Тёмное течение

Глава 64 Его будущая жёнушка и добродетельная, и «способная», и бережливая, и хозяйственная! Пань Сяочжу смотрела на пустую графу для суммы вознаграждения и чувствовала, что вот-вот уронит слёзы бедности. Она быстро пришла в себя после того, как капиталист ненароком блеснул своим богатством. — Так сколько написать? — спросила она, стараясь говорить ровно. Она только поставила «1», как снова засомневалась и подняла глаза на Шэнь Тина, который стоял рядом с Чу Хуайнанем. Тот лишь пожал плечами, мол, решай сама, и Пань Сяочжу, словно сама божественная рука вела её кисть*1, вписала в пустую графу пять нулей. Обычно по уголовным делам, когда вознаграждение идёт из государственного бюджета, суммы колеблются от пятисот до пяти тысяч. Десять тысяч платят почти всегда только в тех случаях, когда деньги вносит семья потерпевшего. Исключение составляют лишь особо опасные преступления, имеющие общественное значение. Для этого же небольшого дела, где даже жертв не было, десять тысяч уже были для Пань Сяочжу тем пределом, за которым начиналось «по-настоящему много». Однако, памятуя о капиталисте, она подумала и смело приписала ещё один ноль. Сто тысяч — почти годовая зарплата обычного человека. Пань Сяочжу подумала про себя: Сегодня я наконец-то узнала, каково это тратить шестизначную сумму. — Если сумма верна, поставьте галочку в поле «Ознакомлен». После того как мы пройдём процедуру утверждения, мы свяжемся с вами и опубликуем объявление о вознаграждении. Чу Хуайнань опустил взгляд на бланк, взял ручку, поставил галочку, а затем дописал ещё один ноль в конце суммы и вернул документ Пань Сяочжу. — Спасибо, — вежливо сказал капиталист, обращаясь к ней, простой труженице из народа. Пань Сяочжу смотрела на его красивое, выразительное лицо и мысленно вопила: Господи! Миллион? А если бы наводку дала сама полиция, нам бы тоже заплатили? После того как заявка была заполнена, Чу Хуайнань положил руку на плечо Шэнь Тину и заботливо произнёс: — Пошли, я тебя отвезу. Шэнь Тин проигнорировал это ласковое прикосновение, лишь кивнул, и они вместе вышли из участка. Он уже думал о том, как потом поговорить с Чан Цином, и даже не подозревал, что его молчаливое согласие на близость с Чу Хуайнанем окончательно закрепило в глазах Пань Сяочжу за ними статус «идеальной пары»: босс-капиталист и его полицейский. *** После психотерапии Шэнь Тин с лицом, выражавшим крайнюю степень раздражения, отправился в ресторан, где договорился встретиться с Хуан Чэнхао и Сюй Каем. Это было заведение, в меню которого были только блюда из крабов. Под непритязательной вывеской «Крабовая жизнь» оно пряталось в глубине переулка за знаменитым особняком Ванго. Переулок был узким, но в нём ютилось несколько маленьких частных ресторанчиков, крошечных и с простой отделкой. Цены там были высокие, но вкус отменный. «Крабовая жизнь» была частной кухней, которая не принимала посторонних, и занимала всего два этажа. На первом этаже белые фарфоровые стены служили скромной перегородкой между кухней и основным залом, где стояли всего два самых простых квадратных стола. Под засаленными стеклянными столешницами лежали старинные настольные календари неизвестно из какого года. На втором этаже имелась одна отдельная комната для постоянных клиентов. Когда Шэнь Тин поднимался по скрипучей деревянной лестнице, до него доносились голоса из первого зала: там за сдвинутыми столами сидели четверо элегантно одетых мужчин средних лет, чокались, обменивались тостами и обсуждали закупку оборудования на четыреста-пятьсот миллионов юаней. Тратить целое состояние на ужин в такой обстановке, — подумал Шэнь Тин, — наверное, это и есть та самая ностальгия, о которой говорил Чу Хуайнань. Одна мысль о Чу Хуайнане заставила его и без того мрачное лицо потемнеть ещё больше. Он с силой наступил на последнюю ступеньку, заставив её жалобно скрипнуть, расслабил нахмуренные брови и с хулиганской усмешкой ворвался в отдельную комнату. — Чёрт, да это место хрен найдёшь! Вечером у Чу Хуайнаня были дела, поэтому он отправил водителя дядю Чжана отвезти Шэнь Тина на встречу. Вывеска этой забегаловки почти не отличалась от какой-нибудь заурядной лапшичной. Старый Чжан нарезал круги у здания, никак не мог найти нужное место, и только когда спросил у охранника на стоянке, наконец нашёл его. — Этот парень здесь частенько бывает, — Сюй Кай взъерошил волосы Хуан Чэнхао и осклабился. — После нескольких дней диеты у нас уже во рту и привкуса мяса нет. Пора съесть что-то вкусненькое. Я уже пробовал здесь крабов. Хоть обстановка и посредственная, но ресторану двадцать лет, и еда здесь гораздо лучше, чем в тех пафосных местах, где всю ставку делают на ремонт. Хуан Чэнхао, хохоча, смахнул его руку: — Отстань, не рви льву гриву! Чуть не сдох от отравления, а ты ещё хочешь меня прикончить? Он отчитал Сюй Кая, повернулся было к Сун Цы, как вдруг застыл, вытаращив глаза: — Эй, Цы, что с твоими губами? Почему они опухли? Шэнь Тин не успел ответить, как за спиной раздался звонкий голос: — Братец Цы! Из полуоткрытой двери частной комнаты вошёл Дин Лан. И без того тесное помещение стало ещё меньше. Четыре стула с вельветовыми сиденьями, по всей видимости, были фамильными реликвиями самого заведения, а стол в центре источал густую атмосферу жизни семьи среднего достатка из города Цзянху шестидесятых-семидесятых годов. Официантками здесь работали тётушки средних лет в льняных фартуках, говорившие на цзянхуском диалекте, и все они были необычайно приветливы. Чтобы упростить работу, здесь принимали заказы только сетами. Тётушка с блокнотом и ручкой, приготовившись записывать заказы самым примитивным способом, улыбнулась и пояснила: — У нас сейчас новое меню: сто двадцать восемь тысяч на человека. Кроме двенадцати классических фирменных блюд, каждому полагается по два краба — самец и самка — весом по шесть лян, это около трёхсот граммов каждый. Очень выгодно! Шэнь Тин совершенно не понял, в чём именно заключалась выгода, зато Хуан Чэнхао, собиравшийся угощать всех, сразу поддался на уговоры: — Берём. И четыре бокала принесите, со штопором. Вскоре официантка принесла маленькое блюдце, застеленное жёлтым атласом, в центре которого лежал искусно выполненный нож-штопор в форме морского конька. Дин Лан бросил взгляд на ручку из железного дерева*2 и удивился: — Chateau Laguiole*3? В такой дыре и вдруг штопор совершенно другого стиля. Либо у хозяина вкус странный, либо с головой нелады. — Хозяина я знаю, ему уже под шестьдесят, выглядит вполне адекватным. — У нас хозяин сменился. Теперь молодой господин. Этот штопор появился только при нём, — охотно вступила в разговор тётушка, раскладывая салфетки. Дин Лан удивлённо хмыкнул, затем снова посмотрел на Шэнь Тина: — Братец Цы, так что с губами? — А что с ними может быть? Чу Хуайнань зацеловал, вот и опухли, — с видом заядлого подстрекателя протянул Сюй Кай. Он помедлил и добавил с двусмысленной улыбкой: — Я сегодня хотел позвать всех на острый горшок, но брат Цы отказался, сказал, что последние пару дней у него желудок побаливает... Двое других мужчин, тоже знатоки любовных утех и не брезгующие ни мужчинами, ни женщинами, мгновенно поняли, что Сюй Кай имел в виду под «проблемами с желудком». Увидев, что Шэнь Тин спокойно потягивает имбирный чай, Хуан Чэнхао хлопнул его по спине: — Охренеть! И губы опухли, и живот болит. Это что же Чу Хуайнань с тобой делал?! Шэнь Тин не совсем понял, что за чушь они несут, но заметив мрачное лицо Дин Лана, который уже много лет тайно питал чувства к Сун Цы, легко догадался, что Чэнхао и Сюй Кай обсуждают его с Чу Хуайнанем в самом неприличном ключе. Он чувствовал внутри смешанные эмоции, но внешне сохранил спокойствие и с усмешкой сказал: — Хотите знать, что мы делали? Тогда подержите свечку, если смелости хватит. — Да ну! Тогда меня охрана семьи Чу пристрелит, зальёт цементом и скинет в Восточное море. Наша страна, это современное правовое государство, — мысленно, голосом диктора из новостей, произнёс Шэнь Тин, образцовый полицейский. — Ха-ха! Я даже подозреваю, что тебя отравили именно за то, что ты подслушивал у них под дверью! — подхватил Сюй Кай. Хуан Чэнхао вытянул свои тонкие, как у обезьяны, руки и изобразил, будто расправляет крылья: — Хочешь забрать мою жизнь? Это не так-то просто! Шэнь Тин оттолкнул его руку, которая чуть не задела его лицо: — Ладно, хватит трепаться. Серьёзно, вы в последнее время ни с кем не ссорились? — Брат Цы, ты ж нас знаешь, — Сюй Кай тряс ногой, словно сам напрашивался на драку. — Мелкие стычки бывают по три раза на дню. Но чтобы кто-то так ненавидел, что готов убить? Не припомню такого. Спроси лучше Хуан Чэнхао, он творит дичь и похлеще меня. Может, правда есть какой-то придурок с тату куриного крылышка на руке, который хочет его грохнуть? — Пошёл ты! Это за твоей жизнью охотятся! — огрызнулся Хуан Чэнхао. — Сюй Кай, перестань, дай ему подумать. И Дин Лан тоже, — сказал Шэнь Тин, отправляя в рот кусочек имбирного рисового пирога, и жуя, продолжил: — Я спрашиваю для своего товарища из криминального отдела, он ведёт это дело. Красное вино всё ещё дышало в стороне. Хуан Чэнхао подпёр подбородок и рассеянно тыкал палочками в варёные соевые бобы, потому что без вина он не мог есть закуску. Он мучительно вспоминал, закатив глаза: — Вообще не могу представить, кто бы хотел меня убить. Может, какой-то идиот перепутал цель? — Думаю, так и есть, — согласился Сюй Кай. Дин Лан, пострадавший от отравления сильнее всех, всё ещё выглядел болезненно. Он настоял на выписке, как только услышал от Хуан Чэнхао, что сегодня вечером они встретятся с Сун Цы. О том, кто мог быть убийцей, у него не было ни малейшего представления, но страх всё ещё не отпускал: — Как ни крути, а мы чуть не сдохли. Побывав у ворот ада, многое понимаешь, — он с горечью взглянул на Сун Цы и криво усмехнулся: — Но есть люди, которых всё равно не можешь отпустить. Официантка вошла с блюдами, и Дин Лан умолк, мрачно разливая вино по бокалам. Разговор то и дело уходил в сторону, судя по всему, эти ребята не умели придерживаться темы. Шэнь Тин пригубил вино и как бы невзначай вернул их к делу: — Давайте вспоминайте. Мой друг сказал, что полиция готовит объявление о награде. Кто даст стоящую зацепку, получит деньги. И я думаю, эта награда достанется как раз нам. Услышав это, Сюй Кай радостно отломил крабовую ножку. Он проигнорировал разложенный на столе традиционный набор из восьми инструментов для разделки краба, зажал её в зубах, как сигарету, откусил концы и с наслаждением высосал белое мясо. С набитым ртом он пробормотал: — Да ладно! С их наградами… Что там, три гроша? Хватит разве что на пару ножек краба! Он выбросил пустую ножку, ловко вскрыл панцирь. Золотистая икра, белое мясо, но даже это не могло заткнуть ему рот. Он с чавканьем втянул в себя икру, хмыкнул и рассмеялся: — А у господина Чу просто счастье! Его будущая жёнушка и добродетельная, и «способная», и бережливая, и хозяйственная! *** Комментарий автора: Не понимающий, какое отношение «расстройство желудка» имеет к капиталисту, Ушко и правда, чистый малыш! Есть в комментариях такие же невинные ангелы? Или все тут «короли разврата»? Начало следующей главы, это то, чего я очень жду. Сноски: *1. Китайская идиома «下笔如有神» — «кисть ведёт божественная рука». Означает писать быстро и уверенно, без сомнений. *2. Железное дерево — очень твёрдая и тяжёлая древесина дорогих пород (бакаут, ипе), используется для статусных вещей. *3. Chateau Laguiole — престижный французский бренд, известный своими элитными ножами и штопорами. Модель выполнена из дорогих пород дерева и считается предметом роскоши. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum