Глава 2.
9 мая 2026 г., 11:00
Чёрный кроссовер остановился прямо напротив главного входа сеульской лаборатории BVG, сверкая отполированной поверхностью. Чонгук вышел первым, обходя машину, чтобы открыть дверь парню, сидевшему на пассажирском сиденье. Тэхён вылез из транспорта, открыл заднюю дверь, вытаскивая оттуда набитую спортивную сумку. Повернувшись, он вздрогнул от неожиданности. Чон стоял очень близко, придерживая дверь. Тэ это было в новинку. Перед ним стоял парень, ярко улыбался и тянулся, чтобы забрать чужую ношу.
— Я сам, спасибо, — начал смущаться Тэ.
— Мне не трудно, любимый, — всё-таки выхватил груз.
— Что… — открыл рот от услышанного, а зрачки расширились до бескрайности.
Но продолжить ему не дали. Свободной рукой Чонгук ухватил его за талию и прижал к себе. Глаза бегали по шокированному лицу. Как же долго он этого ждал! Как же он этого хотел! Больше не желал медлить. Чонгук просто впился в губы Тэхёна, замерев в этом положении. Хотелось больше. Он начал медленно и осторожно перебирать мягкие губы любимого. Дыхание начало прерываться, но он не хотел останавливать процесс. Тэ находился в прострации. Что вообще происходит? Чонгук его целует? Ещё и на улице? При входе в огромную компанию? Стоп! На то и расчёт! Он же играл свою роль, о которой сам Тэ его и попросил. Не отдуваться же Чону одному?
Тэхён подхватил ритм и ответил. И сам не заметил, как градус желания поднимался и рвал тормоза… И вот они уже пожирали друг друга. Поцелуй влажный и нетерпеливый. Языки сплетались, чуть ли не выполняя вязку морского узла. Чонгук прижимал его сильнее, не смущаясь того, что его член, в полной боевой готовности, тёрся о налившийся орган Тэхёна. Он не боялся показать, как хотел его. Ну а Тэ… Не сразу понял, что творилось. Разум вновь покрыло пеленой возбуждения. Так хорошо в этих сильных руках. Сейчас бы прикоснуться к паху… Что? Кажется, он заигрался. Отлепился, но как не хотелось. Он заглядывал в глаза напротив, которые полностью залило желанием настолько, что виднелись красные искры лопающегося самоконтроля. Бёдра так и остались прижатыми к чужим. Тэхён ощущал, как плотно прилегало возбуждённое естество друга к его собственному. На лице появилась растерянность. Он не понимал, что происходит.
— Я должен тебе кое-что сказать, Тэ, — Чонгук прислонился своим лбом ко лбу Тэхёна. Почему-то показалось, что сейчас удачный момент, чтобы открыть хотя бы часть своих чувств.
— Не сейчас, — кинув взгляд через плечо друга, он увидел возле входа вышедшего Чан Мина, который стоял, скрестив руки на груди. И даже с такого расстояния было видно его злое лицо, а убийственная аура этого одержимого сшибала с ног. — Мне нужно уже идти, — попытался немного оттолкнуть сильное тело. — Но когда я вернусь, мы обязательно поговорим, — улыбка зажглась на лице парня, слепя всю округу похлеще небесного светила. — Мне тоже есть что сказать.
— Обещаешь? — не хотел отпускать. Но делать было нечего. Коротко чмокнул припухшие губы любимого и отошёл на шаг.
— Конечно… Любимый, — поднял лукавый взгляд на парня, мазнув по закипающему боссу, и поцеловал сам Чонгука.
Они подошли к входу, где Чан уже трясся от ярости и гнева, захлестнувших его от увиденного. Он сначала не поверил, когда помощник сказал ему про парня. Те, кто караулил Тэхёна (конечно же, слежка была), доложили, что парень приезжал домой и не выходил оттуда до утра. Максимум, кто к нему приходил — курьер. Но вчера ему отчитались сразу, когда услышали, что Ким звонил некоему Чонгуку. Продажа вакцины от Марбурга отошла на второй план. Немец сидел за столиком в респектабельном ресторане, и не было предела его возмущению после того, как Чан Мин разнёс всё, что попалось под руку. Ну а уж гонцу, принёсшему дурную весть… Земля ему пухом! Представитель немецкой компании пытался открыть рот, чтобы выказать негодование хаосом, который устроил глава огромнейшего конгломерата, взорвавшийся в присутствии другого немаленького человека — своего возможного клиента.
Чан Мин разгромил половину зала только от одной новости, что Тэхён кому-то звонил и приглашал в гости. А что теперь? Сейчас, когда он видел собственными глазами картину, как объект его желаний целовал какой-то левый красавчик, о котором никогда не упоминалось? Когда парни подошли к делегации, состоявшей из самого Чан Мина, его второго секретаря и телохранителя, то стало не по себе до жути… Кожу обдали жидким азотом, заморозив всё до костей. Осталось только боссу повернуться к охраннику, вытащить пистолет у того из кобуры и сделать один единственный выстрел, чтобы застывшее в ужасе тело рассыпалось на ледяные крошки. Но он пытался держать лицо. Хотя то уже перекосило от увиденного и раскрасило красными пятнами ярости. Ладони судорожно сжимались в кулаки, разжимаясь лишь для того, чтобы снова сложиться в угрожающем жесте. Челюсть была сжата настолько сильно, что желваки не ходили ходуном, а образовывали две шишки на месте, где должны находиться скулы. Зубы не скрипели — они хрустели от запредельного давления.
Но вот кто его точно не испугался, так это Чонгук. Или, может, просто хорошо вошёл в роль. Он протянул руку, чтобы поздороваться с боссом Тэхёна.
— Вы господин Чан Мин, как я понимаю. Приятно познакомиться с начальством моего будущего мужа, — он был расслаблен и натянул улыбку. Чана перекосило ещё больше на последних словах. Как, в общем-то, и Тэ.
— Не очень-то и приятно, — прошипел сквозь стиснутые зубы Мин, плескаясь отвращением, как концентрированным ядом. И так и не подал руки в ответ. — Нам пора, Тэхён, — демонстративно ухватил за руку и потащил в сторону подъехавшего серебристого мерседеса.
— Эй! Стой! — ухватил за вторую руку Чонгук. — Твоя сумка, любимый, — расплылся в придурковатой улыбочке, заметив, как начинает искрить Чан Мин. Он отдал ношу Тэхёну и стоял, провожая взглядом до самого конца, пока не скрылась машина, в которой действительно находился любимый человек.
Машина тронулась с места и покатилась вдоль дороги по направлению трассы, но Тэхён продолжал смотреть на оставшегося Чонгука. Внутри что-то скребло и намекало на размер всей катастрофичности и неправильности сложившейся ситуации. Не отрывал глаз от окна даже тогда, когда силуэт друга испарился вдали. Состояние близилось к обморочному, казалось, что кислород просто выжгли, обжигая при этом и лёгкие, в маленьком пространстве элитного автомобиля. Они ехали в полной тишине, но Тэ слышал, как скрипят суставы босса от повторяющихся действий — он так и продолжал напрягать кулаки. За прозрачной поверхностью было много всего: деревья скользили вдоль серого полотна, знаки крутились каруселью, один населённый пункт сменял другой. Только Тэхён не видел меняющихся картинок, его разум остался там, где и его «друг».
Он почувствовал, что движение остановилось. Пришёл в себя, разглядывая открывшийся перед ним пейзаж. Повернулся к боссу, но тот уже сам открыл дверь и вылез из машины, подошёл к двери Тэхёна, стукнул в окно.
— Выходи, мы опаздываем уже! — снова приказ.
Парень вылез и направился за боссом, прихватив лишь рабочую папку, которую Чан Мин вручил ему перед тем, как развернуться и вальяжной походкой отправиться в… заброшенный ангар? Это место совсем не подходило для деловой встречи с представителем приличной организации, но Тэхён не стал ни о чём спрашивать, молча следуя за разъярённым боссом. Что-то точно было не так! Всё это отдавало гнильцой и нелегальщиной. Но Тэхёну некуда было деваться или бежать. Они посреди какой-то чёртовой пустыни!
Войдя внутрь «руин», парень огляделся, но ничего нового не увидел — всё та же разруха и свалка строительного мусора. Но вот что действительно выбивалось из общей картины хаоса — металлический, кажется, шкаф. С первого взгляда было не распознать сей объект, но по виду точно шкаф. Чан Мин направился к нему, чеканя каждый шаг, отдававшийся дробью в голове идущего сзади. Подойдя вплотную, босс приложил палец к сенсорной панели и опустил голову, устраивая подбородок на держателе… Сканер сетчатки? Что это за место?
Двери разъехались в разные стороны, открывая вид на кабину лифта, которая так же была внутри полностью металлической. Ни одной лишней детали! Даже зеркал, которые находились в каждом лифте, или кнопочной панели, чтобы выбрать этаж. Они вошли внутрь, и двери закрылись, не издав ни одного звука. Кабина начала двигаться… Вниз? Тишина была густой и напряжённой. Но она была! И это пугало не слабее испепеляющего взгляда и дьявольской беспринципной улыбочки Чан Мина. Этот человек мог уничтожить любого, даже не пошевелив пальцем, только направив на смертника зрачки. Ну а его шестёрки понимали такие знаки без слов. И Тэхён уже миллион раз пожалел, что вообще именно в тот день отправился на собеседование именно в это здание… А сейчас ему необходимо было просто собраться и подвести эту поездку к логическому завершению. Нужно просто пережить эти пару дней! И, желательно, без непредвиденных обстоятельств.
Лифт опускался несколько минут. Какой это был этаж? Минус сто первый? Двери разъехались сами, выпуская двух мужчин в почти стерильное пространство. Первое открывшееся перед взором помещение смутно напоминало лабораторию: белые стены, как и потолок. Никакой мебели или окон. Только пол отливал молочным оттенком. Здесь они не задержались. Чан Мин проследовал дальше, останавливаясь перед стальной дверью, похожей на банковский сейф. Массивная железяка раскрылась с трудом, толкаемая бугаём изнутри, издавая вопль выброшенного на берег дельфина. Отперев махину полностью, шкафчик отошёл в сторону, пропуская важных гостей, которых здесь, видимо, ждали с нетерпением. Тэхён прошёл вслед за боссом в с виду обычный конференц-зал, но слишком уж он был законспирированный для среднестатистического офиса.
Тэхён пытался сориентироваться в неизвестном и незнакомом пространстве, ему с самого расставания с Чоном что-то не давало покоя — полосовало изнутри лезвиями опасной бритвы. Сердце отстукивало так сильно, что по рёбрам уже поползли первые трещины, проламываемые беспокойной мышцей. Всё, что он мог сейчас делать — это безропотно следовать всем указаниям своего босса, чтобы не усугубить своё шаткое положение.
Они расположились на мягких креслах, которые стояли возле не особо длинного стола. Спустя пару минут в ту же дверь, через которую они только что вошли, материализовались трое мужчин при полном параде. Видимо, это и были те самые британцы. Тэхён пытался вникнуть в тему встречи, шустро открывая папку и начиная перебирать документы, которые она в себе носила.
— «Классификация, состав, особенности, симптомы… методы распространения», — у Тэ замкнуло в мозгу от осознания того, ради чего его сюда притащили. И дело было совсем не в том, что Чан Мин собирался продать представителям туманного Альбиона какую-то смертельную и неизлечимую дрянь! Почему ОН здесь оказался? Ему ведь не положено знать обо всём этом дерьме! — «Может, хочет этим поймать меня на крючок?» — подумал, но от его догадок уже ничего не изменится. — «Статистика показателей переносимости самых быстрораспространяемых патогенов», — таблицы, графики, результаты лабораторных исследований на людях — он просто не мог поверить, что вляпался так сильно, что осталось только торчащей на поверхности вонючего болота ладошкой помахать спокойной жизни.
Он старался не подавать вида, какую реакцию произвела на него информация, которая должна была оказаться всего лишь обычным рабочим вопросом. Тэ натянул каменную маску безразличия, делая вид, что для него это само собой разумеющееся. Листал файлы один за другим, пока Чан пристально наблюдал за действиями своего личного секретаря. Он ждал реакции на предоставленные ему прямые доказательства грязных и незаконных делишек своего босса. И наигранно умилительная улыбка растянулась на слащавой физиономии, придавая ему демонский окрас, стоило понять, что ничего отрицательного на лице Тэхёна он не увидел. О чём вообще думал?
— Может, уже начнём? — заговорил дядька в костюме цвета мокрого асфальта на чистом английском. — Или вы думаете, что я тащился скрытно почти сутки для того, чтобы наблюдать за тем, как вы, господин Чан, изучаете своего помощника, а не даёте нам гарантии по сделке, которая, между прочим, была полностью обговорена ещё неделю назад, — он сплёл свои пальцы, облокачиваясь демонстративно локтями о столешницу.
— Да, простите, мистер Смитт, конечно же, вы приехали по крайне важному и необходимому делу, — Чан Мин полностью переключился на покупателя, отдавая всё своё внимание действительно важным делам. — Мой секретарь не успел полностью изучить все данные, поэтому позвольте я… — он встал со своего кресла и вставил флешку, которую достал из кармана пиджака, в проектор, расположенный в центре стола.
Взял пульт и вывел на белое полотно за спиной англичанина изображение, на котором было почти то же самое, что и отпечатано на бумаге в руках Тэхёна. Чан начал говорить, но Тэхён не мог целиком разобрать, о чём именно. Разум был затуманен — его поглотило пеленой страха и непонимания. Уши заложило, будто его поместили в одиночную камеру с повышенной шумоизоляцией. Дятел бил по виску, передавая азбукой Морзе тревожные импульсы по венам прямиком к сердцу, которое уже успело раскрошить пару рёбер в труху. Слова Чан Мина не просто отдавали гнильцой и смертью (даже те, что Тэ мог различить сквозь вуаль морока, окутавшего его и не дававшего мыслить здраво), а безбожно травили трупным ядом.
— «Статистика смертности, места быстрого распространения, коэффициент положительного срабатывания вакцины, сроки инкубационного периода», — Тэхён вообще не мог поверить в то, что такое возможно. Тем более с ним! И сейчас он оказался в самом эпицентре пиздеца по продаже… А что они продавали?
— Таким образом, Марбург — самый оптимальный вариант для густонаселённых городов, — как будто школьный доклад читал. Повернулся к Тэхёну, который находился совсем не здесь, скептически окинув его пристальным взглядом, оценивая реакции тела своего секретаря.
Из подвешенного состояния Кима за шкирку выдрал оглушительный хлопок. Комната, в которой находились биотеррористы планетарного масштаба и один обычный помощник главы этого самого рассадника сторонников геноцида, сотряслась с немыслимой силой. Произошедшее напоминало землетрясение… наверное. Мебель ходила ходуном, а присутствующие начали паниковать и метаться. В стенах отдавалась вибрация марсианского бура. Температура в пространстве небольшого помещения поднялась градусов на десять за несколько секунд. Воздух сделался горячим и влажным настолько, что глотку охватило удушающим приступом, перекрывающим доступ необходимого кислорода, которого от страха и неизбежности критически не хватало.
Если до этого в глазах Тэхёна стояла только пелена, затрудняющая восприятие зрительной информации, то сейчас зрачки начинали заплывать обычной непроглядной темнотой, отправляя перегруженное ясностью осознания и переполнявшими его эмоциями молодое, неподготовленное к таким потрясениям тело в пустоту. Свет в бункере вырубился. Но ещё до того, как включились аварийные генераторы, Тэхён провалился в вакуум, падая на бетонный пол без сознания.
***
Чёрт его знает, сколько прошло времени! Разве это важно? Тэхён проснулся от яркого света, режущего чувствительные зрительные нервы лобзиком. Голова шумела, будто его бросили в водопад. Мышцы сводило, а кости нещадно ломило. Зато он мог дышать полной грудью, хоть при этом волна пронзительной боли и прокатывалась по телу накатом. Тяжело было разобрать своё текущее местоположение. Да и вообще встать, чтобы хотя бы осмотреться. Он какое-то время просто пролежал на спине, по ощущениям — пару часов — начиная воспринимать мир вокруг себя. Смог расслышать звонкое пение птиц, щекочущую кожу траву. Оказалось, что он находился в тени дерева с раскидистой кроной, которое создавало шапку, укрывающую ослабленного парня своей зеленью. Он начал медленно двигать конечностями, пытаясь их разработать, ведь те затекли неимоверно. С усилием он смог принять сидячее положение, теперь в состоянии осмотреть округу. Место напоминало окраину леса — не дебрей или непроходимых джунглей — обычный лиственный лес, не густой и не мрачный. Погода стояла ясная — на небе не было ни облачка, что не вязалось с тем, что он помнил. А что он, собственно, помнил? — Меня зовут… ммм, — схватился за голову, которая продолжала гудеть пароходным гудком. — Тэ… Тэхён! Да! Я в этом уверен! — немного приободрился, сделав усилие и вспомнив хотя бы своё имя. — Вроде… Процентов на восемьдесят, что имя точно моё, а не особо запомнившееся, — устало потёр лицо обеими ладонями и встал. — Нужно пройтись по периметру, — продолжал говорить сам с собой, но его прервал шум приближающихся голосов. — Смотрите-ка! У нас пополнение! — вроде даже радостно улыбался парень лет двадцати — двадцати пяти, не больше. Он ускорил шаг, направляясь прямиком к ничего не понимающему Тэхёну. — Ну, привет, новенький! Я — Хобс, — протянул руку в надежде, что её сразу пожмут. Но не тут-то было! — Ты чего? А, ну да, точно! Ты же пока ничего не помнишь! — Что это за место? Почему я здесь? — пониженным хриплым голосом смог выдавить Тэхён. — Да уж! Что ж! Рассказ будет долгим… — остальные парни успели подойти к началу чтения лекции по ускоренному курсу введения в неизвестный пока мир. — Может, сначала пойдём в поселение? — П-поселение? — слова, видимо, он тоже забыл. — Да! Ты ведь не думаешь, что нас тут всего пять человек? — продолжал Хобс с незлобной усмешкой. — Хорошо. Пошли, — ему уже нечего было терять. А если и было, то Тэхён об этом благополучно не помнил. Оказалось, идти до пристанища людей, обитавших в этой географической точке с неизвестными координатами, пара километров. Ноющая боль сделалась не такой ощутимой. Она всё ещё присутствовала, но после начала движения бренного тела стала тупой и терпимой… Тэхён дошёл сам — без поддержки. Хотя Хобс не отходил от него ни на шаг, а остальные неспешными шагами топали сзади, иногда похрустывая сухими ветками, которые не выдерживали веса наступивших на них ног. Перед вновь прибывшим парнем с амнезией раскинулась целая деревня, в которой по кругу стояли самодельные домики, больше походившие на шалаши. Они были сделаны из веток и листвы, основа — брёвна. Что поражало — отсутствие первобытного образа жизни. Внутри «вигвама» находились покрывала и посуда. Да даже постельное бельё на обычных ватных матрасах. И местное население было одето в обыденную человеческую одежду. Конечно, не брендовую, зато практичную. Грязно-серого цвета широкие рубахи и просторные мутно-коричневые свободные штаны, которые, видимо, здесь были у всех. Хобс взял Тэхёна за руку и провёл через лианы, заменяющие москитную сетку на входе самого большого домика, расположенного в центре поселения, на поляне посреди леса. Тэ осмотрелся. Здесь всё кричало о том, что это не жилое помещение, а скорее зал совета. Круглый стол ручной работы, сплетённый из тех же лиан или лозы, был накрыт красной тряпкой, изображающей из себя скатерть или просто накидку для удобства пользования данным предметом мебели. Прошерстив глазами каждый уголок и не найдя там ничего подозрительного, он встал около стола и посмотрел на парня, который молча давал ему время освоиться. Упёрся ладонями в бугристую прикрытую тканью поверхность, когда разум окончательно прояснился. Жаль вспомнить он так ничего и не мог, как бы сильно ни напрягал атрофированные извилины. Зато соображать начал более-менее трезво. — Излагай, — произнёс уверенно, но с опаской. И худощавый паренёк в обносках начал свой рассказ.***
Около года назад огромная вспышка на Солнце привела к выжиганию планеты. Природа была почти полностью уничтожена температурой и радиацией. Больше половины населения просто сгорело за мгновение. От людей даже костей не осталось — жалкие кучки пепла. Но не это было самым страшным! Адский огонь испарился так же быстро, как и возник. Солнечный ветер вместе с разрухой на Землю принёс и какую-то неизвестную заразу из космоса, захватив её по пути. И всё бы ничего, но эта «инфекция» выкосила ещё три четверти оставшихся жителей, вынудив человечество, за малым исключением, бороться не только с вирусом, но и с заражёнными. Инфицированные становились неадекватными, агрессивными. Внешние изменения тоже присутствовали — они походили на ходячих трупов с ярко выраженными чёрными венами на поверхности кожи, будто их нарисовали нарочно перманентным маркером. Красными склерами, залитыми мраком. Вирус передавался через кровь или слюну. На обычных зомби они тоже были не особо похожи. Не такие, как показывали их в фильмах или описывали знаменитые фантасты. Слишком быстрые, способные к обучению, пусть и на уровне основных инстинктов, таких как прятаться, открывать двери и прочие лёгкие действия. На ранних стадиях заражения даже могли говорить. Зато по основному рациону не уступали мертвякам — питались исключительно человечиной. А те, кого не доели, пополняли ряды плотоядных тварей.***
Вываленную информацию о нынешних реалиях было нелегко воспринять адекватно. Да и вообще как-либо. По мере того, как Хобс рассказывал о случившемся, у Тэхёна снова начинало мутиться, но не только в мозгу. Тошнота подкатывала к горлу, не позволяя работать инстинкту и сглатывать с первого раза. Ком стоял поперёк плотной заслонкой, так что даже воздуху было непросто просочиться к лёгким. Он ответственно пытался расставить выявленные факты по алфавиту, но наименования перечисленных катастроф не собирались складываться в стройный ряд. Вопросов всплывало всё больше, когда он снова пытался направить кровь в голову и запустить мыслительный процесс. — Тогда где мы? Раз солнце выжгло Землю, — начал он спрашивать, чтобы разобраться хотя бы в том, что видит сейчас перед собой. — Деревья реальные, светило высоко над землёй, сияет, как в обычный погожий день. Ммм? Где мы? — Это симулятор. Пойдём, — позвал парня с собой Хобс, выходя из лачуги. — Я покажу тебе кое-что. — Это ещё не всё? — нервозность начала брать своё, вынуждая повышать децибелы. — И это не шутка, не реалити-шоу? — Нет! Идём, — продолжил путь, когда второй пролез сквозь лианы на выходе. Хобс взял его за руку и потянул куда-то вглубь леса. Только вот он слишком быстро кончился. Тэхён увидел высокую серую каменную стену высотой метров тридцать. А может, и металлическую — с такого расстояния не разглядеть. Подойдя ближе, он убедился — стопроцентный металл. Они направлялись вдоль стены метров двести, пока не дошли до поистине исполинских ворот, которые были открыты. Тэхён заглянул через раздвинутые створки, но всё, что он увидел там — такие же высоченные стены. Только расположены они были не ровно, как в стандартных помещениях, а хаотично. — Что это? — спросил заинтересованно, не переставая водить зрачками по открывающемуся виду. И уже собирался шагнуть на неизведанную территорию, но его резко одёрнули, не позволяя наделать глупостей по незнанию. — Это лабиринт! Не ходи туда! Все, кто там был, — не вернулись! Только разведчикам можно. И то только в светлое время суток. Останешься там на ночь — умрёшь! — предостерегал Хобс, продолжая тянуть за руку подальше от прохода. Тэхён подчинился. Ведь этот парень наверняка находился в этом… симуляторе гораздо дольше, чем он. Тэ не унимался. Он буквально поглощал изучающим взглядом картину, представшую перед ним в удручающих обстоятельствах. Зрачки бегали с одной стены на другую, затем на ворота. Он вспомнил про то, что Хобс сказал про симулятор, и глаза поднялись вверх. На арке, располагавшейся прямо над воротами, зияла кроваво-красная надпись, пестревшая обколупленными кусками, будто ошмётки штукатурки отвалились. Но она была достаточно внушительного размера, чтобы очертания букв чётко читались. Три огромные бордовые буквы, которые Тэхён, даже если ему совсем отшибёт память, не сможет забыть. BVG — как страшный сон, пронеслись слайдами флешбэки перед зрачками — словно адский калейдоскоп, набитый осколками страхов, крутили перед глазами. Воспоминания прилетали чёткой шеренгой, каждый раз взрываясь артиллерийским снарядом на подкорке. Он оцепенел. Не двигался, пока не отмоталась вся плёнка. — Так значит симулятор? — прояснение вывалилось горькой правдой. — Да, — подкрепил Хобс свои подтверждения уверенным кивком головы. — Мы своего рода внутри испытательной площадки. Доставляли нас сюда на подъёмном лифте, как и тебя. Правда, пока непонятно, как ты оказался за его пределами, — призадумался, но тут же одёрнулся. — Вся флора и фауна здесь настоящая. Видимо, купол уберёг испытательный полигон от уничтожения. Ну а солнышко… — с тоской, отражавшейся в глазах синим небом, поднял голову вверх, вглядываясь в иллюзию нормального небосвода. — Это и есть купол. Вся внутренняя сторона которого — это один сплошной экран, проецирующий подобие привычного вида небес. Присмотрись. Ты видишь источник света? — Нееет, — покрутил головой, а затем и сам провернулся на месте, сделав полный оборот вокруг своей оси, Тэхён. — Так вот это потому, что его нет. Просто свет от экранов создаёт иллюзию солнечного дня. Но что хорошо — ночь тут тоже бывает, — улыбнулся, но было совсем не смешно. — Нам транслируют привычные для любого человека сутки. Утро, день, вечер, ночь. Даже красочные закаты запускают. — А вы пробовали сбежать отсюда? — ну просто бог проницательности! — Постоянно! Но мы уже всё опробовали. Симуляция полностью окружена стеной. По нашим подсчётам, территория всего километров десять в диаметре. За барьером, как ты видишь, — непроходимый лабиринт, — указал рукой на открытый проход в серые дебри. — А забраться на стену? — Пробовали! Она металлическая — уцепиться не за что — слишком высоко! — А пробраться через лабиринт? — Всё, о чём ты можешь только подумать, — пробовали! За шесть месяцев уже всё исследовано — пути, кроме лабиринта, нет! Но и его уже почти весь изучили! Ребята натыкаются всегда на тупик. — Так почему тогда не пойти бы всем вместе и не найти выход? — не мог смириться с участью узника… Чан Мина. — Я же тебе сказал, что там — умирают! Посмотри сюда, — Хобс подвёл его к той части стены, которая находилась прямо возле двери. — Смотри! — чуть ли не кричал. — Это имена тех, кто не вернулся! — Так много? — Тэхён начал изучать зачёркнутые имена, приоткрыв рот от увиденного. — Действительно! Раньше нас было гораздо больше, — вздохнул и опустил с сожалением голову вниз. — Раз в неделю лифт поднимается и доставляет нового подопытного вместе с припасами и одеждой. Остальное мы добываем сами. Сейчас нас осталось человек двадцать, — сглотнул отчаяние. — Точно! Лифт! — воодушевился было Тэхён, но его жёстко осекли. — Пробовали! Неизвестно, кто им управляет, но раз в неделю он опускается и возвращается через двадцать минут. И прежде чем ты спросишь про его поломку — да, так же! Это нереально! Тэхён выдохнул бессилие и несправедливость, севшие горьким осадком на многострадальных лёгких, и прикрыл веки, надеясь, что у него просто галлюцинации от нехватки кислорода. Что он до сих пор находится в том злосчастном бункере вместе с ублюдком Чан Мином, что его где-то там — дома — ждёт Чонгук. — «Чонгук», — всплыл счастливый образ друга с искорками желания в чёрном омуте радужек. Таким запомнил его Тэхён. Будто это было только вчера. Они попрощались возле сеульской лаборатории BVG. Целовались. Так сладко. А теперь? Тэ узнал о катастрофе, настигшей планету внепланово и неожиданно. А выжил ли вообще Чонгук? А если не остался горсткой серого порошка, то верит ли в то, что и Тэхён мог остаться в живых? Вариантов выбраться из этой ловушки не оставалось вообще. Парень несколько дней бродил по доступной территории, обойдя всё внутри границы. С тоской и отчаянием заглядывал в ворота, которые были открыты, только когда светло. Когда же на экране наступала воображаемая ночь — они с противным скрежетом ржавого железа закрывались, съезжаясь и преграждая путь. Но вопрос, на который Тэхён до сих пор не получил ответа, — это то, чему именно преграждался этот самый непроходимый, по словам Хобса, путь. Чан Мин не собирался выпускать людей отсюда, наблюдая и изучая их, как лабораторных крысок? Или же, наоборот, — старался не впустить сюда заразу? Хотя, зная этого монстра лично… Какие же тут могли быть варианты? Он только один! Последнее, что Тэхён помнил о своём боссе, не просто подтвердило опасения и подозрения о его жестокости — демонизировало его. Этот монстр был настоящим жнецом ада, собиравшим невинные души пачками! Видимо, зачатки совести и гуманизма в нём задушил ещё его дед. Хотя лучше бы сделал орхиэктомию. Тогда не родился бы его отец на этот свет, не произвёл бы в мир это чудовище, не гнушающееся продавать биооружие для уничтожения целых народов. Чан Мин бы не жил для того, чтобы выкашивать живых людей, как скот, пополняя свои карманы. А уж в том, что он точно выжил, — в этом Тэхён не сомневался. Такие твари — бессмертны! Яркий свет выжигал глаза даже через закрытые веки. Чонгук чувствовал, что его тело поднимается куда-то вверх. Но приоткрыть хотя бы на миллиметр невозможно — веки слишком тяжёлые. Соображать просто невыносимо! Голова гудела, будто в ней, не переставая, работал отбойный молоток. И делал он это без перебоев. Гул стоял невыносимый. Настолько, что вибрация шла по всему телу, которое ломило и скручивала нестерпимая боль. Мысли наматывались одна на другую, создавая клубок предположений. И одно — хуже другого. Это была обычная просьба его старого друга, в которого он был безответно влюблён очень давно. Ещё с тех времён, когда они оба поступили на медицинский. И, вроде, всё шло по плану… Но что-то бесповоротно изменилось. И что бы там ни было, он всё равно вновь согласился бы на эту авантюру, открывшую ему зелёный коридор для того, чтобы он смог не просто сказать о своих чувствах, но доказать их, пусть поначалу и собирался отнекиваться, продолжая делать вид, что умело играет отведённую ему роль. С тех пор, как Земля подверглась атаке беспощадного светила, прошло семь месяцев безнадёжных поисков не только противоядия против неизвестного вируса, которое он помогал разрабатывать, но и Тэхёна. Чонгук помнил всё! Память ему не отшибло. Очнулся в лифте, насколько он понимал вообще и мог соображать после того, как ему ввели какую-то отраву. Тело не переставало болеть, но он приложил все силы, терпя неудобства и последствия отходняка от неизвестного препарата, чтобы сесть, согнув корпус пополам. Посмотрел сквозь единственное, через что проникал, казалось бы, солнечный свет — решётку у него над головой. Она находилась невысоко, он бы не поднялся здесь в полный рост. Потянулся к краю и начал дёргать во все стороны, пытаясь открыть, чтобы выбраться из тесной коробки. И она поддалась, когда он толкнул её вверх, распахиваясь, как крышка гроба. Еле передвигая конечностями, Чонгук медленно закинул сначала одну, потом другую руку, нащупав под ладонями, по которым бежали колики, почти твёрдую поверхность, кажется, покрытую ковром с длинным ворсом. Напрягаясь изо всех сил, подтянулся и, наконец, высунул голову на поверхность вслед за руками. Свет слепил, выковыривая глаза спицами — медленно, с садистской жестокостью. Резало так, что хирург со своим основным инструментом казался просто богом — милосердным и справедливым. Тут же было ощущение, что по сетчатке проводят тупыми ржавыми ножницами, неторопливо снимая слой за слоем. Как Чон попал сюда — тоже прекрасно помнил. Он наконец-то вышел на след бункера Чан Мина, где тот проводил подпольные сделки по продаже вирусов и ещё всякой разной дряни. Так уж совпало. Он, конечно, искал Тэхёна. И каково было его удивление, когда он докопался до того, что именно ублюдок Чан Мин самолично поставляет смертельные вирусы, осуществляя прямые сделки с сильными мира сего. Это вышло случайно…***
Чон Чонгук — единственный сын в семье потомственного военного Чон Сухо и специалиста в области биоинженерии и биохимии Чон Суюн. С самого детства мальчика готовили к жизни, которую могли видеть только единицы. Родители познакомились на работе… В засекреченной военной лаборатории с уровнем секретности такого класса, что доступ был только у президента и нескольких приближённых. Когда Чонгук появился на свет, от него требовалось только дорасти до того возраста, когда дети начинают осознанно воспринимать слова и уверенно ходить. После этого началась его подготовка ко всем возможным исходам этого мира. Кружки, секции — времена, когда ничего другого он ещё не мог полноценно усвоить. Школа… Начались занятия посерьёзнее обычных экзаменационных предметов: военное дело, психология, искусство маскировки. Старшие классы — углубление в химию и оружейное дело всех мастей и специальностей: от обычной Беретты до ядерной бомбы. Армия — спецчасть с усиленными тренировками по устранению и предотвращению террористических угроз всех направлений, будь то смертник в пассажирском самолёте или вспышка Денге в Конго. Университет — медицина. Не просто медицина, а конкретные специальности — биология, биохимия, генетика, вирусология. И на протяжении всей сознательной жизни — интенсивная боевая подготовка: тхэквондо, рукопашный бой, каратэ и ещё целый список боевых искусств. Чонгука муштровали и дрессировали, делая из него сторожевого пса, который при малейшей опасности кинется спасать невинных. При этом заглушили все его чувства, годами выбивая их из него бесконечными спаррингами, а затем и реальными операциями, о которых докладывалось лично президенту. Он побывал во множестве стран уже до того, как поступил в университет. В паспорте — мальчишка, на деле — профи, которому уже на тот момент не было равных. Иногда мать позволяла себе проявить немного участия, когда после очередной вылазки приходила в госпиталь к израненному сыну и говорила, как гордится своим чадом. От отца Чонгук видел всегда лишь пренебрежение. Дослужившись до звания генерала, Чон Сухо стал истинным воякой — жёстким, грубым и надменным. Его душа была сухой и безжизненной настолько, что, казалось, по коже трещины иногда были видны, как на высохшей земле, находившейся без живительной влаги долгое время. Он всегда был строг и непреклонен. Сын для него — взращённое смертельное оружие. Сухо самолично принимал последний экзамен по рукопашному бою у юнца, которому впору было влюбиться и наделать глупостей, а не спасать прогнивший мир, который и без людей в итоге оказался разрушен. Когда он поступил в университет, увидел Тэхёна… Мир Чонгука перевернулся с ног на голову, заставив годы интенсивных безжалостных тренировок и эвтаназию собственных чувств схлопнуться, подобно старому нарыву, извергающему жёлто-зелёную жижу — такую вязкую и мерзкую, — но облегчающему общее состояние, возрождающую жажду двигаться дальше совсем в другом — правильном — направлении… Реинкарнировать свою настоящую живую сущность. От этого немного взъерошенного парня исходила поистине невероятная энергетика. Даже ещё не приблизившись к Тэхёну, он чувствовал, что от того исходит что-то невероятное. Что-то, что безумно притягивало. Хотелось всегда находиться рядом, подзаряжая жизненные батарейки. По возможности вообще на нём повиснуть, как на лиане, даже если она окажется ядовитым плющом, то оно того стоило! Чонгук тогда так для себя и решил! Что бы там ни было — он будет рядом. И пусть его путь к сближению с Тэ был очень непростым и до трясучки тернистым, но он смог. Никогда не считал свои чувства дружбой. Это точно была любовь! И Чонгук отдался ей полностью, нося бережно в сердце и не показывая никому, чтобы до неё никто не мог добраться. На протяжении всего курса Чона вызывали и таскали по заданиям. Он старался расправиться с приказами как можно скорее, чтобы вернуться в обитель своего тихого счастья. А потом и вообще пригрозил своей отставкой, если ему не дадут по-человечески закончить то, что ему само руководство страны и навязало. От него отстали… На время. Последний месяц он был полностью в Тэхёне, наслаждаясь каждой секундой проведённого с ним времени. Углубившись настолько в него, что казалось, будто дальше жизни не будет, если они разойдутся по разным краям света или страны. Да даже если города! Чонгук знал, что ему предстояло вернуться и продолжить спасать мир. Но ему никто не мог помешать оборвать общение с человеком, чувства к которому были теперь ещё и опасны, поэтому спрятаны на задворки, в самый тёмный уголок, в котором даже при ближайшем рассмотрении под микроскопом его любовь была не видна. Да и руководство не лезло в его личную жизнь. Чонгук — капитан спецотряда суперсекретной правительственной конторы. Он обязан защищать страну и выполнять приказы! А что он делает в свободное от службы время — их не касается! Хоть с тарзанки прыгает! Да хоть нижнее бельё рекламирует! Основной задачей было являться по приказу, выполнять то, что от него требовалось, и сохранять конфиденциальность, скрывать настоящую личность. Хоть имя поменять не заставили. Они общались реже после получения дипломов. Раз — два в неделю. Чон только закончил очередной штурм очередной фабрики по производству химического оружия в очередной жопе планеты, где топорными методами собирали часовые бомбы с добавлением в них начинки в виде хлора и аммиака высокой концентрации. Что террористы собирались с ними делать и где применить — одному Господу известно. Но шарашка была разгромлена. Чон отделался парой сломанных рёбер и огромным синяком, растёкшимся вплоть до середины брюшной полости. Внутреннего кровотечения не было — и то ладно! После успешно проведённой операции он явился в Пусан, чтобы доложить о ходе захвата подпольной фабрики по производству химоружия. После отправился на служебную квартиру, привёл себя в порядок и вызвал оперативного врача, находившегося в личном пользовании его группы. Когда док осмотрел потрёпанное тело Чона, озвучив диагноз и констатировав несколько переломов, раздался звонок телефона, который он включил, как только ступил за порог квартиры, ведь это был личный аппарат. Звонить могли только двое: мать или Тэхён. На то, что это была родительница, рассчитывать особо не приходилось. Он находился не в госпитале, ходил на своих двоих… Да и отец уже точно ей сообщил о прибытии отпрыска с задания. Поэтому ей просто не к чему было проявлять даже толику своих родительских чувств, пусть даже и наигранно, ведь для неё было всё в порядке — сын выполнил свой долг — спас страну от очередной кучки террористов. Оставался только один человек, способный позвонить по этому номеру — Тэхён. Сомнений не было вообще! Поэтому Чонгук, отодвинув в сторону служителя Гиппократа, корпевшего над перевязкой грудной клетки болезного, скривился от резкой боли, пробившей, как по струнам, по всем остальным рёбрам, и потянулся за смартфоном, который уже успел притихнуть и потухнуть. Но как только тот оказался в ладони Чона, снова завибрировал, оглушив звонким рингтоном. Парень смотрел на экран, расплываясь в счастливой улыбке, уже рисуя себе во всех красках их разговор, после которого он ещё долго не сможет уснуть, крутя чужой голос на репите у себя в мозгу. Но, замечтавшись, он снова упустил момент — экран снова погас, а звонкие потуги докричаться до владельца гаджета громкой мелодией не принесли результатов и стихли. Тэхён не подвёл. Смартфон снова разразился настойчивым звонком. И Чонгук больше не стал проверять терпение любимого — ему льстило ощущение того, что его хотят… хотя бы слышать. Тэхён не забывал его, позволял всё ещё быть рядом. Хоть и на расстоянии. — Тэхён? Что случилось? — дрессировка не прошла даром — он стал хорошим актёром. Голос не был усталым, в нём не чувствовалось адреналина или яркой боли, эпицентр которой находился недалеко от сердца. — Чонгук, мне нужна твоя помощь… снова, — слышались нотки усталости и страха. Чонгук начал нервничать. — Мне больше не к кому обратиться. Ты… Ты единственный, кто может мне помочь. Сегодня бармен переборщил с разнообразием, заливая в шейкер адскую смесь из тревоги, страха, переживаний за любимого, безграничного счастья, теплоты и гнева. Все эти эмоции хлынули разом, заглушая всё: свербящую боль в груди, голос врача, что пытался объяснить, что делать с полученными травмами, приглушённый звук утреннего города, смазано доносившегося через плотно закрытые окна. Чонгук не мог разобраться, на чём ему сконцентрироваться. В итоге решил остановиться просто на родном нервном, но таком приятном голосе, щекочущем чувствительную кожу уха, разливающемуся вязкой сладкой патокой по всему организму. Тэхён предложил встретиться? Да без проблем! Осталось закончить пару дел в Пусане: собраться, выпроводить доктора, закончившего рассказывать, сколько раз наносить мазь на синяк, успокоить визжащую малолетку внутри себя, которая подпрыгивала от радости, взмахивая помпонами. Что Чон и сделал почти удачно. Наспех собравшись, он встал перед вопросом, как добраться до Сеула за самое короткое время. Надобности в собственном транспорте как-то никогда не возникало, когда имелась служебная машина с водителем, который отвезёт в любую точку, куда бы ни приказало начальство, но Чон уже начал себе подыскивать авто, понимая, что на тонированной бронированной тачке, пусть та и выглядела снаружи как семейный минивэн, ездить к Тэхёну нельзя. Автобус — долго. Поезд? Вообще неизвестно, есть ли они сейчас по расписанию. Аренда. Вот и нашёлся выход. Чем ближе чёрный кроссовер приближался к назначенному городу, тем бешенее отбивало чечётку беспокойное сердечко вояки, которое билось лишь для одного человека во всём мире. Тэхён прислал Чону смску с адресом его квартиры, в которую его никогда не приглашали до сегодняшнего дня. Волнение и нервозность мешали сосредоточиться на дороге. Ему необходимо было собраться! Как с мыслями, так и приструнить собственное тело, но выходило не очень-то. У него за плечами годы отточенной до совершенства практики. Он должен. А ещё придётся постараться не показать любимому последствия последней вылазки. Синяк зиял ярко-фиолетовым кровоподтёком на добрую половину торса, красиво переливаясь мутными разводами. А ещё боль. Но доктор дал ему анальгетик, который он проглотил, выковырнув из белой баночки щедрую горсть. Даже если лекарство перестанет действовать, это не станет великой проблемой. Потому что «пёсик» закалялся не один год, болевой порог Чона достигал отметки гораздо выше, чем у любого среднестатистического… Нет! Не человека! Робота! Он чувствовал боль, конечно, но степень терпимости вызывала немое восхищение. И вот Чонгук уже стоял возле дома, где притаилось его обеспокоенное тепло. Но у самого всё трепетало не меньше, если не больше. Вылез, чтобы глотнуть свежего воздуха и немного охладить пыл. Успел сделать лишь несколько глубоких вдохов, как подъездная дверь распахнулась. Глаза сразу заискрились. И отнюдь не из-за жалкого освещения убогих фонарей. Тэхён выглядел немного растрёпанным, но таким родным и уютным, что Чон, не раздумывая, сгрёб его в охапку. И не было ни сил, ни малейшего желания отпускать его. Он не отлипал, даже когда предстоял долгий путь по лестнице, трамбуя под завязку бронхи любимым запахом. А когда они вошли в квартиру, примешался ещё и аромат еды. Он набивал рот приготовленным, стараясь быстрее перейти к разговору, хотя эти блюда нужно было есть с томным наслаждением, дегустируя каждую новую порцию, отправленную в рот палочками. С ужином было покончено, пора бы уже расспросить это взъерошенное чудо, в чём состоит его просьба. — Я не вправе просить тебя о таком, — видимо, всё-таки собрался с силами Тэ, смотря прямо и не мигая. — Чёрт! Это тяжелее, чем я думал! — отвёл глаза, но речь уже была начата, поэтому Чонгук от него не отстанет. — Мне вытягивать из тебя клещами? — натянул улыбку, но внутри не переставало всё клокотать. Он очень внимательно выслушал Тэхёна. Успел порадоваться за него. Ведь его мечта сбылась. Но оказалось не всё так просто. Ведь имя владельца BVG Чонгук знал не понаслышке. Этот урод давно находился под пристальным наблюдением их конторы. Хотя и не в личном ведении Чонгука. Сердце Чона начало отбивать ритм в другом направлении. Нервозность от долгожданной встречи начала перерастать в страх за любимого. Он готов был прямо сейчас подскочить, направиться на склад их оружия, обвеситься парой десятков стволов и нагрянуть в здание компании ублюдка, который поперёк горла стоял уже несколько лет всему правительству Южной Кореи. А теперь ещё и Тэхёна пытается… — Ты… Ты не мог бы сыграть роль моего парня? — очередь из одного ствола, которыми он себя мысленно обвесил, прострелила его самого. У Чонгука не только остановился мыслительный процесс, связанный с работой, но и все жизненно необходимые функции организма. Дальше следовал просто какой-то бред, вроде для уточнения, но уже тяжело было усваивать поток информации. Она просто не приживалась. Вихрь мыслей о том, что Чон сможет выплеснуть все свои чувства, при этом оставляя в неведении парня, на которого они были направлены, всполошил не просто сознание, но и перевернул все внутренности, поджигая томительное осознание предвкушения чуда. Но он тут же понимал, что его «игра» не сможет длиться вечно и будет выглядеть чересчур натуральной. — Ты ведь не забыл, как спать со мной в одной кровати? — Чонгука уже колотило от нетерпения заграбастать тело Тэхёна. — Я всё так же люблю обниматься и закидывать ноги. В отсутствие тебя пришлось обзавестись дакимакурой, — услада для ушей Тэхёна. Ведь другу не придётся краснеть перед подушкой за сон с конкурентом. — Да, я всё помню. Пойдём, я выдам тебе вещи и полотенце, — Тэхён начал вставать из-за стола, а Чонгук уже не мог. Он просто не мог поверить, что всё это реально! — Пока ты будешь в душе, я всё приберу и поменяю постельное, — подошёл и начал тянуть окаменевшее тело Чона вверх, помогая ему подняться из-за стола. Если бы Чонгук сейчас находился в плену и подвергался пыткам, то преступники потерпели бы полное фиаско. Потому что он не мог пошевелить даже языком. Тело настолько не слушалось его, что способно было лишь следовать, ведомое тёплой рукой. Его водили по квартире, что-то говорили, а он только ходил следом, куда его тянули, и делал вид, что понимает произнесённые фразы. — Я пойду… — наконец сознание Чона начало немного проясняться. — Приберу, — и Тэхён проскользнул в дверной проход, оставляя Чонгука в растерянности. — И что это было? — сам не мог понять, будто его чем-то опоили. Осмотрелся. Залез в душевую кабину, выпуская на себя прохладные струи воды, когда крутанул ручку крана. Чонгук быстро ополоснулся только для того, чтобы остудить разыгравшееся воображение, и вышел, шустро обтеревшись и натянув то, что вручил ему Тэхён. — Я всё, — всё ещё теребя полотенцем влажные волосы. — Ты пойдёшь? — Д-да, — нервно одёрнул край одеяла, что получилось немного резковато. — Располагайся. Я всё постелил, — уже лишь бы что-нибудь ляпнуть, только бы сбежать от возникшей неловкости. Чон покорно расположился на кровати в томительном ожидании. Конечно, он и не рассчитывал ни на что, просто… Он ведь действительно готов был утопиться в самом человеке и чувствах к нему. На интимную близость и не смел претендовать. Ему и этого было достаточно с лихвой. Но когда Тэхён вышел из душа, весь распаренный, утомлённый и разморенный… Такой домашний и… Да что уж говорить! Пиздец какой сексуальный! Неприличные мыслишки начали дзынькать, коротко уведомляя владельца одурманенного мозга о том, что пора бы уже угомониться и сделать пару-тройку десятков или даже сотен глубоких вдохов. Что Чонгук и сделал, заключая тёплое тело в крепкие объятия. Противная трель телефона Тэ разбудила Чонгука сразу же. Но он, вопреки своим желаниям, притворился, что звук его чуткий донельзя сон не побеспокоил. Он понятия не имел, что за мелодия стояла у Тэхёна на будильнике, но эта точно стояла у него на рингтоне неизменно последние несколько лет. Облепил он всеми конечностями любимого сразу же, как только тот лёг на кровать вчера перед сном, и сейчас вообще не собирался его выпускать. Тем более знал, что сегодня ему предстояла поездка с монстром, хотя по внешнему виду и похожим на человека — со своим боссом Чан Мином. Его до бесячего зуда хотелось придушить, как только Чонгук услышал его имя из уст Тэхёна. И ладно если бы кто-то другой! Но… Тэхён и Чан Мин… Ещё и в одном предложении… Это перебор! Но Тэхён всё-таки выбрался из объятий и поднял трубку. — Да, босс, — услышал Чонгук и хотел уже дёрнуться. Но любопытство взяло верх, и он остался недвижим. Ким пытался быть как можно тише, но вдруг резко вскочил с кровати, забыв, что он там не один. Он начал метаться по комнате, судорожно сгребая в сумку всё, что попадалось под руку. И Чонгук решил, что пора бы уже нарушить молчание, поэтому приподнялся на локтях и начал успокаивать хрипловатым голосом. — Тэ, успокойся. Ты успеешь. Я тебя подвезу, — а у самого в голове только список строился… Сто способов оторвать мерзкой твари руки. Или голову — не столь важна часть тела, которую хотелось отделить самолично и с особой жестокостью. На приведение в порядок натянувшихся нервов Тэхёна ушло немного времени и несколько правильных фраз. В конце концов, Чонгук уже выучил все нюансы характера любимого. И ему даже не приходилось ломать себя и подстраиваться. Настолько Чон сам этого хотел — подарить всю нерастраченную нежность и заботу. Они подъехали к зданию лаборатории, и парень вылез с водительского места, обходя арендованный кроссовер, чтобы выпустить Тэхёна. Тот выбрался и полез на заднее сиденье за своей сумкой. Но Чон подошёл настолько близко, что Тэ передёрнуло, когда он повернулся. Чонгук хотел забрать сумку. Но аромат, пахнувший с дуновением ветра, вынудил прикрыть глаза на мгновение, оседая на обонятельных рецепторах самым желанным и нужным наркотиком. Где уж тут удержаться? — Я сам, спасибо, — начал говорить несмело Тэхён. — Мне не трудно, любимый, — всё-таки выхватил груз Чонгук. — Что… — открыл рот от услышанного Тэхён, а его зрачки расширились до бескрайности. И Чонгук, больше не собираясь тянуть время, притянул любимого за талию и впился в губы. Он не хотел напирать, поэтому просто прикоснулся своими к губам Тэхёна и замер. Секунды казались бесконечностью, а отражение собственного страха в глазах напротив — приговором. Но что-то пошло не так! И заводские настройки потомственного вояки сбились до состояния чистого листа. Стоило Чону начать мелко перебирать мягкие суховатые губы — ему ответили. Тэхён поймал ритм и начал сам напирать. Кажется, у него тоже мозги расплавились. Чему Чонгук был очень рад, убеждая себя, что это не случайный порыв, а что-то, что Тэхён на подсознательном уровне действительно испытывал к нему. Они настолько увлеклись, что возбуждение нахлынуло, как цунами — внезапно и неизбежно. И, возможно, смертельно! Поцелуй стал глубоким и влажным очень быстро. Языки переплетались всё настойчивее. Чонгук лишь сильнее прижимал бёдра Тэхёна к своим, чувствуя, что его полностью вставший член, который он и не собирался скрывать, плотно тёрся о такой же — полностью готовый — орган Тэ. И как же не хотелось прерывать это безумие! Проскочила сумасшедшая мысль. Чонгук подумал, что сейчас, когда Тэхёна обуяло желание и голова соображала не очень ясно… Он хотел признаться хотя бы в том, что Тэхён ему нравился… не совсем как друг. Об остальном он потом подумал бы и подгадал удачный момент. — Я должен тебе кое-что сказать, Тэ, — Чонгук прислонился своим лбом ко лбу Тэхёна. Нужно было попытаться открыть хотя бы часть своих чувств. — Не сейчас, — кинув взгляд через плечо Чона, Тэхён увидел возле входа вышедшего Чан Мина, который стоял, скрестив руки на груди. И даже с такого расстояния было видно его злое лицо, а убийственная аура этого одержимого сшибала с ног. — Мне нужно уже идти, — попытался немного оттолкнуть сильное тело. — После моего возвращения обязательно мне расскажешь, — лучезарная улыбка озарила красивое лицо, делая его ещё великолепней. — Мне тоже есть что тебе сказать. — Обещаешь? — не хотел отпускать. Но делать было нечего. Чонгук коротко чмокнул припухшие губы любимого и отошёл на шаг. — Конечно… Любимый, — поднял Тэ лукавый взгляд на парня напротив, мазнув зрачками по закипающему боссу, и поцеловал сам Чонгука. Это что-то невероятное! Не то чтобы прекрасное и незабываемое. Просто НЕВОЗМОЖНОЕ! Чонгук только и мог, что отвечать на желанную ласку, пусть сейчас она и была приправлена желанием не съесть друг друга, а чтобы исчадие в дорогом костюме, наблюдавшее за ними, убедилось в том, что Тэхён не одинок. А ещё лучше — чтобы гнев и злость в нём закипели настолько, чтобы смогли спалить оболочку, несущую только смерть, до тлеющих головешек. Чонгуку совсем не претила эта мысль — она, наоборот, раскрашивалась большим количеством оттенков всех семи основных цветов, приобретая очень заманчивые и яркие контуры. Решив подойти наконец к Чан Мину с его свитой, он уже вынашивал план по уничтожению мрази, положившей глаз на его Тэхёна. И приятным дополнением стало бы повышение за устранение персоны такого масштаба — насквозь прогнившего убийцы, массово истребляющего население стран. Чонгук хорошо вошёл в роль. Не ему бояться того, за чьей головой охотилась его контора. Он протянул руку, чтобы поздороваться с этим чудовищем, натягивая мнимую дружелюбность на лицо. Только глаза его выдавали, но туда никто так глубоко не заглядывал. В них искрилось искреннее отвращение. — Вы господин Чан Мин, как я понимаю. Приятно познакомиться с начальством моего будущего мужа, — Чон расслабился и надел улыбку. Чана перекосило ещё больше на последних словах. Как, в общем-то, и Тэхёна. — Не очень-то и приятно, — прошипел сквозь стиснутые зубы Мин, плескаясь злостью, как концентрированным ядом. И так и не подал руки в ответ. — Нам пора, Тэхён, — демонстративно ухватил за руку и потащил в сторону подъехавшего серебристого «Мерседеса» шокированного уже не первый раз за утро парня. — Эй! Стой! — ухватил за вторую руку Чонгук. — Твоя сумка, любимый, — расплылся в искренней придурковатой улыбочке, заметив, как начинает искрить Чан Мин. Он отдал ношу Тэхёну и стоял, провожая взглядом до самого конца, пока не скрылась из виду машина, в которой находился любимый человек. А вот теперь настало время действовать. Чонгук, дождавшись, когда полностью силуэт авто скроется из вида, запрыгнул в своё и вдавил педаль газа в пол. Куда он спешил? Конечно же, в штаб-квартиру, расположенную на окраине Пусана. Транспорта по дороге было немного — утренний час пик уже закончился. Он добрался меньше чем за четыре часа. Гнал как сумасшедший! Информация была приоритетна. Теперь они могли прижать ублюдка, под которого копали уже несколько лет. И заодно — помочь освободить от чудовища Тэхёна. Чонгук будет в первых рядах — добровольцем. Но начальникам не обязательно знать все подробности такого рвения переключиться на дело, которое раньше не интересовало капитана. Чонгук резко нажал на тормоза возле пустого поля, на котором только коротенькая зелёная травка, будто только что выстриженная добросовестным садовником, проехавшимся по густому газону газонокосилкой. Выскочил, бросая транспорт на зелёном ковре, и побежал в центр лужайки. Датчик, вшитый в предплечье, сработал моментально. Травянистый слой отодвинулся, приоткрывая металлические створки, которые тут же разъехались, приглашая прыгнуть прибывшего внутрь такого же металлического ящика, который оказался ни чем иным, как скоростным лифтом в обитель суперсекретной организации, о которой знать никому не положено. Да и незачем. Лифт начал движение вниз. Но внезапно раздался взрыв, который приравнять можно было к подорвавшейся ракете, нашедшей свою цель возле засекреченного объекта. Кабину подкинуло. И каким только чудом тросы не оборвались? Движение прекратилось, а температура в железном ящике начала стремительно подниматься. Дышать стало трудно. — Чонгук, ты там живой? — раздался обеспокоенный голос из хрипящего динамика. — Что это было, Чим? — пробормотал, еле дыша, хватая воздух короткими прерывистыми глотками. — Сейчас опущу тебя и расскажу, — и лифт медленно продолжил движение, иногда подёргиваясь, будто его вручную опускали.
