Глава 3.
9 мая 2026 г., 11:00
— Чимин! Что это сейчас за херня была? На нас напали? — подбежал Чонгук к своему подчинённому, который сидел перед несколькими мониторами, а его пальцы бегло перепрыгивали с одного конца клавиатуры на другой.
Лифт опускался медленно, испытывая на прочность последние нервы Чонгука, что с момента прощания с Тэхёном больше напоминали дребезжавшие струны. Он упёрся ладонями в боковые двери, которые должны были выпустить его в логово штабников, где находился и один из его группы. Чимин был компьютерным гением и чаще всего находился здесь, координируя группу и выполняя различного рода техническое сопровождение типа взлома камер наблюдения и сноса систем противника, организовывая диверсию. Также на нём были все данные по операциям: связь, камеры и даже те самые датчики, вшитые в тела каждого, кто подчинялся непосредственно Чону.
После последней операции все разошлись на заслуженные пару выходных. У кого-то были семьи, кому-то необходимо было подлататься. А кто-то просто снижал дозу адреналина, повышая при этом процент содержания алкоголя в крови. Но Чимин оказался здесь. Может, вызвали?
— Почему ты вообще здесь? — наконец подумал поинтересоваться Чонгук.
— Капитан, — повернулся к Чону, приспуская с головы наушники с микрофоном, который едва не касался пухлых губ. — Я не уходил ещё, — протёр ладонями бледноватое лицо. Видимо, ещё даже не ложился. — Поступила информация от НАСА о надвигающемся солнечном ветре. Вспышка была такой силы, что до земли дошла не просто пыль. Северное сияние оказалось сильнее, чем все ожидали, — хрипло начал хихикать. Но было совсем не смешно. Смех был истерический, глаза начали поблёскивать. — Планету накрыло пламенем…
— Как это возможно? — строго, но не приказом — он не при исполнении. На Чоне даже формы сегодня не было. К тому же у них с сержантом Паком сложились такие отношения, которые с уверенностью можно было назвать приятельскими.
— Ну… Вспышка была гигантской! Как всегда, о ней молчали до последнего. Может, надеялись, что пронесёт? — пожал плечами Пак. — Когда частицы долетели до Земли… Они могли бы сгореть в стратосфере… Но облако было слишком большое, а скорость нереальной. Одна искра и… смесь адская. Посмотрите, капитан, — Пак отъехал немного на своём кресле от стола с мониторами, освобождая место для лучшей видимости. — Вот, — указал на один из экранов.
Чонгук прищурился, пытаясь разобрать то, что видел на экране. Первое, что бросилось в глаза — всё стало однотонным и грязно-оранжевым, будто всё специально перекрасили. Присмотревшись, он приоткрыл рот от ужаса: здания стали похожи на руины после бомбёжки, зелени не осталось вообще. Кое-где можно было различить скелеты, припорошённые жёлтой пылью. Пустыня — вот какое определение Чонгук мог дать тому, что видел.
— Где это? — обратился к сержанту, слегка повернув к нему голову.
— Везде, Чонгук! — тон стал тихим и испуганным. Сержант ухватился за мышку, вывел изображения с уцелевших камер, расположенных по всему миру, и начал перещёлкивать.
— Но как такое возможно? — не мог поверить в то, что такое действительно могло произойти. — Тэхён! — сорвался с места, но его одёрнул Чимин.
— Остановись, Чонгук, — не к чему уже было соблюдать субординацию, от следования уставу ничего бы не изменилось. — Туда пока нельзя! Радиация ещё не ушла. — Конечно же, Чимин знал обо всём, что так изменило капитана, под чьим началом служил со средней школы. Тогда сам Чонгук был ещё сержантом.
— И что ты предлагаешь? Сидеть здесь? В безопасности, пока он… — душу выворачивало от беспомощности, а голос стал подрагивать. — А вдруг он…
— Отставить, капитан! — приказал сержант, в одночасье поменявшись с ним ролями. — Мы всё выясним! У нас достаточно для этого ресурсов, Чонгук, — начал смягчаться, но по всему его внешнему виду было ясно, что заведён он не меньше.
У Чимина не было никого, кроме старенькой бабушки, вырастившей сироту из приюта. Она работала там, и светловолосый мальчишка ей импонировал. А когда женщина вышла на пенсию, то предложила Чимину жить с ней. Конечно, он был уже к этому времени завербован, но бабуле об этом ничего никогда не говорил. Так и получилось, что он обрёл родного человека, о судьбе которого тоже не знал, сидя в бункере, коим являлся их штаб.
— А где отец? — вдруг вспомнил Чонгук. Ведь мчался сюда именно ему докладывать и просить передать дело Чан Мина. — «Чан Мин», — начал припоминать детали, о которых слышал, но никогда не вникал. И на горизонте замаячил крошечный лучик надежды.
— Он у себя, — кивнул в нужном направлении Пак, указывая на местоположение генерала.
Чон коротко покивал, поджав губы, пытаясь сделать жест утвердительным. Повернулся и бодрой походкой направился к кабинету Сухо, полный решимости. Остановившись около двери, Чонгук услышал, как отец разговаривал с кем-то на повышенных тонах. Видимо, всё-таки по телефону, потому что собеседника слышно не было. Только после того, как звуки стихли, он позволил себе постучать кулаком о полотно.
— Да! — злость ещё не утихла, Сухо почти рычал.
— Генерал? Разрешите? — осторожно открыл дверь и просунул в щель половину туловища, чтобы удостовериться в том, что отец в состоянии его принять.
— Ты? Заходи, капитан, — вытянул руку и помахал кистью, приглашая войти.
Что тот и сделал.
— Генерал Чон, разрешите обратиться с просьбой? — Чонгук стоял по стойке «смирно», отдавая честь, и лишь следил глазами за тем, как Сухо устало тёр лицо. Не чуть-чуть, а с нажимом, будто пытался снять с себя кожу, пробираясь к мозгу, который хотел выковырнуть, чтобы избавиться от мигрени.
— Что вам нужно, капитан Чон? — поднял взгляд на сына спустя пару минут безуспешных попыток ослабить внутричерепное давление. — Надеюсь, это что-то очень важное.
— Д-да, — немного замялся. — Разрешите изучить дело Чан Мина, — сложил ладони по швам… драных чёрных джинсов, в которых уехал провожать Тэхёна.
— Ты сейчас серьёзно, капитан? — хмыкнул, озадаченно вздёргивая бровь. — Планета превратилась в капище, а тебя интересует дело?
— Отец, прошу, — и было столько мольбы в тоне Чонгука. Не говоря уж о том, что он никогда не называл Сухо «отцом». Только по присвоенному званию с тех пор, как вообще разговаривать научился.
— Хорошо, — облокотился локтем о столешницу и водрузил на ладонь подбородок. — Как только мы разберёмся с этим дерьмом, которое творится наверху. И ты, — направил указательный палец на Чонгука, — будешь в первых рядах.
Генерал хоть и выглядел выжатым, что накинуло лишний десяток лет к и так преклонному возрасту, но был серьёзен и собран. И Чонгуку ничего не оставалось, как согласиться на условие, хотя и знал, что время может играть решающую роль. Чувства не только мешали мыслить здраво, но и ставили в приоритет не долг, хотя и он был очень важен, а единственного человека. И шанс узнать хоть что-то — выполнить приказ генерала. Пусть вероятность мала...
Зачем ему понадобилось дело Чан Мина? Да просто капитан неоднократно во время сборов слышал от других групп, что этот ублюдок проводил свои нелегальные сделки в бункерах, которые были настолько скрыты, что ни один спутник не засёк бы местоположение, и настолько надёжны, что способны выдержать прямое попадание ядерной боеголовки — не больше не меньше. Прокручивая в голове разговор с Тэхёном и услышанный непосредственно с Чан Мином… Да ещё и внезапное признание ублюдка Тэхёну, что он хочет его... Выводы были скудными, но это хоть что-то! Почти невидимый проблеск надежды! Вера в то, что самая мерзкая тварь на планете — продавец биооружия — потащила его Тэхёна в одну из таких сделок в один из своих «сейфов». Но раз уж им выходить пока нельзя, значит, и у этого козла ума должно хватить на то, чтобы не высовываться из безопасной норки. Свою-то жизнь этот скот ценил. Причём выше всех остальных.
***
Два месяца… Два нескончаемых долбанных месяца бессонных ночей и пустых ожиданий! Пока радиация не рассосалась. Только потом начались первые вылазки на поверхность. И то — тем, кто был сведущ в этих делах. Тремя уровнями ниже располагался огромный лабораторный комплекс, где работала мать Чонгука. Суюн возглавила исследовательскую группу, которая первой поднялась наверх. Обязательным для таких подъёмов было сопровождение. Туда-то Чонгук и вписался. Чимин тоже не захотел оставаться в стороне. Именно он стал фиксировать всё, что там обнаружат. К счастью, на базе было немало техники и всего остального, что только могло бы понадобиться в таких условиях. С каждым днём они продвигались всё дальше и дальше. Пока не добрались до Пусана… Большой город, огромная территория. Пока учёные занимались своими делами, исследуя последствия уничтожения планеты, производя заборы почвы, воды и воздуха, капитан шерстил округу. В один из таких дней они доехали до района Чунгу, изучая то, что когда-то значилось Пусанской башней. Лабораторные крысы расположились прямо в бывшем парке Ёндусан. Жаль, что сейчас этот пейзаж мало походил на то, чем был раньше! Здесь будто вообще никогда не было никакой растительности — только оранжевая пустыня, сравнявшая всё подчистую. Вся группа была в защитных «скафандрах», с чемоданчиками наперевес, в которых таскали свои пробирки, образцы и мобильную аппаратуру для быстрых анализов. Чонгук же был наперевес с AS50, автоматом, парой ТТ, мачете за поясом и огромным количеством боеприпасов. Неподходящая экипировка для пустыни, но… Дело близилось к вечеру, но работы никак не заканчивали. Капитан решил побродить по территории, подходя к разваленной башне. Первые несколько этажей оказались целыми. По крайней мере, стены стояли устойчиво, несмотря на остальную разруху. И непонятно, каким проведением его понесло заглянуть внутрь. Двери оказались заколоченными досками, что насторожило мнительного Чона, ведь огонь должен был сжечь тонкие деревяшки. И уж точно, при лучших временах, этого не могло быть. Раньше всё сияло зеркальными поверхностями — весь город состоял из стекла! Сорвав несколько досок, он проник в холл, который был похож на то, что обычно видели рядовые полицейские, когда накрывали очередной наркопритон в заброшенном здании: немногочисленная мебель — поломанная и перевёрнутая; куски штукатурки валялись тут и там; в потолке зияли огромные дыры, открывая вид на второй этаж; несколько потолочных светильников висели на проводах, вот-вот — и оторвутся с хлипкого крепления. Хорошо, что электричества не было. Слуха Чонгука коснулось глухое копошение с той стороны, где находилась дверь на лестницу. Он, не раздумывая, лёгкой поступью направился туда, не забыв привести винтовку в боевой режим. Шаг… Ещё. Звук усиливался по мере приближения. И вот уже он стоял вплотную к двери и тянулся рукой к поворотной ручке. Сделал глубокий вдох и задержал дыхание… Пальцы резко выкрутили округлую ручку, и Чон распахнул дверь. — Ааааааа… — оглушило его несколько голосов. Он замер на месте, принимая эту картину за карикатуру. Но это было не его уставшее без сна и в ожидании воображение. Четверо человек… Живые! Мужчина лет пятидесяти, две женщины, что по возрасту были похожи на мать с дочерью, и мальчик — не больше двенадцати. Худые, в грязных обносках, но живые! Они прижимались друг к другу, пытаясь укрыться неизвестно от чего или кого, ведь в округе, да и вообще везде, где до этого дня побывала их группа, живых не было. Даже животных и птиц. Их глаза были наполнены бескрайним страхом и слезами. Чон опустил винтовку. Выдох получился облегчённым. Он не ожидал такого поворота. Теперь надежда на то, что Тэхён выжил, была не такая уж и призрачная. — Вы в порядке? — всё, что пришло в голову. Крики затихли, и та женщина, что постарше, отодвинулась от остальных и начала подниматься, внимательно осматривая человека с оружием в защитном костюме. — Кто вы? — ошарашенно спросила она, приближаясь осторожно. — Я — капитан правительственной организации Чон Чонгук, — ответил, словно отчитывался самому президенту. — Вас только четверо? — Нет, — коротко ответила вторая — помладше. — Чимин! У нас выжившие, — вытащив из одного из нагрудных карманов рацию, сообщил Чон сержанту. — Что? — послышался хриплый ответ через динамик, но это не приуменьшало шока в тоне. — Что слышал, Чим! Я нашёл людей, — повторил капитан. — Я доложу генералу. Пока привезите их на базу. — Ведите к остальным, — помогая подняться мальчику, твёрдо сказал Чонгук, убирая рацию назад в карман. Мужчина кивнул головой и поднялся за всеми остальными. Они направились вниз по лестнице. Повезло, что в своё время строители не отнеслись к своей работе халатно, и бетонные ступени остались почти невредимы. За исключением колотого мрамора, что когда-то придавал лоска знаменитой башне. Несколько лестничных пролётов, укреплённых дверей — и они оказались на подземной парковке. Здесь стояла гробовая тишина. Не было ни звука, кроме шорохов, что больше напоминало копошение грызунов. Которые здесь тоже, кстати, были и вполне себе живые. — Выходите! — звонко крикнул мальчишка. — Нас спасут, — уверенно. Ведь не просто так здесь военные. Чонгук стоял позади четверых, которые привели его сюда. И пусть под «шлемом» было не видно, но челюсть его плотно упёрлась в защитную экипировку. Из-за автомобилей, которые уберегло то, что они также находились на несколько этажей под землёй, начали выходить люди. Их было не меньше тридцати. Ему нужно было срочно придумать, как доставить столько народа на базу. Возможно, машины здесь и уцелели, может даже были на ходу, что вполне вероятно, вот только выезд был наглухо завален. — Кого вы испугались настолько, что забаррикадировали все входы и выходы? И почему не вышли искать помощь? — обратился капитан к мальчику, который даже не думал отходить от человека в форме. — А вы не знаете? — Чонгук помотал головой. — От тех — других людей. — Почему? Других? — от пережитых эмоций дышать стало невыносимо. Но оглядевшись на собирающихся кучкой людей, которые свободно дышали, снял шлем. — Почему вы прячетесь от людей? — Они — другие. Они болеют. Ведут себя как бешеные: кидаются, кусают, — наверное, мальчик пересказывал то, что говорили взрослые, поэтому Чон решил поговорить с женщинами, которые, казалось, знали гораздо больше и могли объяснить внятнее. — Расскажите? Что это за люди, — повернулся, смотря в упор. — Они не люди, — начала та, что в дочери годится второй. — Точнее, они были ими. Эти существа… Они заражены чем-то. Мы не знаем чем именно. Поэтому выходим только небольшими группами и только днём. Идёмте, я вам кое-что покажу, — повернулась женщина к выходу на лестницу, по которой спустились, и махнула головой, призывая идти за ней. Они спустились ещё на два пролёта вниз, когда в поле зрения появилась металлическая дверь. Видимо, на последний подземный этаж. Вонь гнилого мяса ударила кирпичом по рецепторам. У Чона, хоть организм и был привыкший ко всему, это спровоцировало рвотный рефлекс, резко сокращая желудок и выпихивая из него всё содержимое, что там было. Смрад тухлятины был настолько густым, что сделать полноценный вдох было просто невозможно! «Аромат» был настолько плотным, что, казалось, в глотку запихнули кусок разложившейся мертвечины. Чонгук задержал дыхание, не в состоянии пропихнуть насыщенный естественным процессом переработки живых организмов бактериями запах дальше к лёгким. Подошёл ближе к женщине, которая уже ухватилась за ручку и повернула её. То, что было до этого — Chanel №5. Казалось, что Чонгук сам начал разлагаться, потому что чувствовал, как невидимые молекулы, разъедающие плоть, проникали сквозь каждую пору на открытых участках кожи, которую он сам оголил. Да даже через защитный костюм! Тело начало нещадно зудеть — вплоть до ломоты. Теперь у Чона возникло непреодолимое желание снять с себя кожу, которая, как казалось, уже покрылась трупными пятнами и сочилась жировоском. Женщина же, не реагируя никак, прошла внутрь тёмного помещения, по которому змеями ползли трубы. Сделала несколько шагов вглубь и вытянула руку, явно на что-то указывая. — Вот, — почти шёпотом. Чонгук подошёл и уставился на то, на что указывала. — Твою мать! — больше не нашёл слов. В центре мрачного подвала он увидел то, от чего даже у него волосы дыбом встали. А по венам пустили стопроцентную ледяную уксусную кислоту. Гора трупов… Тела мало напоминали человеческие: куча переплетённых в неестественных позах туш, кое-где торчали обломки костей, прорвавшие плоть насквозь, у некоторых недоставало целых кусков, будто чем-то выдранных. Крови было немного. Да и кровью это было сложно назвать — отвалившиеся куски мяса, переработанные микроорганизмами до консистенции мазута. Только вот нефтепродукт по сравнению со здешним запахом благоухал полевыми цветами. — Что за… — прикрывая все дыхательные отверстия свободной от оружия рукой, до сих пор плотно укутанной в перчатку. — Это мы их сюда перетащили, — заговорила она, тяжело выдохнув. — Они были по всему зданию. Эти… Заражённые… Они едят людей. Или обращают в себе подобных. Ощущение, что инфекция передаётся через укус. Только не все способны заразиться. Я не понимаю их алгоритм выбора: кого заражать, а кого просто съесть. Простите! Я работала в больнице, в лаборатории, — прикрыла веки она, видимо, вспоминая о былых временах. — Нам нужно уже выходить, если мы хотим остаться в живых, — повернулась женщина к капитану. — В темноте намного меньше шансов заметить их или скрыться. И Чонгук был совсем не против покинуть этот зловонный могильник. Они вышли и поднялись обратно, где люди уже столпились и громко перешёптывались, создавая гул как в разорённом улье. — Выдвигаемся! — скомандовал Чон, приподнимая к плечу винтовку. Он ступал осторожно, ступенька за ступенькой, проверяя территорию на наличие так называемых «заражённых». Люди шли за ним. Когда они оказались на улице, уже смеркалось. Но необходимо было продолжать путь, если слова женщины окажутся правдой, то… Не успел Чонгук закончить мысль, как из разбитого окна на втором этаже бывшей башни выпрыгнул… Человек? Кожа была покрыта чёрными извилинами, будто червяками, что усердно точили плоть под кожей. В глазах с кровавыми склерами отражалась такая тьма, которая никогда не видела света. Оно открыло рот, оголяя почти коричневые зубы, устрашающе шипя на «еду», и Чона почти сшиб с ног могильный смрад, донёсшийся до него слабым порывом ветра. Толпу охватила паника, люди начали кричать и беспорядочно разбегаться подальше от этой твари. Чонгук среагировал молниеносно. Один выстрел — и тело, напоминающее персонажа хоррора с рейтингом не меньше чем «18+», рухнуло на песчаную землю, издав глухой звук. Чтобы убедиться в том, что заражённый не воскреснет и не нападёт вновь, Чон подошёл к распластавшемуся телу: внушительная аккуратная дырка между бровных дуг усилила веру в полное уничтожение. — Надо поторопиться, — крикнул мальчишка, которого обнаружили одним из первых, и указал пальцем на небо, где солнце, вернувшееся в своё исходное состояние, уже отдавало последние лучи, практически полностью закатившись за горизонт. Чонгук довёл их до лагеря, где учёные уже свернули свои чемоданчики и грузили их в машины, собираясь также на ночь покинуть безжизненную пустыню. И хорошо, что приехали сюда на четырёх машинах (оборудование требовало немало места), ещё и прицепы были на двух. Поэтому пришлось быстро всех утрамбовать и отчалить к «точке сбора». Добравшись до неприметного входа в штаб, их уже встречали. И только сейчас Чон почувствовал, насколько он вымотан. Его одновременно придавило осознанием, что то, что произошло чуть больше двух месяцев назад — ещё не весь пиздец! И в то же время будто ещё большую ношу свалили с плеч. Он и сам не мог разобрать отчего: пара часов сна несколько раз в неделю на протяжении почти трёх месяцев, голодание или новый виток надежды на лучший исход, осознание того, что Тэхён окажется жив. После всех этих событий он проспал трое суток. Чимин уже хотел обращаться к Суюн, но их полевой медик уверил, что всё нормально. Просто организм истощился настолько, подвергшись мощному стрессу, что ему нужно было время на полное восстановление. Только очнувшись от длительного сна, Чонгук решил сразу направиться к отцу и потребовать выполнить обещанное. Чимин остановил. Силком затащив его в столовую и чуть ли не запихивая в него еду, не гнушаясь мелким шантажом, на который тот повёлся, ведь тело ещё не полностью вышло из анабиоза. Чонгук получил что хотел. Пусть скрепя зубами, и не понимая такого интереса к человеку, который может даже не выжил в нынешних реалиях, что выглядело очень глупо, но Сухо это сделал. С того дня было сформировано несколько боевых групп, которые занимались непосредственно поисками выживших, которых находили почти каждый день, скрывающихся в уцелевших зданиях и подвалах, не забыв перед этим укрепить всё. Их свозили в пусанский штаб. Постепенно возле непримечательного входа вырос небольшой городок, где намного удобнее было размещать выживших, поскольку их количество уже уверенно приближалось к заветной тысяче. Изучая дело ублюдка, уничтожавшего людей не хуже взбунтовавшегося солнца, Чонгук понял, что сидеть за бумагами круглые сутки невыносимо, потому что найти чего-то отдающего фактом или хотя бы намёком на расположение бункеров Мина не получалось. Он направился в лабораторию к матери, которая уже полным ходом производила испытательную деятельность над заражёнными: как мёртвыми, так и живыми, чудом пойманными боевыми отрядами. Чон не лез в изучение анатомии и прочего, ему хватило трупов на его коротком веку. Но вот в изучении крови и заразы, что превращала обычных людей в плотоядных чудовищ (они с Чан Мином родственники, видимо), он не мог отказать ни матери, ни своей совести. А ночи, вновь ставшие бессонными, коротал в бумагах, посвящённых одному конкретному ублюдку. И материалов на него было — обычных стандартных коробок, предназначенных для такого — всего-то… штук пять. Порой коротал с ним время и Чимин. Он почти всё время работал — таких спецов осталось совсем мало. И пусть выяснилось, что не только пусанская база уцелела, но потери везде были колоссальные, и мало-мальски сведущего в компьютерных делах агента было найти непросто, не говоря уже о затруднённой коммуникации. Он помогал чем мог в бессмысленном чтении бумажек, собранных, казалось, какими-то дилетантами, а не суперами всея Южной Кореи. Пока Пак не отправился к генералу и не попросил доступ к виртуальной части данных. Он понял, что в документах они ничего не найдут, когда Чонгук вскрывал последнюю коробку. Сухо дела не было до того, чем занимаются эти двое в свободное от разгребания «шутки мироздания» время. Впрочем, как и всегда. Поэтому он сразу дал доступ. И тут Чимин наткнулся на интересный план здания. — Чонгук, пошли, — запыхавшись, ворвался он в его комнату, отрывая от изучения очередной папки. — Что? — отрывая глаза от какой-то фотографии. — Я кое-что нашёл! — восторженно, чуть ли не подпрыгивая на месте. Они подошли к рабочему месту Пака, где всё так же располагалось несколько мониторов. Он плюхнулся в своё кресло и начал ёрзать от нетерпения и предвкушения. — И что тут? Я ничего не понимаю, Чим, — пристально разглядывая изображение на экране. — Ну схема какая-то, и что с ней? — Это не просто схема! Это план особняка Чана в Сеуле! — глаза светились, но его счастье не передавалось чёткой мыслью в уставший мозг капитана. — Смотри! Видишь? Весь первый этаж состоит из шестидюймовой стали. Он у него укреплён лучше Пентагона! Стёкла пуленепробиваемые. Задвигаются титановыми ставнями такой же толщины, как и вся остальная «обивка». Это не дом — это крепость! — вот теперь до Чона начало потихоньку доходить. — То есть, если он и хранил какую-то важную информацию, то только тут, — палец уткнулся в рисунок на экране, пуская по поверхности разноцветные разводы. — Думаю, он именно для этого и защищал эти стены так тщательно, — улыбка с лица сержанта сползать и не собиралась, передаваясь хмурому капитану. — Я тебя понял. Значит, завтра с рассветом выдвигаюсь! — развернулся и направился обратно, заведомо щёлкнув камерой телефона, чтобы данные о местоположении особняка на дисплее отпечатались. В конце концов — это почти единственное их применение теперь. Он очень быстро собрался, даже и не думая ложиться спать, доложил о том, что уйдёт на целый день, на что отец лишь рукой махнул. Вооружился до зубов и взял один из служебных джипов, предварительно проверив, что тот заправлен под завязку. Дорога предстояла длинная. Мало того, что от Пусана до Сеула было около шести часов езды при средней скорости, нужно было ещё вернуться. Хотя на это он особо не рассчитывал, собираясь остаться до следующего утра в «крепости» Чан Мина, а затем сразу направиться на поиски бункеров, если, конечно, он что-то найдёт в особняке. Когда только первые лучи успокоившегося светила начали заходиться, играя с тем, что осталось после катастрофы, Чонгук бодро вышел и прыгнул в машину. Доехал до места за пять часов. Видимо, потому, что пробок на дорогах никто не видел уже почти семь месяцев — с самого начала конца на земле. Он завернул на узкую грунтовку, которая, по-видимому, раньше была въездом на территорию огромного лесного массива, где когда-то располагался дом монстра. По мере приближения глаза Чона расширялись всё шире. Он не мог поверить в то, что особняк действительно стоял целёхонький. Разве что второй этаж — неукреплённый — был разрушен до основания. До основания бронированной коробки, которая защитила всё остальное строение. Войти туда оказалось ещё сложнее. Но Чонгук мог даже боеголовку обезвредить! Что ему проникнуть в «хранилище», вскрыв семиступенчатый электронный замок с двумя уровнями биометрии? Вопрос риторический — ничего не стоило. Но, войдя, он на всякий случай «засов» захлопнул. Внутри действительно всё было цело. Даже мебель не перевёрнута. Каждая вещь лежала на своём месте. Разве что ваза, которая разбилась вдребезги, свалившись с неустойчивой стойки. Чонгук себя не сдерживал. Весь первый этаж был тщательно обыскан. Кабинет — с особым пристрастием. И вот он уже обессиленно приземлился на рабочее кресло хозяина дома, как безумная мысль посетила выдохшийся мозг. Какова вероятность, что ублюдок настолько предсказуем и пересмотрел дешёвых заурядных боевиков, и спрятал сейф за картиной? Голова Чона запрокинулась назад, заставляя шейные позвонки глубоко изогнуться, так что хруст был слышен. Картина размытая, вверх ногами. Но там действительно висела картина! Капитан потянул уголки губ вверх, пытаясь улыбнуться, принимая стоячее положение, и сорвал произведение художественного искусства со стены, не заботясь о том, что это может быть оригинал. А за полотном — сейф! И если уж Чонгук сумел вскрыть входной замок, то с этим у него вообще труда не возникло. Сгребая из хранилища всё искомое, он разложил это на столе, с которого одним взмахом руки всё скинул. — Деньги, паспорта… Вроде даже настоящие, — пожал плечами он, продолжая изучать предметы на столе. — Флешки, — хмыкнул. — Их содержание даже посмотреть негде! Хотя где-то здесь, скорее всего, присутствуют генераторы, — тяжело вздохнул он, но решил, что сначала справится с реальными задачами. Подцепил ярко-красную папку и раскрыл её. — Вот оно! Координаты расположения его точек для сделок. Но их десятки! — мыслительный процесс крутил колёсики в голове неустанно. Цель была слишком важна! — Так! Куда же он собирался тебя тащить? Точно! Инчхон! Ну-ка посмотрим, — и пусть он сейчас был похож на идиота, разговаривающего сам с собой… Никого же и не было рядом, чтобы осудить безрассудность близкого к конечной точке человека. Пробежавшись по списку адресов, Чонгук остановился на строчке с нужным городом. Записывать координаты не было смысла, когда оригинал можно было забрать с собой. Он глянул на наручные часы, проверив время. Стрелки чётко указывали на то, что ехать сейчас нет никакого смысла. Уже было около восьми вечера. И хоть день был длинный… Он всё равно не успевал до темноты. — Чёрт! — хлопнул папкой о край стола. — Придётся до утра ждать! Это было не самым плохим вариантом: шикарный дом со всеми условиями, мягкой мебелью и… безопасный! Капитан не собирался спать — ожидание заполняло каждую клеточку. Он вышел в гостиную, которая ближе всего находилась к входной двери, и сел на диван. Голова была просто чугунной! И это не метафора о её болезненном состоянии. Скорее о весе. Она просто опустилась на спинку кожаного дивана, не в силах держаться на затёкшей шее. Он уснул. Ну как уснул? Задремал, чтобы хоть часть пройденного пути отпустить. Но в мире грёз долго находиться не смог. Стряхнув остатки недолгого забвения, пошёл он осмотреть дом, но уже с более земными желаниями. Чон просто был голодный. Нашёл он кухню, открыл холодильник, который уже почти семь месяцев никто не подкармливал электричеством. Продукты уже давно не только сгнили, но и высохли, поэтому вонь была не особо резкой. А может его обонятельные рецепторы уже не реагировали на мерзость, что была приятней разложившихся трупов? Но несколько банок консервов он там всё-таки нашёл. Пока в раздумьях бродил он по гостиной, поедая из жестяной банки какие-то бобы в собственном соку, на часах стукнуло четыре. Пора! Дорога до Инчхона приравнивалась к пешей прогулке вокруг света. Хотя спидометр и показывал двести тридцать. От Инчхона до подземного логова мрази вообще — променад по вселенной! Но он смог! Добрался! Перед глазами открылась странная картина: ангар, полуразваленный. И даже цвета не поменял! Остался в предапокалиптическом окрасе. Чонгук взял свою винтовку с соседнего сиденья и выпрыгнул из джипа, даже не удосужившись открыть дверь. Снял он оружие с предохранителя и вскинул к плечу. Чуть присел и кошачьей поступью направился к ангару. Прошёл он через распахнутые косые ворота, продвигаясь вглубь. Взгляд зацепился за блестящий шкаф посреди руин, и он направился к нему. Всё внимание сосредоточил он на этом предмете, посчитав его миражом или, может быть, голограммой, но… Внезапная боль в области шеи начала течь по всей поверхности эпителия осиными укусами. Тело отказывало: сначала руки — винтовка лязгнула, приземляясь на что-то металлическое; ноги — не в состоянии удержать сильное тело — подкосились, чтобы низвергнуть Чона на колени. Он успел из последних сил напрячь руку, согнуть её в локте и прикоснуться пальцами к месту, откуда медленно выползала игла, оставляя в истощённом организме какую-то отраву.***
Свет продолжал скоблить наждаком чувствительную сетчатку сквозь закрытые веки, отдирая слой за слоем. Тело всё ещё скручивала невыносимая боль, но двигаться уже было реально и вполне сносно. Какого-то хрена виделся образ Чан Мина, нависающего сверху после того, как введённый Чону препарат возымел действие, оставляя лишь зрение размытым пятном, отключив всё остальное. Он размазанно слышал, что чудовище, забравшее его Тэхёна, увезя в неизвестном направлении, что-то говорило. Но движения виделись как в замедленной съёмке, а фразы было не разобрать, ощущение, что голову в аквариум макнули. Чонгук пытался прочитать по губам — но и это не вышло. Его тащили, затем везли, а потом просто бросили в металлическую коробку, немного напоминающую ту самую, которую он видел в Инчхоне. Напрягаясь и перемещая конечности, капитан дополз до тени, которая хоть немного облегчала состояние натерпевшихся глаз. Их теперь просто щипало, а слёзы текли непреднамеренно, пытаясь защитить тоненький защитный слой, омывая глазницы солёной жидкостью, что также помогало успокоить раздражение. Чонгук покрутил головой по сторонам, увидел зелень ковра под ним и почти такую же, только через неё пробивался солнечный свет, создавая потрясающий пейзаж, над собой. Крона шелестела мелкими изумрудными листиками, с которыми игрался ветер. Постепенно зрение становилось чётче. И можно было попробовать издать хоть какой-нибудь звук. Вдруг привлечёт чьё-то внимание? Открыл рот и напряг связки. Звук вышел хриплым, а голосовой орган драло, вынуждая закашлять. Он попробовал ещё и ещё. Раза с десятого у него получилось издать что-то похожее на крик чайки, но всё равно достаточно тихо. Достаточно… для того, чтобы бродивший по округе Тэхён услышал посторонний для этого места звук и направился к нему. Он узнал Чонгука, даже не подходя к нему близко, но, как только узнал, кинулся к нему бежать. — Чонгук! — приземлился на бегу на колени и ухватился ладонями за щёки лежащего парня. — Это и правда ты! — окольцевал шею руками, нависая и немного наваливаясь сверху. Но, услышав хриплые стоны, сразу отстранился. — Тэхён! Я нашёл тебя! — сипло и еле слышно, но Тэ всё понял. Значит, он искал его! Значит, не терял надежды, что Тэхён остался в живых! И сам — живой! Тэхён вновь его прижал к себе, но уже вкладывая в объятия меньше силы. И отпускать не хотелось совсем. Ему казалось, что это очередной сон, который спать не даст, разбудив страшными кадрами, что в разуме мелькали, стоило лишь глаза прикрыть. Но сейчас Чонгук чувствовал тепло чужого тела. Прикосновения… пусть пока и слегка болезненные. Он всё вытерпит! И самым главным признаком того, что это были не глюки от введённой ему Чан Мином дряни — та самая аура, в которой хотелось раствориться подобно солнечной радиации, которая выжгла планету. Тэхён не отходил от него ни на шаг. Так и сидел рядом, только слегка поменяв позу: вытянул ноги, пристроился на уровне и положил голову Чонгука себе на бёдра, а уж повернул её он сам, уткнувшись носом в живот, чтобы забить любимым запахом не только ноздри, но и от лёгких вместе с кислородом влить себе в кровь. Пусть циркулирует по замкнутой системе! Лишь бы больше никуда не исчез. По ощущениям прошло несколько часов их такого беззаботного и почти недвижимого единения. Тэхён не переставал перебирать волосы, которые отросли до состояния «завязывания хвостика», длинными пальцами. Наконец Чонгук смог уверенно задрать голову вверх, чтобы уже ясным взором посмотреть на человека, который не отводил от него счастливых глаз и расплывался в такой же счастливой улыбке. Чонгук не выдержал наплыва эмоций, что заставили сердце перекачивать кровь в разы быстрее, ускоряя метаболизм и избавляя его от токсина… или обычного транквилизатора, не важно! Он перевернулся, испытывая уже только лёгкий дискомфорт. Встал на колени и подполз к Тэхёну впритык, разглядывая родные черты, которые никогда не забывал. Ни на одну секунду! Взял его за руки, опустившиеся к бёдрам, убеждаясь окончательно в том, что это не призрачный оазис, померещившийся в безжизненной пустыне, коей стала планета. Слегка помял ладони подушечками своих пальцев и… просто сгрёб Тэхёна, вжимая в себя. Тэ не заставил себя ждать, повторяя за «другом», вцепляясь изящными фалангами в поясницу. Искусственный небосвод начал темнеть, оповещая о наступлении мнимой ночи. Но шевелиться желания не было. Да и вести Чонгука в поселение тоже. Хотелось просто побыть наедине. — Тэ, а где мы? — прозрел наконец-то окрылённый вояка. — Что-то я не слышал об оставшихся островках жизни. Ну если не считать нашу базу, где одни люди. — Базу? — зацепился Тэхён за услышанное. — Я тебе расскажу всё! — капитулировал Чон, опуская виноватый взгляд. — Но потом. Сначала нужно выбраться отсюда. Я убью этого уёбка, — стиснул зубы, распуская токсичный гнев по округе. — Кого? — вопрошающе смотрел в заплывшие злостью, но от этого не ставшие менее глубокими и привлекательными зрачки. — Твоего босса! Чан Мина! — выплюнул, чуть ли не фыркая. — Так он всё-таки жив! — задумчиво покивал головой, будто подтверждая самому себе то, о чём и так догадывался. — Я знаю, что случилось, Чонгук… тогда! Не знаю сколько месяцев назад. — Ты про то, что привычной для всех Земли больше нет? Да! Так и есть, — тоскливо шуршал голосом. — И всё же, где мы? — Мы? А мы в симуляции, — нервно хихикнул. — Вставай! Пойдём, я тебе всё тут покажу и расскажу, что здесь творится. Тэхён поднялся на слегка затекшие ноги, отряхнул штаны от прилипшей травы и потянул Чона за руку, приглашая следовать за ним. Купол вещал уже глубокую ночь, а они всё бродили между деревьев и вдоль стены. Тэхён выложил всё, что рассказал ему Хобс. Рассказ получился очень длинным и содержательным, и Чонгук многое понял и вынес: для себя — заключение, для Чан Мина — приговор. Не понятно только, где всё это время держали Кима и чем накачивали, что он ничего после прибытия сюда не помнил. Вспоминая материалы дела, которые они с Чимином изучали долгими ночами, Чон будто наяву вспоминал бумаги и фото из одной папки. Броские аббревиатуры красного цвета. Что-то об испытаниях и наблюдательных полигонах. Но пока что пазл не хотел складываться целиком, будто взял кусочек с верхнего уголка и пытаешься пристроить его в самый центр, но… понимаешь, что либо кусочек не отсюда, либо ты ещё не нашёл нужный. Послышался скрежет железных ворот, что начали на «ночь» закрываться, съезжаясь друг к другу, разнося по всему периметру противный звук. — Что это? — крутил головой Чонгук, пытаясь понять, откуда доносится это безобразие, что царапает мозг. — Идём! — Тэ потянул его в сторону ворот. Они подошли, когда створки были уже на середине. Увидели Хобса, который внимательно смотрел за процессом. И в его взгляде чувствовалось какое-то беспокойство. Он стоял, сложив на груди руки, и жевал нижнюю губу, не заметив сразу, что к нему приближались. — Хобс? Что ты здесь делаешь? — Тэхён немного ускорил шаг, чтобы быстрее подойти к зависшему парню. — Что-то не так, Тэ, — он перевёл на него взгляд, мазнув по второму мужчине. — Кто это? — Это Чонгук, — когда упомянутый поравнялся, его взяли за руку и притянули. — Его сегодня доставили. — Сегодня? Но это не по графику! — Начал негодовать, а в глазах поблёскивать страх начал. — Я Хобс, — протянул наконец ладонь. — Чонгук, — пожал протянутую конечность. — И что не так? — Да не знаю! Ворота закрываются слишком медленно. Будто движок сдох и не тянет, — сунул большой палец в рот, заменяя им губу, начиная покусывать ноготь. — Ещё и ты! Сегодня никто не должен был появиться в лифте. Со стороны леса послышались истошные вопли. Все втроём резко обернулись. Крики исходили не просто из леса — кричали в поселении. Но они не ринулись сразу в ту сторону, где, скорее всего, случилось что-то страшное. Их отвлёк громкий удар. Повернув головы назад на ворота, они поняли, что те больше не двигаются. Закрывшись на две трети. А между створками остался проход метров десять. — Похоже, мы влипли! — обречённо проскулил Хобс, закрывая глаза ладонью. Но это было минутной слабостью. — В поселение! Живо! — крикнул и бегом направился в сторону, где воплей становилось меньше, но их радиус увеличивался. Когда они добежали до домиков, то перед ними предстала картина, что можно сравнить разве что с Данте и его кругами ада. Повсюду валялись трупы. Раскуроченные тела. Разодранные! Кое-где виднелись оторванные конечности, на которых были чётко видны отпечатавшиеся следы зубов. Свежие. Парни стояли, смотря на этот ужас по сторонам, и восстановить заполошное дыхание возможности не было, потому что, сбив его при беге, остановившись, его снова гнало от мёртвой диорамы, изображающей обеденный стол заражённых. У Хобса проступили слёзы, и, задрав голову к «вымышленным» небесам, он заревел диким зверем. Ведь все, кто остался здесь, стали для него почти родными. — Надо уходить! — констатировал Чонгук. — Тут оставаться нельзя! — Если выход и есть, то никто не знает, где он находится, — орал Хобс. Но его можно было понять. Он потерял сегодня всё, что оставалось. — Пошли, Хобс. Нужно обратно к воротам, — начал дёргать его Тэхён за рукав грязно-серой рубашки. — А если кто-то выжил, то они тоже пойдут туда. Больше идти просто некуда. — Ты прав! — вдруг согласился Хобс, пораскинув мозгами пару секунд. У него будто рубильник щёлкнул, переключив режим на «собраться, выжить и спасти тех, кто ещё дышит». — Идём к воротам! — развернулся и направился обратно, не обращая внимания на то, что парочка потратила ещё пару секунд на принятие решения. Возле прохода действительно стояло несколько человек, пятясь назад — внутрь лабиринта. Только тогда парни заметили, что к людям приближаются двое заражённых. Теперь времени на «подумать» не осталось вовсе. Чонгук среагировал моментально. Он в несколько прыжков подлетел к плотоядным и парой отточенных движений свернул им шеи. — Ран, вас только четверо? — подошёл Хобс к выжившим, косясь на Чона. — Остальные… — Да, — покивал убедительно для полного подтверждения страшных догадок. — Они взялись из ниоткуда, — продолжил тот, у кого спрашивали. — Напали внезапно. Никто не был готов. — Но как они сюда попали? Я был возле прохода с момента «заката». — Возможно, их запустили ещё при свете, — вклинился Чонгук. — Это один из испытательных полигонов BVG, — поднял руку, указывая на потрёпанные буквы наверху. — Раньше Чан Мин проводил здесь наблюдение за заражёнными смертельными вирусами. При этом заражались они неестественно и добровольно. А когда Земля сгорела — нашёл этим «клеткам» другое применение. Пока шло обсуждение не особо важных вещей на данный момент, ибо в этот момент необходимо было просто выбраться и выжить, при этом постараться не заразиться, из-за деревьев начали появляться силуэты. Много. У Тэхёна чуйка сработала лучше всех. Он повернулся, следя за приближающимися тенями, которые, видимо нарочно, продвигались как можно медленнее, чтобы их заметили как можно позже. — Бежим! — расширив глаза и крикнув, Тэхён ухватил то единственное, что действительно нужно было спасать — распинающегося друга. Но реакция у всех оказалась шикарной. Семь человек без тени сомнений ринулись в глубь серых дебрей. Заражённые ускорились, когда добыча ринулась убегать. Жаль, что ворота не закрылись, чтобы отрезать их от «обеда», ну или «позднего ужина», потому что на куполе уже значилась глубокая ночь. Люди старались не разделяться, чтобы не стать лёгкой добычей, ведь «охотников» — штук пятнадцать. А пока живых — всего семеро. — Вроде оторвались, — остановившись и упирая ладони в колени, чтобы выровнять дыхание, сказал Хобс. — Нельзя останавливаться, — перебил его Чон. — Они слишком быстрые. К тому же неизвестно, сколько этих тварей в самом лабиринте. У меня идея, — сказал он, уставившись на Тэхёна, осматривая, в каком тот состоянии. — Вы слышали о правиле правой руки? — Что это? — Тэ вопросительно вздёрнул бровь. — Если поворачивать только вправо и держаться правой стороны, то можно найти выход из любого лабиринта. — Поганая идея! — Хобс покачал головой. — У тебя есть получше? — настало время Чона напрягать бровные дуги. Это хоть что-то. Да и времени уже не осталось, чтобы думы растягивать. — Вы уже долго здесь, я уверен! Но за столько времени… вы ещё здесь! — Хорошо, — Хобс сдался, глубоко при этом вздохнув. — Пошли! — приказал Чонгук, таща за собой Тэхёна. И, возможно, у них бы получилось спокойно дойти до выхода, шмыгнув за перегородку слева, которая вся поросла плющом, что придавало бы ей красоты, любуйся на неё кто-нибудь. Но «любоваться» пришлось на выбегающих из-за неё полутрупов, голодных и агрессивных. И на прогулки больше не тянуло. Все семеро ринулись бежать что было мочи, при этом, как и сказал Чон, держась правой стороны. Они замерли на месте, когда услышали противный хруст и следующий за ним пронзительный крик. Тот, кого Хобс назвал Раном… Видимо, он зацепился за лиану — валялся на пыльной земле, хватаясь за ногу и корчась от боли. Но твари наступали с бешеной скоростью. А теперь ещё и запах свежей крови, которая пропитала грязную штанину, сводил их с ума, подгоняя розгами к пиршеству. Раны не было видно, но хруст был слышен настолько, что нетрудно догадаться, что кость не просто треснула, а сместилась настолько, что прорезала острым краем плоть насквозь. — Хобс, помоги! — захлёбывался Ран. Но Тэхён не пускал того, удерживая за плечо. Не успел Хобс моргнуть, как несколько тварей накинулись на раненого, отрывая от него зубами куски мяса. Они грызли и рычали, задирали головы вверх, будто кайф ловили от каждого проглоченного куска. Лица были измазаны в свежей крови, которая густыми потоками стекала по подбородкам. Остальные не останавливались. Расстояние неизбежно уменьшалось. Триста метров. Они сорвались на бег. — Бежим! Живо! — гаркнул Чон. И теперь шестеро рванули дальше. Поворот. Очередной. Стена, снова. Что-то похожее на колонны. Бесконечные, серые, безликие и такие же безжизненные, как и мерзость, что гонится за ними. — Стоп! — Тэхён остановился, Чонгук чуть не врезался в него. — Смотрите! На горизонте показались ворота, похожие на те, через которые они покинули поселение. На них также были три бордовые буквы, означающие принадлежность данного объекта к конкретному ублюдку. Только эти казались намного свежее, будто их время не тронуло. Они, не сбавляя темпа, бросились к, возможно, выходу из клетки. Чонгук подбежал первым, начал ощупывать по бокам, рассматривал металл створок. Взгляд зацепился за небольшое несоответствие «пейзажу». Как будто заплатка — вроде того же серого цвета, но материал другой. Вместо гладкой металлической поверхности — шершавая, почти незаметная — каменная. Он начал отковыривать голыми пальцами, загоняя под ногти крошку. Оказалось, что это обычная штукатурка, замаскированная под общий вид. И хорошо, что её-то время тронуло. Ну или тут точно нахалтурили. Избавившись от последних кусков бетона, Чонгук увидел цифровой замок. — Блядство! — обречённо закинул голову, прикрывая глаза, когда рядом с находкой впечатался кулак. — Что? — Тэхён смотрел на него растерянно, пока остальные метались, смотря на то, как приближаются заражённые. — Так! Надо собраться! — приказывал Чон себе и вновь переводил взгляд на панель. — У кого-нибудь есть что-то острое? — обращался он к остальным. — У меня есть нож, — отвечал Хобс, задирая свою рубаху и доставая из-за пояса холодное оружие. Не тесак, конечно, но и не зубочистка. — Держи, — протягивал он его Чонгуку. — Так! Ну-ка, — сам с собой, вскрывая саму панель, чтобы залезть к сердцевине, где находятся провода. Пластина с сенсорным экраном повисла на разноцветных верёвочках. — Чонгук! — с дрожью в тоне, держа мужчину за плечо. — Чонгук! Тебе надо поторопиться! — и Тэ убрал руку, оставив фантомное тепло. Чон на секунду взглянул через своё плечо. Твари приближались быстро. Уже в зоне видимости. А они зашли в тупик. Оказались в ловушке, не имея возможностей к отступлению. Единственный шанс — Чонгук взломает замок, разблокировав проход. Чем он и занимался, возвращая всё своё внимание к проводам. Четыреста метров — твари замедляли ход. Чонгук чертыхался, пытаясь подлезть под связку, что была спутана. Триста — находил нужный датчик. Двести — втыкал туда нож, разрывая соединения блокиратора. Сто — ворота не открывались. Раздался глухой щелчок где-то сбоку. Заражённые сорвались с места. Как и живые, которые увидели, что вместо ворот распахнулась небольшая дверь в нескольких шагах от ворот. Чонгук пропихивал Тэхёна, Хобса, протискивался сам, тянул руку, чтобы затащить следующего… В сантиметре от его пальцев возник окровавленный оскал. Поганая вонь успела достичь цели, обжигая рецепторы, прежде чем Чон отстранил руку и потянул на себя дверь. Теперь можно было недолго отдышаться. Они продолжали путь по длинному коридору медленно и настороженно. Он казался бесконечным от того, что конца не видно было из-за плохого освещения — всего три лампы, которые слабо распространяли тусклый жёлтый свет. Шли молча, не создавая посторонних звуков. Может, и стоило бы поговорить, обсудить, но сейчас был совсем неподходящий момент. Им нужно было выбраться! Еще и добраться до пусанской базы. Или хотя бы как-то связаться с ней. Снова страдала сетчатка. Теперь уже у троих. В конце тёмного коридора разливался яркий белый свет, слепя парней и вынуждая зажмуриться, чтобы адаптировать зрение под белое сияние. Когда глаза привыкли, Чонгук незамедлительно пошёл на разведку, прежде окинув изучающе помещение, в которое они попали. Лабораторный комплекс. Напичканный самым современным оборудованием и техникой. Но почему-то всё было разгромлено. Искры рассыпались во все стороны. Хотя на некоторых экранах ещё мелькали какие-то изображения непонятных данных. Стеклянные стены в отделах позволяли просматривать чуть ли не насквозь всё, что там делали. Огромное количество компьютеров. Справа — глухая стена с деревянной тяжёлой дверью. Чон направился туда. Открыл дверь, и радужки его опалило красным пламенем. — Что там? — протискиваясь между мужчиной и косяком, спросил Тэхён. Он смотрел, но не мог поверить в то, что видел. Капсулы. С какой-то зеленоватой жижей. Рядом — мониторы. На которых, как будто специально, оставленное изображение человеческого силуэта, рядом с которым бегали строчки основных показателей организма. Стало жутко. Будто прикладом приложили, а отключиться не дали. Их держали здесь. Все те месяцы! Прежде чем отправить в поселение. Они и были подопытными крысами, как однажды предположил Тэхён. Земля уходила из-под ног. Дышать стало тяжело из-за прерывистых выдохов. Хобс стоял в таком же шоке, что и Тэхён. — Надо валить отсюда! — разрезал тишину Чонгук. — Нужно срочно доложить об этом. Я самолично прикончу этого ублюдка! — сквозь стиснутые зубы шипел Чон, крепко сжимая кулаки. — Хотя нет! Введу ему один из его «товаров» и буду наблюдать, как этот урод корчится, подыхая медленно и мучительно. — Пойдём, — ласково одёрнул его Тэхён. — Мы почти выбрались. Как только они вышли за деревянную дверь, то услышали скрежет, похожий на тот, когда первые ворота закрывались. Сорвались с места, держа курс на скрипучий звук. Лавируя между прозрачными стенами отделов и кабинетов, подбежали к бункерной двери, которая по толщине стали могла посоревноваться с сейфом швейцарского банка. Возле неё стоял дьявол, для которого человеческие жизни ничего не стоили. Может, раньше — миллионы, отражавшиеся нулями на его счетах. Но сейчас… когда деньги не имели не то что веса — их как таковых не было! Чан Мин не был один. С ним были ещё двое в чёрных классических костюмах. Он резко дёрнулся навстречу, схватил Тэхёна за предплечье, развернул и вогнал в шею иглу до самого пластика. — Стойте на месте! — рычало чудовище, плескаясь ядом и делая воздух зловонным и токсичным. — Я ведь хотел по-хорошему, Тэхён! — провёл носом, «слизывая» с кожи запах. — Но раз ты выбрал не меня! — нажал на поршень, вводя содержимое без остатка. — Адьёс, мальчики! — махнул рукой, отпуская обмякшее тело Тэхёна, и скрылся за дверью. За секунду до касания рукой холодного металла раздался щелчок, оповещающий о том, что дверь намертво закрыта. Но это не было основной проблемой. Тэхён лежал на полу. Его начало потряхивать. И можно было списать на приступ эпилепсии, если не знать, что Чан Мин не будет вводить обычный седатик или транквилизатор. — Это та дрянь, которая пришла вместе с солнечным ветром, — раздалось хриплое, почти неслышное из-за закрытой железяки. — Противоядия нет, — и повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Тэхёна, пока спустя минуту и те не стихли. Тело было расслаблено, но слабое дыхание было. — Только держись, любимый! — обнял его Чонгук, роняя капли слёз на бледную щёку Тэ. — Нужно связаться со штабом! — поднял резко голову. Взгляд был холодным, стеклянные глаза блестели. Он отпустил Тэхёна и начал метаться по лабораториям, ища способы связи. Ворвался в стеклянную коробку, где мерцали мониторы, подавая признаки хоть какой-то жизни. Отбросил стул и начал бегать пальцами по клавиатуре. Драгоценное время утекало. Он матерился и стукал кулаком по столешнице. Но снова собирался и продолжал поиски. — Чимин! Чимин, ты слышишь меня? — Кто это? — хрипло донеслось из динамика колонки, что рядом с монитором валялась. — Да! — победно вскрикнул капитан. — Чим, это Чонгук! — Чонгук? Где ты? — обеспокоенный голос дрожал. — Я сейчас вышлю тебе координаты, — продолжал клацать по клавишам. — Пусть тот, кто за нами приедет, возьмёт оборудование. Мы тут заперты наглухо. — Я всё понял, капитан! Всё будет в лучшем виде. Жду координаты. — Лови! — указательный палец ударил по кнопке «Enter». Прошло несколько часов, прежде чем раздалось копошение за металлом. А затем и дребезжание инструментов, которыми вскрывали «консервную банку». Тэхён продолжал мерно дышать, но в сознание не приходил. Было ощущение, что он просто спал, если бы очевидцы не знали о введённом неизвестном вирусе. Их вытащили. Кима сразу отправили к Суюн, поместив в изолятор. Чонгук после посещения медблока, где не нашли ни одной серьёзной травмы, отправился на «ковёр» к Сухо. — Ты понимаешь, капитан, что ты наделал? — генерал отчитывал сына как маленького. — Или ты думаешь, что я не понимаю, почему ты так поступил? Да и вообще, с какой целью тебе понадобилось дело Чан Мина! Я заметил перемены в тебе, ещё когда ты учился. Этот мальчишка… Ты понимаешь, что он мог и не выжить при катастрофе? Ты отдаёшь себе отчёт в том, что из-за твоих действий могло случиться что-то куда хуже! Ещё и Чана упустил, — разочарованно покачал головой, сделав тон пренебрежительным. — Я всё понимаю, генерал Чон! Но люди спасены. А поимка Чан Мина — теперь дело времени. В кабинете повисло долгое молчание. Размер пиздеца действий Чонгука приравнивался по масштабу к недавней катастрофе. Ему грозил не только трибунал, но и что похуже. Только… эти меры могли быть применены в обычных реалиях, а не в тех условиях, при которых существовали планета и её немногочисленные жители сейчас. — Свободен! — выдохнул смирение генерал.***
Тэхён очнулся на больничной койке. Датчиков и трубок в нём напихано не было. Он осмотрелся вполне трезвым взглядом. Стандартная «палата» за белыми простынями-ширмами. На правом бедре чувствовалась тяжесть. Опустил голову, улыбаясь искренне счастливо. Чонгук спал, уткнувшись щекой в такую же белую простынь, которой был накрыт Тэ до пояса. Он не переставал светиться, поднимая руку и запуская пальцы в растрёпанные чёрные волосы… друга? Уже давно нет! Ещё тогда, когда не осознавал этого, боясь потерять единственного близкого человека. — Чонгук. Гуки! — шёпотом. Но его услышали. Чон поднял заспанное лицо. Он уснул всего пару часов назад. Вымотанный до бескрайности. Не отходил от Тэхёна неделю, после того как Суюн продержала его в изоляторе ещё две, наблюдая и делая анализы. Тэхён выжил! И не каким-то чудом. Перед тем как мать Чонгука перевела Тэ в обычный лазарет, она дала официальное заключение. Тэхён был невосприимчив к неизвестному вирусу. Из его крови возможно было сделать противоядие. И после того как Чонгук рассказал о достижениях «великих умов», Тэ не отказался от затеи. Но поставил условием своё прямое участие в разработке вакцины. На что отказа не последовало. Ведь он действительно знал, что делать. Когда он выписался, то согласился жить в комнате Чонгука. Им поставили вторую кровать, но они просто сдвинули их. Они просто не могли спать по отдельности! Поиски Чан Мина взял на себя лично генерал Чон. Но те не приносили пока результатов. Даже спустя несколько месяцев. Да что удивляться! Если под него копали столько лет до катастрофы, а поймать за яйца так и не смогли. Сейчас о его местоположении ничего не было известно. — Тэхён. А помнишь, что ты обещал мне, когда мы расстались? — этим вечером Чонгук наконец-то решил, что уже пора. Что он должен был сказать уже давно, что любит Тэхёна. — Не особо! — пожал плечами и поднял голову, чтобы заглянуть в тёмные бездны. Они лежали на своём «ложе» и нежились. Тэхён удобно устроился на вытянутой руке капитана, уткнувшись носом в широкую грудь. А тот, в свою очередь, перебирал вьющиеся отросшие пряди, наматывая их на пальцы. — Я хотел тебе «кое-что» сказать. А ты ответил, что тебе тоже есть о чём поговорить. И мы обязательно обсудим это, когда ты вернёшься. — Да! Точно! — широко улыбаясь. — Можно я — первый? — Тэхён был уверен, что так будет правильно. — Я люблю тебя, Гуки! — не отводя взгляда, прижал ладонь к щеке. Об которую тут же начали тереться. И по лицу Чона было видно, что он немного шокирован произнесённым. — Я тоже тебя люблю, Тэ, — прикрыл веки, повернул голову так, чтобы опалить губами мягкую ладонь. А затем перекинуться на губы напротив.
