Brilliant moonlight

Утро понедельника. Погода за окном была дождливой, а у Феликса не было даже зонта. Кое-как он дошел до участка. Внутри царил полный хаос. Все бегали и громко переговаривались. Он прошел мимо Чанбина, который разговаривал по телефону и что-то записывал, даже не заметив Феликса. Феликс вошел в кабинет. Хёнджин сидел за своим столом, и перебирал стопку с бумагами, за которой выглядывала только его темная макушка. — Доброе утро, Хёнджин. Хван поднял голову и Феликс увидел темные круги под его глазами. Белки глаз были красными от недосыпа. — И тебе привет. Я положил немного документов тебе. Нужно только проверить данные и поставить печать, что дело отработано и закрыто. — Да, конечно. Я все сделаю. — Отлично. — Хёнджин, когда ты спал последний раз? — М? Ну, позавчера удалось поспать пару часов, когда ездил переодеться. — Так же нельзя. Много ещё работы осталось? — Всё, что видишь тут, это последнее. Основную часть мы сделали. — Тогда быстрее нужно сделать. — Видишь ли, не так все просто. После нашей проверки эти документы будут проверять начальник и вышестоящее руководство. Только когда все проверят, мы сможем выдохнуть. Не меньше недели, я думаю. — Совсем не спать нельзя. Ты заболеешь. Как раз в эту минуту Хёнджин резко чихнул. — Будь, пожалуйста, здоров. — Спасибо. Феликс закрыл окно и на всякий случай включил отопительную пушку. — Что ты делаешь? — О тебе забочусь. Разве не видно? — Я не просил. Чихнул от пыли. Феликса это не убедило, и он молча сел за свой стол и принялся выполнять данное ему задание. Под конец рабочего дня в кабинет вошел их начальник. Он сказал, чтобы Хёнджин ехал домой и выспался как следует. Что лучше здоровый сотрудник, чем мёртвый сотрудник. Шутки у него были примерно как у Криса. Но тому по долгу службы так принято. Хёнджин не стал препираться и геройствовать. Он собрал вещи и встал из-за стола, выключив настольную лампу. — Поехали. Как раз тебе всё покажу и отдам запасные ключи. Феликс согласно кивнул. Хёнджин еле стоял на ногах. — Может тебе не стоит ехать за рулем. Ты не в самой лучшей форме. — Я в порядке. Тут не далеко же. — Хорошо. Но если мы попадем в аварию, ты убьешь сразу двоих. — Не смешно. Они вышли из участка и направились домой к Хёнджину. Почему-то у Феликса потели ладошки и участилось сердцебиение. Он даже стал измерять свой пульс на шее. Хёнджин припарковал машину у дома, и они вместе вышли. Хёнджин открыл дверь, и на него с пронзительным счастливым лаем набросилась маленькая собачка. Она искренне радовалась приходу хозяина. Он взял её на руки и поцеловал в пушистую макушку. — Знакомься. Это Кками. Кками, это Феликс, и он будет иногда приходить к тебе и гулять с тобой. Хёнджин разговаривал с ней, как с человеком, и, кажется, она его понимала. Феликса эта картина умиляла и забавляла. У него не было животных, но он их очень любил и всех готов был погладить. Хван провел ему экскурсию по своему дому. Показал, где можно найти корм и вкусняшки для питомицы, а также игрушки и поводок для прогулки. Феликс не успел особо ничего осмотреть, но нужное запомнил. Хёнджин вручил ему запасную пару ключей и устало сел на диван. Кками стала обнюхивать Феликса и ластиться к его ногам. — Она обычно не любит чужих и начинает лаять или даже кусается. Но ты ей понравился. — Я думаю, мы подружимся. Да, Кками? — Собачка радостно повиляла хвостом в знак согласия. — Я рад. Правда. — Слушай, давай ты ляжешь спать, а я выведу её погулять. Тебе необходим сон. Если хочешь, я заварю тебе чай? — Было бы здорово. Я и правда безумно устал. — Хорошо. Тогда иди прими душ, а мы пока сходим погуляем. Вернусь и заварю тебе чай. У тебя же есть чай? — Кажется, был. Феликс схватил поводок и прикрепил карабин к ошейнику Кками. Она была довольна, что её выведут гулять, но вопросительно посмотрела на хозяина. — Все хорошо, Кками. Он тебя не обидит. Идите гуляйте. Как будто она все поняла и радостно потопала к выходу. Они ушли, оставляя Хёнджина одного. Хван встал под струю горячей воды в душевой и закрыл глаза, давая приятному теплу растекаться по телу. Он настолько устал, что ломило все кости и вода ощущалась приятно обволакивающим одеялом. В сон клонило ещё больше. Хенджин быстро помылся и, надев домашнюю одежду, сел на диван, ожидая Феликса, Кками и обещанного чая. К слову, он так и не дождался. Уснул прямо на диване. Когда Феликс с Кками вернулись с прогулки, обнаружили его спящим. Феликс неловко улыбнулся. Он отцепил поводок от ошейника и повесил его назад на крючок. Тихо, стараясь не шуметь, наложил еду собачке. Затем взял плед, который лежал на кресле и укрыл Хёнджина. Тот даже не пошевелился. Феликс пожелал ему сладких снов и, попрощавшись с Кками, ушёл к себе домой.

***

Как и предсказывал Хёнджин, проверки закончились ровно через неделю. Настало время вернуться к текущему делу, на которое было поставлено всё. Сдаваться никто не собирался, даже Кристоферу было интересно, чем все это кончится. Был один большой, огромный, минус во всём этом — зацепок так и не было, а вопросов становилось только больше. В обед Хёнджин впервые за всё время пошёл вместе с Феликсом за кофе в ближайшую кофейню. По дороге они разговорились, и Феликс рассказал свои мысли по поводу убийств. Почему-то он был уверен, что они ритуальные. Хёнджин тоже так думал, но это всего лишь догадки, не подкреплённые ничем, кроме того, что орудие убийства какая-то старинная палка с шипами. Вернувшись в участок, они увидели девушку, стоящую у стойки и разговаривающую с Чанбином. Они услышали, что та ищет детектива по какому-то важному делу. Хёнджин отдал свой стаканчик кофе Феликсу и подошел к девушке. — Добрый день. Я детектив Хван. Вы ко мне? — Здравствуйте. Мне нужен тот, кто ведет дело об убийствах молодых девушек. — Пройдемте в кабинет. Они вошли в кабинет. Хёнджин сел за свой стол и попросил девушку сесть напротив. Феликс же вошел последним и закрыл за собой дверь. Девушка показалась Феликсу подозрительно знакомой, но он никак не мог вспомнить откуда. — Итак. Я вас слушаю,— мягким голосом сказал Хёнджин. — Меня зовут Сая. Я не знала, что мне делать и решила, что нужно все рассказать, — девушка так тараторила, что Феликс не успевал записывать. — Давайте все по порядку и с самого начала, госпожа Сая. — С начала… Мой отец много пил и играл на деньги. Мы с младшим братом всегда были одни, денег на еду и существование особо не было. Однажды отец крупно проиграл, и к нему пришли люди, судя по всему кредиторы. Точно я не знала. Денег у него не было, и он продал им нас с братом. Мне было двенадцать, а брату шесть. Я кричала и плакала, но у отца были стеклянные глаза, и он мало что соображал. Нас увезли. Брата сразу же забрали, а меня заставляли работать. До восемнадцати лет мне не давали какую-то сложную работу. В основном я занималась уборкой или составлением каких-то табличек с учётом. Как вы уже поняли, я работала на бандитов, или как их называют. Они вымогали деньги, совершали убийства и устраивали различные мероприятия со сливками общества. — Давайте ближе к делу. Мне жаль, что вам пришлось такое пережить, но вы здесь явно не за этим. — Да, конечно. Когда я стала старше и могла выполнять работу посложнее, эти люди перевезли меня в дом за городом. Брата я видела раз в месяц, а то и реже. Вы поймите, у меня не было выбора, меня шантажировали тем, что увезут брата за границу и продадут или убьют. Поэтому я выполняла все, что скажут, — девушка вытерла слезы тыльной стороной ладони и, всхлипывая, продолжила. — В этом доме был ограниченный круг людей. Они встречались несколько раз в неделю. Их лица скрывали страшные маски с рогами и клыками. Ну знаете, такие можно увидеть в японских театрах, когда изображают демонов. Они собирались в подвальном помещении и меня туда не пускали. Иногда я мельком подглядывала. Из того, что запомнила: там были каменные стены и пол. Всегда горели лишь свечи. В центре комнаты было что-то наподобие алтаря с каменной фигурой человека, но не похожего на человека. В такой же маске, как у них. Они поклонялись этому алтарю, резали руки ножом и вливали кровь в сосуд. Сначала я не понимала особо, что происходит, но со временем ритуалы становились страшнее. Как-то меня заметили и привели в зал, чтобы я в наказание смотрела на всё это. Кто-то из этих людей завел в зал бездомного, и они прямо на моих глазах растерзали его небольшими кинжалами, а кровью полили алтарь. Я очень испугалась и больше не подглядывала. Старалась вообще держаться подальше от этого подвала. Год назад всё это перешло все границы. Меня просили знакомиться с молодыми девушками и, втираясь к ним в доверие, приводить их в тот дом. Я только догадываюсь, что они с ними делали, но ни одна из девушек не выходила на своих ногах оттуда. С каждым словом лицо Феликса становилось все более удивленным и шокированным. Он старался все записать, как показания, но давалось это с трудом. Хёнджин же был внешне спокоен. — Продолжайте, пожалуйста. — Позже им стало мало, и они стали выкупать старинное оружие. Я всё также знакомилась с молодыми девушками, но уже на улицах в безлюдных местах они стали нападать на них со спины. Один удар какой-то железной палкой, и девушки падали замертво. Каждый раз убивали разные люди, но всегда в масках и мантиях. Я понимаю, что стала соучастницей страшных преступлений, но поймите, у меня нет никого кроме брата. Я не могла позволить, чтобы с ним что-то сделали. — Это всё? — Нет. Я решилась прийти сюда только после того, как увидела вашего напарника на аукционе. Я сразу поняла, что он не из этого общества и здесь не просто так. Но я стала слышать перешептывания от гостей, они стали подозревать. Мне очень хотелось вывести его из этого места, чтобы они не убили его. Втираться в доверие я уже научилась, поэтому заговорить не составило труда. Я подсыпала ему в напиток снотворное, пока он поднимал мою сумочку. Только так я могла спасти его. С ним был высокий мужчина в черном костюме. Он увел его, и я выдохнула. Благо, никто не заметил моего поступка и всё списали на то, что он просто напился, — она развернулась к Феликсу и дрожащим голосом принесла извинения за тот случай. Феликс не злился на неё, но он был шокирован историей. Хёнджин зачесал волосы назад и сделал глубокий вздох. — Вы сможете назвать имена этих людей и дать адреса? — Имена? Я не уверена, что они называли реальные, поэтому вряд ли они что-то вам дадут. А адреса да, конечно. Только прошу, спасите моего брата. Если они узнают, а они узнают, что я была здесь, мне не жить. Но брату такой судьбы я не пожелаю. Хёнджин пообещал, что они помогут мальчику и вытащат его. Он дал девушке лист бумаги и попросил написать кратко её историю с именами и адресами. Дрожащей рукой она записала все, что знала и видела. Когда девушка собиралась уходить, Хёнджин предложил ей охрану, чтобы с ней ничего не случилось, но та сразу же отказалась, ссылаясь на то, что если заметят, убьют всех. Феликс попросил её быть осторожной и попрощался. Теперь все становилось в разы понятнее, но Хёнджину не нравилось то, что отгадку принесли ему на блюдечке. — Это так странно, что в наше время существует такой ужас, — сказал Феликс, задумавшись и глядя в окно на противоположной стороне. — Ничего удивительного. Слишком много фанатиков стало. Поклоняются всем подряд. Ладно, отнеси пожалуйста Чанбину адрес, пусть пробьет, на кого записан дом, и нужно собирать людей и ехать задерживать, пока никого больше не убили. Феликс направился к Чанбину. Тот с усердием что-то печатал на компьютере и не сразу заметил друга. — Эй, ты чего пугаешь? — спросил Чанбин, хватаясь за сердце. — Я ж давно тут стою. — Ты что-то хотел? А то работы много, даже поесть не успеваю. — Да, мне нужно пробить этот адрес и узнать на кого записан дом и кто в нем живёт, — Феликс положил перед ним бумагу с адресом. — Хорошо, займусь скоро. — Спасибо, Бин. Кстати, не хочешь сходить сегодня вечером выпить? Крис позвал. — О, это с чего это? — Просто так. — Я за. Позовешь Хвана? — Даже не знаю, он же не пойдет, скорее всего. — Ну, попробовать стоит. — Я попробую. Феликс вошёл назад в кабинет, но не спешил садиться за свой стол. Он встал в дверях и решительно посмотрел на Хёнджина, который упорно смотрел на папку на столе, гипнотизируя её. — Ты что-то хотел? — не поднимая головы, спросил Хёнджин. — Я? Да. Кристофер зовёт вечером выпить. Пойдешь? Кажется, градусы смелости у Феликса зашкаливал и адреналин в крови превысил допустимые показатели. Хёнджин поднял на него глаза и посмотрел прямо в глаза, пытаясь понять, шутит тот или говорит на полном серьезе. — Мне кажется, я немного не подхожу в вашу компанию. — Это не так. Крис хотел, чтобы ты тоже пришел. За последнее время мы все стали достаточно близки. По крайней мере, так казалось. — Ладно, я подумаю. — Хорошо. Феликс не сильно надеялся, что Хёнджин примет приглашение, но в тайне на это надеялся. Почему-то это было очень важно для него. Он дал себе обещание не пить много, чтобы не наговорить лишнего, как в прошлый раз с Крисом. Но одно дело Крис, а другое Хенджин и Бин. Вечером Бин и Феликс поехали в бар, как и хотели. Хёнджин сказал, что устал, и ушел домой. Феликс попытался уговорить, но быстро сдался. Слишком упрямый был у него напарник. Они подъехали к нужному месту. Феликс был тут впервые, потому что обычно они с Крисом сидели в другом баре. Они вошли внутрь. Их встретило множество неоновых вывесок на стенах, плакатов различных групп и большой телевизор, на котором крутились клипы. У красивой барной стойки со столешницей из черного мрамора стояли несколько человек и выбирали пиво на кранах. Столиков было не много, но почти все заняты. Феликс огляделся и остановил свой взгляд на дальнем столике на четверых. Там сидел Кристофер с целой башней пива. Феликс не был любителем пенного, он лучше бы выпил виски или того же соджу, но точно не пиво. Он не понимал культуры его потребления. Они подошли к столику и сели рядом. — Хёнджин решил, что работа — лучшее развлечение на вечер? — с усмешкой спросил Крис. — Я бы удивился, если бы он пошёл с нами. Не такой он человек, чтобы по барам ходить, — ответил Бин. — А какой он человек? — с интересом спросил Феликс. — Я знаю его много лет, но кажется, что ни черта я его и не знаю. Он всегда был скрытным и отстраненным. Его не интересовали гулянки и тусовки в студенческие годы. Когда все отмечали поступление и окончание сессий, он сидел в комнате общежития и зубрил законы. Так было до третьего курса. Потом к нам перевелась девушка из другого города и они сдружились, а впоследствии начали встречаться. Хёнджин аж светился рядом с ней и даже ходил иногда с нами на вечеринки. Правда ему всегда было с нами скучно. Он даже не пил. С виду они были идеальной парой и дополняли друг друга как Инь и Ян. Но спустя полгода они начали сильно ругаться. Несколько раз я становился свидетелем этих скандалов и скандалила она, он молчал. Она говорила, что он «тянет её на дно и всю жизнь будет копаться в скучных делах». Он старался не показывать, но очень сильно переживал. Когда Хенджин переживает, он начинает резко поправлять или зачесывать волосы назад или трогать губы. Я пытался выяснить, что у них происходит, но тот никогда не делился. В конечном итоге она его бросила, сказав, что он не её уровня. Тогда Хван даже чуть не бросил учебу. Скатился по оценкам и перестал вообще выходить из общаги. Эти отношения его разбили. Я узнал, что девушка перевелась на другой факультет и начала отношения с каким-то богатым придурком, которому место купил отец. А Хёнджин как-то притащил в комнату кучу красок, карандашей и холстов и стал рисовать. Получалось не очень, если честно. Потом он стал смотреть уроки, читать книги про искусство и с каждой картиной стало получаться все лучше. Это помогло ему вернуться к жизни. Учебу он не бросил и подтянул все пропущенное, но больше отношений в его жизни не было. Он закрылся в себе и посвятил себя учебе и в последствии работе. Я пытался подружиться с ним первое время, но он и дружбу отвергал, видимо боясь, что и там предадут. Вот такая история. — Ого, — в один голос проговорили Крис и Феликс. — Так, наливайте давайте уже, мы пришли не кости мыть Хёнджину, а отдохнуть. — Ликс, я заказал тебе виски с колой, помню, что пиво ты не любишь, — сказал Кристофер, наливая два стакана пива. — Спасибо. Они сидели и обсуждали разные истории из жизни, делились событиями и вместе смеялись. Чанбин рассказал, что долго не решался поступать в полицию. Ему тяжело было жить в графике, и всё делать по расписанию, но со временем привык и втянулся. Кристофер же поделился, что его всегда привлекала смерть, но не в том смысле, что «дайте мне кого-то вскрыть и посмотреть, что внутри». Не совсем так — скорее выяснение истинных причин смерти. Это чем-то было похоже на работу детектива, только люди менее разговорчивые. Феликс допивал свой четвёртый стакан виски и знатно так опьянел, как в бар вошел Хёнджин и направился к их столику. — Какие люди! — заплетающимся языком сказал Чанбин. Он тоже уже был поддатый. Самым трезвым был Кристофер, который пил очень медленно и периодически переходил на воду. — Всем доброго вечера. Хёнджин сел рядом с Феликсом, который пьяно улыбался, глядя на него. — Я рад, что ты пришел, — на последнем слове Феликс даже икнул. — Зачем так напиваться? — Я…ик… не… ик… хотел, правда. — Да уж. Феликс, мне кажется, тебе уже хватит, поехали домой. Крис и Бин переглянулись. Со стороны смотрелось так, будто Хёнджин и Феликс семейная пара. Это было забавно и мило одновременно. Феликс был не в том состоянии, чтобы сопротивляться, поэтому просто согласился. Они встали из-за стола, Хёнджин положил на него деньги за выпитые напитки Феликса, и они ушли. Кристофер громко рассмеялся, а Чанбин подхватил. — Ставлю двадцать тысяч вон, что они уснут сегодня вместе, — сказал Крис. — Не знаю, но ему явно не безразличен наш маленький принц. — Давно заметил? — Да вот как раз, когда Феликс был у тебя. Он пришёл, даже не так, он прилетел на работу на каких-то нежных облаках. Ходил всем улыбался и был вежлив, кажется даже светился изнутри. Последний раз он так глупо выглядел в институте. — Осталось дождаться пока они сами признаются себе в этом, потому что Феликс очень быстро влюбляется, и в Хёнджине он видит что-то большее и глубокое. Он даже смотрит на него как на божество. — Страсти-то какие. Тем временем Хёнджин вез пьяного Феликса домой. Феликс еле залез в машину, пристегивал его Хёнджин и еле закрыл пассажирскую дверь, потому что тот, того и гляди, готов был упасть. Хёнджин ехал медленно, не осознавая, что он заботился не о том, чтобы просто аккуратно довезти его, а чтобы подольше побыть с ним рядом. От Феликса пахло чем-то сладким и слегка древесным, не смотря на то, что должно бы пахнуть алкоголем. Этот аромат заполнял салон машины и въедался в каждую её клеточку и самого Хёнджина. Они подъехали к дому Феликса, и Хёнджин стал помогать ему выйти из машины, но, только спустив ноги на землю, Феликс посмотрел в глаза Хвана, затуманенным взглядом. — Можно мне остаться у тебя? Дома очень одиноко. Хёнджин не знал, что сказать. С одной стороны гостей он не любил и уж тем более не был готов к ним ночью, но с другой он не хотел оставлять его в таком состоянии одного. Кто знает, на что он способен пьяный. — Ладно. Лезь обратно и пристегнись сам. — Хорошо. Феликс послушно всё сделал, а Хёнджин, нервно выдохнув и зачесав волосы назад, сел на водительское место. Они подъехали теперь уже к его дому. Хёнджин помог Феликсу вылезти, так как он еле стоял на ногах. Кое-как они поднялись на этаж. Кками встретила их в дверях, радостно виляя хвостом. Хёнджин сделал воду с медом и сказал Феликсу это выпить, ссылаясь на то, что так станет легче. Пока Феликс медленно опустошал стакан, Хёнджин успел постелить белье на диване. Он сказал Феликсу умыться и тот, качаясь, побрел в ванну. Пару раз он что-то уронил с полок, облился весь водой, и его это расстраивало. Хёнджин осторожно вошел к нему и, увидев всю эту картину, подошёл ближе. — Прости меня, я тут разгромил всё и ещё и облился. — Ничего страшного, я дам тебе одежду для сна и всё уберу. Глаза Феликса были на мокром месте, и он был готов разреветься прямо тут, но Хёнджин опередил его и резко обнял, да так крепко, что Феликс потерял дар речи. От Хёнджина это было неожиданно, но так приятно. Хёнджин отстранился от Феликса и передал ему свою одежду: серые хлопковые брюки и белую футболку, и тут же покинул ванну. Переодевшись, он вышел в гостиную и увидел расставленную постель. Хёнджин сидел в кресле рядом, держа Кками на руках. Феликс подошел ближе и сел на край дивана. Ему было стыдно за то, что он так навязался ему, но был удивлен, что тот ему не отказал. Хёнджин и сам, если честно, не знал, почему так поступил, но чувствовал, что если оставит его одного, сам себе не простит. — Есть не хочешь? Или может чаю? — спросил Хёнджин, не глядя ему в глаза. — Нет, спасибо. Сильно клонит в сон, и голова кружится, будто я вышел из центрифуги. — Сколько ты выпил? — Не помню. — Ладно, ложись спать, пока хуже не стало. Феликс послушно лег на краешек кровати. Ему все ещё было неловко. Хёнджин посмотрел на него и вместе с Кками, встал с кресла и выключил свет. Только он хотел пойти в свою комнату, как его остановил тихий голос Феликса. — Посиди со мной, пожалуйста, пока я не усну, пожалуйста. Хёнджин не стал отказывать и сел назад в кресло. В комнате царила звенящая тишина. Кками слезла с рук хозяина и запрыгнула на диван к Феликсу. — Предательница, — шепотом сказал Хёнджин. — Хёнджин? — сонным голосом, почти шепотом произнес Феликс. — Что, Феликс? — Мне нужно тебе кое-что сказать… — Спи давай. Завтра поговорим на трезвую голову. — Я должен сказать сейчас. Потом я не смогу. — Хорошо, я слушаю. — Ты… Ты мне нравишься,— сказал Феликс и сразу же накрыл голову одеялом, чтобы не услышать отказа и спрятаться. Ему было стыдно, он был пьян, но сейчас концентрация смелости достигла пика. Сердце Хёнджина билось с такой бешеной скоростью, пытаясь вырваться на свободу из плена грудной клетки. Он молчал, но каждая клеточка его существа кричала от волнения. Едва Феликс затих, погрузившись в сон, Хёнджин скользнул в свою комнату. Но сон никак не приходил. Признание Феликса открыло потайные двери его души, разбудив давно замороженные струны, отозвавшиеся трепетной, израненной песней. Уснуть он так и не смог. Посмотрел на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Они показали «02:46». Решил, что нужно попить воды и постараться все же уснуть, так как рабочий день обещал быть долгим и тяжелым. Спустив ноги с кровати и ощутив голыми ступнями холод пола, он слегка склонил голову и зачесал волосы назад. Он нервничал. Осторожно проходя мимо Феликса, чтобы не разбудить, он заметил, что тот слегка всхлипывал и бубнил что-то несвязное. Хёнджин хотел пройти мимо, но не смог. Он подошел ближе и присел на край кровати. Хёнджин не знал, как избавить Феликса от кошмаров, поэтому сделал единственное о чем вспомнил: подоткнул одеяло, создавая кокон вокруг, и начал медленно гладить его по спине. Всхлипы прекратились, но как только Хенджин попытался встать, Феликс схватил его за руку. Схватил с такой внезапной, отчаянной силой, будто падал в пропасть, и это была последняя ветка, которая могла бы его спасти. Хёнджин замер, его ладонь оказалась на груди Феликса, и он все еще чувствовала под тонкой тканью пижамы трепет мышц, словно под кожей у Феликса билось испуганное сердце птицы. — Не уходи, — выдохнул Феликс, не открывая глаз. Слова были влажными от слез, липкими от сна. Это был не приказ, а мольба, от которой в груди Хёнджина что-то остро сжалось. Он не уходил. Медленно, он прилег рядом и положил голову рядом с головой Феликса. Его пальцы, будто сами по себе, снова начали движение — медленные, убаюкивающие круги по узкой спине. Он чувствовал каждый позвонок под подушечками пальцев, каждое прерывистое дыхание. Феликс лежал так близко к нему, уткнувшись лицом в складки одеяла, и следующий вздох вырвался уже не всхлипом, а глубоким, содрогающим стоном, будто из него наконец вытащили занозу, сидевшую годами. —Там было темно, — прошептал Феликс в ткань, его голос был хриплым от крика, который так и не вырвался. Хёнджин не спрашивал «где». Он просто смотрел на Феликса, его дыхание смешалось с дыханием самого Феликса в тесном пространстве. — Я здесь, — сказал Хенджин, и эти два слова прозвучали весомее любых клятв. Его рука перестала гладить и просто легла на изгиб шеи Феликса, тяжелая, живая, настоящая. Под его ладонью кожа была горячей, пульс стучал частой, тревожной дробью. Он чувствовал, как то напряжение, что сковало Феликса каменными тисками, начало медленно, миллиметр за миллиметром, отступать. Феликс был в полудреме и вряд ли понимал, что происходит в данный момент. Зато Хёнджин делал все в здравом уме и осознавал в полной мере. Так они и уснули. Хёнджин обнимал Феликса, а тот уютно устроился в этих теплых объятиях. Кками же лежала в ногах и её полностью устраивало все происходящее. Если Хёнджин и боялся вновь затеряться в чужой душе, то эта битва была им уже проиграна. Хотя, если говорить начистоту, он пропал ещё тогда, когда Феликса вынесли на руках с первого в его жизни задания.