Макс и Хлоя: Тень Чуда

Из каждой ванной комнаты исходит особый запах. В женской и мужской он немного отличается. Почти неуловимо. Результат многолетней борьбы со всевозможными жидкостями и драмами. В нём чувствуется юношеское упрямство, с которым многие студенты проводят здесь наименее приятную часть своего дня. Этот запах излучает стойкость, которую нужно заслужить, а не получить просто так. А может, дело просто в чистящих средствах. Как бы то ни было, это было первое, что осознала Макс, когда к ней вернулось еë спутанное сознание после того, как она отключилась в углу туалета. Я... в порядке? Она открыла глаза и сразу поняла, что это далеко не тот случай. Воу-оу-оу-оу, ладно, глаза закрыты. Поняла. Очень доходчиво. Спасибо, мир, и, пожалуйста, перестань отправлять моему мозгу письма с заглавием «пошёл ты» от моих глаз экспресс-почтой, то есть моей нервной системой. Что ж, если она умудрялась мыслить как заносчивая заучка, а не просто молить о пощаде тех крутышей, кто наверху, то дела у неё шли лучше, чем до потери сознания. Ладно, ещё разок. Но-мед-лен-но… Она снова открыла глаза, прищурившись, когда в поле зрения вновь мелькнул свет. Голова сильно болела, но теперь это было не «ты в опасности, пожалуйста, свернись калачиком», а «сильное похмелье». Не то чтобы она когда-либо напивалась до такой степени, чтобы испытывать такое похмелье. Но если верить страшным историям, которые ей рассказывали родители, то примерно так это и должно было ощущаться. Ей удалось просунуть руки под тело. Ай, моя рука — ухтыж, сколько крови. Рука кровоточила, что было объективно плохо. Забавно, но она болела меньше, чем голова. Она перенесла вес на здоровую руку и, пошатываясь, поднялась на ноги. Извини, правая, похоже, ты сейчас не в форме. Макс слегка улыбнулась, но тут же спохватилась. Она улыбалась, как ни в чем не бывало. Как будто это было в её силах. После смерти Хлои она не была способна улыбаться по-настоящему. Так почему же она могла… Ладно, суперсыщик, это дело не так уж сложно распутать. Она не умерла. Бож. Точно… Она спасла её. Хлоя была жива. Жива, и не ранена, и жива. Вот почему она вновь позволила себе улыбку. Она с трудом поднялась и подошла к раковине. Боль в голове утихла и превратилась в равномерную пульсацию. Не то чтобы это было приятно, но и не настолько плохо, чтобы мешать базовому функционированию её организма. И это было неплохо. Хуже всего было то, насколько она устала — не физически, а морально. И, наверное, эмоционально тоже, учитывая только что произошедшее. Она опëрлась руками о раковину и посмотрела в зеркало. Ого! Ладно, кровь из носа, глаз и ушей... это не к добру. Наверное, это побочный эффект от использования моих способностей. Мне удалось «скакануть» на год в прошлое. Это гораздо дальше, чем я когда-либо заходила. По крайней мере, без фото. К тому же я здесь, походу, надолго. Наверное, стоит даже порадоваться, что я не пускаю слюни, как овощ. Помня об этом, путешественница во времени решила смыть то неприлично огромное количество крови, которое оказалось у неë на лице. Она включила воду и плеснула себе на лицо. После нескольких попыток, которые не увенчались успехом, она плюнула на гордость и подставила голову прямо под струю. Не обращая внимания на волну тошноты, когда движение головой внезапно напало на внутреннее ухо. В конце концов она снова поднесла голову к крану и увидела в зеркале что-то похожее на утонувшую крысу. Но не окровавленная утонувшая крыса — это так... круто, чуваки! Когда её непосредственная цель исчезла из поля зрения, на неё внезапно нахлынула волна опустошения. Прежняя усталость дала о себе знать, и она, сделав несколько шагов назад, опустилась на пол, прислонившись спиной к двери туалетной кабинки. По крайней мере, было на что опереться. Итак, я вернулась в 2013 год, спасла Хлою, запустила шторм... О боже... все эти люди... Джойс, Уоррен, Виктория, Кейт... все. Я только что убила их всех, да? Ей казалось, что прежнее воодушевление, которое она испытывала, вернулось и отхлестнуло ей по лицу, оставив глубокую рану в душе. Она была в таком отчаянии. Так уверена в том, что спасение Хлои — это то, что ей необходимо сделать. Мысль о том, что она, по сути, разменяла одно убийство на десятки... Она действительно была чудовищем. Вот-вот должны были пролиться слезы. Она уже давно знала, насколько тяжелыми будут «приступы» её рыданий. Она могла предугадать, что её ждет, ещё до того, как это случится: пятиминутные рыдания с содроганиями или двухчасовое беззвучное дрожание и свертывание в клубок. В этот раз её грудь разрывалась так, что она выбрала необычный тип «сжаться в комок и прерывисто дышать минут десять». Макс чувствовала себя никчëмной. Мысль о том, что она убила всех в городе. Обрекла их на смертоносный шторм, который уничтожит город и оборвëт жизни сотен людей. Эта мысль противоречила тому факту, что она сделала этот выбор, зная обо всём заранее. И она была уверена, что она бы сделала ровно то же самое вновь. И отчасти ненавидела себя за это. Она знала, что Хлоя тоже возненавидела бы её. Хлоя восхищалась, какой эмпатичной и доброй была Макс. Она свернулась и закрыла глаза, когда первый глоток воздуха прокатился по её телу и слёзы снова потекли ручьём. Она смутно слышала, как открылась дверь в туалет, а её мысли уносились прочь под звуки шагов, равномерно приближавшихся к ней. — Ты в порядке, девочка? … Девочка? Эй? Ты… а, чертова наркоманка… вот это повезло… — раздался знакомый голос. От усталости и темноты её снова сморило.

_____________

Из каждой ванной комнаты исходит особый… ох, на этот раз всё было по-другому. Макс перестала предаваться праздным размышлениям, осознав контраст между тем, что было, казалось, всего несколько секунд назад, и тем, что происходит сейчас. Если раньше она опиралась на жёсткую пластиковую перегородку туалетной кабинки, то теперь лежала на чëм-то абсолютно плоском. Под ней и над ней была мягкая ткань, а под головой — небольшая опора, которая не давала ей полностью принять горизонтальное положение. Другими словами — кровать. Молодец, Макс. Ты всё ещё способна нести чушь в своих дурацких внутренних монологах. Что случилось с тем угрюмым, раздражённым подростком, который ненавидит всё и вся? Ах да, точно, его отправили в ебаное царство теней, когда я спасла Хлою. Получай, угрюмая Макс! Она невольно улыбнулась. Мысль о том, что Хлоя могла бы пошутить так же, наполняла её радостью. Тем более что теперь Хлоя действительно могла бы так пошутить. Ведь она жива и всё такое. Макс на мгновение задумалась о том, что резкие перепады её настроения в прошлом... ну, для неё это были минуты. Но, скорее всего, на самом деле прошло гораздо больше времени. И это без учёта того, что её способности могли выйти из-под контроля. Да и вообще, где она... Нет. Не отвлекайся, чувиха, ты же зарабатывала значки за успехи в своей специализированной программе обучения, а не за СДВГ, не так ли? Тем не менее она заставила себя вернуться к первоначальной мысли. Может, у неё биполярка? Скорее всего, нет. Кем она точно была, так это грёбаной путешественницей во времени, которая понятия не имела, что делает. Может, у неё в голове всё перемешалось из-за того, что она перематывала часы всей вселенной? А может, она просто пережила какое-то серьёзное потрясение и ещё не успела его осмыслить. Проблемы на завтра. А пока — где же она? Она медленно приоткрыла веки, усвоив предыдущие уроки. К счастью, на этот раз в голове не зазвенел оглушительный колокол боли, и она смогла разглядеть медицинский кабинет. Окей, наверное, этого и следовало ожидать. Кто-то находит в туалете потерявшую сознание девушку, которая явно плакала. И либо этот кто-то — придурок, который и оставляет её там, либо порядочный человек, который отводит её к медсестре. Ещё одно отличное решение, Шер-Макс! Ну-у, у Хлои лучше получается выдумывать прозвища. При мысли о Хлое на её лицо вновь прорвалась с боем лёгкая улыбка. — О, хорошо. Ты очнулась, — раздался справа женский голос. — Дорогая, можешь на меня посмотреть? Мне нужно проверить твои зрачки. Макс обернулась и увидела женщину средних лет. Она смутно припоминала, что та была школьной медсестрой в Блэквелле. Но поскольку за то недолгое время, что она проучилась в школе, ей ни разу не приходилось обращаться за помощью, она толком не знала местную сестру. Она села, и женщина нежно положила руки на щеки Макс и несколько мгновений смотрела ей в глаза. — Хорошо, зрачки в норме, не расширены. Ты можешь сказать мне, как тебя зовут? — спросила она. — Макс. — Простой вопрос. — Хорошо, Максин... — Просто Макс, никогда Максин. — Она ответила рефлекторно. Медсестра посмотрела на неё и медленно кивнула. — ... ясно. Ладно, Макс. Можешь рассказать, что ты делала в туалете и как порезала руку? — ... — Бля. Что она должна была на это ответить? Что отправилась в эпическое путешествие, чтобы разбить защитное стекло на сигнализации, или что-то типа этого? — Я… э-э… — запнулась Макс, пытаясь придумать хорошее оправдание. — Мне нужно было в туалет, и я упала? Прямо на пожарную сигнализацию… Минута молчания. Наверное, из уважения к её актерской карьере, которая только что погибла позорной смертью. Бож, если бы она могла так же непринуждённо шутить в реальной жизни, она бы, по крайней мере, не так нервничала. В разговор вмешался новый, более низкий и властный голос. — Вы уверены, что всё было именно так, мисс Колфилд? Она быстро повернулась налево. Плохая идея: от этого движения по позвоночнику снова пробежала волна боли, отдавшая в голову. Всё ещё не так плохо, как раньше, но, очевидно, сейчас быстрые движения были не лучшим вариантом. — Директор Уэллс? — спросила она, узнав мужчину. — Не ожидала увидеть меня, Макс? — спросил он без тени юмора. Макс попыталась сглотнуть не так громко, чтобы было слышно. — Нет... — Послушай, девчонка, просто признайся, что ты что-то принимала и где ты взяла эту дрянь, и... — знакомый голос оборвался. — Мистер Мэдсен, пожалуйста. Макс способна говорить сама за себя. — Ответил директор Уэллс. Точно. Дэвид. Это он нашел её в ванной. По крайней мере, она смыла кровь с лица до того, как он её увидел. Ни было ни единой возможности, что подобная встреча закончилась бы хорошо. Ей не нужно было возвращаться в прошлое, чтобы это понять. Девушки, у которых кровь течёт из всех отверстий на лице, редко чувствуют себя неплохо. И почти всегда им приходится отвечать на множество неудобных вопросов. И не только о том, как они включили пожарную сигнализацию. Кстати об этом… Макс подняла перевязанную руку и схватила что-то. … они вернулись. Она чувствовала, как время струится сквозь её пальцы. Приливы и отливы реальности пульсировали между их фалангами и прогибались под ладонью. Она чувствовала, как они слегка напрягаются и натягиваются, словно растягивая мышцу едва лишь для того, чтобы избавиться от напряжения. Макс потянула. И время снова пошло вспять. Мир словно перемотался назад, как старая видеокассета, когда она смотрела, как директор Уэллс и Дэвид Мэдсен говорят в обратном порядке, пока она не вернулась в то самое место, где только что села. Она чуть не рассмеялась, когда время возобновило свой ход. Хлоя жива: есть! Способности управлять временем восстановлены: есть! Разрешение проблемы мирового голода: работа продолжается. Сколько бы проблем ни доставляли ей её способности, она была так счастлива, что они вернулись. Потерять их было всё равно что лишиться конечности. Несколько месяцев после их исчезновения она ходила с вытянутой рукой. Пыталась вернуть их, но безуспешно. Больше нет. — Ладно, Максин. Можешь рассказать, что ты делала в туалете и как порезала руку? — Чёрт, ей всё ещё нужен был хороший ответ на этот вопрос. — Меня зовут Макс, а не Максин. — Не самый лучший ответ, но он предоставил ей время на подумать. Ладно, что мы имеем? Первое: Дэвид нашёл меня без сознания в туалете, с перепачканными руками. И там пожарная сигнализация в моей крови. Сомневаюсь, что правдоподобно смогу объяснить подобное. Второе: мне нужно... — Макс? — раздался голос медсестры. Что ж, если сомневаешься — будь честен: — Можно мне… минутку подумать? — Спросила она. — ... конечно. Пока ты думаешь, я расскажу тебе о твоей руке. Она была травмирована, на ладони и костяшках пальцев есть несколько порезов. К сожалению, по крайней мере один или два самых глубоких из них оставят шрамы. К счастью, кровопотеря была не слишком значительной, так что анемии у тебя не будет. Я также смогла извлечь все осколки стекла, и ни одна крупная артерия или вена не были задеты. Честно говоря, тебе очень повезло, — заключила медсестра. Это было хорошо. Рука всё ещё болела, но, по крайней мере, она не задела нервные окончания. К счастью, нематериальная ткань времени не причиняла боли при прикосновении. Однако у неё было ощущение, что в физическом мире всё не так просто. — Мисс Колфилд, — обратился к ней директор Уэллс. — Теперь, когда вы немного пришли в себя, не могли бы вы рассказать нам, почему вы решили активировать пожарную сигнализацию? Подумать только, столько времени прошло, а она так и не нашла ответа на этот вопрос. Она снова отмотала. Машинально следуя изначальной модели поведения, она размышляла. Ладно, придется разбираться с этой пожарной сигнализацией. Обойти тут без вариантов, даже с учетом моих способностей. Ну, может, с помощью фототепортации, но давайте больше не страдать этой хуйнёй, если это возможно. По очевидным причинам. Кстати, об этом... что мне сейчас-то делать? Макс была в полном замешательстве. Целых пятнадцать секунд она не могла собраться с мыслями. Она не могла поверить, что у неё есть возможность сделать что-то. Что она не застряла во вселенной одного-единственного-выбора. Она снова улыбнулась. Итак, ладно. Хэппи-энд план, версия 0.1. Уоррен гордился бы названием и номером версии. Кстати о нём, о Уоррене. Спасение Уоррена, Кейт и Джойс. На самом деле, зачем останавливаться на достигнутом? Я ВЕРНУЛАСЬ. У меня впереди целая неделя и знания о будущем, и я не буду прыгать по фотографиям по паре минут за раз. Я спасу ВСЕХ! Да, блять! СверхМакс победительница! Она слегка рассмеялась, чем вызвала раздражение Дэвида. Перемотать, упси. Желание спасти всех — это, конечно, здорово, но как его осуществить? Что ж, главное — остановить Джефферсона, а потом вывести всех из Аркадии-Бэй, потому что, пока Хлоя жива, шторм неминуем. На самом деле... погодите. Возможно, я смогу запустить план по остановке Джефферсона прямо сейчас. Я знаю, что раньше была для него мишенью, знаю его образ действия и то, что Нейтан был его подстилкой. Всё, что мне нужно сделать, — это подставить Джефферсона по полной, передать информацию Дэвиду, чтобы он устроил обыск в проявочной, и — бац! — псих пойман! Шаг первый: сыграй жертву. Я могу обвинить Нейтана в том, что он накачал меня наркотиками, и тем самым навлечь на него подозрения, а потом отправить Дэвиду сообщение, чтобы он отправился в проявочную. Улик там... может оказаться недостаточно, ведь все они связаны с Нейтаном. Чёрт, жаль, что я не досмотрела до конца его судебный процесс, а просто всё проигнорировала. Я знаю только, что после всего этого ублюдку удалось свалить почти всё на Нейтана... Я могу подумать об этом позже. А пока... Макс снова перемотала, на этот раз в тот момент, когда Дэвид настаивал, чтобы она ответила ему, а его веко дëргалось. Вероятно, из-за того, что последние сорок секунд она сидела на кровати и смотрела в пустоту. Она позволила медсестре задать вопрос и постаралась изобразить из себя «травмированную девочку». Что, надо признать, было не так уж сложно, учитывая, сколько раз она притворялась. Но как только она открыла рот, чтобы произнести имя избалованного богатенького мальчишки, который застрелил её лучшую подругу. Всё перед глазами расплылось. Очертания мира потеряли свою обыденную резкость, а отчётливые силуэты предметов, заключенных в рамки реальности, пропали. Пространство самого существа мироздания словно просачивалось сквозь пелену, а шум превращался в спиралевидное эхо, которое никогда не нарушало причинно-следственные связи. Да что за хуета происходит? Она запаниковала. Такого ещё никогда не случалось. Это был не стандартный эффект выбеливания при фотопрыжке. И не поляризация при остановке времени. И не привычная перемотка. Она знала, что время по-прежнему течёт в обычном режиме, но это было что-то другое. Неправильное. Как будто на объектив её камеры наклеили пленку, которая прошла через видоискатель прямо в радужку её глаз. Она повернула голову. По крайней мере, она ещё могла двигаться. Но это мало помогало, ведь она понятия не имела, что заставляет мир... …Что-то было за окном. Стоит возле дерева. Смотрит на неё, контрастируя со всем фотопленочным миром. Оно не шевелится, но её сердце начинает биться ещё быстрее. Оно колотится в груди, глаза расширяются, а зрачки сужаются до размеров точки. На мгновение она задерживает дыхание, а потом начинает жадно хватать ртом воздух, чтобы компенсировать перегрузку, которой подверглось её тело. Пот покрыл её спину, всё тело дрожало, но она не могла сдвинуться ни на дюйм, не в силах отвести взгляд от… этого. В̽ы́ц̞ӑ̚āt̎ра͗п́анͩн̓ая́ штука. Как будто кто-то прибил гвоздь к самому небосводу восприятия и решил стереть видимость предмета, соскребая слой за слоем реальность, пока не останется одна лишь рана. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, пока оно пристально смотрело на неё. Не то чтобы у этого было лицо. Просто бесконечные Ц̟аͅр͞а̅па̕н͎ия̚ Что это было? Почему оно здесь? Почему оно так выглядело? Чего оно хотело? Как заставить его исчезнуть? Приоритеты Макс мгновенно сместились. С проявочной можно разобраться и потом, а сейчас ей нужно... Мир снова стал прежним, и плёнка на реальности пропала. — Ладно, Максин. Можешь рассказать, что... — ПРОСТО МАКС! — резко оборвала она, адреналин всё ещё бурлил в крови. — Мисс Колфилд... — вмешался строгий голос. Она раздражённо запрокинула голову и простонала: — Да нахуй. Она снова отмотала назад. Ладно, что бы это ни было, ей явно не хотелось бы встретиться с этим снова. Никогда. Так что она постарается этого избежать. Изо всех сил постарается. Проблема в том, что она понятия не имела, откуда оно взялось. И почему исчезло. А ей очень хотелось узнать, почему оно исчезло. — Максин. Не могла бы ты мне сказать... — начал Уэллс. Макс перебила его: — Эй, вопросик есть. Есть ли хоть какой-то шанс, что я смогу выбраться отсюда, не выслушав от вас миллион вопросов? — Да ни за что, наркоманка. — Не заставил себя долго ждать ответ. Дэвид Мэдсен. Может, он и был одним из хороших парней, но ей также было очевидно, почему Хлоя с ним не ладила. Нужно было просто помнить, что глубоко в душе у него доброе сердце. Действительно, очень глубоко. Так где она..? Точно. Собиралась рассказать им о Нейтане и Джефферсоне. Она снова отмотала время назад и приготовилась рассказать. Внезапно фотоплёнка верну... нет, не так. Она не совсем вернулась. Но она могла почувствовать её. Где-то на грани восприятия. Как будто вокруг неё был барьер. Или купол, или пиньята из папье-маше, или... скорлупа! Вот что она почувствовала. Как будто она была внутри яйца, и скорлупа могла разбиться, если бы она её задела или толкнула слишком сильно. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что произошло в прошлый раз, когда она слишком сильно надавила. Чем бы ни было это «нечто»... оно находилось снаружи яйца. Кстати, нужно было придумать ему название получше. Значит, что-то, что сделала Макс, разбило эту скорлупу? Она только открыла рот, чтобы упомянуть Нейтана... и внезапно почувствовала, как яичная скорлупа снова напряглась. Как будто её намерениям что-то «противодействовало». Ладно, значит, про Нейтана и, похоже, Джефферсона лучше не упоминать. Скорлупа, похоже, стабилизировалась, и ощущение сопротивления ослабло. Правило первое: не трогай яичную скорлупу. Заметка для себя: выясни правило второе. С этим уже можно было работать... но сначала... Она снова отмотала время назад, потому что Дэвид что-то кричал ей, пока она просто смотрела перед собой. На этот раз она продвинулась чуть дальше. После стольких перемоток у неё начала болеть голова, но боль была гораздо терпимее, чем раньше. Скорее, легкая мигрень. Из носа даже кровь не шла. На этот раз она легла в постель и... притворилась, что спит. Она полежала так некоторое время, но потом услышала, как директор и Дэвид уходят и просят медсестру позвать их, когда она проснется. Как только медсестра отошла от неё к своему столу, Макс тут же открыла глаза и убедилась, что та не может её видеть. Затем она встала, немного потянулась, взяла свою сумку и, не обращая внимания на женщину, вышла из палаты. — Максин... — сказала медсестра, заметив, что та уходит. — Макс, — ответила она, выходя из палаты. Затем она отмотала время назад, до того момента, когда медсестра заметила, что она встала с кровати. Бац, и отличный побег удался. Шоушенк ей в подметки не годится. Быстрый взгляд на часы в пустом коридоре показал, что она проспала совсем немного, и до вечера ещё полно времени. И полно времени, чтобы «случайно» встретиться с Хлоей на парковке. Она прислонилась к стене рядом с дверью и сунула левую руку в свою сумку посыльного. В кои-то веки дав передышку своей бедной руке-хронопутешественнице. В основном из-за тупой боли в швах, о которых постоянно напоминала её кисть. Она достала наушники, вставила их в уши и нажала на маленькую кнопку посередине провода. Заиграла простая партия акустической гитары из песни «To all of you», и она дважды слегка кивнула, закрыла глаза и оттолкнулась от стены. Она вернулась. Она открыла глаза и пошла по коридору, на ходу проверяя телефон и обнаружив сообщения от Уоррена. 16:12. Уоррен: Привет, Мкс, не могла бы ты принести мою флешку? Уоррен: Мне нужна кое-какая информация. И пространство. Уоррен: При-уэет? Точно, она совсем забыла про эту флешку. Что ж, ей всё равно нечего было делать, так что можно было и вернуть её. Она не могла говорить о Нейтане или Джефферсоне, но, может быть, стоит рассказать о буре… Прежнее сопротивление мягко коснулось её сознания, и она моргнула. Ладно, значит, дело не только в проявочном заговоре. И не только в шторме... Может, это как-то связано с тем, что я вмешиваюсь в будущее? Но я уже кое-что изменила, когда вырубилась и очнулась в кабинете медсестры... Может, дело именно в кардинальных переменах? В знаниях о будущем, которые мне не предназначены, или в чём-то ещё. Пожалуй, в этом есть смысл. Может быть, «эта штука» — что-то вроде копа всея реальности, а я продолжаю нарушать закон. Ухтыж, посмотрите, как я использую свои дедуктивные способности, почти не имея фактов. То есть я вообще понятия не имею, права я хоть в чём-то или нет. А, пошло всë оно. Подумаю об этом позже. А пока отнесу флешку Уоррену, и потом… Макс улыбнулась и прибавила громкость в наушниках. В голове её проносились образы синих волос и старого ржавого грузовика, а также мысли о том, как поприветствовать свою давно потерянную лучшую подругу. ~Всем вам... Американские девочки... Грустно... Представлять мир... Где вас нету...~ Она решила, что пора возвращаться к привычному ритму жизни. А это означало, что нужно ответить Уоррену. 16:24. Макс: Сорян. Опоздаю. Макс: Счётчик безумия сегодня зашкаливает. Уоррен: Встречу тебя на парковке. Уоррен: Выглядя круто. Уоррен: Вот увидишь. Макс: Надо взять флешу. Макс: Скоро увидимся. Уоррен: Надеюсь, что так. Она пошла по пустым коридорам Блэквелла. Просто наслаждалась окружающей обстановкой и чудесной ностальгией, которую она вызывала. Она прошла мимо плаката с изображением вампира, сдающего кровь. Извините, вампиры, сегодня вообще ничем не смогу поделиться. Она улыбнулась собственной шутке, посмотрела на свою руку и быстро коснулась верхней губы, чтобы убедиться, что кровь из носа не идёт. С ужасным раздражением она осознала, что никак не может вспомнить, какой шкафчик её. Прошёл год, и, очевидно, эта маленькая деталь не задержалась в голове на подольше. Поэтому она прошла мимо шкафчиков и направилась к выходу. Конечно, везде был один плакат, который повторялся снова и снова и от которого она не могла отделаться. Как бы ни старался её мозг сохранить ощущение прошедших приятных деньков. ~Всем вам... Американским девчонкам... В фильмах... Никто не прознает, где у вас сердце...~ Пропала: Рэйчел Эмбер. ... Прости, Рэйчел. Я знаю, что этого недостаточно, но я сделаю всё, чтобы мы так или иначе поймали Джефферсона в этой временной линии. Просто... на этот раз это может занять какое-то время. Учитывая, что за этим злобным психопатом стоит дьявол-хранитель. Или что там за чертовщина с искажением реальности. Затем Макс прошла мимо туалета. Там она совсем недавно спасла Хлою. Там она сделала правильный выбор. В отличие от первого раза, когда она даже не узнала свою любимую пиратку. Хотя Макс давно подозревала, что на каком-то подсознательном уровне она всё-таки узнала Хлою. Это объясняло, почему Макс так сильно хотела спасти её, что ей удалось повернуть время вспять. Она не стала бы делать этого ради первых встречных. Когда закрывается дверь, открывается окно… Или, думаю, можно разбить окно, как это сделала я. Она покачала головой и пошла дальше. Ей действительно нужно было взять себя в руки и перестать отвлекаться. В любой другой день это не было бы проблемой, но сегодня ей предстояло сделать кое-что важное. Например, спасти город от неминуемой гибели. Через несколько шагов Макс открыла парадную дверь престижной Академии Блэквелл. Её встретил поток свежего воздуха и бьющая через край энергия. Такое чувствуешь в первый день летних каникул в детстве. Или в рождественское утро, перед тем как спуститься вниз и начать открывать подарки. Возможность. Она увидела по меньшей мере полдюжины знакомых. Ситуация могла бы стать неловкой, ведь она не общалась почти ни с кем из них уже год. По крайней мере, для неё, а для них это был бы всего день или два. И хотя часть её хотела пойти за флешкой, а потом наговорить Уоррену о планах по спасению города и всё такое… у неё была другая идея. «Штука» появилась лишь однажды, но после этого она начала чувствовать сопротивление, как будто упëрлась в яичную скорлупу. Как бы это ни было аморально, она могла использовать людей на территории, чтобы проверить, насколько всё изменилось и что она может изменить. Она знала, что некоторые изменения допустимы, после того как произошёл случай с медсестрой. Теперь оставалось только понять, где проходит граница. Макс вынула наушники и подошла к мисс Грант. Сможет ли она сделать всё правильно? Она никак не могла вспомнить, что та сказала ей в прошлый раз… что-то про петицию против установки камер в кампусе, да? — Простите, Макс, — раздался голос пожилой женщины. На ней был ярко-фиолетовый топ, простая шаль и ожерелье с символом мира. Добавьте к этому её непринужденную манеру поведения и очки на шнурке, название которых Макс никак не могла вспомнить, и вы получите образ классической учительницы-хиппи. Она была одной из любимых учительниц Макс. И между этими двумя фактами нет никакой связи. — Да, мисс Грант? Женщина улыбнулась и протянула свой планшет. — Просто — о! Что случилось с вашей рукой, дитя? — шокированно спросила она. — А, это... вскрылся порез. Ничего серьезного, обещаю. Мне даже не понадобилось ничего сильнее аспирина, — заверила её Макс. Постойте, она что, всё-таки приняла обезболивающее? До этого момента она не обращала внимания на тупую боль и вообще не любила лекарства после всего, что случилось за последний год. Но какое-нибудь безрецептурное обезболивающее она бы с радостью приняла. Учительница печально покачала головой. — Что ж, если ты так говоришь, Макс… В любом случае, я знаю, что всем нравится подписывать петиции, но не могла бы ты оказать мисс Грант услугу и выслушать меня? Смотрите-ка, она была права насчёт камеры. — Конечно, у меня всегда найдется для вас время, — вот что она на самом деле ответила. — Дэвид Мэдсен, наш начальник службы безопасности, хочет установить камеры наблюдения по всему кампусу… — продолжила мисс Грант. На этот раз суть дела была немного иной. В прошлый раз она подписала бумаги, убедилась, что камеры не включены, и дала Джефферсону время на раздумья. Она сомневалась, что камеры его засекут. Но, возможно, это заставит его осторожнее вести себя в школе. Голос преподавателя химии снова стал отчётливым, когда она поняла, что Макс отвечала и поддерживала разговор на автопилоте. — А теперь, прежде чем я задам тебе домашнее задание по этой лекции, не могла бы ты подписать петицию, чтобы наш кампус не вернулся в восемьдесят четвёртый год? Она стиснула зубы и приняла решение. Ладно, значит, действовать, опираясь на знания из будущего, нельзя… а как насчёт этого? — Простите, мисс Грант, я очень уважаю вашу увлечённость и знания, в конце концов, вы одна из моих любимых преподавательниц. Но... честно говоря, с камерами видеонаблюдения я бы чувствовала себя в большей безопасности. Они могли бы помочь кому-то вроде Рэйчел Эмбер... — она замолчала. Почему она чувствовала себя ребенком, который признается родителям, что сделал что-то не так? — Макс, не нужно извиняться. Я не против мер безопасности. Мы все должны быть обеспокоены, когда частное пространство становится публичным. Меня беспокоит, что ваше поколение приучили думать, что всё должно быть заснято. — Я учусь на фотографа, мисс Грант… — Макс улыбнулась собственной шутке. Учительница рассмеялась: — Ха! Это и вправду, наверное, не самый убедительный аргумент... В любом случае я уважаю твоё мнение, Макс. Даже если я не согласна с этим поступком, я горжусь нашими учениками за то, что они могут высказывать своё мнение, даже если оно не совпадает с мнением их учителей. — Она убрала планшет обратно под мышку. — Блэквелл — это место, где дети становятся взрослыми. В том числе учатся иметь собственное мнение. Даже если другие с ними не согласны. — С-спасибо, мисс Грант. — Она слегка запнулась и смущëнно кивнула. Учительница оказалась круче, чем она думала. Она отошла от своего учителя, прежде чем окончательно превратилась в комок нервов. Даже после всех этих путешествий во времени ей всё ещё казалось, что у неё язык заплетается, когда она разговаривает с людьми старше себя. Тем не менее она сделала это, и скорлупа времени, которую ей действительно нужно было обозвать получше, не оказала сопротивления. Она даже не воспользовалась функцией перемотки! Один балл в пользу Макс, ноль баллов у социофобии. Что было впечатляюще, учитывая, что весь прошлый год она ни с кем не разговаривала. … Может, лучше не зацикливаться на этом сейчас. Последнее, что мне нужно, — это вновь сорваться посреди двора. Следующей в списке «подопытных» была Брук. У девочки был привычный хвостик и красные пряди в волосах, а на простом джемпере красовался неоновый разноцветный принт. Чего Макс никак не ожидала, так это реакции Брук, когда она подошла ближе. — О, привет, Макс. Дай угадаю, ты опять хочешь полетать на моём дроне? — спросила Брук. Опять? Что значит «опять»? Я почти уверена, что до сегодняшнего дня не управляла дроном... На самом деле я уверена на сто процентов, что мне пришлось отмотать время назад, чтобы произвести на неё впечатление и получить разрешение на полет. — Э-эм, Макс? Ты в порядке? Ты уже десять секунд пялишься в пустоту… — обеспокоенно спросила Брук. — Эм, да, просто… мне… э-э, мне нужно отдать Уоррену его флешку и… — ой, не надо было упоминать Уоррена. Даже ей было видно, как поморщилась эта зубрилка. Что ж, способности к перемещению во времени появились не просто так. Не по конкретно этой причине, но всё же. Она небрежно переместилась в прошлое. Ничего особенного, просто развернула вселенную вспять, чтобы скрыть свою оплошность. Обычное дело. — О, привет, Макс. Дай угадаю, ты снова хочешь полетать на моём дроне? — С удовольствием! Это всегда так весело! Бум, в точеньку. — Ну, ты у нас тут единственный знаток дронов, не считая меня. И Уоррена, конечно. Ладно, Макс, пора заканчивать с этой историей про получение информации с помощью совершенно нечестных временных способностей. Она взяла планшет и немного поводила дроном над кампусом. — Итак, Брук, небольшой тест на память: когда я впервые управляла твоим дроном? Очень тонко. Хлоя бы гордилась. — Ну-у, давно? Что за вопрос, Макс? — смущëнно спросила Брук. — Это рандомный вопрос… — уклончиво ответила Макс. — Серьезно? Ладно, не тот ответ. Перемотаем. — Ну-у, давно? Что за вопрос, Макс? — смущëнно спросила Брук. — Наверное, ностальгия какая-то. — Идеальный ответ найден. Брук, казалось, на секунду задумалась. — А что, если я отвечу на твой животрепещущий вопрос, если ты расскажешь мне, что случилось с твоей рукой? Ладно, не такой уж идеальный ответ, но уже лучше. — Я включила пожарную сигнализацию. Решила, что молоток — это уже слишком, — пошутила она. Брук посмотрела на неё с удивлением. — Ла-ан, — протянула Брук, пожимая плечами. — Кажется, это было через день или около того после начала учебного года. Ты пришла, мы поговорили о модели дрона, и ты спросила, можно ли тебе полетать на нём. Поскольку ты его ещё не разбила, ты единственная, кому разрешено летать на нём с испытательным сроком. Мало кто так, как я, ценит возможности аэрофотосъемки. Подойти к ней и заговорить, не имея никаких способностей к манипулированию временем, страдая от социофобии и, судя по всему, обладая глубокими познаниями в области дронов? Это ВООБЩЕ не похоже на меня… — Ну да, конечно… — она снова отмотала назад. — О, привет, Макс. Дай угадаю, ты снова хочешь полетать на моём дроне? Ладно, пора произвести хорошее впечатление и двигаться дальше. — Извини, Брук, я бы с радостью, но мне нужно поздороваться с кое-кем и вернуться в общежитие. Я просто хотела подойти и сказать спасибо за то, что ты позволяешь мне время от времени запускать дрон. Это просто круть, и мне нравится, что я могу узнать тебя получше. Это далось ей легко, гораздо легче, чем все эти попытки вернуться назад и исправить ситуацию. Она просто сказала то, что хотела сказать, так, как хотела. Несмотря на все сомнения и волнение. — Ну… Спасибо, Макс, давай отвиснем позже и полетаем на дроне. Можем поговорить о новой модели камеры, на которую я положила глаз. — Брук улыбнулась ей. Она улыбнулась в ответ и, помахав рукой, развернулась на месте. Но тут же упала, развернувшись слишком резко, и приземлилась на свою плоскую задницу. Она быстро встала и отряхнулась. Даже со сверхспособностями она оставалась недотëпой. Брук хотела что-то сказать, но не успела, потому что Макс отмотала время до того момента, когда она упала. Она грациозно удалилась. Честно говоря, почти все движения выглядели изящно по сравнению с той ситуацией, когда твои руки и ноги вообще не подчиняются тебе. Клянусь всеми святыми угодниками, эти силы на меня не действуют... Сколько людей могут похвастаться тем, что перематывали время только для того, чтобы избежать неловких ситуаций, в которые сами себя ставили... Не то чтобы я собиралась прекращать это делать в ближайшее время. Она подошла к парням-скейтерам. — Эй, Джастин. «Чувак» с козлиной бородкой повернулся к ней и улыбнулся. — Зацените, Макс. Пришла… Эй, чё случилось с твоей рукой? Это уже становилось привычным. — Да так, порезалась сегодня утром. Теперь всё в порядке. Ну, болит, но в остальном… — Ого, жëско. Пришла на трэш? — Трэш? Ты имеешь в виду прыжок в толпу со сцены или... — Постойте, это тоже было знакомо… — Ты такой позер. Если ты не можешь назвать даже простые «ноузслайд» или «тре-флип», то тебе лучше уйти, — он слегка усмехнулся, показывая, что в его словах нет ничего плохого. Она перемотала, а в голове пронеслось воспоминание о неком событии, которое принесло ей мрачную и запретную радость. — Я пришла на ноузслайд, но мне бы хотелось увидеть, как кто-нибудь сделает тре-флип! Джастин оживился: — О, да ты, походу, не прикидываешься. — Нет, просто я ни хрена не умею кататься, — легко призналась она. — О, зацени. Мы для тебя погнëм пару рельсов. Что ты хочешь увидеть? Макс злобно ухмыльнулась, представляя себе страдания, которые рисовались в её воображении. — Давай сделаем «тре-флип», — поддразнила она бога. — Пусть Тревор оторвется по полной! — ухмыльнулся Джастин. Макс тоже ухмыльнулась. И вскоре скейтер повторил тот же маневр, что и в прошлый раз: доска вышла из-под его контроля, и передняя часть доски взмыла вверх. Прямо в промежность Тревора. Почему-то когда парням попадало по яйцам, то всегда было смешно. Эх, если бы у неё хватило смелости сфотографироваться так же, как в первый раз. — Ну ты даёшь, Тревор, я никогда не видела эту версию, — поддразнила она, и Джастин рассмеялся. Тревор медленно распрямился и встал на трясущиеся ноги. — Ха. Ха, видели бы вы, как Джастин наебнулся, когда на днях пытался съехать с рельса. Не могу поверить, что у него все зубы целы. — Ебнутые навыки, дружище, — просто объяснил Джастин. Тревор повернулся к Макс: — Не знал, что ты из скейтборд-бэтти, Макс? — Раньше в них состояла, но теперь я больше увлекаюсь фотографией, — ответила Макс. Джастин глубокомысленно кивнул. В его глазах тоже читалась глубокая мысль. — Я понимаю. Нам нужно больше девчонок, Рэйчел и её подруга-панк раньше катали с нами... — Да, Хлоя, — машинально ответила Макс. Джастин одобрительно прищелкнул языком. — Точно! Хлоя, да. Она была суровой... С этими её синими волосами и всем прочим. С ней было весело. Не любила возиться со всей этой блэквеллской ерундой. — Похоже на Хлою… — пробормотала она. Тревор покачал головой, глядя на своих друзей. — Извини, что отвлекаю тебя, Макс, я уверен, у тебя много работы с твоими фотографиями. Но не стесняйся приходить ещё, если захочешь сделать несколько динамичных снимков. Или просто зачиллиться. — Будет исполнено, Тревор. До встречи, скейтеры, — сказала Макс, уходя. Если честно, ей нравился Джастин, он был одним из её любимых учеников в Блэквелле после Кейт и Уоррена. Он был одним из немногих, кто продолжал дружить с Хлоей. А это много значило для неё. Затем она подошла к Хейдену, с которым у нее был не самый приятный из разговоров... но Хейден был на чилле. Даже несмотря на то, что он был членом «Циклона», он, пожалуй, был самым терпимым из них. По крайней мере, его, похоже, не так сильно волновала вся эта элитарная чушь, как остальных. Он, как обычно, развалился под деревом в компании двух случайных девушек. Почти наверняка под кайфом. — Привет, Хейден. — Простое начало, неплохо. — А вот и она, мастерица ретро-селфи. — Хейден улыбнулся в ответ, но прежде, чем она успела что-то сказать, добавил: — Не волнуйся, я включил тебя в список випов на следующую клубную вечеринку. Ты будешь в компании лучших из нас и сможешь выпить настоящую муть, а не газировку. Окей, чë? Серьезно, что, чёрт возьми, делала Макс из этой временной линии? — А, да, это. Спасибо, что впустил меня… Я знаю, что с Викторией и Нейтаном могло быть непросто… Да, умно. Прощупывая почву, я задаю совершенно обычные вопросы, чтобы понять, какого чёрта мне вдруг захотелось попасть в вип-зону клуба «Циклон». По крайней мере, я не такая стерва, как в… той временной линии. Ладно, не будем сейчас об этом. Сосредоточься. — Да нет, Нейтану пох, а Виктория… Ну, честно говоря, я ей просто не сказал. Так что, может, повеселишься в этот день, ага? — Он улыбнулся ей. — Да… спасибо, Хейден, мне пора… уроки и всё такое. — На сегодня занятия буквально уже закончились. Но с уходом придётся повременить, хоть она уже уходила. Она услышала лишь запоздалый оклик: «Эй, что с твоей рукой?» Люди явно не успокоятся, пока не выяснят, что с этой забинтованной рукой, а? Она поговорила со Стеллой, Эваном, Люком и Дэниелом. К сожалению, она не позволила последнему нарисовать её, потому что была почти уверена, что время на исходе. Ладно, возможно, это тупая отмазка, но это правда. Остальные в основном следовали «сценарию», как и Джастин. Она выбрала термин «сценарий», чтобы описать ситуацию, когда «люди повторяют одни и те же действия». Хотя буквально все обращали внимание на её повязки. Это было очень утомительно. Она всё же взглянула на доску объявлений, на те её части, которые не были закрыты плакатами с Рэйчел Эмбер. Она заметила клуб косплея и игр с надписью «женщины тоже приветствуются», и это её позабавило. Ни за что на свете... хотя, может, Хлоя меня и убедит. Возможно, нам с ней даже будет весело что-нибудь замутить, может, в стиле киберпанк, как в «Бегущем по лезвию»? Или что-нибудь дурацкое, как «Р2-Д2» и «К-3PO». Наверное, она единственная, кто смог бы меня убедить. Хотя DnD звучит круто... Она и так потратила достаточно времени на все эти тесты. Пора идти в свою комнату и попытаться привести мысли в порядок. С этими намерениями она вышла из внутреннего двора и направилась к знаменитому «общежитию Прескотт».