Маленький ангел

Нас всех разбудили рано утром и без лишних объяснений сказали быстро собираться. Судя по количеству операторов в доме и суете администраторов, съемки должны были начаться совсем скоро. Никто толком не понимал, куда нас везут, и от этого внутри неприятно скреблось предчувствие очередного пиздеца. Дорога заняла не слишком много времени. Когда автобус остановился, я первой выглянула в окно и тут же почувствовала, как внутри все неприятно сжалось. Мост. Огромный, высокий мост, нависающий прямо над рекой. Под ним шумела темная вода, а вокруг тянулся густой лес. Красиво. Очень красиво. И очень страшно. Мы вылезли из автобуса и встали у изножья моста. Там нас уже ждала Елена Анатольевна. — Здравствуйте, девочки, — спокойно поздоровалась она. — У меня такое ощущение, что в черном факультете кого-то не хватает. Мы переглянулись между собой и только молча кивнули. Зыгарь с самого утра успела устроить истерику и отказаться от испытания. Честно говоря, я до сих пор не понимала, зачем преподаватели вообще вернули ее в проект. Ирине сейчас явно была нужна не Школа пацанок, а нормальная помощь и больница. Она выглядела так, будто держится из последних сил. — Не хватает Ирины Зыгарь. Она отказывается проходить испытание, — вслух объявила Лида. Елена Анатольевна нахмурилась. — Подождите. Я пойду с ней лично поговорю. Она развернулась и направилась к автобусу. Мы остались стоять возле моста в какой-то странной тишине. Никто особо не разговаривал. Пополнение в наш факультет, конечно, досталось так себе. Было видно, что Ирине этот второй шанс не нужен. Она его не хотела. Потому что если бы действительно хотела — цеплялась бы за него зубами. Пыталась бы доказать, что готова бороться. А сейчас она будто просто плыла по течению, уже не особо понимая, где находится и зачем. Через несколько минут Новосёлова вернулась уже вместе с Зыгарь. Ира шла медленно, с абсолютно пустым взглядом. Встала в самый конец нашего импровизированного строя и тут же опустила глаза в землю. Мне стало не по себе. — Ну а теперь, мои хорошие, когда все в сборе, я предлагаю приступить к нашему занятию, — мягко произнесла психолог. — Что такое смелость? — Риск, — почти сразу ответила Саша. — Делать то, чего ты боишься, — добавила Лера. — Идти в неизвестность, — задумчиво сказала Люда. Девочки начали накидывать варианты, а я невольно задумалась. В книгах смелость всегда описывают по-разному. Где-то это безумная вспышка отваги, где-то — тихая упрямая стойкость перед страхом. Но лично для меня смелость всегда была про другое. Про способность переступать через себя. Через внутренний ужас, сомнения и боль. Про умение сделать шаг вперед, даже когда тебе страшно до трясущихся рук. — А вот теперь вопрос, — продолжила Елена Анатольевна. — А сами вы считаете себя смелыми? — Да, — практически хором ответили все. Без раздумий. Будто каждая пыталась доказать это не столько психологу, сколько самой себе. — Тогда расскажите мне о самых смелых поступках в вашей жизни. — Я в восемнадцать лет уехала одна в другой город. Без денег, без знакомых, вообще без ничего, — рассказала Настя. — Я постоянно играю со скоростью. Иногда реально страшно бывает, — пожала плечами Ира Крылова. — Я в прошлом году с парашютом прыгала. С четырех тысяч метров, — довольно сказала Гастелло. Я молчала несколько секунд, а потом тихо произнесла: — А я решилась сюда приехать. Елена Анатольевна тут же посмотрела на меня внимательнее. — Вы знаете, многие ваши истории — это скорее проявление безрассудства и дерзости, а не смелости, — спокойно сказала она. — Настоящая смелость проявляется тогда, когда человек осознанно выходит из зоны комфорта и идет навстречу своему страху. И правильный пример сейчас привела Арина. От этих слов мне стало неловко. — Как вы считаете, смелость — полезное качество в жизни? — Да. — Тогда предлагаю вам его прокачать. И столкнуться со своим страхом здесь и сейчас. Елена Анатольевна медленно перевела взгляд наверх, на мост. У меня внутри все оборвалось. Нет. Нет-нет-нет. Они же не…

***

Блять. Конечно могут. Мало того, что нам нужно прыгнуть с этого ебучего моста. Так еще и в полете схватить мешочек, подвешенный где-то. Просто ахуенно. — Готовы вступить в бой со страхом? — воодушевленно спросила психолог. — Да! — Нет, — одновременно выпалили мы с Людой. Я тут же повернулась к Чирковой и увидела в ее глазах ровно то же самое, что чувствовала сама. Не просто страх. Настоящий ужас. Высота казалась бесконечной. Даже смотреть наверх было страшно, не говоря уже о прыжке вниз. — Ирочка, дорогая, я предлагаю тебе не принимать участие, — неожиданно мягко обратилась Елена Анатольевна к Зыгарь. Та медленно подняла голову. — А я захотела. Голос у нее был странный. Пустой. — Ирочка, как специалист я считаю, что сейчас это слишком сильное испытание для тебя. Тебе не стоит… — Ну почему? — внезапно сорвалась она. — Вот опять. Вы сами меня сюда позвали, зачем? Я же хочу! Я вообще всего боюсь, блять! Да нахуй оно мне надо?! С каждым словом ее голос становился громче и истеричнее. Она резко развернулась и быстрым шагом направилась обратно к автобусу. — Ира! — попыталась остановить ее Новосёлова. Но Зыгарь будто вообще никого не слышала. И в этот момент это выглядело уже не как обычная истерика. Она правда словно находилась где-то не здесь. В каком-то своем мире, где никто до нее не мог достучаться. — Ну а мы с вами, мои дорогие, продолжаем испытание, — как ни в чем не бывало произнесла психолог. — Арина у нас идет первой. У меня внутри все рухнуло. Пиздец. На меня быстро надели страховку, застегнули карабины, натянули шлем и отправили наверх. Руки дрожали так сильно, что я едва могла нормально держаться за перила. Ноги были ватными. Каждый шаг давался с огромным трудом. Я специально старалась не смотреть вниз. Потому что знала — станет только хуже. — Огонёк, все будет хорошо! — Лисёнок, ты справишься! Снизу доносились голоса девочек. И именно из-за них я совершила ошибку. Я посмотрела вниз. Прямо на них. И в ту же секунду дыхание замерло. Высота была огромной. Река внизу казалась какой-то нереальной, слишком далекой. Люди — маленькими точками. А мост под ногами вдруг начал ощущаться пугающе шатким. В голове моментально начали всплывать самые ужасные мысли. А если трос оборвется? А если крепление сломается? А если я просто сорвусь вниз? Я всегда обходила подобные «развлечения» стороной. И дело было даже не только в страхе высоты. Мне никогда не казались безопасными все эти прыжки, тарзанки и экстремальные аттракционы. Потому что в такие моменты твоя жизнь буквально зависит от какого-то троса и чужой внимательности. А это пугало сильнее всего. Я залезла на узкую металлическую платформу, с которой нужно было совершить прыжок, и буквально приросла к месту. Ветер трепал волосы, шлем неприятно давил на виски, а ладони под перчатками стали влажными от пота. Сердце билось так быстро, что, казалось, еще немного — и просто вырвется из груди. Стоило лишь опустить взгляд вниз, как внутри все холодело. Подо мной шумела река. Такая далекая. Такая страшная. И совершенно неестественно маленькими отсюда казались девочки, стоявшие внизу. Я различала только яркие пятна наших курток и слышала приглушенные голоса. — Арина, не смотри вниз! — кричала Катя. — Лисёнок, дыши! — донесся до меня голос Адель. Я судорожно втянула воздух, но легче не стало. Ноги дрожали так сильно, что я всерьез боялась, что упаду еще до того, как решусь прыгнуть. Рядом стояла инструктор. — Посмотрите вперед, — спокойно сказал она. — Не вниз. Только вперед. Легко сказать. Я смотрела на маленький мешочек, который нужно было схватить во время прыжка, и почувствовала, как дрожат пальцы. — Я не могу, — прошептала я. — Можете, — уверенно ответила девушка. — Вы уже здесь. Самое сложное вы сделали. Самое сложное? Мне казалось, самое сложное только начинается. Я закрыла глаза на несколько секунд. Перед глазами возник образ Вани. Его улыбка. Его голос. Мысли о том, как он будет смотреть этот выпуск. Как однажды я смогу сказать ему, что смогла. Что не отступила. Что не позволила страху победить. Я снова открыла глаза. Внизу стояла Адель. Она смотрела только на меня, и даже с такой высоты я видела в ее взгляде тревогу, поддержку и безусловную веру. Она действительно верила, что я справлюсь. А если верит она, то, возможно, и я должна поверить в себя. — Три… два… один… — Нет-нет-нет, подождите! — в панике выкрикнула я и отшатнулась назад. Снизу раздался смех. Нервный, но добрый. — Огонёк, ты уже всех напугала! — крикнула Катя. Я сама истерично засмеялась, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Я вас всех ненавижу! — закричала я вниз. — Мы тебя тоже любим! — тут же ответила Адель. Именно эта фраза почему-то окончательно добила меня. Я громко всхлипнула, вытерла мокрые щеки и снова подошла к самому краю. Ветер ударил в лицо. Под ногами — пустота. За спиной — прошлое, в котором я всегда отступала. Впереди — страх, через который нужно пройти. — Давай, Арина, — прошептала я сама себе. — Просто сделай это. И шагнула. В первое мгновение мне показалось, что сердце остановилось. Мир перевернулся. Воздух с силой ударил в лицо. Из груди вырвался такой крик, что его, наверное, слышали в соседних областях. Я зажмурилась, судорожно вытянула руку и почти машинально схватила мешочек. А через секунду трос резко натянулся. Меня качнуло вперед. Потом назад. И я вдруг поняла, что жива. Жива. И только что действительно это сделала. Меня затрясло еще сильнее, но теперь уже не от страха, а от мощнейшего выброса адреналина. — Я СМОГЛА! — закричала я во все горло. Снизу раздались восторженные вопли. — ДА-А-А! — Арина! — Огонёк! — Лисёнок, я тобой горжусь! От последней фразы у меня снова защипало глаза. Когда меня наконец опустили вниз, ноги подкашивались так сильно, что я едва устояла. Я успела сделать всего один шаг, когда Адель буквально врезалась в меня, крепко обнимая. — Ты сумасшедшая, — прошептала она мне в шею. Я нервно рассмеялась, все еще дрожа. — Я знаю. Она чуть отстранилась, положила ладони мне на щеки и внимательно посмотрела в глаза. — Ты невероятная. От этих слов у меня снова перехватило дыхание. — Мне было так страшно, — призналась я тихо. — Я знаю, — ответила она, мягко поглаживая меня по волосам. — Но ты все равно прыгнула. Я уткнулась лбом ей в плечо, позволяя себе наконец расслабиться. Катя тут же подскочила и с размаху обняла нас обеих. — Ну всё, теперь ты официально психически нестабильная, но очень смелая. — Спасибо, Катя, — фыркнула я сквозь смех. — Не за что. Я бы, если честно, там умерла еще на лестнице. Постепенно к нам подтянулись остальные девочки. Кто-то хлопал меня по плечу, кто-то обнимал, кто-то искренне восхищался. И в этот момент я чувствовала не только облегчение. Я чувствовала гордость. Настоящую. Чистую. За то, что смогла. За то, что не убежала. За то, что впервые в жизни выбрала не страх. А себя.