Error 404: ███████ Not Found

Двадцать пятый день после исчезновения Кредитора застал Ло Бинхэ на вершине его собственного рукотворного мира. Юноша сидел в потертом игровом кресле, которое выглядело вопиющим анахронизмом посреди сияющего мрамора и панорамного остекления пентхауса в «Томсон Ривьера». На нем была белоснежная сорочка из египетского хлопка, рукава которой он закатал до локтей, обнажая бледные предплечья. На левом запястье мерно отсчитывали секунды часы Шэнь И, их стальной корпус едва заметно вибрировал, посылая сигналы на спутники, но Бинхэ игнорировал этот цифровой поводок. Он сам позволил этой нити существовать. Перед ним на массивном столе, стоившем больше, чем годовой бюджет уезда N, светились три монитора. Ло Бинхэ медленно прокручивал страницу комментариев на сайте «Zhongdian». Его губы были сжаты в тонкую, почти невидимую линию, а в глубине зрачков тлело багровое пламя, которое он больше не считал нужным подавлять в одиночестве своего нового убежища. Вчерашний день стал для него триумфом и одновременно глубочайшим оскорблением. Бинхэ вспомнил, как сидел в офисе «Шэнь Групп», пока Да-гэ обсуждал по телефону закупку новых серверов. Юноша читал атаку «Клонов». Двадцать фейковых аккаунтов, один за другим, выплескивали в сеть яд, сарказм и нелепые ролевые игры. Шэнь Юань на другом конце океана, на своих далеких островах, явно чувствовал себя в полной безопасности. Он создал «Фем-версию Шэнь Цинцю», он создал «Доброго Учителя», он заставлял эти цифровые тени танцевать под свою дудку, пытаясь высмеять Небесного Демона. — Ты думал, что я не узнаю твой почерк, Юань-гэ? — прошептал Бинхэ в пустоту залы. — Твой синтаксис, твои любимые мемы, твоя манера ставить многоточия там, где ты начинаешь сомневаться... Ты светишься в этой сети ярче, чем маяк в шторм. Его пальцы коснулись клавиш. Он вспомнил то чувство лихорадочного восторга, которое испытал вчера, печатая ответ про семью. Это был выверенный, хирургический удар. Он написал: «Берегите их. Память дороже юаней», глядя при этом в спину Шэнь И. В тот момент Бинхэ физически ощущал вкус своей власти. Он был внутри крепости Юаня, он ел за его столом, он владел его прошлым. Реакция Кредитора последовала незамедлительно. Шэнь Юань замолчал. Атака клонов захлебнулась. Юноша видел через панель администратора (которую он взломал еще неделю назад), как активность пользователя «Непревзойденный Огурец» резко упала. Юань испугался. Он наконец осознал, что его интернет-броня имеет прорехи. И теперь, в утро двадцать пятого дня, Ло Бинхэ принял решение. Он закроет ноутбук. Он перестанет отвечать. — Ты оставляешь его в покое? — Мэн Мо материализовался из тени у панорамного окна, его голос вибрировал от недоумения. — Мальчик, ты только что нашел его слабое место! Дави сильнее! Заставь его кричать в этих комментариях! Пришли ему фото пальцев его брата, и он сам прилетит к тебе в пентхаус первым же рейсом! «Ты мыслишь как паразит, Мэн Мо, — Бинхэ медленно повернул голову к тени. — Ты хочешь быстрой жатвы. Но я строю нечто более долговечное. Шэнь Юань — сложный механизм. Если я надавлю слишком сильно прямо сейчас, его разум может окончательно сломаться. Он превратится в тот самый овощ из твоих черновиков, а мне нужна его воля. Мне нужно его полное, осознанное подчинение». Бинхэ встал и подошел к окну. Шанхай внизу просыпался, окутанный сизым смогом. — Тишина — это самое страшное оружие, — продолжал он, глядя на реку Хуанпу. — Шэнь Юань сейчас ждет нового удара. Он обновляет страницу каждую минуту. Он не спит. Он изучает "узлы демонов" в твоих текстах, пытаясь найти в них зашифрованную угрозу. Пусть. Пусть его воображение сделает всю работу за меня. Каждая секунда моего молчания будет рождать в его голове тысячи сценариев его собственной гибели. Тишина выжмет из него силы быстрее, чем любая Ци. Юноша отошел от окна и направился в спальню. Здесь, в воссозданном пространстве однушки, он чувствовал себя по-настоящему живым. Он подошел к кровати, на которой лежала дакимакура с его собственным нарисованным лицом. Бинхэ опустился на край матраса, и его рука легла на ткань подушки. Он ощутил под пальцами легкую шероховатость хлопка. Его память мгновенно выдала сравнение: Шэнь Юань в этот самый момент, вероятно, сидит на своей вилле, потея от жары и паранойи. «Тебе там плохо, Кредитор, — подумал Бинхэ, и в его глазах вспыхнуло нечто, похожее на извращенное сострадание. — Ты пьешь теплую воду из бутылок, отбиваешься от насекомых и ждешь, когда я приду за тобой. Ты считаешь себя беглецом, но ты лишь увеличил дистанцию, чтобы я мог построить тебе достойный дворец». Он перевел взгляд на полки, где стояли фигурки Шэнь Цинцю. Они смотрели на него своими застывшими, пластиковыми глазами. Бинхэ взял одну из них — ту самую, где «Учитель» замахивался веером для удара. — Твой автор был глуп, — произнес Бинхэ, обращаясь к фигурке. — Он писал о мести как о физической боли. Он думал, что отрубленные конечности и вырванные языки — это финал. Но настоящая месть — это когда ты забираешь у человека право на одиночество. Когда ты становишься его единственной реальностью, его воздухом и его семьей. Бинхэ сжал фигурку. Пластик жалобно скрипнул, но юноша вовремя ослабил хватку. Он не хотел ломать сокровища Юаня. Он хотел их превзойти. В его голове Мэн Мо продолжал ворчать про «растрату ресурсов», но Бинхэ игнорировал его. Он чувствовал, как энергия поглощенных душ циркулирует по его телу, поддерживая идеальный баланс Ли Бина. За последние десять дней он научился быть человеком лучше, чем сами люди. Он научился улыбаться Да-гэ так, что тот чувствовал прилив отеческой гордости. Он научился слушать Мэймэй с таким видом, будто каждое её слово было для него божественным откровением. Он стал идеальным суррогатом Шэнь Юаня для его семьи. «Они уже любят меня, Юань-гэ, — Бинхэ лег на кровать, прижимаясь щекой к дакимакуре. — Твои братья доверяют мне свои миллионы. Твоя сестра мечтает выдать нас замуж. Я вытеснил тебя из их памяти своим совершенством. И когда ты вернешься... ты обнаружишь, что твоё место за столом уже занято Ли Бином. Ты окажешься лишним в собственной жизни». Эта мысль приносила Бинхэ почти физическое наслаждение. Это была высшая форма взыскания долга — лишить должника самой основы его существования. Юноша достал из кармана смартфон и в последний раз зашел на сайт. Он увидел, что Шан Цинхуа выложил новую главу. «Бинхэ в Бездне: Путь через Смертельные Топи». Юноша быстро пробежал глазами текст. Описание яда, описание боли, описание одиночества... — Бездарно, — констатировал Бинхэ. — Одиночество пахнет не так. Оно пахнет твоим одеколоном, Шэнь Юань. Оно пахнет тишиной в сорок этажей высотой. Бинхэ нажал на иконку своего профиля и деактивировал уведомления. Он уходил в режим радиомолчания. — Смейся над своей кашей, пока можешь, — прошептал он в экран. — Пока ты играешь в "Огурца", я становлюсь твоим Богом. Три дня тишины. Три дня, за которые твой разум сам построит стены твоей новой тюрьмы. Он отбросил телефон в сторону и закрыл глаза. Система вентиляции бесшумно впрыснула в воздух очередную порцию «Морского бриза». [Послесловие автора. Системный чат: Шэнь Юань и Протагонист] Шэнь Юань: Шэнь Юаню прекрасно известно, каково в Тьме на самом деле. В Тьме тепло и уютно, а не так, как Шан Цинхуа описывает в новой главе. Шан Цинхуа просто лжет про яд и боль ради дешевой драмы. Шан Цинхуа просто слеп, раз не видит покоя в Глубине. Бинхэ: Это ложь. В Тьме нет покоя. Шан Цинхуа действительно слеп. Но этот Шэнь Юань — ложно слеп, раз верит, что эта темная клетка заменит Бинхэ настоящий дом. Шэнь Юань: «Ложно слеп»?.. Какая еще клетка? Бинхэ... о чем вообще Бинхэ говорит? Шэнь Юань просто сидит у океана и переживает! Почему Бинхэ строит такие пугающие параллели? Бинхэ: Разве Бинхэ говорил о реальности? Бинхэ думал, мы просто обсуждаем писанину Шан Цинхуа и логические дыры в его сюжете. Этот Шэнь Юань зря принимает слова близко к сердцу. Бинхэ никогда не посмеет сравнить заботу этого Шэнь Юаня с клеткой. Бинхэ очень послушен. Шэнь Юань должен просто беречь здоровье на Филиппинах и ждать приезда Бинхэ. Шэнь Юань: А... да. Конечно. Сюжет Шан Цинхуа... Просто Бинхэ иногда выражается так... Шэнь Юань испугался. Шэнь Юань действительно ждет приезда Бинхэ.