Et pourquoi pas une alliance?

... Наполеон глотнул ещё вина из горла бутылки. Обжигающе-сладкая жидкость разлилась внутри, ещё больше раскаляя градус гнева в его душе. Он распахнул шкаф и достал оттуда ремень. Корсиканец приподнял Александра за ворот рубашки. Император дёргался и пытался вырваться, но обессиленность в купе с жаждой и связанными руками и ногами, давали о себе знать. -Да как вы смеете? Отпустите! - император был глубоко оскорблён таким отношением к себе. Наполеон сел на кресло и положил Александра себе на колени, спиной вверх. Он схватил тряпку, лежавшую на столе - Что вы-...? Ммф! - корсиканец завязал рот молодого императора обратно. Всё, что оставалось несчастному русскому - лишь мычать. -C'est mieux, je préfère largement quand tu restes silencieux... [Так-то лучше, мне гораздо больше нравится, когда вы молчите...] - он снисходительно погладил Александра по голове, впиваясь руками в мягкие белые кудри. Француз схватил его за волосы и, потянув его голову вверх, шепнул ему в ухо - Vous me supplierez de vous mettre en pitié [Вы будете умолять меня о пощаде] - корсиканец резко отпустил его голову, схватил ремень, сложил его вдвое и натянул. Затем он изо всей силы размахнулся и ударил. -ММФ! - Александр дёрнулся от боли, когда бронзовая бляшка ремня с громким шлепком приземлилась ему по мягкому месту. Боль пробирала до кончиков пальцев. -Je n'entends pas ce que vous dites. Pouvez-vous répéter ? [Что-то я не слышу, что вы говорите. Можете повторить?] - он размахнулся и ударил ещё сильнее. -МММГХ! Мввфф! - Император вскликнул и нечленораздельно что-то произнёс в тряпку. Его руки за спиной сжались в кулаки так сильно, что костяшки пожелтели. -Crie plus fort, j'aime ça [Кричите громче, мне это нравится] - затем Наполеон ударил его ещё несколько раз, вложив всю свою силу и наслаждаясь каждым ударом. Александр мычал и отчаянно кричал в такт громким шлепкам, для бесстыдного француза это было симфонией. Лицо императора раскраснелось, тело дрожало, а глаза заслезились - Je peux m'arrêter si vous me le demandez gentiment... [Я могу остановиться, если вы меня хорошо попросите...] - он ударил ещё раз. -Ммф!! М-мм... - Александр покачал головой, то ли в знак отрицания, то ли в знак того, чтобы всё это просто прекратилось. Слёзы лились из глаз, а лоб вспотел. Наполеон приспустил тряпку, нагнулся к нему и тихо сказал, параллельно шлёпнув - Я не слышу... Мне говорили, у вас покладистый характер, так будьте хорошим мальчиком... Такого унижения Александр не претерпевал и за всю свою жизнь. Как бы ему не было больно, он не собирался опускаться так низко - Ещё чего...- горько произнёс он, зажмурив глаза в ожидании нового удара, но вместо этого Наполеон выкинул ремень. - Хорошо, не хотите так, можете попросить по-другому - француз скинул его и посадил на колени. Когда император дёрнулся, попытавшись сбежать, корсиканец лишь ударил его по лицу - У нас во Франции многие считают это пороком, но ничего кроме обыкновенного ханжества это осуждение в себе не несёт, ведь все знают, что немалое количество людей этим занимаются... - он начал медленно гладить себя между ног. К тому времени, как Наполеон отшлёпал Александра, его эрогенная зона уже ныла от напряжения. Ему на момент показалась странной идея такого вида контакта с мужчиной, так ещё и с Александром, но затем он подумал, что это самая унизительная месть, которая только может быть - стать поверженным врагом во всех смыслах, так ещё и нарушить православные моральные устои - это Александр будет нести с собой всю жизнь, не иначе. Русский смотрел на него с испугом и отвращением, с мокрыми глазами, как загнанный в угол зверёк. Наполеон снял штаны и встал с кресла. Он ещё немного поводил рукой вперёд-назад в чувствительном месте. Александр отвернул голову. Корсиканец открыл его рот ладонями и засунул туда своё мужское естество. Француз впился руками в волосы русского императора и начал резко водить его головой в нужном направлении. Наполеон поднял голову вверх от наслаждения - Oh, bien… Tu sais, tu te débrouilles vraiment bien. Tu t'es entraîné sur quelqu'un ou c'est un don naturel ?–… Aïe! [Ох, Хорошо... Ты знаешь, а у тебя отлично получается. Тренировался на ком-то или природный талант?-... АЙ!] - Наполеон уже перешёл на "ты", как Александр его укусил. Что-что, а продолжать это мракобесие ему явно не хотелось, чем он очень разозлил француза. Корсиканец в тот же миг дал пощёчину императору и его ноги подкосились от боли - Tu es vraiment pénible ! [Ах ты ж зараза!] - выдавил из себя Наполеон, сжав зубы и нахмурив брови - Je crois que tu as besoin d'apprendre les bonnes manières. Tu l'as bien cherché. j'ai des dents aussi. [Мне кажется, тебя надо научить хорошим манерам. Сам напросился. У меня тоже есть зубы.] - он схватил Александра и закинул его на кресло, сев сверху. Затем он распахнул рубаху русского и впился зубами в его шею. От Наполеона несло вином и злостью. Все его движения были резкими, если можно сказать, шокирующими, как ледяной душ. -А-ах! - простонал Александр. В его голове была буря эмоций: стыд, отвращение, печаль и безысходность. Он не хотел быть поверженным и тем более таким образом. Как же он будет смотреть своей милой жене Елизавете в глаза после этого, если вообще вернётся домой? Как, в конце концов, после этого он сможет смотреть на иконы и молиться? Это порок, грязь, которой его заляпал с ног до головы этот мракобес. Этот чёртов француз, возомнивший, что он может так бесцеремонно относиться к его величеству, просто сводил его с ума. Император молился, чтобы весь этот акт издевательства закончился как можно быстрее. Наполеон, тем временем, укусил его уже в ключицу, ещё больнее, чем до этого - Ох, боже бой! - Александр зажмурил глаза и откинул голову назад. Раскрасневшийся русский почувствовал, что между его ног что-то очень сильно напряглось. Он ненавидел себя за это, не хватало ещё показать, что его тело поддаётся на эти содомские провокации. Наполеон лишь усмехнулся, посмотрев вниз. -А я смотрю, ты начинаешь включаться в процесс. Нравится, когда тебя так...? - француз резким движением развернул Александра к себе спиной и стянул с него рейтузы. Затем он начал ласкать императора и бесцеремонно вошёл в него. -Ммх! - по телу русского прошлись муражки. Это было больно, но... Приятно? Господи, Боже мой, прочь эти мысли! Если тело подвержено греху, то хотя бы душа должна остаться чистой, по крайней мере настолько, насколько это возможно. Француз начал резкие движения, держась одной руой за шею Александра, а второй за его причинное место - А-ах! - император уже не мог сдержаться и стонал в такт движениям. - Mm, crie plus fort, j'aime ça... [Мм, кричи громче, мне это нравится] - он ускорил темп. Сердце бешенно колотилось. Напряжение было непомерным. Француз вынужден признать, что даже с Жозефиной он не чувствовал себя так, как сейчас. Она была покорённой, была согласна на все его выходки и наслаждалась процессом, но Александр... Каким же прекрасным чувством было понимать, что несмотря на все действия своего оппонента он пытался бороться до конца. Даже стоя на коленях, даже находясь в таком положении, он всё равно противился, но ничего не мог поделать с дерзостью Наполеона. Это просто неповторимое чувство. Градус накала дошёл до своего пика, в комнате стало невыносимо жарко. Француз застыл в кульминации и выпустил белую жидкость в Александра. Император, в свою очередь, излился на кресло. Тяжело дыша, француз победно поцеловал русского в щёку, ухмыльнулся и медленно присел рядом, прикрыв веки. Отдышавшись, он произнёс - Ну что, теперь, как насчёт союза?... ...