Икона по памяти

      — О, боже, — приподнимает дрожащие руки. — О, боже...       — Кто-то, шарпаните его, а то мало ли в обморок упадёт, — усмехается аристократ.       Так и смотря в сад фруктов, в далёкие поля сладкого запаха, Клэй замирает в позе, словно его поймали с поличным. Ветер дует в спину, унося голоса других учеников в глубь между деревьями. Гриффитс неподалёку общаться с экскурсоводом, посмеиваясь; молодая "команда" уже у входа.       — Вот это да! Как много! — подпрыгивает Аарон, чуть ли не скинув наушники.       — И они как раз должны созвревать, — хлопает в ладоши Мэйси.       — Это ж сколько можно пирогов испечь... — Аксель облизывается, засматриваясь в облака.       Смешок, смешанный с завышеным эго, вынуждает всех повернуться к звуку. Ну, кроме Клэя — так и смотрит в зелёные ряды, приоткрыв рот.       — У моего отца тоже есть поле, — Ричмонд блестит на солнце. — Виноградное.       — Это ж какие пироги... — начинает Аксель.       — Кайф! Обожаю виноград! И яблоки! И груши! И... — загибает пальцы рыжий.       — Не злоупотребляй сахаром, — девичий безэмоциональный голос позади, и ребята оборачиваются.       К семиклассникам и товарищу постарше подходят тринадцатилетки. У девочки, с длинными волосами цвета каштана, через плечо свисает сумка, где хранит планшет. У её друга возле пшеничные волосы, в которых затерялся листик. Он осматривает их с радостью, замирая на спине человека, который даже не откликается.       — О, это ж вы, те самые... — начинает Фокс.       Но он так и не может вспомнить, вертя пальцем по воздуху. Зато Аксель начинает улыбаться:       — А что вы тут забыли?       — Мой папа уговорил Бриклэнда взять нас тоже, ведь тут используют новые технологии! — кажется, что если что-то спросить у Андервуда, то он без раздумий ответит.       — Он выклянчил, — Ава даже бровью не повела.       — Так, ну ладно, раз мы все тут, то давайте вместе прогуляемся, — структурирует план мини-воительница. — Итак, для начала...       Никто не сдвинулся. Она начинает оглядывается, потирая шею. Только ветер между столбами и скрип ворот.       — А где Клэй? — она делает шаг, словно детектив.       — Так вон же! — Аксель указывает куда-то в верхушки деревьев.       — Спасибо, — Ланс складывает руки. — Ты выше нас на голову с половиной, конечно, что мы видим!

***

      Тропинка закончилась. Человек идёт между зеленью, с которой свисают нежные шарики. Он забрёл туда, куда не позволено ступать. Иногда пролетают бабочки. Они садятся на фрукты, но познать вкуса не могут. Всего-то отлетают и садятся обратно, когда мимо них проходит напряжение.       Всё пахнет вкусно. Воспаляет мозг.       Благоухание заполняет лёгкие. Розовато-оранжевые фрукты блестят на солнышке, где подствечивается пушок. Их мягкая структура ощущается до того, как вообще их замечаешь. И, глядя на всё это, Клэй не перестаёт глубоко дышать, осматривая каждое дерево.       Он тянет на себе футболку, в которой от жары вспрел. И штаны дёргает, сгорбленно идя, хотя облегчения не наступает. И который раз приглаживает острые пряди, словно дикобраз причесался. Но они взъерошиваются от одного лишь вдоха, когда начинает трястись.       — Спокойнее, это просто сад... — смотрит на деревья как в трансе. — Всего-то поля чистых и ароматных персиков...       В очередной раз сглотнув, всё же замирает. Уже далеко от группы, от своей компании. Даже не может сказать, в какой момент решил уйти. И почему забрёл так далеко, что другие голоса почти не слышны. Только шелест листьев, как фрукты стучат друг об друга, и что кора сопит...       Он опускается на колени, поёжившись.       Головокружение от окружающего запаха не сводит с ума — вводит в бред. Трёт рот, стирая слюни, словно мозг отключился. И так и замирает в позе...       До того момента пока кожа не кажется горячей, а в теле — тесно. Может, минут пять так просидел, или больше. Гриффитс где-то там говорит ученикам о хорошем поведении, в то время как один из них потерялся в собственной голове.       — Нет-нет, я не буду, не буду... — хрипит, заторможенно моргая.       Но оглядывается. Не видно ни души. Ни одного постороннего звука. Окружён слабостью.       Судорожно дёргая ремень, Мурингтон краснеет уже от внутренней жары. Тянет как можно быстрее, чувствуя лишь дискомфорт.       — Ха... — то ли стон от боли, то ли от свободы.       Челюсть едва подрагивает. Скрипит зубами, выгибаясь как струна. Ветер ласкает натёртый участок, создавая новые капли. Только в нос ударяет мускус, и он горбится сильнее.       Персики смотрят со всех сторон.       «И они как раз должны созревать», — прокручивается в сознание её лёгкий голос, как тот самый ветер, который щиплет морозом.       — Спокойно, это... это естественно, — кивает и кривится от вида.       Немного погодя всё же подносит дрожащую руку. При одном лишь касание теряет ощущение рыхлой земли.       — Превратись я в камень... — ресницы дрожат влагой.       Довольно резкие движения, почти пыточные, как изгнание. Но, сводя колени, лишь усиливает кровоток. И скулит от запахов, пытаясь сжаться.       — Мерзость. Боже-боже... — тараторит без запинки, застыв с открытым ртом       Слюна разбивается о землю. Он кусает губы, заглатывая наслаждение. Бозвольно толкается, мотая головой.       — Она так юна... — хнычет и ускоряется в трепете. — Она так юна...       И тишина. Долгая и вязкая. Липкости слишком много. Тело содрогается над сгустком похоти без облегчения. А, натянув вещь обратно, пульсация не унимается. Поднимается с опаской, тут же ботинком втирая в грязь свой след. Отшатывается, так и не успев до конца оклематься.       Смотря на сочный персик, Клэй торопливо уходит, пока в организм перекручивается...

***

      — Вот ты где! — вскрикивает Робин.       Только Мурингтон выходит на тропинку, которую чудом нашёл, так к нему сразу бежит мальчишка. А следом и остальные, кроме Ланса с Акселем, ну и Прентис — зато оставшиеся два подскакивают почти в плотную.       — Ты где был? — возмущается принцесса-рыцарь. — Мы тут всё обыскали, а ты тут!       Её игнорируют. Даже не смотрит, продолжая считать крошки под ногами. Вид как у наркомана, который побывал в подпольном производстве. И пропах так, словно была тренировка, а не солнце расплавило.       Аарон пытается его тронуть, а тот отшатывается.       — Мне что-то голову напекло, — и тут же уходит.       Сиплый голос никого не привлекает, хотя сам факт, что сбегает — раздражает.       — И зачем мы его искали? Я в это время столько персиков без занудного контроля сумел бы съесть! — типичный Ричмонд.       А юный воин, стараясь не замечать ни запахов, ни голос девицы, трёт руки, на которых осталась влажность:       — Ненавижу персики... — животное внутри облизывается.