Тёмное течение

Глава 45 Тот, кто со стороны кажется почти равнодушным к плотским удовольствиям, на самом деле любит поесть. Шэнь Тин давно знал, что Ли Хуаньмин незадолго до того, как Ли Сунъюаня задержали, добровольно пришёл в полицию и сделал заявление. Он сообщил дежурному, что его брат Ли Сунъюань главный подозреваемый в убийстве. Узнав, что речь идёт о наводке по делу пятого февраля об убийстве полицейского, дежурный на участке тут же связался с отделом уголовного розыска. После допроса, длившегося более двух часов, следователь подтвердил: в ночь исчезновения Чэнь Фэна Ли Хуаньмин работал сверхурочно с коллегами до полудня следующего дня, а значит, у него надёжное алиби. Заполнив бланк, Ли Хуаньмин временно вернулся домой ждать. Ли Хуаньмин, не сомкнувший глаз всю ночь, с утра приехал в We Fashion писать заявление об уходе. Перед уходом он чутко поблагодарил каждого, кто когда-то помогал ему или кому он сам помогал. С момента ареста Ли Сунъюаня не прошло и суток, однако, поскольку накануне несколько коллег уже подтвердили алиби Ли Хуаньмина во время допросов, все в офисе уже знали, что у этого тихого, добродушного парня родственник — убийца, который убил человека, расчленил, сварил тело и выбросил останки. «Лицо видишь, а что у человека на душе никогда не угадаешь», — эту фразу вчера в рабочем чате, из которого исключили Ли Хуаньмина, повторяли чаще всего. У всех коллег, которым предстояло работать с ним дальше, невольно возникало чувство отчуждения от этого «хорошего человека». Узнав, что он уходит, большинство, к своему удивлению, испытало облегчение. Ли Хуаньмин заметил, что только Сяо Сяо, кажется, искренне огорчилась. Он собрал вещи и зашёл к ней в кабинет. В это время Сяо Сяо в служебное время «пересматривала» интервью с Лу Синхэ. На экране молодой человек с тёплой улыбкой благодарил тех, кто поддерживал его в тяжёлые дни после расторжения контракта. Сяо Сяо мысленно подставила на место этих «коллег» Линь Юфэя и не смогла сдержать умилённую улыбку. Увидев эту улыбку, Ли Хуаньмин почувствовал, что тяжесть на душе немного рассеялась. — Главный редактор Сяо. Она нажала паузу, спрятала улыбку, подняла глаза: — Всё собрал? Он кивнул. Сяо Сяо встала, хотела сказать что-то ободряющее, но Ли Хуаньмин вдруг заговорил сам: — Главный редактор Сяо, можно вас на минуту? — Да? Что? Он опустил голову, помедлил несколько секунд. На худом бледном лице проступил слабый румянец: — На самом деле… я с первого дня, как устроился на работу, на вас засмотрелся. Руки по швам сжались в кулаки. Он понимал: сейчас или никогда. Собрался с духом, со всей надеждой на прекрасное, сделал последнюю попытку: — Я вас давно люблю. Скажите… есть у меня хоть какая-то надежда? Сяо Сяо удивлённо распахнула глаза, застыла на пару секунд. Потом виновато улыбнулась: — Спасибо. Но у меня уже есть парень. — Помолчала и добавила: — И мы уже помолвлены. Ли Хуаньмин резко поднял голову, лицо мгновенно залилось краской. Он закивал часто-часто, будто потеряв душу: — Ах, так… вот оно что. Его растерянность и крайнее разочарование заставили Сяо Сяо почувствовать неловкость. В мире, наверное, нет ничего хуже, чем потерять работу и сразу лишиться любви. А тут ещё в семье объявился убийца. Такая новость по нему, должно быть, ударила больнее всего. Она мягко сказала: — Ли Хуаньмин, прости. Спасибо тебе. Правда. Не расстраивайся так. На самом деле я вовсе не такая хорошая, как тебе кажется. Ты обязательно встретишь кого-то лучше, у тебя будет счастливая жизнь… Нет. Не будет. Не будет лучшего человека. Не будет и лучшей жизни. Кровь прилила и отхлынула. Лицо Ли Хуаньмина снова побледнело. Он, видимо, не спал несколько дней. Впалые щёки и синева под глазами делали его почти больным, почти иссохшим. — Всё хорошо, главный редактор Сяо. Спасибо. Я пойду. До свидания. Он стоял как одинокий фонарь, погасший в тёмном переулке, как путник, у которого отняли последний свет и сбили с дороги. Повернулся спиной к далёкому рассвету и шагнул в непроглядную тьму. *** В ночь, которая тянулась бесконечно, холодный свет монитора падал на лицо, с которого ушла последняя надежда. Ли Хуаньмин листал новости, которые публиковали повсюду: дело пятого февраля об убийстве полицейского раскрыто. Он провёл пальцем по экрану, по лицу подозреваемого, скрытому мозаикой, потом открыл другую вкладку. Там лежало письмо. Отправитель: [w]. Ли Хуаньмин вглядывался в строки от Шёпота. Рядом с Чэнь Фэном стояло имя ещё одного врага. Он глубоко вздохнул, навёл курсор на письмо с темой «Быстро уходите». Письмо пришло за два часа до ареста Ли Сунъюаня. Там была всего одна строка: Полиция заподозрила неладное, вы двое быстро уходите. Отправитель особо выделил слова «вы двое». Получив письмо, Ли Хуаньмин сразу же по «чёрной» сим-карте, которую для него заранее подготовил Ли Сунъюань, предупредил брата, чтобы тот немедленно уезжал из Цзянху. Но полиция сработала быстрее. Ли Сунъюань изменил маршрут, попытался уехать из города, но опоздал. Перед побегом он специально сказал: что бы ни случилось, если через сорок минут от него не будет звонка, Ли Хуаньмин должен идти в полицию и заявить, что убийца — именно он. Из-за этого у них вышла редкая ссора. Ли Сунъюань был непреклонен и спорить не давал: — Все эти годы я скрывался от продажных полицейских. Для них я уже давно мёртв. Я убил Чэнь Фэна и поднял такой шум не только потому, что он был связан с делом отца, но и хотел убить меня, чтобы я навсегда замолчал. Я хотел, чтобы весь мир знал! Отец умер не просто так! В том деле пятнадцатилетней давности есть что-то тёмное, и я это вытащу на свет. Во время поездки связь была плохая, голос из трубки шёл прерывисто, с хрипом, будто со старой плёнки с кошмарами: — Но тот другой… не чета Чэнь Фэну. С нашими силами мы его не возьмём. Никогда. Он всхлипнул, голос стал глуше: — Если бы я мог увидеть, как он тоже будет опозорен. Поплатится жизнью за отца. Тогда я прожил не зря. Даже если меня расстреляют, я в загробной жизни буду смеяться. После того, как Ли Сунъюань похитил Чэнь Фэна, он больше всего боялся, что полиция вычислит его по камерам у дома. Но тот таинственный Шёпот будто читал его мысли и прислал письмо, что несколько камер у дома Чэнь Фэна уже выведены из строя. Несколько дней Ли Сунъюань жил как на иголках. Только когда убедился, что полиция действительно ничего не предпринимает, начал ещё больше доверять словам Шёпота. Но кто он такой? Почему помогает ему? И те «истины», о которых говорит Шёпот, правда ли? И почему Шёпот, как и он, хочет, чтобы виновные пятнадцатилетней давности ответили? Эти вопросы он перебирал в голове снова и снова, но ответов не находил. Ясно было одно, что для Шёпота он был не чем иным, как клинком для убийства. Шёпот, который способен предвидеть действия полиции и обладает невероятным могуществом, помог убить Чэнь Фэна и скрыться. Если сейчас Ли Сунъюань провалился и попал в руки полиции, Шёпот не оставит второго преступника в покое. Он найдёт другой способ. Как и лучший странствующий воин не уйдёт из мира из-за того, что сломался клинок. Клинок всего лишь орудие. Сломался один, возьмёшь другой. Ли Сунъюань не хотел, чтобы его брат пошёл той же дорогой. В том разговоре он повторял снова и снова: если его всё же поймает полиция, Ли Хуаньмин должен остаться в стороне. Что бы ни случилось дальше, сколько бы Шёпот ни подстрекал, ни при каких обстоятельствах не встревать. Ли Хуаньмин упёрся, не соглашался. Ли Сунъюань стиснул зубы, и жёстко сказал: — Если не согласишься, я сейчас же выкручу руль в реку! Хуаньмин, ты не такой, как я! Тебе жить и жить! Вспоминая эти последние слова брата, Ли Хуаньмин, сдерживая слёзы, открыл окно ответного письма. Этот скрывающийся во тьме Шёпот словно искусный проводник: кончиком клинка он приподнял плотный занавес тьмы, и свет правды проник сквозь щель, входя болью. Ли Хуаньмин сухими, со вздувшимися венами руками медленно набрал: Шёпот, кто бы ты ни был и где бы ни находился, я не буду вмешиваться. Но скажи мне: что можно сделать, чтобы этот подлый выживший получил по заслугам? *** Лу Синхэ только что закончил съёмки своей последней ночной сцены и вышел с площадки. Снаружи его уже ждали несколько СМИ, пришедших его навестить. После съёмок, кроме группового интервью, он должен был дать эксклюзивное одному сетевому изданию. Последняя сцена оказалась ужасно клишированной и избитой до банальности. Тяжелобольной персонаж на больничной койке прощался с девушкой, которую тайно любил много лет. Лу Синхэ согласился на эту роль исключительно по старому знакомству. Продюсер фильма когда-то рекомендовал его на пробы к Ма Дагану. Именно с той картины он взлетел и стал заметным молодым актёром. Перед подписанием контракта Линь Юфэй досконально изучил сценарий. Сюжет хоть и избитый, но состав от режиссёра до ведущих актёров, приемлемого уровня. К тому же Лу Синхэ участвовал лишь в эпизоде. Все его сцены можно было полностью отснять меньше чем за два дня. Линь Юфэй не возражал. Вокруг актрисы второго плана суетилась целая свита: кто подкрашивал, кто поправлял причёску. Молодой ассистент с осторожностью поил её чаем с красными финиками для тонуса. Помощник режиссёра — девушка-сорванец, пухлая, в чёрных очках, с улыбкой сыпала комплименты актрисе, то и дело повторяя: «Дорогая, ты сыграла потрясающе!», «Я чуть не расплакалась!» Неужели расплакалась от бессилия? — подумал Лу Синхэ. — Она завалила эту слезливую сцену больше десяти раз, а под конец просто закапала глаза, чтобы хотя бы сделать вид, что на глаза навернулись слёзы. Даже если она вложила свои деньги в проект, у неё должно быть хоть какое-то профессиональное чутье, разве нет? Что тут потрясающего-то? Лу Синхэ без всякого выражения принял воду от Линь Юфэя, с досадой отпил и лишь тогда заметил на дне несколько веточек жимолости. Кашель так и не проходил до конца. Под неусыпным контролем Линь Юфэя он с кислой миной выпил уже три коробки «Пудиланя»*1, но легче не стало. Недавно Линь Юфэй привёз его к старцу с седыми волосами и длинной седой бородой, известному врачу китайской медицины. Осмотрев его, выслушав, расспросив и проверив пульс, тот вынес вердикт: парень просто «перегрет» изнутри. Лекарства не нужны, но важно выводить жар и токсины. Каждый день пить воду, настоянную на жимолости. И врач особо подчеркнул, что надо глотать вместе с водой и листьями. Линь Юфэй, хоть и вырос за границей, всегда верил в китайскую диетотерапию и медицину. Теперь он старательно уговаривал Лу Синхэ есть всё, что очищает и выводит шлаки. Даже десерты он заменил на напиток из сахарного тростника или гуйлингао*2. Раньше Лу Синхэ слышал от Линь Юфэя, что его дедушка был интеллигентным человеком старой закалки, который при жизни очень любил китайскую культуру и медицину. Под его влиянием мальчик в детстве читал не «Сказки Андерсена», а «Бэньцао ганму»*3 и «Канон Жёлтого императора»*4. Режиссёр Чжан Жуовэнь, вспотевший в душном павильоне, подошёл с улыбкой: — Синхэ, только перед съёмками услышал от Линь Юфэя, что ты сегодня вышел на площадку больным. Спасибо за самоотдачу! — Что вы, что вы, — сухо ответил Лу Синхэ и уже собрался тихонько выплюнуть жимолость, но Линь Юфэй посмотрел на него с укором, но с той же тёплой нежностью, и Синхэ пришлось прожевать и проглотить. Чтобы выжить в этой среде, важнее всего уметь видеть суть, а не внешний глянец. Если бы Чжан Жуовэня спросили: «С кем сегодня лучше не ссориться: с актрисой, вокруг которой вьётся десяток помощников, или с Лу Синхэ, при котором всегда один человек?» — такой признанный в кругах хитрец, как Чжан Жуовэнь, без колебаний выбрал бы второе. Никогда не задевать «Синхэ Студио», которая на первый взгляд кажется скромной. Это в индустрии знали все. Когда Лу Синхэ только начинал набирать высоту, он внезапно расторг контракт со старым агентством «Юаньнань Энтертейнмент» и выплатил неустойку с девятью нулями разом. За этим стояла невероятная поддержка, крупный покровитель. Как же иронично, что фанаты тогда по всему интернету выставляли Лу Синхэ и его доброго агента Линь Юфэя бедными и несчастными: У нашего кумира всё отобрали! У него остались только мы! Правда в том, что у него остались вы… и те деньги и влияние, о которых вы даже не догадываетесь. Лу Синхэ только что вышел из кадра, всё ещё в костюме для съёмок: поверх тонкой больничной рубашки была лёгкая ватная куртка. Одетый в два слоя одежды на размер больше, он выглядел особенно худым. Он играл неизлечимо больного. За этот месяц Лу Синхэ, сам по себе не толстый, похудел как минимум на пять килограммов. СМИ в один голос хвалили его: какой образец самоотверженности, актёр отдаётся роли до конца. Но только Линь Юфэй знал: тот, кто со стороны кажется почти равнодушным к плотским удовольствиям, на самом деле любит поесть. И за столом, и… в других местах. Конец первого тома. Сноски: *1. Пудилань — китайский патентованный препарат на основе растительных экстрактов. Используется для снятия воспаления и боли в горле, при простудах и кашле. Выпускается в виде таблеток, капсул или сиропа. *2. Гуйлингао — традиционный китайский десерт, желеобразный пудинг на основе панциря черепахи и травы линчжи. Считается полезным для кожи, обладает охлаждающим эффектом, имеет слегка горьковатый привкус. Часто подаётся с мёдом или сиропом. *3. «Бэньцао ганму» («Материя медика», или «Травник») — фундаментальный китайский фармакологический труд. Содержит систематизированное описание более 1800 лекарственных средств, включая растения, минералы и вещества животного происхождения. До сих пор используется в китайской медицине как классический справочник. *4. «Канон Жёлтого императора» («Хуанди нэйцзин») — древнейший китайский медицинский трактат, основа традиционной китайской медицины. В форме диалога Жёлтого императора и его врача описывает основы иглоукалывания, циркуляции ци, меридианов и принципов диагностики. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum