Тёмное течение

Глава 44 Я не против, если ты когда-нибудь расплатишься натурой. Хотя на данный момент не было доказательств, которые могли бы подтвердить обвинения Ли Сунъюаня по Чэнь Фэну, его мотив был ясен, а в день задержания он признал вину. Вместе с вещественными доказательствами это позволяло считать дело об убийстве полицейского 5 февраля уже входящим в финальную стадию. После принятия Нового уголовно-процессуального кодекса Министерство общественной безопасности потребовало от органов внутренних дел по всей стране как можно скорее перейти на «интеграцию следствия и дознания». Однако поскольку объединение отделов требовало времени, в городе Цзянху криминальный розыск и предварительное следствие по-прежнему оставались двумя независимыми подразделениями. Поэтому всё дальнейшее уже выходило за пределы обязанностей Чэнь Цуна и его коллег. Дело должно было быть передано напрямую в городской отдел предварительного следствия, где сотрудники, опираясь на собранные криминальной полицией доказательства, должны были систематизировать материалы расследования, и передать подозреваемого в прокуратуру для предъявления обвинения. Что касается обнаруженных у старого детектива Чэнь Фэна наркотиков, то формально после его смерти дело было закрыто. Однако, поскольку оно касалось нового вида наркотика «зомби», его автоматически включили в операцию «Персиковое дерево», и оперативная группа продолжила тайное расследование. Что до дела Ли Гуанцяна о возможном заказном убийстве пятнадцатилетней давности, Чэнь Цун решил в ту же ночь написать рапорт о возобновлении расследования. Когда Чу Хуайнань выходил из комнаты для допросов, Шэнь Тин, задержавшись на пару минут, всё ещё заканчивал оформление протокола. Чу Хуайнань терпеливо прождал у стойки регистратуры четыре-пять минут, пока тот неторопливо не вышел из соседнего кабинета. Юноша, чьи эмоции всегда оставались за спокойной маской, засунув руки в карманы куртки, шёл своими длинными ногами почти миниатюрными шагами. Лицо у него было привлекательное, выражение спокойное, но Чу Хуайнань всё же уловил в его опущенных ресницах тень невысказанного недовольства. Однако, подняв глаза и встретив его взгляд, юноша тут же беззаботно улыбнулся. И эта тень, тонкая, почти неуловимая, моментально исчезла, словно вспышка огонька в бесконечной тьме, мгновенно поглощённая накатывающим мраком. На первом этаже управления располагались паспортный стол и отдел по вопросам миграции. Рабочий день почти закончился, но людей всё ещё было много. Глядя сквозь толпу на то, как Шэнь Тин ярко улыбался, Чу Хуайнань внезапно почувствовал раздражение. Ему казалось, что этот человек нарочно держится с ним настороженно, причём чрезмерно. Из комнаты видеонаблюдения Шэнь Тин сразу прошёл в кабинет для допросов. Закончив оформление протокола, в свободные три-пять минут он просмотрел отчёт Пан Сяочжу. В нём девушка строго и подробно проанализировала два своих серьёзных нарушения с момента вступления в оперативную группу. Помимо того, что она вовремя не призналась в том, как давно знакома с Сяо Сяо, она также признала, что во время совещания в отеле «Юэхуай» сделала две фотографии в общественной зоне и загрузила их в групповой чат в мессенджере. Хотя ради конспирации она специально уточнила участникам чата, что это всего лишь фотографии из интернета, она всё же нарушила дисциплину. Являясь членом секретной оперативной группы, она сфотографировала место проведения совещания и опубликовала снимки в группе, насчитывающей несколько сотен человек. Это было крайне неосмотрительным нарушением и говорило о полном отсутствии привычки соблюдать режим секретности. В конце отчёта Пан Сяочжу написала: Люди совершают ошибки. Я тоже человек. У меня есть тщеславие, бывают моменты, когда я поступаю опрометчиво и глупо. Но я буду пересматривать свои ошибки, исправлять их и стараться не повторять их впредь. В мире нет идеальных людей, но именно мы, несовершенные, со своими идеалами и усилиями, делаем этот мир чуточку лучше. Впредь я буду действовать только после того, как тщательно всё обдумаю. Прошу руководство простить мои прежние ошибки… Выйдя из кабинета, Шэнь Тин всё ещё думал о её словах о несовершенстве. Да, никто не идеален. Старший детектив Чэнь Фэн, который после смерти отца стал для него примером, тоже не мог быть совершенным. У него было немало неприятных черт, например гордыня, скверный характер. Раньше он часто слышал от старших в отделе: «Твой дядя Чэнь Фэн человек, который не действует по правилам. Постоянно нарушает дисциплину, действует самовольно. Работать с ним — вот что нас доводило до белого каления». Если подумать, возможно, те наркотики были результатом его самовольного расследования без доклада руководству. Если так, то по крайней мере намерения были благими, и это можно считать недостатком, который не перечёркивает заслуг. Но если это просто результат того, что прохожий, долгие годы бродящий по берегу реки, в конце концов намочил обувь*1, то это, возможно, была всего лишь человеческая слабость, приведшая к ещё одной трагедии. Как бы ни обстояли дела на самом деле, Шэнь Тин понимал, что выбора у него нет. Он должен идти вперёд, докопаться до истины и научиться принимать её. Короткий путь от кабинета до стойки регистратуры он прошёл с тяжёлыми мыслями, но внешне оставался беззаботным. Увидев Чу Хуайнаня, он сразу же улыбнулся: — Эй, сознательный гражданин! Но Чу Хуайнань не обратил на это внимания и даже бросил на него недовольный взгляд. Не дожидаясь, пока Шэнь Тин подойдёт, он сам резко развернулся и пошёл вперёд. Шэнь Тин, ничего не понимая, последовал за ним. Так они один за другим дошли до парковки. Бентли уже был с прежним номерным знаком, с той самой длинной цепочкой нулей. Однако личный автомобиль Чу Хуайнаня полностью утратил свою дорогую и сдержанную внешность, потому что машину разбил Шэнь Тин. Некогда элегантный и острый капот был сильно помят, левая фара разбита до основания, задняя часть деформирована. В центре крышки багажника кнопка с логотипом, служившая для его открытия, была погнута в гротескную дугу. Обе двери были исцарапаны до металла, словно красавица, чьи нежные черты изуродовали ножом. Шэнь Тин потёр затёкшую от долгого просмотра записей шею и, подражая Сун Цы, криво усмехнулся. — Ну, машина сильно разбилась. Денег у меня всё равно нет, так что если не против, когда-нибудь расплачусь натурой. Чу Хуайнань лениво скользнул по нему взглядом. Но в отличие от недовольного взгляда минуту назад этот был мягче, с искоркой веселья, будто коснулся кожи лёгким прикосновением. Шэнь Тин тут же пожалел о своей шутке. Вот зачем я полез подражать этому развратнику Сун Цы? Перед ним стоял статный и очень красивый мужчина, который, судя по всему, был не совсем обычным. Что, если, продолжая флиртовать, он втянется в любовную историю? Тогда ведь придётся расплачиваться по-настоящему. Он быстро замолчал, мысленно в сотый раз ругая Сун Цы, и сел в изуродованный Бентли. Вторая машина, которую привёл водитель, стояла неподалёку. Но, увидев, что Шэнь Тин сел в повреждённый автомобиль, Чу Хуайнань даже не стал напоминать ему о том, что можно пересесть. Он лишь усмехнулся и следом сел за руль. Убежать сразу после флирта было фирменным приёмом юноши. Но Чу Хуайнань давно научился получать удовольствие от этого. Едва машина тронулась, его рука, сжимавшая рычаг переключения передач, скользнула по брюкам Шэнь Тина и уверенно погладила его по внутренней стороне бедра. Мышцы под ладонью заметно напряглись. В ясных смеющихся глазах Шэнь Тина мелькнула краткая скованность. Чу Хуайнань был доволен. Он убрал руку и плавно повёл машину. Прежнее недовольство одним движением было полностью развеяно. Его губы слегка приподнялись в улыбке, похожей на лук, натянутый Купидоном, издающей приглушённый двусмысленный шёпот вибрирующей тетивы: — Я не против, если ты когда-нибудь расплатишься натурой. Просто взял немного аванса. Шэнь Тин застыл на секунду, потом едва удержался, чтобы не ударить этого гражданина. Он отвернулся к окну. На фасаде здания напротив крупными металлическими буквами стандартным шрифтом было написано: «Управление общественной безопасности района Луань, город Цзянху». Детектив Шэнь всерьёз задумался, не стоит ли выйти и попросить коллег из отдела охраны правопорядка задержать мужчину за домогательство. Но через секунду осознал, что при такой степени домогательства никакого задержания не будет. И вообще, оба взрослые мужчины. Ну потрогал за ногу, ничего страшного, ведь так? Успокоив себя, Шэнь Тин отвернулся к окну и стал делать вид, что любуется городом, пытаясь игнорировать прожигающий взгляд капиталиста. Тем временем покалеченный Бентли, лишённый одной фары, привлекал на дороге слишком много внимания. Несколько водителей-мужчин даже опускали окна, чтобы получше рассмотреть машину. Но Чу Хуайнань нисколько не был расстроен. Он спокойно вёл машину, иногда бросая взгляды на неподвижно сидящего рядом юношу. Тот, отвернувшись, подставил взгляду напоказ линию шеи. Этот ракурс был слишком привлекательным. Красивая дуга мышц от мочки уха до ключицы. Чу Хуайнань резко отвёл взгляд. Они как раз подъезжали к району трущоб, где преследовали Ли Сунъюаня. Чтобы разрядить нарастающее напряжение, Шэнь Тин вдруг спросил: — Ты что, так хорошо знаешь этот район? У капиталистов теперь модно изучать трущобы Цзянху? Чу Хуайнань усмехнулся и взглядом указал на стены домов. Всюду висели лозунги о переселении. Гармоничное переселение — благо для страны и народа! Слухи мешают гражданам вовремя получить компенсацию! Спекулянты и «эксперты» не несут ответственности за ваши права! Капиталист невозмутимо пояснил: — Этот участок на тендере выиграла компания «Юаньнань Групп», подготовительные работы по сносу и переселению уже ведутся. Шэнь Тин на мгновение запнулся, не найдя, что ответить, и выдавил лишь короткое «О». Только сейчас он понял, как трудно разговаривать на одном языке с капиталистом. Небо темнело, неон окрашивал ночной Цзянху в переливающиеся цвета. В тоннеле на внутренней кольцевой дороге была пробка. Чу Хуайнань включил нейтральную передачу, повернулся к нему и стал смотреть открыто, не скрываясь. Шэнь Тин поёжился под этим взглядом и спросил: — Чего? — Ничего. Просто смотрю, — капиталист нагло оглядел его фигуру и лениво протянул: — Мяса-то на тебе совсем мало. Как собираешься расплачиваться? Шэнь Тин сразу вспомнил новости, которые читал на днях: из-за эпидемии цены на свинину выросли. Если прикинуть, то, продай он себя по весу, наскрёб бы разве что на десятую часть стоимости покраски. Убедившись, что даже если продастся целиком, всё равно не хватит, он нагло откинулся: — Ты же генеральный директор. Тебе что, денег на ремонт жалко? Юноша потёр большой и указательный пальцы друг о друга в жесте «денежки» и с особой наглой улыбкой сказал: — Будешь считать, что сделал пожертвование на благотворительность. Чу Хуайнань смотрел на его длинные пальцы и думал, что между ними тот держит чьё-то сердце. А Шэнь Тин всё размышлял, реальный ли это интерес или просто проверка. Но если вспомнить манеру поведения капиталиста, вряд ли тот согласился бы быть снизу. Поэтому Шэнь Тин тоже решил его поддеть: — Натурой так натурой. Но сверху я! Услышав его условия, Чу Хуайнань снова рассмеялся, и в его чёрных глазах отразился свет тоннеля. Он тоже рискнул, поставив на то, что этот, на вид довольно распутный, юноша, скорее всего, никогда не слышал о позиции сверху. С нарочитой небрежностью он пожал плечами: — Мне всё равно. Как тебе удобно. Ответ был настолько неожиданным, что Шэнь Тин словно подавился чёрствым пирожком. И проглотить нельзя, и выплюнуть. Как это, всё равно? Этот человек, которого Сюй Кай описывал как Волан-де-Морта, ради любви готов лечь под него?! Хотя на лице Шэнь Тина всё ещё была та многозначительная улыбка, в голове царила полная сумятица. Теперь он наконец понял, что значит улыбаться, а в душе материться. К счастью, в этот момент пробка, похожая больше на стоянку, снова начала медленно двигаться. На внутренней кольцевой дороге сигналить было запрещено, поэтому, после того как машина сзади некоторое время отчаянно мигала фарами, Чу Хуайнань наконец оторвал взгляд от лица Шэнь Тина и тронулся с места. — Как думаешь, Ли Хуаньмина уже допросили? — вдруг спросил он. Шэнь Тин, которого коллеги часто считали слишком скачкообразным в мыслях, оказался удивительно способным адаптироваться к резким сменам темы Чу Хуайнаня. Лениво потянувшись, он похлопал себя по ноющей спине кулаком, а затем ответил с вялой безразличностью: — Откуда я знаю? Но в полиции дураки не работают. Даже нас допрашивали целый час. К этому моменту его уже должны были допросить. Сноски: *1. Кто долго ходит по берегу реки, рано или поздно намочит обувь. То есть неизбежно поддастся искушению или нарушит закон. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum