Потому что он молодой, симпатичный и не орёт как псих
27 мая 2026 г., 15:08
Утро второго учебного дня оказалось особенно тяжёлым. Первые несколько будильников я благополучно проспала, а потом и вовсе решила пожертвовать завтраком ради лишних пяти минут сна. Папа несколько раз пытался поднять меня вовремя, заходил в комнату, что-то говорил, даже открывал шторы, впуская внутрь холодный утренний свет, но я только недовольно мычала и переворачивалась на другой бок, сильнее закутываясь в одеяло.
— Алеся! — отец в очередной раз открыл дверь в мою комнату. В его голосе уже слышалось раздражение. — Помнишь вчерашний разговор про автобус? Сегодня в школу едешь сама. Если тебе хочется опаздывать на учёбу — пожалуйста, но я на работу привык приезжать вовремя.
Я что-то невнятно пробормотала в подушку, даже не пытаясь спорить. Папа ещё пару секунд постоял в дверях, будто проверяя, услышала ли я его вообще, потом быстро обулся в коридоре и крикнул что-то вроде:
— Я не шучу!
Через мгновение хлопнула входная дверь. В квартире сразу стало слишком тихо.
Я нехотя открыла глаза, потянулась к телефону и тяжело вздохнула. Время окончательно добило остатки надежды поспать ещё хотя бы немного.
Как бы грустно это ни звучало — пора вставать.
Половину ночи мы с Сашкой переписывались обо всём подряд: обсуждали её друзей, моих новых одноклассников, какую-то ерунду из тиктока и даже спорили, какой фильм лучше включить на выходных. А потом я зачем-то решила посмотреть «буквально одну серию» сериала. Конечно же, одной серией всё не закончилось. Когда я наконец отложила телефон, на часах уже было 03:15.
Так что сегодня моим новым одноклассникам придётся лицезреть уставшую и ненакрашенную Алесю Юрганову с синяками под глазами и желанием умереть где-нибудь между первым и вторым уроком.
Я медленно села на кровати, пытаясь окончательно проснуться. Голова была тяжёлой, а мысли двигались с такой скоростью, будто тоже не выспались. За окном стояло типичное сентябрьское утро — сероватое и какое-то сонное.
Как добираться от школы до дома, я уже примерно запомнила, а вот обратный путь всё ещё оставался для меня загадкой. Перспектива потеряться где-нибудь посреди незнакомого района с утра пораньше совсем не радовала, поэтому я быстро написала Саше. После пары коротких голосовых мы договорились, что в школу я поеду вместе с Ульяной.
Времени на нормальные сборы у меня уже почти не осталось. Я быстро почистила зубы, кое-как умылась ледяной водой, пытаясь хотя бы немного привести себя в чувство, потом наскоро выпрямила волосы. Школьную форму пришлось буквально натягивать на ходу, параллельно запихивая в сумку тетради и зарядку для телефона.
На кухне я задержалась всего на несколько секунд — только чтобы налить себе воды. Есть совершенно не хотелось, да и времени на это уже не было.
Спустя минуту я уже вылетела из квартиры, на ходу застёгивая куртку, и почти бегом направилась к автобусной остановке.
***
Ульяна стояла на остановке с огромным жёлтым рюкзаком на одном плече и активно махала мне рукой, широко улыбаясь, будто мы не виделись как минимум пару лет. Даже издалека она выглядела слишком яркой для этого сонного серого утра. Я подошла ближе и только успела поздороваться, как девчонка тут же засыпала меня вопросами: — Ой, Алесь, а мы теперь с тобой в одной школе учимся! — она говорила так быстро, что слова почти сливались друг с другом. — А ты в одиннадцатом классе будешь? А Игнат правда твой одноклассник? Он такой красавчик! По нему вообще все девчонки в школе с ума сходят. А Егор тоже с тобой учится? А Антон Андреевич теперь ваш классный руководитель? Блин, вам так реально повезло! Я смотрела на неё немного ошарашенно. Ульяна тараторила без остановки, перескакивая с одного вопроса на другой и даже не оставляя мне возможности вставить хоть слово. В какой-то момент я осторожно положила руку ей на плечо, пытаясь остановить этот словесный поток. Девочка тут же замолчала — резко, почти моментально, будто моя ладонь ударила её током. — Давай сначала дождёмся автобуса, а потом всё обсудим? — предложила я, мысленно молясь, чтобы она согласилась хотя бы ненадолго замолчать. Ульяна сразу заулыбалась и энергично закивала, явно с трудом сдерживая желание продолжить расспросы прямо сейчас. Она нетерпеливо переступала с ноги на ногу и каждые несколько секунд поглядывала в сторону дороги в ожидании автобуса. Ульяне было тринадцать, и она училась в седьмом классе. Весь её внешний вид идеально отражал характер — шумный, упрямый и вечно находящийся в движении. Рыжие прямые волосы были собраны в небрежный хвост, из которого всё равно выбивались пряди. Карие глаза блестели живым любопытством, а тушь на ресницах была нанесена так неаккуратно, будто красилась она в спешке или вообще впервые. Коленки — в вечных ссадинах и царапинах, словно она всё ещё регулярно лазила по заборам или дралась с мальчишками во дворе. Огромный жёлтый рюкзак выглядел так, будто весил больше неё самой. Он был весь увешан значками и нашивками: какие-то музыкальные группы, персонажи аниме, странные мемные картинки и пара нецензурных надписей маркером, явно сделанных от скуки прямо на уроках. Даже школьная форма сидела на ней по-бунтарски. Белая рубашка была слегка мятой, рукава пиджака небрежно закатаны до локтей, а из-под юбки торчали бордовые велосипедки, которые совершенно не вписывались в школьный дресс-код. Смотришь на неё — и сразу в голове возникает только одно определение: бойкий, непослушный ребёнок, который вечно влипает в какие-то истории, но при этом почему-то всё равно остаётся невероятно обаятельным. В автобусе, как и ожидалось, Ульяна снова засыпала меня вопросами. Правда, в этот раз она заметно сбавила напор и хотя бы давала мне возможность отвечать, а не просто слушать её бесконечный поток мыслей. — Ну как тебе наша школа? — девчонка с неподдельным интересом посмотрела на меня, параллельно что-то быстро печатая в телефоне. — Крутая же, да? — Да, пока мне всё нравится. Ну… кроме самой учёбы, конечно, — ответила я, усмехнувшись. — О, это да, — протянула Ульяна с таким трагичным видом, будто речь шла не о школе, а как минимум о пожизненном заключении. — Поскорее бы уже выпуститься. Я тихо хихикнула, отворачиваясь к окну. В седьмом классе я тоже постоянно мечтала поскорее повзрослеть, закончить школу, стать «взрослой и самостоятельной». Тогда казалось, что после выпуска начнётся какая-то настоящая жизнь — яркая, свободная, почти как в фильмах. А сейчас, когда я уже стояла почти у самого финиша, вместо восторга чувствовала только страх. Страх неизвестности. Будто впереди был не новый этап, а огромная чёрная дыра, в которую меня рано или поздно всё равно столкнут. Автобус мягко качнулся на повороте, возвращая меня к реальности. До школы мы добрались довольно быстро. Утренняя суета уже постепенно заполняла улицы: кто-то торопливо переходил дорогу с кофе в руках, кто-то бежал к остановке, а возле самой школы толпились ученики — сонные, шумные, с рюкзаками и недовольными лицами. На входе я показала Татьяне Геннадьевне свой пропуск. Женщина, как и вчера, сидела за столом с таким видом, будто лично охраняла государственную тайну. Переобувшись, я убрала сменку в шкафчик и, попрощавшись с Ульяной, подошла к доске с расписанием. Несмотря на то что вчера я уже успела записать уроки, привычка перепроверять всё по десять раз всё равно никуда не делась. Над самым ухом неожиданно послышался знакомый голос: — Доброе утро, Алеся. Первым уроком русский язык. Или забыла? Я подняла глаза и увидела Антона Андреевича. Он стоял рядом, слегка опираясь рукой о стенд с расписанием младших классов, и что-то быстро записывал в небольшой блокнот. На его лице играла лёгкая, почти насмешливая улыбка. Я на секунду растерялась. В голове сразу всплыли его вчерашние слова «Подготовься к уроку русского языка. Он завтра первый». А я ведь действительно забыла. Я снова перевела взгляд на расписание и чуть виновато ответила: — Доброе утро, Антон Андреевич. Врать не буду — забыла. Он закончил писать, убрал блокнот в карман и, направляясь к лестнице на второй этаж, спокойно произнёс: — Ну вот, теперь я тебе напомнил. Не опаздывай. И ушёл дальше по коридору. Я несколько секунд смотрела ему вслед, потом всё-таки заставила себя отвлечься, достала из шкафчика нужные учебники и направилась к третьему кабинету. В классе оказалось на удивление тихо, особенно если учитывать, что до начала урока оставалось всего несколько минут. Обычно в это время кабинеты уже напоминали маленький филиал хаоса. У окна стояли Юля с Полиной и о чём-то громко смеялись. Я подошла к своей парте, достала тетрадь, пенал и учебник, а потом всё-таки повернулась к девочкам. — Привет. А где все? — спросила я, медленно подходя ближе, будто всё ещё боялась показаться лишней или навязчивой. — Приветик, — Полина сразу улыбнулась мне. — Мальчики, как обычно, курят в саду. Она кивнула в сторону окна, за которым между деревьями действительно виднелись лавочки. — Могли бы и до физры потерпеть, — недовольно фыркнула Юля, бросив взгляд на Apple Watch у себя на запястье. — Хотя должны успеть к началу урока. Мы разговорились. Девочки начали расспрашивать меня о впечатлениях после первого учебного дня, о старой школе, о том, как мне вообще «Элафи». Потом разговор плавно перешёл на соцсети — Полина попросила мой ник в Instagram и тут же подписалась на меня прямо при мне. Я только начала понемногу расслабляться, как дверь класса резко распахнулась. В кабинет шумной толпой ввалились наши одноклассники. — Ну и чё ты переживал? Антон всё равно ещё не пришёл, — на ходу говорил Матвей, обращаясь к Игнату. — Я не переживал, — тут же ответил тот, снимая с плеча рюкзак. — Просто не хочется слушать морали с самого утра. Он уселся на своё место с таким видом, будто действительно только что избежал серьёзной опасности. Остальные трое подошли к нашему небольшому «женскому клубу». Матвей тут же по-хозяйски приобнял Полину одной рукой и что-то тихо сказал ей на ухо, заставив девушку прыснуть со смеху. Егор, наблюдая за ними, добродушно закатил глаза, а потом посмотрел на нас: — Доброе утро, девчонки. Я уже собиралась ответить, как дверь кабинета снова открылась. Антон Андреевич быстрым шагом вошёл в класс и сразу направился к своему столу. Шум в кабинете моментально стал тише, а Матвей, Полина, Юля и Егор поспешили сесть по своим местам, делая вид, будто всё это время спокойно готовились к уроку. Мы с Мишей тоже последовали их примеру и уселись за нашу парту. Антон Андреевич быстро дошёл до своего стола, положил на него папку с бумагами и, даже не успев толком сесть, окинул класс внимательным взглядом. — Доброе утро. — Доброе утро, — раздалось вразнобой по кабинету. Он коротко кивнул, открыл журнал и спокойно добавил: — Надеюсь, все уже проснулись. Потому что сегодня я проверю, насколько хорошо вы умеете думать с утра. По классу прокатились тихие смешки. Я невольно выпрямилась. Несмотря на спокойный тон, в нём было что-то такое, из-за чего автоматически хотелось сидеть нормально и хотя бы делать вид заинтересованного ученика. Антон Андреевич снял часы с запястья и положил их рядом с журналом. — Для начала небольшое напоминание: В этом году вам придётся наконец начать пользоваться головой. Особенно на моих уроках. Егор театрально уронил голову на парту. — Всё, можно сразу двойку в журнал. — Артюхов, не торопись. До двойки ты ещё даже не дорос, — абсолютно спокойно ответил учитель, пролистывая какие-то бумаги. Я заметила, как уголки губ Антона Андреевича едва заметно дрогнули, будто подобные перепалки были для него привычным делом. — Открываем тетради. Тема сегодняшнего урока — языковая норма и культура речи. По кабинету тут же прокатился коллективный вздох недовольства. — Не надо так драматизировать, — невозмутимо продолжил он, беря в руки мел. — Русский язык — не самый страшный предмет в вашей жизни. Пока что. На доске быстро появились аккуратные строки. Почерк у него был очень ровный — почти каллиграфический. Я открыла тетрадь и поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мне действительно хотелось слушать учителя. Не потому что «надо», а потому что было интересно. Антон Андреевич объяснял материал спокойно, без вечного учительского занудства и заученных фраз из методичек. Он говорил простыми словами, иногда вставлял саркастичные комментарии, примеры из жизни или какие-то абсурдные фразы из интернета, от которых класс периодически смеялся. Даже Игнат, который с начала урока выглядел максимально незаинтересованным в происходящем, несколько раз оторвался от телефона и включился в обсуждение. — Вот скажите мне, — Антон Андреевич облокотился на край стола, — почему люди так любят писать «вообщем»? — Потому что русский язык придумал сатана, — моментально ответил Матвей. Я непроизвольно улыбнулась. — Аргумент принят, — кивнул учитель. — Но нет. Потому что люди не читают книги и не думают, как выглядят слова. Он медленно прошёл между рядами, продолжая объяснение, а я почему-то слишком отчётливо замечала мелочи. Тёмную рубашку, запах кофе и чего-то хвойного, который едва чувствовался, когда он проходил мимо, привычку слегка наклонять голову, когда кто-то отвечал. И улыбку. Спокойную, лёгкую, без натянутости. В какой-то момент он остановился возле нашей с Мишей парты. — Алеся. Я резко подняла голову, будто меня поймали за чем-то незаконным. — Да? — Раз уж ты новенькая, проверим, как у тебя с русским языком. — В его голосе не было насмешки, только обычное спокойствие. — Объясни, почему «в течение» в этом случае пишется раздельно. Внутри всё неприятно сжалось. Прекрасно. Второй учебный день, а меня уже вызывают отвечать. Я быстро встала, посмотрела на предложение на доске, пытаясь собрать мысли в кучу. Сонный мозг сопротивлялся из последних сил. — Потому что… — начала я медленнее, чем хотелось бы. — Потому что здесь это производный предлог, образованный от существительного, и, вроде как сохраняется форма слова. Антон Андреевич несколько секунд молча смотрел на меня. Господи, только бы не чушь. — «Вроде как» убираем, — наконец сказал он. — А в остальном правильно. Я едва заметно выдохнула. — Садись. Полина тут же повернулась ко мне и шёпотом произнесла: — Поздравляю, ты официально пережила первый вызов отвечать. Я тихо усмехнулась, села и снова опустила взгляд в тетрадь. Странно, но впервые за последние дни я чувствовала себя нормально. Не чужой, не потерянной. Просто обычной ученицей на обычном уроке русского языка.***
После урока мы всей толпой направились в раздевалку переодеваться к физкультуре. В коридорах, как обычно, стоял шум: кто-то бегал между кабинетами, кто-то пытался дописать домашку прямо на ходу, а кто-то уже заранее ныл о предстоящем уроке. В раздевалке было душно и тесно. Девочки перекидывались фразами, хлопали дверцами шкафчиков и спорили, кто сегодня «точно умрёт» на физре. Я быстро переоделась в спортивную форму, собрала волосы в хвост и устало выдохнула. Юля, стоявшая рядом, молча протянула мне одноразку. Я вопросительно подняла бровь. — Да бери уже, вижу же, что ты сейчас уснёшь прямо стоя, — усмехнулась она. Я тихо хмыкнула, взяла электронку и сделала пару затяжек. Сладковатый вкус тут же ударил в горло, а в голове хотя бы немного прояснилось. Минут через пятнадцать мы всем классом вышли во двор школы и направились в сторону баскетбольной площадки. На улице было прохладно — типичное сентябрьское утро. Воздух пах сыростью, и мокрой листвой. Матвей тут же огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости вроде никого нет, быстро зажёг сигарету. — Ненавижу физру на улице, — недовольно пожаловался он, затягиваясь. Егор подошёл к брату и, усмехнувшись, ответил: — Тебе свежий воздух не помешает. — Пошёл ты. Полина, шедшая рядом, тут же посмотрела на своего парня с явным раздражением и несильно отвесила ему затрещину. — А ты брата послушай, Артюхов. Он тебе плохого не посоветует, — сказала она. — Ты что, вообще без сигареты жить не можешь? Матвей закатил глаза так театрально, будто его только что смертельно оскорбили. — Вы чего начинаете-то? — А я сейчас закончу! — внезапно раздался женский голос за его спиной. Я невольно перевела взгляд туда же и увидела нашу учительницу физкультуры. Докурился. Оксана Владимировна выглядела как человек, которого лучше не злить с самого утра. Высокая, собранная, в тёмном спортивном костюме и с таким выражением лица, будто она могла морально уничтожить одним только взглядом. Матвей медленно обернулся, всё ещё держа сигарету в руке. — Я тебе эту сигарету сейчас в рот засуну и заставлю съесть, — абсолютно серьёзно произнесла она. — Пять кругов вокруг школы. Бегом. Мы все моментально затихли. Где-то рядом Полина тихо прыснула со смеху, отвернувшись в сторону. — Ну Оксана Владимировна… — жалобно протянул Матвей, уже понимая, что шансов на спасение у него нет. — Быстрее, Артюхов. Пока я добрая. Матвей тяжело вздохнул, выкинул сигарету в урну и нехотя побежал в сторону школьного здания, всем своим видом показывая, насколько сильно он страдает. — Бодрее! — крикнула ему вслед Оксана Владимировна. — Что-то я энтузиазма не вижу! — Я и жить не особо хочу! — донеслось откуда-то со стороны первого круга. На этот раз засмеялся уже весь класс, включая саму Оксану Владимировну, которая тут же снова приняла привычно строгий вид. — Так, цирк закончили. Мячи взяли и построились. Сегодня играем в баскетбол. И если кто-то опять «случайно» забудет форму, то побежит вместе с Артюховым. Всё понятно? По площадке прокатилось дружное: — Да***
После физкультуры я буквально не чувствовала ног. Мышцы неприятно ныли, дыхание до сих пор не до конца восстановилось, а в голове крутилась только одна мысль: как вообще люди добровольно занимаются спортом? Я привыкла совсем к другой физре. В моей прошлой школе всё обычно выглядело одинаково: кто-то театрально хватался за живот, кто-то жаловался на «давление», а кто-то просто забывал форму уже третью неделю подряд и спокойно просиживал урок на лавочке, залипая в телефон. Учителя чаще всего делали вид, что верят в этот спектакль, потому что сами не особо горели желанием гонять уставших подростков по стадиону. Но в «Элафи», похоже, такие фокусы не работали. Оксана Владимировна явно относилась к физкультуре так, будто готовила нас минимум к олимпийской сборной. И самое страшное — ей это, кажется, действительно нравилось. Пока мы возвращались обратно в школу, Матвей шёл впереди всех с максимально трагичным выражением лица после своих пяти кругов вокруг здания. — Я сейчас реально сдохну, — простонал он, держась за бок. — Если умру, Полина, удали мой телеграм. Там слишком много компромата. — Да кому ты нужен, — фыркнула девушка, хотя улыбку всё равно скрыть не смогла. — Быстрее переодеваемся и на урок, — перебила его Юля. — А то сейчас ещё и на матеше добьют. Слово математика почему-то моментально испортило настроение половине класса. К моему счастью, весь следующий урок Зоя Викторовна почти не обращала на меня внимания. Она с самого начала выбрала своей жертвой Игната, и оставшиеся сорок минут в кабинете стабильно раздавалась одна и та же фраза: — Алексеенко! В телефоне сидеть он знает как, а интеграл решить — нет! Игнат сидел с видом человека, которого несправедливо сослали на каторгу. Телефон у него, кстати, действительно лежал прямо под учебником, и он даже особо не пытался это скрывать. — Зоя Викторовна, я просто проверял время, — в который раз попытался оправдаться он. — Время до твоего провала на контрольной? Я невольно усмехнулась и перевела взгляд на тетрадь, делая вид, что полностью сосредоточена на примерах. Хотя, если честно, часть объяснений я уже перестала понимать ещё минут десять назад. Зоя Викторовна была женщиной лет сорока пяти, с идеально уложенными светлыми волосами и таким взглядом, будто она могла вычислить твой средний балл ещё до того, как ты сел за парту. Говорила она быстро, чётко и без лишних пауз, а мелом по доске писала с такой скоростью, словно участвовала в каком-то профессиональном соревновании среди учителей математики. — Ну а вообще, сам виноват, — тихо пробормотал Егор, глядя на страдающего одноклассника. — Я хотя бы пытаюсь жить интересно, — шёпотом ответил тот. Я тихо прыснула со смеху, прикрывая рот рукой. Игнат тут же повернулся ко мне: — Вот, Юрганова хотя бы меня понимает. — Нет, — сразу ответила я. — Но наблюдать за этим весело. — Алексеенко! — снова раздался голос Зои Викторовны. — Может, вы тогда к доске выйдете и повеселите всех ещё и своими знаниями? Игнат медленно поднялся с места с таким видом, будто шёл не к доске, а на публичную казнь. После третьего урока по расписанию наконец-то шла большая перемена, а значит — обед. К этому моменту я уже была готова съесть всё, что хоть отдалённо напоминало еду. Утром я так и не позавтракала, решив пожертвовать нормальным приёмом пищи ради лишних нескольких минут сна, и теперь желудок активно напоминал мне, насколько это было тупое решение. Есть хотелось настолько сильно, что в столовую я шла едва ли не впереди всех. Запах еды я почувствовала ещё до того, как мы спустились на первый этаж. И, к моему удивлению, пахло вполне нормально. Даже вкусно. Мы встали в очередь с подносами, медленно продвигаясь вперёд. Уже через пару минут мы шли к столу нашего класса. Матвей тут же плюхнулся на стул с таким видом, будто пережил минимум военные действия. Я поставила поднос перед собой. Желудок буквально сводило. Еда, к счастью, выглядела вполне нормально: макароны, курица, салат и чай. Не ресторан, конечно, но после голодного утра — почти произведение искусства. Полина рассказывала что-то Юле про учительницу химии, которая в прошлом году якобы поймала кого-то с электронкой прямо в туалете, Егор периодически вставлял саркастичные комментарии, а Игнат в очередной раз жаловался на математику. — Нет, ну серьёзно, — возмущался он, — Зоя Викторовна меня ненавидит. — Потому что ты существуешь ей назло, — спокойно ответил Егор. — Потому что ты тупой, — одновременно с ним сказала Юля. — Спасибо за поддержку, друзья. Я невольно улыбалась, слушая их разговоры. Всё это выглядело настолько живым и привычным, будто я знала их уже не второй день, а как минимум несколько месяцев. В какой-то момент в столовой стало чуть тише. Не полностью — школьники физически не способны молчать дольше десяти секунд — но часть людей явно отвлеклась на что-то другое. Я машинально подняла глаза. В столовую вошёл Антон Андреевич. В руках у него был пустой стакан и телефон. Он выглядел уже не так официально, как на уроке: рукава тёмной рубашки были закатаны чуть выше локтей, верхняя пуговица расстёгнута, а волосы слегка растрепались, будто за утро он уже успел устать от всего происходящего. Несколько девочек за соседними столами тут же заметно оживились. — О, русский язык пришёл, — тихо протянула Юля, наклоняясь ближе к нам. — Юль, ты сейчас звучишь как восьмиклассница, — усмехнулась Полина. Игнат хмыкнул: — Я вообще не понимаю, почему все так помешались на Антоне. — Потому что он молодой, симпатичный и не орёт как псих, — моментально ответила Юля. — Для школы это уже редкость. — Ещё скажи, что у тебя на него краш. — У половины школы на него краш. Я опустила взгляд в тарелку, делая вид, что меня этот разговор вообще не интересует. Хотя почему-то всё равно снова посмотрела в сторону учительского стола. Антон Андреевич остановился возле кофемашины, коротко кивнул кому-то из преподавателей и что-то сказал с лёгкой улыбкой. Выглядел он спокойно и слишком нормально для учителя. Без этой вечной натянутой строгости. Без желания самоутверждаться за счёт учеников. Из-за этого рядом с ним даже находиться было как-то проще. — Алеся, — внезапно протянула Полина, прищурившись. — А ты чего молчишь? Я чуть не подавилась чаем. — В смысле? — Ну тебе как вообще Антон Андреевич? — Как учитель — нормальный, — максимально спокойно ответила я. Игнат тут же усмехнулся: — Ага, «нормальный». Поэтому сейчас Женя из 10 класса прямо при всех дрочить начнёт. Хотя она и на Арсения Сергеевича дрочит. — Алексеенко, я тебя сейчас этим чаем полью. — Насилие — это не выход, Алесь. Я закатила глаза и снова уткнулась в тарелку, стараясь игнорировать его комментарии. Но почему-то ощущение чужого взгляда всё равно появилось. Я машинально подняла голову. Антон Андреевич как раз смотрел в нашу сторону. Буквально секунду. Потом спокойно отвёл взгляд и сделал глоток кофе, будто ничего и не было. А у меня почему-то появились смешные чувства.
