Ставка на Блэка: Вегасская западня

      Сириус проснулся в три часа ночи от собственного сердца, которое колотилось о ребра, как пойманная птица. Регулус спал рядом — безмятежный, красивый и пугающе спокойный. Его рука по-прежнему лежала на талии Сириуса, собственнически прижимая к себе.       Пятое ноября. Эта дата жгла Сириусу мозг. Он осторожно, сантиметр за сантиметром, высвободился из хватки брата. Ноги коснулись ворсистого ковра. В голове пульсировала мысль: «Уходи, пока можешь. Это безумие сожрет тебя живьем».       Он подошел к шкафу. Сейф смотрел на него своим цифровым глазом. Сириус замер. Регулус сказал, что сменил код. Но Блэки всегда лгут, верно?       Сириус ввел 05.11.       «Error».       Он ввел дату их «свадьбы».       «Error». — Ищешь выход, Сири? — голос Регулуса из темноты прозвучал как щелчок взводимого курка.       Сириус вздрогнул и обернулся. Брат сидел на кровати, подтянув одно колено к груди. В лунном свете его кожа казалась мраморной, а глаза — двумя провалами в бездну. — Я просто… — Сириус выпрямился, пытаясь вернуть себе остатки достоинства. — Я не могу так, Рег. Это не любовь. Это Стокгольмский синдром, смешанный с семейным алкоголизмом.       Регулус медленно встал и подошел к нему. Он был босиком, в одних расстегнутых джинсах. Остановившись в шаге, он прижал ладонь к груди Сириуса, прямо туда, где под кожей бился пульс. — Ты прав. Это не любовь, — согласился Регулус, и его голос сорвался на шепот. — Это одержимость. Я потратил годы, пытаясь вытравить тебя из своей головы. Я ненавидел твой смех, твои куртки, твою свободу. А потом ты притащил меня в этот город, напился и попросил меня никогда тебя не бросать. Ты сам надел на себя это кольцо, Сириус. — Я был пьян! — Сириус почти кричал, чувствуя, как стены номера сжимаются. — А сейчас ты трезв. Так почему ты до сих пор здесь? — Регулус схватил его за воротник футболки, встряхивая. — Почему ты не разбил окно? Почему не позвал охрану? Тебе нравится быть моим, Сириус. Тебе нравится, что кто-то наконец оказался сильнее тебя.       Сириус хотел ударить его. Вместо этого он схватил Регулуса за затылок и притянул к себе, сталкиваясь с ним лбами. — Я тебя ненавижу. — Ложь, — Регулус толкнул его на диван, нависая сверху. — Ты любишь меня так же сильно, как ненавидишь нашу мать. И ты боишься, что если уйдешь сейчас, то больше никогда не почувствуешь себя живым.       Регулус сорвал с него футболку, и Сириус не сопротивлялся. Он подставил шею под укусы, он раскрылся навстречу рукам, которые снова начали исследовать его тело с пугающей точностью.       В этот раз не было стёба. Не было игр. Была только отчаянная, почти болезненная близость. Регулус брал его медленно, растягивая каждое движение, заставляя Сириуса чувствовать каждое мгновение их единения. Сириус выл, зарываясь пальцами в кудри брата, чувствуя, как слезы — настоящие, горькие — текут по вискам. — Пожалуйста… — сорвалось с губ Сириуса. Он и сам не знал, о чем просит: отпустить его или никогда не отпускать. — Никогда, — ответил Регулус на невысказанный вопрос, впиваясь в его губы. — Ты останешься Блэком. Моим Блэком. До самого конца.       Когда предрассветные сумерки окрасили номер в серый цвет, они лежали на полу, переплетенные конечностями. Сириус курил, глядя на кольцо на пальце. — Знаешь, какой код от сейфа на самом деле? — тихо спросил Регулус, перебирая пряди волос Сириуса. — Какой? — Дата моего рождения. Ты единственный, кто никогда не присылал мне подарков, но ты — единственный, чье присутствие в этот день имело значение.       Сириус закрыл глаза. Код был так прост, что он никогда бы не догадался. Потому что он никогда не смотрел назад. До этого момента.