Маленький ангел

Следующее утро началось необычно. Обычно нас будил уже ставший родным звонок Лауры Альбертовны, после которого весь дом начинал недовольно ворчать, ругаться и искать силы для существования. Но сегодня было тихо. Слишком тихо. Я проснулась одной из первых и теперь лежала, рассматривая потолок. За окном только начинало светать, а в комнате ещё царил полумрак. Девочки спали, завернувшись в одеяла, и даже Катя, которая обычно умудрялась разговаривать во сне, сейчас подозрительно молчала. Я уже начала задумываться, не случилось ли чего, когда дверь нашей комнаты неожиданно открылась. На пороге появилась Ирина Александровна. Я настолько удивилась, что даже села на кровати. Куратор окинула комнату взглядом и, кажется, сразу поняла, что добровольно здесь никто просыпаться не собирается. — Тарататам-пам-пам! Ноль реакции. Только Адель перевернулась на другой бок и натянула одеяло почти на голову. Ирина Александровна тяжело вздохнула. — Ну хорошо. Она подошла к кровати Орловой и начала аккуратно тормошить её за плечо. — Лидочка. — М-м-м... — Лидочка. — Не хочу. — А придётся. — Не хочу. — Девчонки, ку-ку! После этого по комнате наконец прокатилось недовольное шевеление. Катя что-то невнятно простонала. Адель открыла один глаз, посмотрела на куратора и тут же закрыла его обратно. Лида и вовсе накрыла голову подушкой. — Очень взрослая реакция, — прокомментировала Ирина Александровна. — Спасибо, я старалась, — глухо донеслось из-под подушки. По комнате прокатились сонные смешки. — Так, мои дорогие, через двадцать минут жду вас в кабинете. Все в спортивной одежде. Быстренько собрались и пришли. Договорились? — Нет, — честно ответила Катя. — Отлично. Тогда до встречи. После этого куратор вышла из комнаты. Несколько секунд стояла абсолютная тишина. — Ну просто невъебическое утро, — наконец пробурчала Катя, пытаясь открыть хотя бы один глаз. — А надо соблюдать режим, — сказала я, уже поднимаясь с кровати. — Сказал человек, у которого самого режима нет. — У меня есть режим. — Конечно. Лечь в три часа ночи и проснуться раньше всех — это тоже режим. — Завидуй молча. — Уже завидую. Пока девочки окончательно приходили в себя, я успела добраться до ванной. Из зеркала на меня смотрело такое же сонное существо, как и все остальные обитатели дома. Только чуть более причёсанное.

***

Через некоторое время мы всей толпой направились к Ирине Александровне. В кабинет зашли одновременно с розовым факультетом. Но стоило переступить порог, как я сразу поняла — что-то здесь не так. Во-первых, преподаватели выглядели подозрительно довольными. Во-вторых, в центре кабинета стояли гантели. Много гантелей. Очень много гантелей. Я остановилась прямо на входе. — Нет. — Что нет? — спросила Катя. — Нет. — Аргументированно. — Я не согласна. — С чем? — Со всем происходящим. Люда посмотрела на спортивный инвентарь и обречённо вздохнула. — Опять спорт? — За что? — поддержала её Настя. — Я за всю жизнь занималась спортом меньше, чем за последние полтора месяца, — честно призналась я. — Аналогично, — отозвалась Адель. — Неправда. Ты хотя бы танцевала и в зал ходила. — Это другое. — Конечно. Наталья Александровна заметно развеселилась, слушая наши страдания. — Мы уже говорили вам о том, что физическая и речевая основы задействуют схожие группы мышц. Поэтому сегодня будем одновременно приводить в порядок и физический тонус, и свои речевые характеристики. Она перевела взгляд на скамью и загадочно улыбнулась. Мне уже не нравилось направление её мыслей. — Сейчас Ирина Александровна покажет упражнение, а я покажу, что одновременно будем делать мы. — Итак, сегодня мы будем выполнять жим гантелей вверх, — объяснила Турчинская. Козелкова уселась на скамью и взяла в руки гантели. — А одновременно с жимом я буду делать сволочного суслика. В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как где-то за окном чирикают птицы. Я моргнула. Потом ещё раз. В моей голове появилась обезьяна с тарелками. Какой, простите, сволочной суслик? Кажется, остальные чувствовали себя примерно так же. — Вся группа будет выполнять упражнение, а я буду стоять за вашей спиной и следить, — невозмутимо пояснила Наталья Александровна. После этого она подняла гантели и скорчила настолько странную гримасу, что Катя моментально согнулась пополам от смеха. На каждый жим лицо преподавателя принимало всё более неописуемые формы. — Господи... — простонала Люда. — Я сейчас умру, — захлёбывалась смехом Диана. — От спорта или от увиденного? — уточнила Настя. — От всего сразу. Я уже понимала, что продуктивность этой тренировки вызывает вопросы, но вот весело нам сегодня будет точно. — Собираем всё вместе, а потом я дам вам скороговорку, и на всём этом свежепрокаченном фундаменте понесём свой внутренний мир во внешний, словно на ладошках. Я задумчиво посмотрела на Наталью Александровну. Надо всё-таки как-нибудь выяснить, что именно она пьёт или курит для поддержания такого уровня вдохновения и спокойствия. Нормальный человек подобное придумать не способен. — Так, кого бы мне загрузить? — Ирина Александровна обвела взглядом аудиторию и остановилась на мне. Я сразу отрицательно замотала головой. Судя по выражению лица Турчинской, это только укрепило её выбор. — Иди сюда, моя девочка. Я обречённо поплелась к скамье. Ну почему всегда я? — Учтите, я тяжелее четырёх килограммов в жизни ничего не поднимала. — Значит, возьмёшь восьмёрочки, — подбодрила меня куратор. — Какая вы добрая женщина. Я подняла одну гантель и едва не уронила её обратно. — Поехали. Язык выдавливает щёку. Я тут же повернулась к Наталье Александровне, пытаясь понять, как именно это должно выглядеть. Ну ладно. Это хотя бы не суслик. — Ариночка, смотри на девочек, пока делаешь упражнение. Я перевела взгляд на факультет и чуть не выронила гантели от смеха. Катя и Адель сидели рядом и старательно повторяли артикуляцию. Обе выпучили глаза, вытянули шеи и смотрели на меня не мигая. Выглядели они как две крайне любопытные собачки. Именно в этот момент я окончательно потеряла остатки серьёзности. — Всё, давай аккуратно клади, — сказала Ирина Александровна после десятого повторения. Я поставила гантели на пол. Руки неприятно дрожали, но внутри почему-то было даже весело. — Вёз корабль карамель, наскочил корабль на мель, и матросы три недели карамель на мели ели. — Вёз корабль карамель, наскочил корабль на мель, и матросы три недели карамель на мели ели, — повторила я. — Умничка, — похвалила Наталья Александровна. Я с чистой совестью вернулась к девочкам и приготовилась наблюдать за чужими мучениями. В конце концов, если страдать, то хотя бы не одной. А артикуляционные тренировки Натальи Александровны ещё ни разу не проходили без истерического смеха. Сегодня явно не станет исключением. — Спасибо вам, девочки. Можете быть свободны.