Ставка на Блэка: Вегасская западня

      Двери лифта разъехались на нужном этаже, но они едва не вывалились в коридор, не разрывая поцелуя. Сириус вцепился в плечи Регулуса, пальцами сминая дорогую ткань его рубашки. В голове стоял гул — то ли от виски, то ли от бешеного ритма сердца.       Как только дверь номера захлопнулась, Регулус толкнул Сириуса на кровать. Тот упал на спину, тяжело дыша и глядя на брата снизу вверх. — Ты сказал… — Сириус облизал разбитую в поцелуе губу, — что сегодня я могу быть сверху. — Я соврал, — Регулус начал методично снимать ремень. — Блэки всегда лгут, когда им это выгодно. Разве ты не помнишь уроки матери? — Сволочь, — выдохнул Сириус, но в его голосе не было злости — только лихорадочное нетерпение.       Регулус навис над ним, придавливая своим весом к матрасу. Он не стал раздевать Сириуса полностью — просто задрал его футболку до подбородка, обнажая бледную кожу и россыпь татуировок. Его ладони, холодные и требовательные, легли на грудь Сириуса. — Посмотри на себя, — прошептал Регулус, склонившись к самому уху брата. — Ты дрожишь. Неужели «свободный и независимый» Сириус Блэк так легко ломается под руками младшего братишки?       Регулус накрыл ладонями его соски, начиная медленно, почти мучительно крутить их между большим и указательным пальцами. Сириус выгнулся дугой, из его горла вырвался рваный стон. — Черт, Рег… полегче… — прохрипел он, зажмуриваясь. — Тебе ведь нравится, когда больно, — Регулус не слушал. Он сжал один сосок сильнее, почти до грани терпимого, а второй начал дразнить языком, обводя по кругу. — Ты всегда искал боли, Сири. В драках, в падениях с байка, в криках матери. Ты думал, что боль делает тебя живым.       Сириус чувствовал, как по телу пробегают электрические разряды. Игры Регулуса были точными и беспощадными. Он знал слабые места Сириуса так, будто сам их и спроектировал. Когда Регулус прикусил набухшую плоть, Сириус вскрикнул, вцепляясь пальцами в простыни. — Смотри на меня! — скомандовал Регулус, перехватывая его лицо ладонью и заставляя открыть глаза. — Я хочу видеть, как ты понимаешь, кому принадлежишь.       Сириус смотрел. В серых глазах Регулуса плескалось что-то темное, древнее и абсолютно больное. Это не была просто похоть. Это была месть за годы одиночества в пустом доме, за письма, оставшиеся без ответа, за то, что Сириус был его единственным миром, который когда-то просто взял и исчез. — Я ничей, — выдохнул Сириус, хотя его тело говорило об обратном, когда Регулус начал стимуляцию руками, резко и уверенно двигаясь вдоль его ствола. — Врёшь, — Регулус усмехнулся, увеличивая темп. — Ты мой муж. Ты сам подписал бумагу. И сейчас… — он наклонился и снова припал губами к его груди, — ты будешь кричать мое имя так громко, чтобы соседи за стенкой вызвали полицию.       Сириус закинул голову назад, его тело начало содрогаться. Каждое движение рук Регулуса, каждая вспышка боли в сосках сводили его с ума. Это было неправильно, это было грязно, это пахло инцестом и сигаретным дымом — и это было лучшее, что он когда-либо чувствовал. — Рег… Регулус… — Сириус сорвался на крик, когда разряд удовольствия прошил его насквозь, выбивая воздух из легких.       Регулус не отстранился. Он остался лежать на нем, слушая, как выравнивается дыхание брата, и в тишине номера прозвучал его тихий, почти нежный шепот: — Это только начало нашей семейной жизни, Сири. У нас еще пять дней.