Икона по памяти

      Мурингтон постукивает по бумажному планшету ручкой. Довольно агрессивно, раз Фокс при первой же возможности сбежал. Но в этом не было ничего подобного — разве что тщательный мозговой штурм.       — Что ж, осталось несколько комнат, — поднимает взгляд куда-то в сторону. — Твоя очередь.       На это Мэйси лишь разводит руками, словно ей нечего скрывать. Она касается панели, и двери-пенал открываются со скрежетом. Капитан тут же начал что-то вписывать, но, глянув на неё, перестал и вошёл внутрь. Та, кажется, вообще не волнуется — он остаётся один на один с её хаосом.       Тумбочка у выхода с комиксами. Посередине комнаты у стены распологается кровать. Справа от ложа прикроватная тумбочка. Прямо напротив входа письменный стол, а у иной стороны стоит светлый шкаф. На стене так же висит телевизор, на котором воительница довольно часто смотрит мелодрамы.       Совершенно ничего не изменилось. Ничего, что Клэй мог бы забыть с прошлой проверки. Всё та же правильная неправильность. Всё те же комиксы, которых стаёт всё больше. Всё та же броня, которая торчит за кроватью и из шкафа...       И родной запах нежности. Её комната проветривается, но вся сладость не вытекает на улицу.       Он обходит пространство. Осматривает то ковёр, то потрёпанные подушки... Осторожно оставив вещи на столе — наклоняется и упирается в колени. Ползает по коврику, по холоду металла. Заглядывает в щели, под тряпки, ощупывает пол.       Берёт обратно ручку и бумажки — что-то чиркает, ставит галочки. Всё сидит на коленях у её стола, устало вздыхая. Зато только смотрит под сам стол — оборачивается, ждёт, и, не глядя, тянет руку.       Пальцы перебирают помятые бумажки. С каждым рысканьем корзина опустошается, лишаясь мыслей. А он разглаживает их, трогает почерк синей ручкой, её неудачные мазки карандашом. Коротко вдыхает потерянный запах, тихо натянув улыбочку, пока читает короткие фразы.       Подрываясь, Клэй ударяется головой об выступ. Трёт ушиб, прижимая всё ближе свои и её листы. Но смотрит в этот мусор — дрожит. От чего сжимает и суёт в карманы. И пока выходит оглядывается. Что-то бубнит ей на подобии «Хорошо» — и идёт дальше.       Зато под ночь, сразу после душа, не успев даже переодеться: сидит над своим столом при свете лампы, с волос стекают капли и впитываются в её слова, которые он перебирает с особым дыханием.