Икона по памяти

      Удар в щит. Человек отходит на шаг, тут же поддавшись вперёд — монстрик отлетает и поднимает пыль. Напрягшись, воин делает ещё один выпад в сторону — будто слышал наступающего, а потому тут же отбивает атаку. Так продолжается ещё несколько минут, пока не барахлит коммуникатор.       — Я ни на что не намекаю, но никто не заметил, что монстры без главарей немного... буйные? — Аарон кричит и в динамик, и в небо.       — Вот без них они как раз должны быть такими! — при взмахе отвечает Мэйси.       — Та не, я имею ввиду что они будто сильнее стали! — он ойкает и подлетает выше.       Скрежет металла об камень сопровождается искрами. Где-то возмущается Ланс об отказе в фильме, а Аксель вместо ответа таранит врагов. Спустя секундную вечность устройство издаёт писк:       — Они расса созданная хаосом, но из-за влияния тёмной магии они не могут образумится, — добавляет к их рассуждению Клэй.       Пепел оседает на броне, а при контакте с противником образуются новые вмятины. Треск сопровождается рёвом над ближайшей деревней.       — Когда ты так хорошо начал разбираться в них? — усмехается воительница.       Теперь гулкий удар командир слышит намного отчётливее, почти ощущая на себе. Попытавшись не отвлечься, он выскальзывает из кольца окружающих его монстров... в новое кольцо.       — В манускриптах были описаны похожие создания, а по обрывкам памяти Мерлока... — он теряет мысль, чуть ли не получив каменным кулаком по голове. — Я просто предпологаю.       Окружающие его создания создают иллюзию стены. Она надвигается, словно он просто букашка. С глубокив вдохом он поднимает меч и напрягает предплечье. Сквозь тонкие линии в шлеме он ожидает малейшей ошибки для рывка... Как сам отходит, ведь удар за той самой "стеной" звучит намного громче.       И всё как в замедление...       Монстры отлетают в две стороны. У кого-то отлеют крошки, а кто-то начинает издавать вибрационный крик. Они падают на своих же союзников, вдавливая их в рыхлость.       И тогда виден металл с красными элементами. Что за решётками шлема всё равно различаются, сверкающие огнём, глаза Хальберт. Булава в её руках искрит, что в бреду вовсе напоминает огромную шипастую розу. И как бы та не противилась женственности, но в данный момент она выгнулась элегантнее, чем когда была принцессой на недавнем балу. Вместо колпака и вуали — её волосы, и только за них стоит переживать, ведь в остальном она превосходит... во всём.       Если бы не забрало, то воительница бы видела огромные дрожащие зрачки Клэя, который так и зависи после её первого удара. Пульс можно ощутить в горле, а броня вовсе кажется лёгкий по сравнению с тяжестью взмаха сокомандницы. Даже стоящий возле каменный солдат замер, но не от восхищения верховной силы в руках будущей королевы — он просто хмурится и пытается понять, чего это командир на него даже не реагирует, и в принципе... чего тот так замер, будто это его ударили. Хотя тот точно ощущает перелом рёбер, и как кости впиваются в, зажатое тисками в виде нагрудника, сердце.       — Мурингтон, щит! — велит его подчинённая.       На автомате он выпрямляется и в одно движение крутится, будто поняв, где она имеет ввиду защитится. И вот Болдрон уже отлетает, а мужчина, не успев понять происходящее, пытается осмыслить, чего так просто подчинился и что вовсе замер.       Встаёт в стойку, ощутив спиной чужую тяжесть. Мэйси прижимается ближе, готовясь к удару.       — Я тебе третий раз повторяю: «Можно с тобой?» — она смеётся. — Ребята сейчас примут тройную силу, так что...       Она его немного толкает.       — Ты что, не слышал нас? — усмехается.       — Я рассуждал насчёт тактического манёвра и... — хрипит в ответ, хотя его низкий голос заглушается всеобщим шумом.       — Ты как всегда! — и, так как тот стоит, она бьёт врага вместо него.       Единственное, за что он может себя сейчас винить: что не может двигаться быстро, и что от малейшего движения боль пробивает изнутри. Последние капли ментального оргазма впитываются вместе с потом в гамбезон.

***

      — Какой позор, какой позор... — шепчет воин в пустоту.       Он стоит на коленях над тазиком. Вокруг только ядовитый запах порошков — можно было бы сойти с ума, но, к счастью, он сделал это раньше.       Оставшись в отсеке склада единственным, слышен лишь плеск воды и трение плотной ткани о ткань. Стирка происходит в привычных перчатках, но даже так на поддоспешных штанах остаются блёстки. Они въелись ещё больше из-за засохшего пятна, которое осталось с самого боя.       С мучительным вздохом боли Клэй желает как можно скорее стереть позор, и всё равно красные вихри выбивают его из колеи обратно в фантазии.