Икона по памяти

      Главный зал забит голосами. Круглый стол, над которым обычно парит голлограма Мерлока, сейчас проецирует карту Найтонии. Голубой цвет зданий блестят пикселями, будто внутри системы расположились солнце. Над картой ведцт ладонью.       — Тогда нужно на юг, — голос "экс-капитана" звучит недостаточно серьёзно.       — На запад было бы эффективнее, — фыркает Аарон.       Глубокий вдох. Мурингтон в который раз замирает на пару секунд, словно обрабатывает информацию как древний компьютер. Или уже почти месяц пытается принять тот факт, что команда не будет смотреть на него как прежде. Однако он вновь поднимает руку в коже, которая изнутри часто расплавляет прослойки ткани. Его бьёт статика, или он правда коснулся голлографической крыши здания.       — Тем не менее мы можем взять весь периметр, — продолжает Клэй. — Если подключить гвардейцев, то шанс выследить оставшееся скопление монстров не составит труда.       — Тогда я просто напомню, что в Каменный лес мало кто пойдёт, — огрызается Фокс, тут же натянув наушники.       Кожа скрипит. Синий рыцарь трёт пальцы, как бы не сказать чего лишнего. Хотя бы радует, что не часто они показывают зубы. Только оторвать бы свои клыки...       Зато сразу настигает спокойствие ноющей болью. Запах вертится вокруг него.       — Мы можем ещё и роботов Гуда попросить об услуге, — Мэйси выступает то ли как советчица, то ли раздражителем.       Она ходит со стороны в сторону. То справа от него, то слева. Часто наклоняется заглянуть в его лицо, но командир всё так же смотрит в карту. Точнее он замечает принцессу, но не сказать, что именно видит.       — Можно по периметру расставить группы, — подсказывает она вновь.       — Да-да, это можно... — Клэй опять впадает в размышления, что даже оставленные неподалёку гайки и шурупы начинают плавно поднимается над полом.       — Или вот сюда. Тут неплохая зона, заодно перекроем путь из открытой зоны, — вытягивается на носочки девушка, чтобы ткнуть куда-то в центр.       — Неплохо, ага... — он бубнит что-то ещё, но в звуки так и не стают словами.       — И с этой стороны... — она пытается продолжать, но останавливается.       Напротив Аарон уже откинулся на спинку стула, качая ногой в такт музыке. Только вот она смотрит на него, пытаясь понять, кому тогда отвечает её товарищ, если так и не смотрит на неё.       — Да, это выглядит разумно... — Мурингтон разговаривает шёпотом, сам с собой.       Или ей так кажется, в потому хочется его встряхнуть. Мэйси уже поднимает руку, чтобы привычно коснутся плеча, но по итогу меняет направление.       Клэй опирается в поверхность стола. Склоняется над мигающими домиками и деревьями, почти встав в угол девяносто градусов. Он вдыхает сладость, хмурясь от необычной трудности во вдохе...       Из него вылетает хрип. Свисятщий воздух, оставшись пульсом в висках. Хальберт тормозит его не за плечо — дёргает за ремень с такой силой, что он даже отшатывается. Леветирующие предметы падают со звоном.       — Эй, ты слышишь? — говорит она, словно и раньше задавала этот вопрос.       На что рыцарь не спешит отвечать. Только нижняя губа дрожит, пока рассматривает её лицо, где смешалась эмоция беспокойства и тихой злости...       Сглотнув, он проговаривает неясные фразы, тут же отвернувшись. И пока она пытается понять, было ли это вообще репликой, ему становится душно.

***

      Двери комнаты плавно закрываются, оставив позади шипение базы. Здесь только холодный воздух с улицы, который влетает через приоткрытое окно с редкими листьями. И среди этого остаётся озон, заряженный коротким воздухом.       Лёгкие впитывают как можно больше свежести, а после Клэй выдыхает. И повторяет до того момента, пока не настигает мысль, что ничего не помогает. Так и стоит посреди комнаты, словно зажат со всех сторон. Ткань поддоспешных штанов давит к полу.       Вдох и выдох. Он крутит кистями, и тихий хруст косточки заставляет тереть кожу через перчатки. Будто сломал, а потому проверяет. Или это ещё один способ проигнорировать то, как резинка туго перетягивает возникшее вожделение.       Сердце на короткий миг замирает.       Он же знает, к чему это может привести. И что после совесть будет грызть, будто не сжирает каждый день. Или оставит в покое, но заставит истощать тело тренировками.       И всё же поднимает руку. Дрожащими пальцами нащупывает именно то место, где ещё недавно была крепкая ладонь сокомандницы. Ещё постояв, как если бы пытался отказаться от подобного, всё же сжимает кулак сильнее. Выравнивается, тут же прикрыв глаза от бесконечного стыда. Прямо позади дверь, впереди окно и вид на далёкую желтеющую поляну...       Портупея издаёт хлёсткую вибрацию. Клэй оттягивает её так резко, что можно было подумать, что это Мэйси опять его одёргивает. Только вместо того он замирает. Дышит сквозь дрожь и подобие скулёжа.       Боль стягивает похоть.       Мышцы пресса лихорадочно сжимаются. На животе остаётся нечто тёплое и стекающее куда-то в заросли. Оно всё моментально остывает и засыхает. Гамбезон пропитывается концентрированым запахом, но ни одного пятна не видно.       Его нагоняет лишь чувство ничтожности. Что так позорно изливается об одной лишь мысли, как грубо его вытаскивали из сознания. Может вовсе мог прямо там ощутить себя невоспитынным животным, хотя как такое не произошло — ему самому не ясно.       Это мерзко. Чувствовать, как собственная слабость настигает отвращением, чтобы стать блаженством.       После стирает. Стирает и стирает... До тёмных кровавых пятен, потому пропитал штаны блёстками. И продолжает наговаривать, какой это позор — зато как становится от того дурно...