Икона по памяти

      — Это новый рецепт! — гордо достаёт противень.       Пар поднимается к потолку, касаясь шапочки на голове Акселя. Он кладёт предмет на досточку, а после потирает ладони. Эклер тут же ударяет его по руке, как только начинает тянуться к печенью.       — Но-но, Аксель! — металлический голос принимает строгость, заучно продолжив: — На этот раз мы должны показать это другим.       — "На этот раз"? — болтает ногами рыжий. — То есть мы упустили первую порцию?       Робот лишь потирает лоб в каплях от жары. В последний раз сверяет великана взглядом и уходит на подзарядку. Так что главным остаётся Аксель. Только в кухню входит Клэй, пересекаясь с Эклером, как рыцарь-повар подзывает друзей:       — Ну, пробуйте! — он облизывается. — Глазурь великолепная!       — О, это в виде нашего оружия? — Ричмонд изящно берёт печенюшку за край.       — Ты не видишь? — посмеивается Аарон, перекладывая с руки в руку горячее тесто.       Сладкий аромат заставляет дышать глубже — слишком много сахара. Едва командир кривится, чтобы предъявить за кариес, так перед ним выставляют "образцы". Тот клипает, лишь задумчивее сведя брови.       — Что ж, твоя очередь! — Аксель подносит угощение.       Перед ним всего две печеньки: в виде меча и булавы. Один покрыт чем-то серым и синими каплями; вторая такая же, но в красных оттенках, который порозовел. Вкусности были чуть больше половины ладони, и на них довольно детально прорисованы символы, от самих зубчиков и до наконечника. И пока Аксель ожидает, чтобы тот просто взял — Клэй метается с одной мысли на вторую.       Если всё расставлены по оружию, то его — меч. Логично. Почему не хочет его, а булаву? Что-то не сходится в расчётах. Думает повторно — очередное зависание.       Наконец-то двигается, зависнув ладонью над лакомством. Пальцы подрагивают, перед тем как взять острость. Однако рука поднимает тяжесть.       — Мне не сильно нравится терн... — из-за шёпота его фраза звучит как оправдание.       Мини-булава напоминает собой леденец. Чуть отойдя и развернувшись ко всем спиной — надкусывает. Хруст бьёт по сознанию. И вправду перебор сахара. Он откусывает глазурь, обнажая ароматное тесто. Несмотря на использование клыков — почти не повредил поверхность мягкости. И опять в рот, чтобы отвлечься на голос.       — Ого, это очень круто! — Мэйси вертит в руках мини-меч. — Это ты сам?       — Не прям я, а с Эклером, — Аксель улыбается, и его орчий зуб не кажется таким уж злым. — Но так-то да.       Она стоит возле товарища, пережовывая выпечку. Чуть румянится, осматривая линии. В уголке губ крошки.       Тепло пробирается под кожу морозом. Мурингтон засматривается в её веснушчастое лицо, на котором красуется улыбочка. Как она легко поднимает печенье, которое предназначалось ему. Что кусает, а на каждый хруст его тело вздрагивает. Трепет возникает мурашками, что всё внутри сводится от мысли о священном обмене.       Когда рыцарша начинает смеятся с товарищами, Клэй разом глотает остатки печенья, от чего в горле першит. Осматривает каждого с головы до пят, в который раз нахмурившись, когда тянут её внимание. Слизывает крошки с зубов. Довольно резко разворачивается и идёт к выходу:       — Парни, не забудьте прибраться, — сдавленно проговаривает.       На это Фокс утыкается в стол:       — Я даже не участвовал в этом!       — Почему я?! Вон, принцесса есть! — аристократ сменяет актёрскую выправку.       — Он благосклонен к женщинам... — бубнит дальше в локти Аарон, доедая своё лакомство.