И так будет всегда

Дорога домой прошла в гробовой тишине. Илья пытался заговорить несколько раз, но натыкался на каменное лицо Шейна. Даже Саша притих, чувствуя, как атмосфера в машине накалилась до предела. — Папа Илья, ты злой? — шепотом спросил Саша. — Нет, малыш, папа Илья просто очень устал, — ответил Илья, бросая короткий взгляд на Шейна в зеркало заднего вида. Дома Шейн сразу ушел на кухню. Он начал механически разбирать посудомоечную машину, гремя тарелками сильнее, чем нужно. Илья вошел следом, прислонившись к дверному косяку. — Шейн, в чем дело? Что это было в садике? Ты вел себя просто грубо. Шейн замер с тарелкой в руках. — Я вел себя грубо? А как вел себя ты, Илья? Ты стоял и улыбался омеге, которая открыто тебя клеила! Она приглашала тебя на ужин, а ты… ты даже не сказал ей, что это неуместно! — Она просто мама друга нашего сына, Шейн! — Илья всплеснул руками. — Я профессионал, я привык к вниманию фанатов и прессы. Я просто был вежлив! Не делай из этого трагедию. У тебя просто гормоны прыгают. Шейн медленно поставил тарелку на стол. Его голос стал пугающе тихим. — «Гормоны»? Это твой единственный аргумент? То есть мои чувства теперь списываются на биологию? Ты не заметил, как она на тебя смотрела? Как она принижала меня прямо при тебе? — Она ничего такого не говорила! — Она сказала, что тебе нужно от меня «отдохнуть»! И ты промолчал! — Шейн, это бред. Я люблю тебя. Я сплю с тобой в одной кровати пять лет. Мне не нужна никакая Кристина! — Тогда почему ты не отшил её сразу? Почему она думает, что может звонить тебе и приглашать на ужины? Ссора вспыхнула как сухой порох. Они кричали друг на друга — редкое явление для их дома. — Шейни, посмотри на меня. Я люблю тебя. Давай не будем ссориться из-за глупостей. — Я не хочу об этом говорить, Илья. И я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался сейчас. Весь вечер Шейн хранил молчание. Он приготовил ужин — пасту с морепродуктами, — но сам к еде не прикоснулся, сославшись на тошноту. Он продолжал заботиться о быте: проверил, собрана ли сумка Ильи на завтрашнюю игру, выгладил его рубашку, подготовил вещи Саши. Но он не произнес ни слова. Он перестал называть мужа «Илюшей», перейдя на сухое «Илья». После того как Сашу уложили спать, Илья предпринял последнюю попытку. — Шейн, ложись в постель, я сделаю тебе массаж ног. Ты весь день на ногах. — Я посплю в гостевой, — тихо сказал Шейн, не глядя на мужа. — Мне нужно пространство. — Нет, — Илья перегородил дорогу, его голос был твердым, но в нем слышалась мольба. — Это наш дом и наша кровать. Если тебе так неприятно мое присутствие, я уйду на диван. Но, Шейн… я не понимаю, за что ты меня наказываешь. — За то, что ты позволяешь другим думать, что наше «мы» — это то, что можно поколебать, — ответил Шейн и закрыл дверь спальни. Илья остался стоять в темном коридоре. Он вздохнул, взял подушку и одеяло и спустился в гостиную. Кожаный диван был неудобным для его габаритов, но физический дискомфорт был ничем по сравнению с той дырой в груди, которая росла от холодности Шейна. Он любил этого колючего, гордого омегу больше жизни, и мысль о том, что Шейн сомневается в его верности, была для Ильи невыносимой. Утром ситуация не улучшилась. Шейн готовил завтрак в полном молчании. Когда Илья вошел на кухню, Шейн даже не поднял головы. Саша, который всё утро наблюдал за родителями, решил взять дело в свои руки. Пока Илья пил кофе, а Шейн стоял у плиты, ребенок прополз под столом. Он взял шнурки домашних кроссовок Ильи и связал их со шнурками кед Шейна, который тот надел, чтобы вынести мусор. — Саш, ты чего там делаешь? — спросил Илья. — Ничего! Ищу детальку лего! — крикнул ребенок из-под стола. Через минуту Шейн решил отойти к раковине, а Илья одновременно с ним потянулся за сахаром. Раздался глухой звук, и оба мужчины, связанные за ноги, повалились друг на друга. Илья успел подхватить Шейна, прижимая его к себе, чтобы тот не ударился животом. Они рухнули на ковер в гостиной: Шейн сверху на груди Ильи. На мгновение в комнате повисла тишина. Шейн чувствовал бешеный ритм сердца Ильи под своими ладонями. Его нос уткнулся в шею мужа, вдыхая тот самый родной запах кедра. — Попались! — Саша выскочил из-под стола, сияя от счастья. — Тепевь вы связаны! Папа Илья, обними папу Шейна! Вы не мозте уйти двуг от двуга! Связь — это навсегда! Илья невольно улыбнулся, его руки крепко обхватили талию Шейна. Шейн посмотрел в глаза мужа. На секунду лед в его взгляде подтаял, но затем он вспомнил взгляд Кристины. Он резко отстранился, распутывая узлы. — Саш, не делай так больше. Это опасно, — холодно сказал Шейн. — Илья, развяжи шнурки. Нам пора в садик. Илья вздохнул. Он видел, как сильно страдает Шейн, но не знал, как пробить эту стену, которую его омега возвел за одну ночь.