лед который не растаял

В пять лет Асгард казался мне огромным золотым сказочным лесом, в котором я была принцессой. Моими самыми большими заботами были: как уговорить Всеотца покатать меня на Слейпнире (восьминогий конь был моим любимым существом в мире!) и как заставить Тора поделиться со мной его любимыми медовыми пряниками. ​Я была уверена, что я самая обычная асгардская девочка. Ну, почти обычная. Мои братья были такими сильными и громкими! Тор — старший, с золотыми кудрями и смехом, который, казалось, сотрясал стены дворца. Он всегда обещал, что когда вырастет, станет самым великим воином, чтобы защищать меня от всех чудовищ. А Локи... Локи был другим. Он был тихим, как тень, и всегда знал, как найти для меня самые красивые, переливающиеся на свету камушки. Он учил меня читать древние руны и часто показывал смешные фокусы с иллюзиями, от которых я заливалась смехом. ​— Катарина, смотри, какая у меня теперь внешность! — хвастался мне Тор в один из дней, когда мы играли в саду. ​Я посмотрела на него и увидела… Тора. Точно такого же, только с дурацким веночком из цветов на голове. ​— Локи! — я сразу поняла, в чем дело, и повернулась к тени под большим деревом. Локи вышел, его лицо было серьезным, но в глазах плясали озорные искорки. — Это был не я, маленькая эль… — он осекся, и его взгляд на секунду стал странным, холодным. — Маленькая богиня. Просто у твоего брата вкус портится. ​Я не понимала, почему Локи иногда так смотрит на меня. Или почему Всеотец, когда думает, что я не вижу, долго-долго разглядывает мои руки, хмурясь, как перед грозой. Я знала только одно: у Всеотца был Гунгнир, у Тора будет Мьёльнир, а у Локи — его хитрость. А у меня? ​Мой дар проявился в один из тех длинных Асгардских вечеров. Мы сидели в пиршественном зале, и Тор, хвастаясь, случайно разбил любимую вазу Всеотца. Одина тогда не было, но я знала, как он рассердится. Я так сильно испугалась за брата, что зажмурила глаза и изо всех сил пожелала, чтобы ваза стала целой. ​Когда я открыла глаза, в зале воцарилась тишина. На столе стояла ваза Одина. Она была целой, но теперь… она вся была покрыта тонким слоем мерцающего льда. А вокруг моих рук, которые я прижимала к груди, летали крошечные, светящиеся снежинки. ​Локи первым подбежал ко мне. Он смотрел не на вазу, а на мои руки, и на его лице было выражение, которого я никогда раньше не видела. Смесь страха, удивления и… восторга. Тор же просто застыл с открытым ртом. ​— Это сделала я? — спросила я шепотом, чувствуя, как по телу бежит приятный холодок. ​Я думала, Локи скажет что-нибудь смешное или едкое, как обычно. Но он только кивнул, и на его лице впервые промелькнула тень той самой связи, о которой я тогда еще не знала. ​— Ты Богиня Тьмы и Зимы, Катарина, — тихо сказала Фригга, появляясь из ниоткуда и обнимая нас обоих. — И ты только что научилась творить красоту из холода. ​В тот вечер я заснула, мечтая о том, как однажды мы с братьями будем вместе защищать Девять Миров. У Тора будет молния, у Локи — магия, а у меня — мой ледяной вихрь. Я была самой счастливой девочкой в Асгарде, и ни за что в жизни не поверила бы, что мое происхождение — это тайна, которую лучше хранить в темноте. Асгард всегда пах жасмином и нагретым на солнце камнем. В пять лет я была уверена, что этот запах — и есть запах любви. Мой мир состоял из огромных колонн, до которых я едва могла дотянуться рукой, и бесконечных коридоров, по которым так весело было бегать наперегонки с Тором. ​— Катарина, лови! — кричал Тор, подбрасывая в воздух золотое яблоко. Он уже тогда был крепким и плечистым, настоящим маленьким воином. Я подпрыгивала, пытаясь поймать плод, но яблоко вдруг замирало в воздухе и превращалось в испуганную жабу. ​Я визжала от восторга и страха, а из-за колонны слышался тихий, бархатистый смех Локи. — Тор, ты слишком предсказуем, — говорил он, выходя на свет. — Ты предлагаешь ей еду, когда мог бы предложить знания. ​Локи всегда был моим особенным братом. Тор катал меня на плечах и обещал победить всех великанов ради моей улыбки, но Локи... Локи читал мне сказки. Мы часами сидели в библиотеке, где он создавал из магии маленьких светящихся драконов, которые летали вокруг моей головы. Я смотрела на него снизу вверх и думала, что хочу быть такой же умной и таинственной, как он. ​В то время я выглядела совсем крохой, с круглыми щечками и огромными любопытными глазами (как на моем первом фото). Мама Фригга часто расчесывала мои светлые волосы и шептала, что я её маленькое зимнее солнце. ​— Мама, а почему у тебя волосы золотые, а у Локи черные, а у меня — как снег? — спросила я однажды, рассматривая наше отражение в серебряном зеркале. Рука мамы на секунду замерла. Она улыбнулась, но эта улыбка не коснулась её глаз. — Потому что мир был бы скучным, если бы все цветы в саду были одного цвета, Катари. Ты — наше редкое зимнее чудо. ​Но чудо иногда кусалось. ​В тот день мы играли в прятки в нижних садах. Было очень жарко, солнце Асгарда палило нещадно. Я спряталась в тени старой раскидистой ивы и вдруг почувствовала, как внутри меня что-то ворочается. Это было странное чувство — как будто в животе поселился колючий ледяной еж. Мне стало так жарко, что захотелось просто... исчезнуть. ​— Катари! Я тебя найду! — голос Тора доносился издалека. ​Я зажмурилась. «Хочу холода, — подумала я. — Хочу, чтобы всё замерзло». ​Когда Локи нашел меня через минуту, он застыл на месте. Ива, под которой я сидела, была полностью покрыта толстым слоем сияющего льда. Трава вокруг превратилась в хрупкие стеклянные иглы, а из моих пальцев, которые я прижала к лицу, вырывался легкий морозный пар. ​Я испуганно посмотрела на свои ладошки. Они больше не были розовыми. Они стали мертвенно-бледными, почти прозрачными. ​— Локи... мне страшно, — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слезы, которые тут же превращаются в маленькие ледяные горошины. ​Локи не позвал стражу. Он не закричал. Он медленно подошел и опустился на колени прямо на обледеневшую траву. Его лицо было странно спокойным, почти торжествующим. Он протянул руку и коснулся моей щеки. Я ждала, что он отдернет руку от холода, но он только прищурился. ​— Не бойся, — тихо сказал он. — Это не монстр внутри тебя, Катари. Это сила. Самая прекрасная сила, которую я видел в этом скучном золотом дворце. ​В тот момент между нами проскочила искра. Не та добрая и теплая, что была с Тором, а другая — острая, опасная и связывающая нас крепче любого родства. Я еще не знала, что Локи видит во мне свою единственную союзницу в мире, где мы оба были чужими. ​— Только не говори отцу, — добавил он, помогая мне подняться. Иней на моих руках тут же исчез, спрятавшись глубоко под кожу, словно послушный зверь. — Обещаю, — кивнула я, прижимаясь к его прохладному кафтану.