. Свернуть отчет.] Шэнь Юань: Эта пустота ранит Бинхэ! Бинхэ нужно согреться! Укройся теплым одеялом. Бинхэ нужно тепло. Спи спокойно, Шэнь Юань бережет сон Бинхэ. Бинхэ: Этот Бинхэ не боится старшего брата. Ли Бин сыграет свою роль безупречно, а документы из Аньхоя подтвердят легенду. Ли Бин заберет Шэнь Юаня из этого тропического плена, используя ресурсы этой же семьи. Если этот мир — лишь иллюзия, этот Бинхэ заставит её длиться вечно ради встречи с Шэнь Юанем. Шэнь Юань: Ты упрямый, глупый... невыносимый мальчик... Шэнь Юань не хочет, чтобы ты снова страдал в этом фальшивом раю. Укройся теплым одеялом. Тебе нужно согреться. Спи спокойно, Бинхэ. Шэнь Юань бережет твой сон. Позволь мне защитить тебя...