Штормовой узел

***

Целый месяц в благословенном Орионе пролетел для них словно одно счастливое мгновение. Тэхён уже окончательно сроднился со своим новым, почетным статусом Первого Лекаря страны. Каждое его утро теперь начиналось с пряного запаха сушеных трав и регулярных, благодарных визитов горожан. Параллельно влюбленные вовсю готовились к главному событию в их жизни - бракосочетанию. Они твердо решили провести сакральную церемонию в Таинственном лесу, древнем, скрытом от чужих глаз месте, где, по преданиям стариков, сами первородные духи Океании спускаются, чтобы благословить истинные пары. Тэхён завороженно мечтал о том, как под раскидистыми кронами вековых светящихся деревьев он навсегда свяжет свою судьбу с Чонгуком. Вместо банальных восковых свечей их должны были окружать тысячи мерцающих звездокрылов, вокруг обязательно вырастут арки из редких живых цветов, а столы будут ломиться от изысканных угощений для преданной команды «Лебедя» и мастеров Ориона. Чонгук ласково просил омегу не стесняться в запросах, заявляя, что готов выложить любую сумму из своих пиратских запасов за праздник мечты. Поэтому Тэхён, тихо смеясь, в шутку попросил, чтобы обручальные кольца им поднес легендарный Лунный Единорог. Ему отчаянно хотелось, чтобы их свадьба была поистине сказочной. В тот роковой день Чонгук был вынужден уйти в порт на самом рассвете. «Черный лебедь» вовсю готовили к его первому легальному, торговому рейсу, и мужчина привык лично проверять каждую деталь - от прочности новой обшивки до качества канатов. - Я вернусь строго к обеду, Тэ. Пожалуйста, очень прошу тебя, никуда не выходи из дома один, - сколько бы времени ни прошло, Чонгук не собирался терять бдительность. Он охранял своего омегу как самую большую драгоценность в мире. На пороге альфа крепко прижал парня к себе, целуя его губы намного дольше обычного. Он сам не понимал почему, но его дикая, звериная интуиция настойчиво предупреждала об опасности. - Я только в Госпиталь, Чон, - успокаивающе улыбнулся Тэхён, ласково поправляя жесткий воротник мундира своего альфы. - В Доме Аэрона лежит тяжелый пациент, и я обещал магистру Элиасу заглянуть и осмотреть его. Мы ведь еще хотели обсудить украшения для лесной арки, помнишь? Не задерживайся в доках. У нас впереди слишком много приятной работы. Альфа буквально силой, переламывая внутреннее предчувствие, заставил себя отстраниться от Тэхена и быстрыми шагами ушел по направлению к порту. Тэхён, быстро управившись с нехитрыми домашними хлопотами, тоже отправился в путь. Он неспешно шел по уже знакомым, вымощенным белым камнем улочкам Ориона, которые успел полюбить всем сердцем. Этот город казался ему абсолютным оплотом безопасности, он всегда был залит ласковым солнцем и аппетитно пах свежей выпечкой. В мыслях Тэ увлеченно перебирал названия редких цветов для своего свадебного букета. Он подходил к организации церемонии чрезвычайно тщательно, ведь этот день обязан стать самым запоминающимся для них с Чонгуком. За своими мечтами о счастливом будущем Тэхён слишком поздно почувствовал внезапную угрозу. Всё произошло в долю секунды. Из тени глухого переулка на него бесшумно набросились двое огромных, затянутых в черную кожу альф. Парень не успел даже вскрикнуть - резкий, приторно-сладкий запах сильного дурманящего состава мгновенно ударил в нос, чья-то грубая, тяжелая ладонь в кожаной перчатке крепко накрыла рот, лишая кислорода, а плотный, колючий мешок из толстой мешковины погрузил мир в абсолютную тьму. Тэхён отчаянно забился всем телом, пытаясь укусить державшие его пальцы или ударить похитителей ногой, но резкий удар тяжелым предметом по затылку мгновенно оборвал его сознание.

***

Омега пришел в себя от пронзительного холода, который, казалось, пробрался под кожу и выстудил даже кости. В нос ударил тошнотворный запах застарелой плесени, сырости и гнили. Его голова раскалывалась от пульсирующей боли, а руки были туго стянуты за спиной грубой конопляной веревкой, которая при малейшем движении до крови врезалась в нежные запястья. Тэхён с огромным трудом разомкнул тяжелые веки, но не увидел вокруг абсолютно ничего, кроме темноты. Это был не светлый Дом Аэрона и уж точно не их уютное, пахнущее морским ветром «Гнездо чаек». Он находился в заброшенном подвале. Капли воды, мерно срывающиеся со сводов, и удушливый запах грибка красноречиво говорили об этом. Первобытный страх перекрыл дыхание. Тэхён судорожно сжался в жалкий комок на грязном полу. После шелковых простыней и надежного тепла рук Чонгука этот склеп казался невыносимым. Омега чувствовал, как по его открытой шее гуляет сырой сквозняк и каждый шорох во тьме заставлял его тело крупно вздрагивать. - Чонгук, родной мой. Чонгук, прошу тебя, найди меня. Услышь меня, пожалуйста! Чонгук, не оставляй меня здесь. - шепотом молил он пустоту, глотая горькие, обжигающие слезы. Веревки на тонких руках немилосердно жгли кожу, но эта физическая боль была ничем по сравнению с отчаянием, которое ледяной лавиной накрыло его разум. Он снова стал бесправным пленником. Все его недавние великие достижения, его высокий титул, его выстраданная свобода и любовь в один миг было растоптано. Тэхён снова почувствовал себя маленьким, забитым и абсолютно беспомощным мальчиком, каким он когда-то был в Этернии, когда его на недели запирали в темной комнате за малейшее непослушание отцу. Внезапно тяжелая дверь в дальнем конце подвала с протяжным скрипом отворилась. Резкая полоса грязного желтого света от большой свечи безжалостно ударила по отвыкшим от освещения глазам, заставляя Тэхёна зажмуриться и отвернуться. В проеме замер силуэт. - Неужели ты действительно, наивно поверил, что какая-то паршивая бумажка с печатью Совета защитит тебя от моей воли? - голос герцога Канна звучал обманчиво лениво, но в нем отчетливо вибрировали жестокие нотки. Он неторопливо вошел в подвал. Его дорогие, начищенные до блеска сапоги размеренно застучали по мокрому камню. Канн подошел вплотную к лежащему омеге и прямо носком своего сапога грубо поддел подбородок Тэхёна, заставляя его запрокинуть голову и смотреть на себя снизу вверх. - Посмотри на себя, великий Первый лекарь Океании. Грязный, дрожащий в соломе, испуганный до усрачки зверёк, - глумливо процедил герцог. - Твой хваленый пират прямо сейчас в полной истерике мечется по всему порту, точно безумный. Но он никогда, слышишь меня, никогда не найдет тебя в этих катакомбах. Мы навсегда уходим из Океании сегодня же ночью. И на этот раз, поверь, я лично позабочусь о том, чтобы ты навсегда позабыл и запах этого проклятого моря, и грязное имя своего нищего любовника. - Ты нарушил свое слово и клятву перед Советом, - едва слышно прохрипел Тэхён. Он отчаянно пытался сдержать набегающие слезы и сохранить хотя бы крупицы собственного достоинства, несмотря на то, что всё его тело колотила крупная дрожь. - Городской Совет Ориона никогда не простит тебе этого вероломства. Они уничтожат тебя. Канн раскатисто рассмеялся, и Тэхену он показался просто безумцем. - Не переживай так сильно о Совете, Тэхён. Совсем скоро наивные старейшины Ориона получат официальное, скрепленное твоей личной подписью письмо о том, что ты внезапно раскаялся и решил вернуться к родному отцу добровольно. Ну а если у твоего пирата возникнут лишние вопросы, что ж, в бурных водах Океании слишком часто случаются несчастные случаи. Люди тонут, Тэхён. Постоянно. Герцог наклонился опасно низко, и омега в ужасе почувствовал, как его легкие затапливает удушающий феромон альфы, он был пропитан агрессией и подавляющей властью насилия. - Завтра на рассвете мы будем далеко в открытом океане. И ты будешь сидеть в самой глубокой, темной клетке моего трюма до тех пор, пока я не решу, что ты достаточно сломлен и дрессирован, чтобы выйти ко мне в свадебном наряде. Твои гениальные знания отныне безраздельно принадлежат короне Этернии. А сам ты принадлежишь мне. Когда Канн наконец ушел, с грохотом заперев дверь и снова погрузив подвал в тьму, Тэхён не выдержал. Он из последних сил уткнулся лицом в собственные колени и глухо, надрывно зарыдал в голос, содрогаясь всем измученным телом. Омега просто умывался горькими слезами, задыхаясь в подступающей истерике, но остановиться был не в силах. Мозг отказывался верить, что это страшный конец его едва начавшейся счастливой жизни. Не хотелось верить, что все их прекрасные планы, мечты о венчании и светящемся лесе были так подло разорваны тем самым чудовищем, от которого он сломя голову бежал на другой конец света. Тэхён судорожно нащупал за спиной на своем пальце кольцо из звездного железа. Оно оставалось его единственным якорем, который связывал его с реальностью и не позволял разуму окончательно распаться вдребезги. Однако долго предаваться горьким мыслям омеге не позволили. Не прошло и часа, как тяжелая дверь снова с грохотом распахнулась. Герцог вернулся. На этот раз он был изрядно пьян. От мужчины разило крепким ромом и вином. Вид прижатого к стене, беззащитного, но вопреки всему смертельно прекрасного и желанного Тэхёна мгновенно пробудил в захмелевшем аристократе самую низкую, грязную и животную жажду. Он резко, с остервенением подлетел к парню, мертвой хваткой вцепился в воротник его камзола, с треском рванул ткань на себя и без предупреждения грубо впился в его губы жестким поцелуем, насквозь пропитанным запахом дорогого табака и алкоголя. - Нет! Уйди! Не смей трогать меня, чудовище! - Тэхён отчаянно, из последних сил забился в его руках, пытаясь извернуться и отползти в сторону по грязной соломе. Он чувствовал, как сильные пальцы Канна больно, до синяков впиваются в его плечи, пытаясь намертво прижать к холодному каменному полу. - Я не твой! Слышишь?! Я никогда не буду твоим! Я принадлежу Чонгуку! При упоминании ненавистного имени лицо Канна исказилось от бешеной ярости. Мужчине было абсолютно плевать на крики, слезы и мольбы омеги. - Заткнись, дрянь! - злобно, брызжа слюной, прошипел герцог. - Ты будешь послушно делать всё, что я прикажу, и именно тогда, когда я этого захочу! Твой пират сдохнет на виселице! Он грубо попытался задрать край рубашки Тэхёна, наваливаясь на него всем своим тяжелым весом и вжимая в ледяной камень. У парня от ужаса и подступающей тошноты начало темнеть в глазах, руки за спиной нещадно болели. В этот критический миг, когда отступать было уже некуда, Тэхён собрал в кулак всю свою ненависть и отчаяние. Он резко извернулся и со всей дури, на какую был способен, наотмашь ударил Канна лбом прямо в переносицу. В замкнутом пространстве подвала раздался отчетливый хруст ломающейся кости. Герцог Канн дико, утробно взревел от внезапной адской боли и неожиданности. Откинувшись назад на колени, он судорожно схватился обеими руками за мгновенно залившуюся густой кровью переносицу. А в следующую секунду, полностью потеряв контроль над собой и обезумев от ярости и унижения, он с размаху ударил связанного Тэхёна тяжелым кулаком прямо в лицо. Удар был такой сильный, что голова омеги резко мотнулась в сторону. В глазах Тэхёна на мгновение взорвались тысячи звезд, которые тут же сменились темнотой. Омега безвольно, словно сломанная кукла, сполз по влажной стене на холодный пол. Во рту мгновенно появился металлический привкус крови, а вся левая щека полностью онемела, вздуваясь и начиная пульсировать невыносимой болью. - Ты жестоко пожалеешь об этом, сука, - тяжело дыша через рот прохрипел Канн, брезгливо вытирая рукавом кровь с лица. - Ничего, до нашей свадьбы на твоей шкуре всё заживет. А пока наслаждайся своим грёбаным одиночеством в этой дыре. Когда тяжелая дверь с глухим эхом захлопнулась и Канн окончательно ушел, снова погрузив подвал во мрак, Тэхён понемногу начал приходить в сознание. Его разум тут же окутала такая беспросветная безысходность, что впору было действительно броситься с самой высокой скалы Ориона в кипящую пучину. Разбитое лицо горело невыносимым огнем, губа кровоточила, испуганное сердце исступленно колотилось где-то в самом горле, а слабая надежда на спасение таяла с каждой уходящей секундой. Глубоко в его измученной душе стали клубиться уничтожающие мысли. Они перехватывали остатки дыхания. «А что, если это действительно конец? Что, если Чонгук не успеет?»