Brilliant moonlight

Феликс. Смерть. Что это такое? Что люди чувствуют перед смертью? Он шел по длинному и кажется нескончаемому коридору. Вокруг мигали лампочки. Кажется, он был в больнице, но в пустой. Вокруг не было ни души. Он резко вспомнил, что происходило несколько минут назад, и стал ощупывать свое тело на предмет ранений, но ничего не было. На нем была чистая белая рубашка и белая футболка. Под ними должен был быть бронежилет, но его не было. Почему меня ранили, если я его надел? Он задавал вопросы в слух, и они эхом раз носились по всему коридору. Феликс не знал, где он и что ему делать. В голове прокручивались разные картинки. Детство, семья, учеба в институте, работа в забегаловке, знакомство с Крисом, потом Чанбин и Хёнджин. —Хёнджин… Я так и не сказал ему. Нужно найти его. Он сорвался на бег, но сколько бы не пытался, до конца коридора так и не смог добраться. Нескончаемо долго он пытался повторить эти попытки, пока совсем не сдался и не сел на пол, тяжело дыша и прислонившись спиной к холодной больничной стене. Хёнджин. Он влетел в больницу как вихрь, ища Кристофера с Чанбином. Ему порывались помочь медсестры, но он не стал их даже слушать. Ему было плевать. Наконец он увидел парней возле большой стеклянной двери с надписью «не входить, идет операция». Эти слова будто выжигали на сердце болезненные тату. — Где он? — задыхаясь от бега, прохрипел Хёнджин. Бин и Крис переглянулись и опустили глаза. — Чего вы оба замолчали? Что с ним? — кричал Хёнджин. Нервы его были на пределе, а обычно мурчащий голос звучал как рык животного. — Джини, успокойся. Он на операции. Его забрали сразу, как мы приехали. Нас не пустили, — сказал Чанбин, подходя к детективу. Кристофер сел на лавку и обхватил голову руками. Он никак не мог прийти в себя. На руках засохла кровь. Кровь его друга, но он этого не замечал. Сейчас он мысленно молился всевозможным богам, чтобы Феликс выжил и снова освещал этот мир своим светом. — Как, чёрт возьми, это вышло? На нем был жилет, и всё должно было пройти быстро. Что произошло? Хёнджин оттолкнул Бина и направился прямо на Криса. — Я не имею понятия. Мы шли к машине уже, как вдруг из-за угла вылез мужик и стал стрелять. Думаю, это училка проболталась им. — Что с мальчишкой? — В участке. Я отправил их и вызвал скорую. — Ясно. Тишина в коридоре не просто висела — она оглушительно гремела, густая и едкая, как дым после фейерверка. Кристофер, запрокинув голову, как будто искал просветления в потолке, пытался переварить всю эту новость. А Чанбин присел на корточки, нервно покусывая губы, готовый провалиться сквозь пол. И только Хёнджин, полный неукротимой энергии, метался по коридору, словно заведенный волчок, наматывая круги и, кажется, обдумывая план, сам не зная какой. Он винил себя. Винил во всём и сказанном, и недосказанном. Он не мог даже представить, что все обернется именно так. Снова Феликс, опять он оказался в центре опасной вселенной. Вокруг него крутятся все события, он эпицентр происшествий. Но сейчас винить его было последним, чего бы хотел Хёнджин. Операция длилась больше четырех часов. Табличка потухла и раздвижная дверь открылась. Из неё вышел мужчина средних лет в зеленой медицинской одежде, снимая перчатки и маску. Все трое подбежали к нему с одним единственным вопросом. Тот оглядел их усталым взглядом. Сердце Хёнджина забилось с такой скоростью, будто Формула-1 представила нового гонщика и тот обещал выжать из машины больше лошадей, чем она имела. Доктор молчал, все еще смотря на них по очереди. — Да скажите уже, — не выдержал Хёнджин, срываясь на крик. — Операция окончена. — Да вы капитан очевидность. Мы читать умеем. Что с Феликсом? Доктор будто специально тянул время и раздражал всех, особенно Хёнджина, который готов был рвать и метать. Сейчас ему было наплевать, что они в больнице да ещё и возле операционных. Доктор сделал глубокий вдох. — Из хороших новостей: операция прошла успешно и мы извлекли пулю. Ему безумно повезло и пуля и застряла в грудной клетке и не достала до сердца какие-то несколько сантиметров, но сломала ребро, которое пришлось фиксировать штифтами. Из плохих: он потерял много крови, и даже после переливания мы не знаем, когда он очнется. Сейчас все будет зависеть от него самого. Пока он будет в интенсивной терапии, а как только очнется, его переведут в палату, — наконец сказал врач. Он видимо ждал, пока истерия у Хёнджина закончится, и он сможет спокойно разговаривать. — Его можно увидеть? — спросил Хёнджин. — Молодой человек, парнишка без сознания и на аппаратах после операции. В интенсивную терапию пускают только мед персонал и ближайших родственников. Вы относитесь к чему-либо из этого? — холодно спросил доктор. Хенджин посмотрел на Кристофера, обращаясь за его поддержкой, но тот все ещё находился в шоке и самокопании. — Мы из полиции и сам Феликс тоже,— попытался использовать козырь Хёнджин. — Да хоть сам Иисус. Ему нужен покой. Подождите, пока он придет в себя. Оставьте контакты для связи у персонала и вам позвонят, как будут изменения. А сейчас, идите домой и не устраивайте тут скандалов. Это всё-таки больница. Ничего не поделать. Все трое направились к выходу, оставив все три номера телефона на стойке регистрации и попросили звонить сразу, как будет какая-то информация, даже если он просто пошевелит пальцем. Хёнджину хотелось кричать, плакать и крушить все вокруг, но оставалась ещё работа, которую он должен закончить. Чанбин, Кристофер и Хёнджин вызвали такси и поехали в участок. Всю дорогу они молчали, не решаясь заговорить о произошедшем. Для всех них Феликс был важным звеном. Для Кристофера братом, для Чанбина другом, а для Хенджина… знал бы он сам какое место в его жизни занимает Феликс. В участке их ждал начальник и Сая с братом. Кристофер и Чанбин сразу же направились отмывать руки, а Хёнджин подошел к начальнику. Он стоял, скрестив руки на груди, а лицо выражало все недовольство мира. — Что произошло, детектив Хван? — грозно спросил он. — Не имею ни малейшего понятия. Вы видели, что все были в бронежилетах. — Ладно. С этим мы разберемся позже. Тебе нужно собрать показания девушки и мальчишки. Преступников поместили под стражу, а тех охранников, которые забирали ребёнка и везде были с ним, уже объявили в розыск. Чанбин ранил одного, но тот успел сбежать. — Принято, — Хенджин был немногословен и меньше всего его сейчас интересовали рабочие моменты и выговоры. Он вошел в кабинет, где сидели девушка и мальчик, ожидая его. Следом за Хёнджином вошёл и Кристофер. Он немного пришёл в себя и начал мыслить рациональнее. Крис сел на место, где обычно сидел Феликс и увидев это, что-то кольнуло Хенджина прямо в сердце, но он сделал вид, что все в порядке и сел за свой стол. Девушка сидела на стуле рядом, держа брата за руку. Детектив Хван задавал вопросы по протоколу и записывал все, что отвечала девушка. Чтобы опрашивать ребёнка приходилось подбирать более мягкие слова и выражения, что давалось с трудом в нынешнем состоянии. — Что планируете дальше делать?— устало спросил Хёнджин, закончив делать записи. Ему на самом деле было интересно, как сложится их дальнейшая судьба. — Не знаю, нам некуда идти. Почти всю жизнь мы прожили с этими людьми. Буду что-то придумывать. — Может помочь найти вашего отца? — Не думаю, что это хорошая идея, да и нашего дома нет много лет. Его забрали за долги. — Понятно,— Хёнджин задумался над тем, чем может помочь им. Был бы здесь Феликс, он бы уже придумал и предложил варианты. Неожиданно Кристофер вышел из кабинета, набирая номер на телефоне. Его не было минут пять от силы. Вернулся он довольно серьёзный и сел на свое место. — У меня есть предложение к вам, госпожа Сая,— проговорил он, обращаясь к девушке. Если бы Хёнджин не знал род деятельности Криса, он бы предположил, что тот является каким-нибудь дипломатом. Его умение подстраивать манеру общения под разных людей поражала. — Сегодня вы можете остаться у меня дома. Мои родители живут в Австралии, и они готовы вам помочь начать новую жизнь. Они помогут вам найти работу, жилье и устроить брата в школу. Решение целиком за вами. Хёнджин и Сая удивленно посмотрели на Кристофера, который, кажется, говорил абсолютно серьёзно. — Я даже не знаю. Это как-то неудобно. — Ничего, у меня большая квартира. Если вам неловко, я могу остаться в отеле. Не проблема. А насчет Австралии подумайте. Я куплю вам билеты завтра же. Вы же хотите уехать от всего этого кошмара, который пережили? — Больше всего на свете. — Тогда предлагаю сейчас ехать в мою квартиру, а как будете готовы дать ответ, мы все решим. Девушка немного подумала и согласилась. Кристофер попрощался с Хёнджином и забрал Саю с братом. Они уехали, оставляя Хенджина с шумом в ушах и вереницей мыслей в голове. Спустя полчаса в кабинет вошел Чанбин с бумагами в руках. Кажется, впервые Хван был рад его видеть. Все, что могло отвлечь его, спасало. —Хван, я кое-что нашел, тебе стоит это увидеть, — Хёнджин поднял на него уставшие глаза. — Что там ещё? Давай на сегодня закончим с потрясениям? Прошу. Чанбин положил бумаги на стол и указал на нужную строчку. Хёнджин прочитал, но не понимал, что важного может быть в бумагах с учетом полицейской экипировки. — Да ты издеваешься! Смотри внимательно. Строка с учетом бронежилетов. Видишь? — Не вижу. В упор не вижу. Что не так? — Кто из нас лучший детектив, а?! Смотри. На складе по первичному учету было 10 бронежилетов боевых и 4 тренировочных для курсантов. После выдачи остался один боевой и три тренировочных. Вот причина ранения Феликса. Перепутали жилеты и ему дали тренировочный. Он с виду ничем не отличается, но внутри вместо бронеплит и прочего только поролон и пенопласт. Такое защитит максимум от пластиковых пулек в детском пистолете. Хёнджин ещё раз перечитал надписи уже внимательнее. — Вопрос остается открытым. Как тренировочный жилет оказался среди боевых? — Не знаю. Я передам эту информацию начальнику, и пусть он разбирается со складом, почему у них там такой хаос. — Я сделаю всё, чтобы тот, кто допустил такую ошибку полетел нахрен из полиции. Феликс мог погибнуть, черт возьми. — Так. Успокойся и держи себя в руках. Лучше иди на допросы, пока они горяченькие, а ты совсем не слетел с катушек. С Ликсом все будет хорошо, я уверен. Это он с виду такой хрупкий, а на самом деле боец. — В кои-то веки, ты прав. Хёнджин ушел в комнату допросов, где провел без малого целую вечность, до самых сумерек. Одни из пойманных преступников отказывались говорить без адвокатов. Другие же, под взглядом камеры и в страхе перед решёткой, разразились потоком информации, щедро выдавая детали, которые были тут же зафиксированы. Теперь стала вырисовываться картина и стало понятно, почему все убийства были обыграны по-разному. Их совершали разные люди. Кто-то, насмотревшись фильмов, пытался скрыть или запутать следы, а кто-то и вовсе не додумался это сделать. Вот это, без шуток, было не иначе как космическое везение – поймать всю эту шайку, как говорится, в одном месте, да еще и в одно время. Никакой беготни за потерянными овечками, никакой возни с мелочами. Оставалось конфисковать оружие и спеть прощальную песню этому делу. Но даже такая, казалось бы, триумфальная финишная прямая не вызывала у Хёнджина ни капли ликования. Потому что внутри, в самой глубине его мятущейся души, бушевала настоящая буря.